If ever I am...

      ― Оппа, стой, не могу догнать! ― тяну я, когда Ифань убегает по стадиону вперёд.       Ежедневные утренние пробежки давали стимул на дальнейший день. Учёба изматывала, но под конец дня было весело сидеть в комнате, перебирая различные ситуации, которые могли бы произойти на борту.       ― А вот представь, ты работаешь стюардессой, мимо тебя «крокодилят» двое, держась за руки, в сторону туалета. Что ты будешь делать в такой ситуации? – поговаривает Ифань, сложив ноги по-турецки.       ― Ну, первое что я скажу – это, наверное, «Туалет вмещает одного человека, более одного там нельзя находиться».       ― Серьёзно? Хорошо, другая ситуация. Мимо тебя прошла пара ИЗ санузла… Твои действия?       ― Проверить на засорение и порядок санитарного узла. Если есть использованные контрацептивы, выбросить в мусорный бак, находящийся под раковиной, естественно, надев перчатки, а затем после действий промыть руки с мылом и обработать их с антисептиком.       ― Правильно… Вот ещё задача. Ты прошла мимо пассажира, он тебя шлёпнул по заднице и выдал следующую фразу: «Зачётная задница…».       ― По стандарту мы должны промолчать и сделать вид, что ничего не произошло… ― хмурюсь я, перебирая все знания, которые отложились в мозгу после последней лекции. ― Мы сегодня это проходили. Окей, теперь ситуация от меня… Ты проходишь мимо пассажира. Тебя окликает симпатичная девушка с фразой: «Эй красавчик, может, займёмся чем-нибудь интересным в туалете?». Твои действия?       ― Девушка, Вам что-то принести? Чай, сок или воду?       ― Так нечестно… У тебя что уже был такой случай?       ― Был и не один… Так, всё, давай отдыхать, завтра у кого-то экзамен… - улыбается Ифань.       ― Угу. Я больше чем уверена, что он меня завалит завтра… Я переживаю… ― поговариваю я, обнимая подушку.       ― А кто принимает экзамен?       ― Господин Квак, ― бурчу я. ― Говорят, он очень строгий…       ― Но с ним можно договориться… Если скажешь ему, что работаешь на борту в моём подчинении, тебе помогут…       ― Ага, и скажут, что насосала оценку.       ― Дурында, ― Ифань тыкает меня в лоб и укладывает на кровать. – Всё, спать.       Парень гасит свет в комнате и укладывается на соседнюю кровать.       В комнате становится тихо, и только где-то слышится тихий храп кота.       Я подрываюсь среди ночи от дурацкого сна и мокрой подушки. Минут пять сижу, пытаясь понять, где я нахожусь и что со мной происходит. Ифань выходит из туалетной комнаты и садится рядом со мной на кровать, вытирая мокрую от вязких слюней щёку.       ― Ты чего так подскочила? ― парень обнимает меня и слегка укачивает.       ― Сон плохой приснился, что тебя забрали в Америку учиться на пилота… ― тру глаза я и обнимаю Ву за шею.       ― Так это же здорово… ― тепло улыбается Фань и целует меня в макушку. ― Приобрету новые знания…       ― Только суть в другом: ты отучился, а, пока ты учился, самолёт, на котором я работала… В общем я и ещё несколько человек выжили после крушения лайнера.       ― Дурочка. Хочешь я лягу с тобой? Спокойнее будет.       ― Хочу… ― я жмусь ближе к парню и засыпаю почти моментально.       На следующий день я успешно сдаю все экзамены в академии и готовлюсь к очередному рейсу.       Вечером на борту я встречаюсь с Ифанем и остальными стюардами. Так получилось, что на борту в нашей команде были почти одни мужчины и я… однако, так было комфортно всем. Оставалось пройти курсы повышения квалификации и сдать все экзамены по ним. Парни наблюдали каждый раз, как я проверяю самолёт перед посадкой и тыкаю носом в их же косяки.       ― Женщина, успокойся и сядь уже, ― каждый раз бузил Сухо, поправляя пиджак, на котором съехал значок с логотипом авиакомпании.       ― Горе луковое, ― вздыхала я, поправляя полочки пиджака и перекалывая значок. – Вот теперь красиво.       