and it never goes

- Как дела? - Пока не родила. – фыркнула Молли, успев задуматься, что вообще-то это вполне логичный ответ. Предполагаемая дата родов – через две недели. Врач сказала, что ребёнок здоров, полностью развит и может попроситься на выход в любой момент. Например, прямо сейчас, в Айове, возле обгоревшего кузова чего-то, что когда-то было Краун Викторией. - Нет, серьёзно, а как? – уточнил Билл Освальт, всё ещё в шоке от произошедшего. Линда Найгаард. Два федерала. Консультант автосалона. Кассета. Ментальное изображение магнитной доски со всей доступной информацией, прямо как в детективных сериалах, всё больше походило на фрактал. - Машину нашли. Сгоревшую. – тихо вздохнула Молли. Провела пальцем по ещё тёплому кузову. Вытерла сажу об форменные штаны. Осмотрелась вокруг: белоснежные поля, голые деревья, чёрный выгоревший скелет Форда, жухлая трава на несколько футов вокруг, вытаявшая от тепла. – Ни следа Малво. Отпечатки снять не представляется возможным. Ближайший населённый пункт – Су-Сити. - Да наш Малво просто монстр какой-то. – нервно усмехнулся в трубку Билл. Ситуация всё больше начинала походить на детективный сериал, какой-нибудь такой, с чернухой и юморком и чтобы какие-нибудь придурки обязательно что-нибудь закосячили, а зрители пробивали лбы от градуса идиотизма на экране. Кому расскажешь – не поверят. – Терминатор, блин. С такой кровопотерей добрался до Айовы. Обзвони больницы, может он там где-нибудь в морге остывает. - Или в реанимации. – фыркнула в ответ Молли. Порыв ветра свистом раздался в трубке телефона. – Ты знаешь, такие твари обычно самые живучие. Хороший человек раком заболеет, или в аварию попадёт, а этот проживёт до ста лет. Если его на стул не отправят, конечно. По Лестеру что? - Пассат нашли на парковке у Таргета в Дир Лодже, это в Монтане. – отозвался Билл, открывая на компьютере имейл с фотографией. Тот же Пассат. Только без владельца. – В него успели влезть какие-то хулиганы, ничего не спёрли, но пальчиков оставили – мама не горюй. Самого Лестера никто не видел. - Ясненько. – вздохнула Молли. Присела на корточки, провела рукой по днищу, будто надеясь, что вот сейчас из сгоревшего порога вывалится высокоценная улика, а ещё лучше – лично Малво выскочит с Лестером подмышкой. Малво не выскочил. Улики тоже не было. - Езжай обратно и пиши отчёт. – скомандовал Билл. – Молли, это висяк. Стопроцентный. Мой тебе совет – передай дело кому-нибудь ещё и уходи в декрет. Беременным нельзя волноваться. - Принято. – мудро пропустив мимо ушей ремарку про декрет и волнения, что в переводе с лениво-полицейского означало «забей, ну висяк и висяк, не первый, не последний, у нас тут квартирная кража с 2003 лежит и угон с 1998, рядышком лежать будут», отозвалась в трубку Молли. С грустью окинула взглядом «Форд», села за руль своей служебной машины и выехала в сторону Миннесоты. Это дело достойно быть раскрытым. Ну а декрет… раньше бабы вон в поле рожали, и ничего. Всё равно большую часть отпуска планировал взять Гас. – Возвращаюсь. Линда Найгаард ругалась с Перл Найгаард. Ругалась тихо, чтобы не разбудить спящего мужа. Перл была не столь чувствительна к сну бывшего супруга и в громкости особо не стеснялась, в выражениях, кстати, тоже. «Сучка драная» и «что ты нашла в этом импотенте» перемежались расистскими оскорблениями, в ответ летели «злобная стерва» и «сама виновата, тварюга, довела моего зайку». Будь жёны Лестера Найгаарда хоть немного материальны, в стены бы летела посуда и предметы интерьера, но, к сожалению, перепалка была лишь плодом Лестерового воспалённого сознания и прервалась, когда недо-Синяя Борода очнулся от своего беспокойного сна. Ни следа жён. Только полупустая бутылка виски. Лестер отхлебнул ещё глоток, потянулся, закряхтел и вновь заполз под одеяло. Надо растопить печку. Поставить ловушки – вряд ли туда снова попадётся какой-нибудь киллер, зайчик сойдёт, белочка, в принципе, тоже. Когда ты в федеральном розыске, жизнь только начинается. Когда ты на пенсии, в принципе, тоже, подумал Лорн