благими намерениями

      — Последний раз, — говорит Юля вместо приветствия. — У тебя лицо такое было, когда Лешка притащил домой Олежку.       Игоря передергивает от воспоминаний двухметрового волка со стальными заебанными глазами, которого Леша ласково прозвал Олежкой. Игорь впустил волка в квартиру чисто из солидарности брата по несчастью, откормил и отпустил на все четыре стороны. Олежка у них с недавних пор в парадной прописался.       — Разговор есть, — отвечает Игорь. — Мне здесь стоять или впустишь?       Юля сторонится, и Игорь шмыгает в квартиру, стаскивает куртку-фуражку-ботинки и шлепает в гостиную, пока Юля отправляется за выпивкой, на игорев вопросительный взгляд замечая.       — Я это лицо без виски слушать не смогу.       Игорь решает промолчать. Квартира у Юли совсем с их первой встречи не менялась, даже ремонт сделали такой же, будто бы сохраняя первозданные корни. Игорь вспоминает первую встречу, азарт погони и заклинание прям в рожу на полном ходу, что очухался далеко за полночь хрен знает где под прицелом перцового баллончика.       — Сегодня я щедра, как никогда, — объявляет Юля, впихивает Игорю наполовину полный стакан и сама падает на диван, обнимая коленку. Игорь облюбовал давешне приглянувшееся кресло, и сидят они как обычно друг против друга, намереваясь распить не то за здравие, не то за упокой. Это, считает Игорь, уж как пойдет. Игорь вот бы выпил за упокой. Собственных нервов, светлых волос и работы, с которой его после всего обязательно попрут. В этот раз, правда, окончательно и бесповоротно.       — Что ты знаешь о доске Уиджи? — с места в карьер спрашивает Игорь. — И где ее можно купить.       Юля удивленно моргает, молчит с минуту и выдает.       — А пацан у тебя далеко пойдет.       — Ты тему не переводи, — просит Игорь и, не сдержавшись, устало трет переносицу. — Лешка дорос, чтобы захотеть с родителями увидеться.       — Ну так эта срань ему не только духа призовет, — Юля беспокойно крутит в руках стакан. — Еще и друзей его, знаешь, чтобы не скучно. Вечеринка получится отменная, но я на нее не пойду, уж прости.       — А как-нибудь по-другому с ними поговорить нельзя? — пытается Игорь. — Без вот этой всей тележки.       — Флаг тебе в руки переубедить Грома, что идея его полное дерьмо, — замечает Юля, и Игорь нехотя правоту ее признает. Потому что Лешка пошел в него этим своим тупым характером врасти в землю намертво и не двигаться, пока желаемое не сделает. Раньше Игорь считал это своим достоинством, теперь Игорь думает, как много раз Федор Иваныч хотел чем-нибудь в него запустить. Юля продолжает. — Не знаю, где он ее откопает, досок-то настоящих раз-два и обчелся, но советую с ним за покупкой сходить. И помолиться, чтобы шарлатан какой попался.       Игорь, в жизни в церковь не ходивший по причине нахрен надо, когда никто из поднебесной пальцем не шевелит, чтоб смертных простых от мистической ереси спасти, впервые задумывается о покупке четок. Спасут те вряд ли, так хоть красоты ради в квартире запылятся.       — А если не шарлатан попадется? — спрашивает Игорь. Юля глядит серьезно, что пронимает вот прям всего, и говорить ничего не надо — что проблем выше крыши и так ясно. Игорь кивает, откидывается на спинку кресла и болтает в стакане виски. С утра завтра на работу перед Федором Иванычем отчитываться за убитый памятник, а настроение какое-то непонятное — чуйка что-то чует, а что — хрен разберешь. Игорь терпеть это не может, но вызнать все сумеет лишь завтра. Как бы из-за этого завтра совсем слишком поздно не стало.       Игорь у Юли остается еще на два часа, коротают виски за разговорами ни о чем, будущими игоревыми заказами да юлькиными клиентами, приходившими выпрашивать эликсир любви. Юля в ответ отдала им самодельный чай с корицей, свято уверила в приворотном свойстве и на все четыре стороны отпустила. За это Юлю Игорь любил — силой владеть владела, но на благо только использовала, уверенная свято, магия плохими не делает, плохими становятся люди сами. Игорь вот тоже уверен в этом, потому, наверное, с нечистью петербургской на короткой ноге да Олежке позволяет сидеть у них на шее.       Олежка, собственно, по возвращению уже ждал Игоря у входной двери, глядел своими уставшими глазами, что не пустить рука не поднялась.       — Дай хоть лапы помою, — сдается Игорь, запуская того в ванну. — Где твой хозяин-то, а, юродивый, что ты к нам приходишь каждый божий день.       Олежка не отвечает, только по-человечески глаза закатывает да покорно ждет, пока Игорь отмоет от слякотной улицы, запустит в квартиру и пойдет за припасенной докторской. Олежка сворачивается черной подушкой у окна, закрывает стальные глаза и сопит, пока Игорь ставит перед ним миску, просматривает квитанции в прихожей и слушает Федор Иваныча хрипы по автоответчику. Федор Иваныч привычно обещается уволить к чертям пять сообщений подряд, на шестом выдыхается и седьмым объявляет Игорю достойное наказание, обучить должное уму-разуму. Игорь тут же напрягается, что Олежка, самозабвенно до этого жрущий колбасу, поднимает беспокойный взгляд. Игорь машет на него рукой.       — Нормально все, не волнуйся.       Олежка продолжает беспокойно смотреть. Игорь хмурится.       — Понять не могу, ты оборотень или проклятый, — под возмущенный олежкин взгляд Игорь объясняет. — Больно по-человечески смотришь.       Олежка на это только фыркает и трясет головой. Игорь решает вопрос оставить этот до лучших времен, не нападает и ладно, у Игоря других дел по самое не хочу, чтобы с бродяжным проклятым разбираться.       — Не нравится мне это прокопеновское наказание, — сам же удивляясь, вдруг говорит Игорь. — Не само наказание, к этому-то я привык. Обучит уму-разуму, ну это-то что такое?       Олежка в бок склоняет голову, Игорь продолжает напряженно размышлять. В последнее хождение в гости Федор Иваныч говорил про стажера из академии, которого пристроить не к кому; все в отделе отзываются хорошо, мол, святой человек, шутки, правда, долго доходят, но это исправить на раз-два, а работать и под крыло брать отказываются. Будто на расстоянии держаться хотят. Игорь искренне надеется на лучшее; напарники ему как собаке пятая нога, но с Федора Иваныча станется благими намерениями Игорю в ад дорогу выложить. В ад Игорь, честно говоря, так рано не хочет.       — Как думаешь, отделаться удастся? — спрашивает Игорь у Олежки; тот, отрываясь нехотя от сытного обеда, смотрит скептично. Игорь понимает, что идиот. — Конечно, все же мы тут умные-разумные, надежду последнюю не отбирай.       Следующий взгляд «ты нахрен у меня тогда совет спрашиваешь» Олежки Игорь разбирает поразительно быстро. И понять пытается, когда до жизни вот этой вот докатиться успел.