Парни всегда тепло улыбались, и после каждого рейса мы оставались ночевать в аэроотеле. Проживание там давало ряд привилегий, например, бесплатные завтраки и ужины, а также стоимость проживания в полцены.       Когда выдавался отпуск, а он был у всей команды сразу, мы улетали на Хайнань, поваляться на пляже, поесть всякой гадости в виде фастфуда и жирной пищи, а на последок, неделю отпуска проводили в спортивном зале, подтрунивая друг над другом, что каждый похож на хрюшку.       Незаметно пролетели полтора года. Ифаня действительно позвали учиться на пилота в Америку, а меня перевели в другую команду к новичкам. Таким же не опытным как когда-то была я.       ― Доброе утро, ― проговорила я, улыбнувшись и посмотрев на новичков. Совсем молодые девушки с взволнованными взглядами и теребящие в руках косынки. ― Вот вы, вроде, девочки, девушки, а выглядите неопрятнее мужчин.       ― Почему? ― спрашивает одна из девушек и сжимается в комок.       ― Ты меня боишься? ― спрашиваю я, поправляя брюки и завязывая косынку на шее.       ― Н-нет… ― девушка ещё больше тушуется и сжимает косынку.       ― Так, давай договоримся так, на борту нет понятия "старший-младший", но есть правила субординации, которые нужно соблюдать. Как тебя зовут?       ― Б-беки, ― тихо отвечает девушка и немного расслабляется.       ― Отлично. Меня зовут Пак Лиса, я ― старшая стюардесса в нашей команде. Кроме нас есть ещё пилоты. Мы можем с ними познакомиться, но если вы будете в таком неопрятном виде, то не найдёте себе парня, ― я тепло улыбаюсь и чувствую, как напряжение потихоньку отступает. ― Сегодня мы с вами поучимся приводить себя в порядок. Прошу, присаживайтесь.       Девушки усаживаются на места в небольшой учебной комнате. Я читаю небольшую лекцию по технике безопасности на борту и задаю несколько вопросов на ситуации. Девушки активно отвечают, на душе становится тепло, потому что так же меня учил Ифань, пока был здесь, в Шанхае.       ― Что касается внешнего вида, то мне нужна доброволица.       Беки активно тянет руку, и я зову её к себе.       ― Как вы думаете, что не так во внешнем виде Беки?       Алекс тянет руку.       ― Так, вроде, всё по стандарту же…       ― Не совсем. По общепринятому стандарту, действительно, всё в порядке, но наша компания требует свои стандарты. Во-первых, волосы не должны быть распущены, на борту бывают дети, которые любят играться с волосами, поэтому волосы должны быть собраны либо в одну тугую косу, либо в две. Что касается пилоток, то можете про них забыть, так как компания меняет их на беретки, ― я достаю фиолетовый берет и надеваю на свою голову, пока Беки пытается заплести подобие косички. – Давай помогу, ― проговариваю я, отделяя две небольших вьющихся прядки и заплетая косу.       Кристина тянет руку и спрашивает:       ― А если волосы короткие и их не заплетёшь в косу?       ― Тогда можно не заплетать. Также из-за того, что мы работаем с ВИП-клиентами, наша форма должна быть идеально выглажена, а так же застегнута на все пуговицы. Из-за того, что мы работаем в одних пиджаках, он должен быть застёгнут на все пуговицы, ваша грудь не должна вываливаться пассажиру на лицо, однако, есть маленький секрет, если хотите, чтобы выглядело аппетитно можете надеть бельё с кружевами по краям чашечек, не полностью кружевное, а только по краям, ― я расстёгиваю верхнюю пуговицу своего пиджака демонстрируя как должно выглядеть.       ― Лиса, тебя к стойке… ― в комнату влетает Сухо, как раз в тот момент, когда девушки расстегнули рубашки. В комнате раздаётся визг, и Сухо густо краснеет.       ― Пошли, выйдем. Девочки, отдохните пока, я сейчас вернусь, ― улыбаюсь я, попутно застёгивая пиджак. ― Стучаться надо, когда заходишь. Кому я там понадобилась?       ― Начальству, ― бубнит Сухо. ― Стой, вот так, ― стюард поправляет на мне стойку пиджака и отряхивает плечи.       ― Страшно, ― проговариваю я и выхожу к стойке регистрации. ― Доброе утро, мистер Ким. Чем обязана своим визитом?       ― Доброе утро, мисс Пак. Сегодня на борту будут особенные пассажиры, Ваша задача проинструктировать девушек о правилах поведения.       ― А можете сказать кто именно и куда летим?       ― Летит музыкант, может слышали о таком как Пак Чанёль.       ― ЧТО!? ― выпаливаю я. ― Кхм, простите. Направление куда он летит я знаю…       ― Откуда? ― руководитель шокировано смотрит на меня.       ― Это мой брат… ― выпаливаю я. ― Хорошо, я поняла. Пойду подготовлю девочек. Спасибо за информацию. Однако, есть одно НО…       ― Какое? ― спрашивает господин Ким.       ― Ответьте, пожалуйста, политика компании в плане дресс-кода сохраняется?       ― Да. Она не изменилась, а что?       ― Ничего, просто уточняю, ― улыбаюсь я и ухожу в кабинет. ― Так, сегодня у нас особенные ВИП-пассажиры. Будет шумно, работаем на самолёте с комнатами. Любые попытки домогательств пресекаем вопросом: «Чай, кофе, воду?». Всё понятно?       Девушки утвердительно закивали.       ― До вечера отдыхаем, в девятнадцать ноль-ноль жду всех здесь в рабочем настроении с заплетёнными волосами. Всем до вечера, ― улыбаюсь я и выхожу из кабинета.       ― Выглядишь выжатой, ― улыбается Сехун, протянув сумку с моими вещами. ― Я у вас на подмоге сегодня, так что не переживай, всё будет пучком.       ― Но у нас уже укомплектована команда, - проговариваю я, переодеваясь на ходу.       ― Вопрос: как ты осматривала сотрудников и просмотрела, что у девушки месячные? М? ― Сехун улыбается и треплет меня по голове.       ― Проглядела. Погнали в город? Хочу кушать, желательно чего-нибудь вкусного, сладкого… А, ну и на квартиру надо заехать взять кое-что.       ― Счастливый значок? ― улыбается Хун.       ― Да ну тебя… ― улыбаюсь в ответ я. ― Погоди, телефон звонит.       На экране высвечивается неизвестный номер, и я по дурости своей беру трубку.       ― Слушаю.       ― Мисс Пак? ― на другом конце провода голос бархатный и мягкий.       ― Да, кто это? ― спрашиваю я.       ― Это я… ― в голосе слышится улыбка и хриплый кашель.       ― Ты что заболел? А номер чей? ― заваливаю я вопросами Ифаня. ― Ты принимаешь лекарства? Я соскучилась. Когда прилетишь домой?       Сехун ржёт в голос на весь аэропорт, за что получает от меня подзатыльник.       ― Хён, она меня ударила! ― жалуется в трубку стюард. ― А ещё она проглядела у одной из своих стюардесс месячные, поэтому я лечу с ними.       ― Это кто там? ― Ифань спрашивает серьёзно, и в голосе слышатся нотки ревности.       ― Парня нового завела, ― улыбаюсь я, включая видеосвязь. ― Смотри, какой красавчик.       Сехун машет рукой и улыбается.       ― А-а-а, Сехун, тебе указюлька: беречь девушек, как зеницы ока. Кстати, уже известно кто летит?       ― Да, ― бурчу я. ― Вот тебе описание, и ты стопроцентно догадаешься: высокий, есть непослушная собака, две сестры одна старшая, другая младшая, хочет навалять тебе за то, что свалил.       ― Ой ё… ― тянет Ифань. ― Кстати, у тебя в команде есть девушка с именем Кристина?       ― Да, а что?       ― О, так её же и заменили сегодня на меня, ― поговаривает Сехун.       ― Это моя сестра-близнец… ― потирает макушку Ифань, сидя над конспектом в комнате общежития.       ― Гэ, ты опять сидишь над конспектами? ― доносится со спины и в полумраке маячит фигура.       ― Тао, иди спать и отвали, а…       ― Свет мешает… ― в изображении появляется ещё одна китайская макушка. ― О, твоя девушка?       ― Иди спать уже. Ладно, Лесь, пошёл я отдыхать, а то он мне мозги вынесет… А завтра полёты на тренажёре. Хорошего полёта.       ― А тебе хорошо сдать тренажёр и сладких снов.       Ифань отключается, и Сехун смотрит на меня с укором.       ― И ты говоришь что домой тебе надо не за счастливым значком?       ― Захлопнись… ― я выхожу из здания аэропорта и ловлю такси, называя адрес.       До вечера мы с Сехуном шаримся по городу и только к вечеру возвращаемся в аэропорт.       ― Всем привет, - парень проходит в комнату собраний, где переодеваются девушки. ― Бить меня бесполезно, да и что я там не видел? Женских лифчиков? А как вы будете переодеваться, если вдруг попадёте в команду из парней? М?       ― Прекрати их пугать и одевайся уже, ― вздыхаю я.       ― Мисс Пак, помогите, пожалуйста застегнуть, ― ко мне подходит Кристина с просьбой застегнуть бюстгальтер.       ― А тебе не сказали, что тебя отстранили от полёта по состоянию здоровья? ― спрашиваю я.       ― Сказали, но я очень хочу полететь. Тем более уже известен маршрут, мы летим в Лос-Анджелес, а у меня там брат учится… Я с ним давно не виделась.       ― Давай с тобой договоримся: я передам ему всё, что нужно, а ты сегодня останешься на земле. Ты же понимаешь, что этот рейс большая ответственность и особо тут в уборную не побегаешь?       ― Понимаю, но…       ― Никаких но, иначе я звоню твоему брату…       ― У Вас же нет его номера, - девушка злится и настаивает на полёте.       ― Есть. Ву, если ты сейчас же не прекратишь истерить и вытрёпываться, я отстраню тебя от полётов, как минимум, на полгода. Так что, давай-ка, спустись с небес на землю и восстанови свой организм в надлежащее состояние. Следующий полёт будет твой. Обещаю.       ― Но…       ― Крис, я звоню?       ― Звоните! Всё равно у вас нет его номера!       Я набираю номер парня и терпеливо жду ответа.       ― Мгм? ― слышится сонное мычание в трубке.       ― Разбудила?       ― Угу, ― Ифань разговаривает сонно и голос немного хрипит.       ― Извини, пожалуйста, но твоя сестра отказывается оставаться на земле и психует на меня…       Всё время звонок стоит на громкой связи.       ― Передай этой говнюшке, что если она не послушаем тебя, то её любимый брат не передаст ей вкусняшек и кроссовки, которые она так хотела…       Крис смотрит на телефон с широко раскрытыми глазами.       ― Но я хотела увидеться с тобой…       ― Крис, если ты полетишь, то подвергнешь опасности весь экипаж… Уступи место опытным людям, тем более сегодня летит важная персона… Слушай Лису и будь умни…. ― Ифань не заканчивает фразу, и в трубке слышится храп.       ― Я хотела полететь…       ― Я привезу тебе всё ,что Фань передаст тебе. Договорились?       ― Хорошо. И от себя привези что-нибудь.       ― Магнитик сгодится?       ― Нет, хочу автограф одного музыканта, он, как раз, будет выступать в ЛА.       ― Договорились, а хочешь, кроме автографа, ещё что-нибудь достану? Тебе ведь нравится Чанёль? Верно?       ― Да, это так очевидно?       ― Ты же не из-за брата рвёшься на борт…       Девушка тушуется и краснеет.       ― Мисс Пак, команда готова, пора пройти на борт… ― оповещает меня Сехун, и я ухожу, погладив девушку по макушке.       Проверив все комнаты, я ухожу на своё место, распределяя девушек по комнатам.       ― Если кому-то что-то понадобится, сначала оповещаете меня, а потом уже передаёте пассажиру. Все поняли меня? Бэки, тебе передаю самую ответственную комнату, в ней будет непосредственно артист. Что бы он ни говорил, не слушай его похабщину. Это творческая личность, вполне возможно он ищет вдохновение. Тебе нужно пройти через это. Однако, сильно бояться его не нужно. Когда выпьет, зови меня.       ― Хорошо, ― улыбается девушка и останавливается около своей комнаты. – А если он начнёт руки распускать?       ― Зови меня. Просто без вопросов зови меня.       ― Добрый вечер, мистер Пак, -здоровается Сехун, когда длинная фигура маячит в проходе.       ― Не добрый, определённо, ― бурчит Чанёль, заходя в комнату к себе.       ― Бэки, подойди ко мне, ― проговариваю я в наушник. ― Меняем комнаты. Ты будешь на моём месте, я сама буду с комнатой артиста.       ― Да, мисс Пак, - девушка подходит ко мне и улыбается. – Он напряжён, кажется.       ― Ещё как, и не просто напряжён, он в ярости. Соблюдение инструкций никто не отменял. Если что, зовите, ― проговариваю я, заходя в комнату брата. ― Поделишься, что случилось?       В стену летит стакан, а простыни с кровати оказываются на полу. Чанёль рычит от злости и садится в кресло.       ― Эта сука сидела на его бёдрах, а он её трахал прямо на моих глазах.       ― Ты расстался с ней? – я наливаю брату воды, как только самолёт поднимается в воздух. ― И успокойся, пожалуйста, не пугай экипаж. Хорошо? Я хотела тебе милую девочку поставить, но, видя её испуганный взгляд, решила сама с тобой посидеть…       Из коридора самолёта слышится крик: «МИСС ПАК».       ― Сехун, что там? – спрашиваю я.       ― Я в другом конце самолета. Вижу, что кто-то пытается затащить в каюту Бэки…       Я не успеваю ничего ответить, как Чанёль вылетает из каюты и размашистыми шагами идёт в сторону источника шума. Я молюсь, чтобы никто никому не набил лицо. Слышу злое рычание:       ― Убери свои похабные руки от девушки. Это персонал транспорта, который доставляет тебя высшим классом.       ― Значит, обслуживание тут тоже на высшем уровне, ― явно выпивший член команды брата, пытался снять с Бэки пиджак.       ― Если ты думаешь, что это авиакомпания с порно услугами, ты сильно ошибаешься, ― Ёль дёргает на себя девушку и хрустит костяшками. ― Уведи её, она не должна это видеть…       ― С-спасибо, ― шепчет девушка и цепляется за мои руки.       ― Идём, не переживай, он ничего ему не сделает, ― улыбаюсь я, отдавая Бэки свой пиджак и оставаясь в одной майке.       ― Мисс Пак, а Вас не уволят за внешний вид?       ― Дурочка, о себе переживай, ― проговариваю я, забирая пиджак девушки и надевая на себя, отпоров оставшиеся две пуговицы.       Чанёль возвращается в каюту более спокойным и тепло улыбается.       ― Прошу прощения за свой персонал. Завтра же его не будет в моем стаффе.       ― Успокойся. Знакомься, это Бэки, она должна была сопровождать тебя всю дорогу…       ― Очень приятно, ― улыбается Чанёль и протягивает стакан воды. ― Погоди, сейчас дам успокоительное…       ― ТЫ ЧТО ПРОТАЩИЛ ЛЕКАРСТВА НА БОРТ? ― возмущаюсь я.       ― Ага, аж сотню раз. Держи, ― Ёль протягивает девушке конфетку.       ― С-спасибо. А вы, что, муж и жена? ― спрашивает Бэки, густо краснея.       Чанёль смеётся на весь самолёт и нещадно лупит меня.       ― Нет, к счастью… Брат и сестра, ― улыбаюсь я, потирая плечо. ― Не бойся его, он ― хороший малый, просто слегка того…       ― Офигела? ― бузит Чанёль и дуется.       ― Что ж, оставлю вас, пожалуй, да пойду сменю Сехуна, а его к этому твоему неадеквату отправлю.       ― Спасибо, Лесь, ― улыбается Ёль и кидает мне конфетку. ― Значит тебя зовут Бэки, да?       ― Угу, ― Бён краснеет и аккуратно присаживается на кресло рядом со входом.       ― Да не бойся меня. Умеешь на гитаре играть?       ― Немного, ― краснеет девушка и сжимает кулачки на юбке.       ― Не делай так, помнётся же и некрасиво будет. Прости, я прилягу, а то полночи не спал.       ― Может Вам плед принести? ― спрашивает Бэки, поднимаясь с места.       ― Нет, спасибо, ― улыбается Чанёль, устраиваясь на подушке.       В каюте наступает тишина. До конца полёта остаётся несколько часов, как меня вызывают в отсек пилотов.       ― У нас проблема. В двигателе неисправность, ― поговаривает Минсок, повернувшись ко мне в кресле. ― Я не знаю, как долго мы потянем с одним двигателем. Нам нужно сделать вынужденную посадку в ближайшем порту.       ― И что ты предлагаешь? ― проговариваю я.       ― Главное ― не паникуй. Обещаешь?       ― Я пытаюсь, ― шепчу я, пытаясь успокоить себя внутри.       ― Горелым пахнет… ― Сехун заглядывает в отсек, за что получает от меня пощёчину.       ― Заткнись. Просто заткнись. Маски выпали? Если выпали, проведи инструктаж, как ими пользоваться прямо сейчас. Минсок, свяжись с диспетчерами…       Самолёт затрясло. В голове возник ночной кошмар месячной давности.       ― Мы сейчас над полем, до заброшенного аэродрома метров триста, ― проговорил Минсок, переходя в ручное управление.       ― Сажайте самолёт, - раздался голос диспетчера. ― Чайка, сажайте самолёт.       ― Высота десять километров, мы падаем, ― проговорил Мин, чувствуя как начало трясти самолёт.       С правой стороны донёсся хлопок и яркие огненные вспышки. Я вышла из отсека и разблокировала двери кают.       ― Уважаемые пассажиры, нам нужно переместиться в хвостовую часть самолёта, ― мысленно я прощалась с жизнью.       После этой фразы я не помнила ничего. Ни как вытаскивали из самолёта, ни как донёсся крик Сехуна и Чанёля, пытавшихся вытащить остальных пассажиров, ни плачущей Бэки, вылезшей через аварийный выход и помогшей Чанёлю выйти.       Очнулась я только спустя несколько дней в больнице со швами почти по всему телу. Ифань сидел рядом, поглаживая мои руки, Ёль маячил по палате с перевязанной рукой. Рядом на койке лежал Минсок, глядя в потолок и матеря механиков. Сехун сидел в кресле, глядя стеклянными глазами в пол. Из экипажа погибли трое, включая второго пилота, из персонала Чанёля погибли почти все.       ― Господин Пак, Ваша девушка пришла в себя, ― проговорила медсестра.       ― Спасибо, я немного позже зайду к ней, ― проговорил Чанёль.       Я попыталась что-либо сказать, но связки отказывались смыкаться и издавать какой-либо звук. По щеке прокатилась слезинка, и я сабо промычала от боли.       ― Тш, я рядом… ― прошептал Ифань в полудрёме.       ― Иди поспи, ― проговорил Ёль, положив руку на плечо Фаня.       ― Я не хочу спать…       ― Ты не спишь вторые сутки…       ― Ты тупой? Я не хочу спать.       ― Чанёль, не напирай на него, ― сипит Сехун, вставая с кресла.       Я погладила пальцем Ифаня и похлопала по койке, пытаясь привлечь внимание.       ― Она погладила меня… ― прошептал Ву, сидя с закрытыми глазами.       ― Галюны уже ловишь, сказали же тебе, что она не проснётся в ближайшее время…       Я потянула за провод, чтобы дотянуться до сигнальной кнопки, но провод зацепился и потянул за собой капельницу, а та в свою очередь с грохотом упала на пол.       ― Ну что… Лисёна, проснулась. Ну слава богу. Как себя чувствуешь? ― проговорил Минсок.       "Пятьдесят на пятьдесят", ― показала я руками.       Ифань открыл глаза, под которыми виднелись мешки и синеватые круги.       ― Жива, ― прошептал он, на что я утвердительно кивнула. ― Вы так напугали меня.       ― Может, поведаешь как ты тут оказался? ― проговаривает Чанёль, отвешивая Ву подзатыльник.       ― У нас были тренировки на тренажёре сначала, а потом нас отправили на аэродром практику отрабатывать. И вот я тут… Кода увидел падающий самолёт, доложил старшим, а когда узнал, что самолёт летит из Шанхая, то позвонил в аэропорт и узнал, кто именно улетел. А потом как в тумане всё… Вы реально очень напугали меня.       ― Мы же живы, ― просипела я. ― Немного подшитые, покалеченные, но живые… А где девочки?       ― Из всех выжили только мы с тобой, Минсок, и Бэки, остальные… ― Сехун замолчал.       ― Очень хорошо, что Крис не полетела с нами, ― проговорила я, делая маленький глоток воды. ― Минсоки, что было с двигателем?       ― Он был неисправен ещё с самого начала. Я говорил, что лететь на этом судне опасно, но механики заверили меня, что всё в норме и выдали расписаться. Я уже сотню раз пожалел, что не проверил всё сам ещё раз. Чанёль прости ещё раз, что так получилось… Приношу свои соболезнования за команду.       ― Успокойся, главное, что моя сестра жива… Я пойду посмотрю, как там Бэки, и вернусь, ― проговорил Ёль.       ― Кажется, хватит летать мне, ― проговорила я, пытаясь сесть.       ― Лежи, ― проговорил Минсок, отклеив повязку с брови. Ссадина была настолько глубокой, что повязка пропиталась мгновенно кровью.       В палату вошла медсестра и улыбнулась мне и парням.       ― У Вас очень хорошие друзья, мисс Пак, ― проговорила девушка. ― Как вы себя чувствуете?       ― Больно, везде всё болит, ― проговорила я, пытаясь вдохнуть больше воздуха.       ― Мой Вам совет: лежите, набирайтесь сил. У Вас очень сильно пострадали ноги, нужна будет реабилитация. Кроме этого, сейчас мы готовим протез для правой руки. Боюсь, что Вам придётся покинуть воздушную команду, ― проговорила девушка.       ― Если придётся, значит так тому и быть, ― вздыхает Ифань, удерживая мою руку. ― Значит, будем заниматься земным делами. И так налетала не мало…       ― Уйди, - проговорила я. ― Девушка, скажите, чтобы сюда никто не входил больше. Брата тоже не пускать. Хочу побыть в тишине.       Больно осознавать, когда родные люди говорят такое, но сейчас не было сил слушать лекции парня и брата.       Далее наступили самые тяжёлые месяцы, приходилось выкарабкиваться из дерьма с названием "Реабилитации одной". Я всё ещё не пускала к себе никого. Ни родителей, ни брата с сестрой, ни, тем более, Ифаня. Только каждое утро под дверью палаты находила цветы и пакет со сладким. Цветы тут же отправлялись в мусорку, а сладкое медсёстрам. Желание есть пропало, зато появилась мотивация сбежать из больницы как можно скорее.       Когда я, наконец, смогла самостоятельно передвигаться, почти сразу же купила билеты на самолёт, чтобы в последний раз оказаться в воздухе.       Вечер, тёплый Лос-Анджельский ветерок треплет волосы, и я стою на трапе самолета.       ― Давайте я Вам помогу, ― проговорила стюардесса, помогая мне зайти в самолет.       ― Спасибо, ― прошептала я, проходя на своё место и закидывая чемоданчик с вещами на багажную полочку.       Объявление о скорейшем взлёте, звон в ушах и дальше снова всё как в тумане. Очнулась я только в аэропорту Шанхая, когда ко мне подошла всё та же девушка.       ― Разрешите мне ещё немного побыть тут, ― шепчу я. Говорить очень больно, в памяти всплывают кусочки аварии.       ― Крис, кто там? Нам надо освободить борт…       Девушка прикладывает палец к губам и шепчет:       ― Дай ей последний раз побыть тут.       ― Да кто там?       ― Тише ты, не буди ЕЁ.       В салон выходит высокий статный мужчина в форме пилота. Подходит к моему креслу и закусывает ладонь.       ― Идём, нам тут не место… ― Джексон тихонько накрывает меня пледом и выходит с борта. ― Проверку проведём позже. Пойдёмте.       Тишина, двигатель заглушен, но преследует запах гари. Прошло полгода с момента событий, прошло немало занятий с психологом, но яркие вспышки и громкие хлопки всё ещё пугают и вводят в истерику.       ― Эй, Лиса, хватит спать, ― Сухо заходит в самолёт и мягко кладёт руку мне на плечо.       Я захлёбываюсь в слезах, цепляясь за руку парня.       ― Не говори никому, что я тут. Прошу… ― я прижимаюсь к парню и чувствую тёплое поглаживание по голове. ― Умояю. Я не хочу никого видеть. Ёль в Америке с родителями и Юрой, а Ифань не должен знать, что я сбежала.       Парень укачивает меня и выводит из самолёта.       ― Поехали домой… Я отвезу тебя, чтобы было спокойней.       Я киваю головой и сжимаю в механической ладони руку Чунмёна. Ещё три месяца терапии и я попадаю в военный институт, чтобы отучиться на кинолога. Там знакомлюсь с Исином, Лу и остальными ребятами из кинологической службы аэропорта. А дальше… Дальше годы работы с собаками и минимум общения с людьми.       Дальнейшие события тебе известны, мой друг, а что будет дальше…       Дальше начнётся абсолютно новая жизнь. Снова полёты, снова рядом с лучшей командой и с проверенным годами механиками.