Малво, почёсывая мягкий бочок Булочки. Булочка, семилетний шпиц, отдыхала после экстренной стерилизации в стационаре маленькой ветклиники в Су-Сити, в промежутках между справлением нужды и капельницами обнимаясь с другим пациентом той же клиники. Кинологическими познаниями Лорн Малво не блистал: когда-то в детстве у него был бордер, и на этом вроде бы всё, но от скуки он научил-таки Булочку давать лапку по команде. Булочка за это тыкалась в него мокрым чёрным носиком и даже не особо страдала по утерянной матке. Всё равно Булочка была самой хорошей девочкой. - Булочка, ты знаешь, что генетически ты ближе всего к волкам? – закинувшись коктейлем из антибиотиков, обезболивающих и ещё каких-то непонятных колёс «от всех болезней», обратился к Булочке Лорн Малво. Колёса, похоже, были реально неплохими, недостаточно, чтобы Булочка могла ещё и отвечать, но достаточно, чтобы в голову пришла идея вести задушевные беседы со шпицем. Булочка была хорошим собеседником: не перебивала, слушала внимательно, уточняющих вопросов не задавала, но это только потому, что она всё понимала с первого раза. Не сказать, что она сильно сочувствовала некому Лестеру, которому её собеседник угрожал отрезать яйца и заставить их съесть, потом засунуть в жопу нож лезвием внутрь и провернуть, потом сломать все пальцы, выколоть глаза, в рот вставить петарду и поджечь. Булочку гладили, чесали мохнатый бочок и успокаивали, когда гадкий Резчик тыкал ей иголкой лапку. Булочке было хорошо. Лестер Найгаард расставил ловушки. Нарубил дров, растопил печку, сварил кашу, нагрел немножко воды, помылся в тазике из ковшика. Отхлебнул немного виски при первом намёке на появление жёнушек, жёнушки ушли. Страх, что вот сейчас его выследит Малво, засунет в рот петарду, а в жопу ножик, тоже ушёл. Может, он вообще умер, думал Лестер, пока каша тихо булькала на плите. Скорее всего, он вообще умер, думал Лестер, пока тёплая вода стекала по его бокам прямо в тазик. Точно умер, думал Лестер. Сто процентов его выследила Молли, или её муженёк-почтальон, или он от кровопотери скончался, или в аварию с фурой попал, пока ехал к подпольному врачу. Не придёт же он за Лестером, если вообще куда-нибудь когда-нибудь придёт, травма-то серьёзная, открытый перелом большой и малой берцовых это вам не бык чихнул, ой, простите, медведь. А если даже и придёт, Лестер к тому времени уже будет в Акапулько, в окружении толп баб и тонн кокса. Без Перл. Без Линды. Без Малво. Молли Солверсон тоже думала. Про висяк думала. Про Форд сгоревший думала. Про Пассат на парковке в Монтане, про то, что ни в одну больницу Су-Сити и окрестных городов не попадал пациент, подходящий под описание. Нет, был и мужик лет пятидесяти, которому в баре дали в будку, был и школьник, который навернулся на льду и ногу сломал, но чтобы всё вместе, такого не было. Висяк. Ви-сяк. - Мам? – цепочку размышлений прервала Грета Гримли, крутившаяся у мачехи под рукой, пока та готовила ужин. Куриное филе с картофельным пюре. И наггетсы для маленькой Греты. – Мам, а в ветклиники ты звонила? Картофеледавилка выпала у Молли Солверсон из рук. Ударилась о кафельный пол. Комочки пюре прилипли к кафелю. Ветклиники. Место, где точно окажут первую помощь – за определённый прайс, конечно, но у всего в этом мире своя цена. Препараты есть, базовые знания тоже, палец с жопой не перепутают, ухо к пятке не пришьют. И вообще, сердце свиньи идентично человеческому. - Я снова думала вслух, детка? – уточнила Молли, мысленно составляя список ветеринарных клиник Су-Сити и окрестностей, уже представляя лица администраторов, которых она будет опрашивать о неординарном пациенте. «Извините, к вам не поступал мужчина, лет пятидесяти, белый, с открытым переломом ноги? Нет, не собака, мужчина, хомо сапиенс. Кастрирован? Вряд ли, не знаю.» Вроде, не первое апреля на дворе. Не то чтобы во все остальные дни года надо бы всем безоговорочно верить, но всё равно. - Да, мам. – Грета ополоснула картофелечистку в раковине. – Нет, серьёзно. Обзвони ветклиники. У ветеринаров же есть препараты.