Звездный город смотрит вниз

      Принесло ли это мне счастье?       Нет.       Зачем я сделал это?       Не знаю.       Является ли каждое наше действие осмысленным?       Зиндро шел по щиколотку в воде, разлившейся по затопленной улице, которую он нарек Аллеей Мальфаса. По обеим ее сторонам уже были ранее открытые им дома, в которых не оказалось ничего полезного, и теперь Зиндро держал путь к Связующей башне. Во-первых, нужно было отключить систему безопасности, которую во время первого раза запустил Курмай, и тем обеспечить себе доступ к спасательным капсулам, а во-вторых, он четко помнил Ботаникум, в котором наверняка можно было найти подходящие травы, которые помогли бы Джеспару.       Слабость и лихорадка так и не отпускали его. Любой дурак бы уже понял, что это не «горная болезнь» и не последствия удара головой, а что-то посерьезней, но что — поди знай. Исцеляющее зелье, наверное, помогло бы. Из чего соорудить перегонный куб, Зиндро уже придумал, и дело стояло только за ингредиентами.       В этой части Звездного города, который Зиндро обозвал «Монолитом» в честь бесконечно возвышающейся громадины над ними, не было ни одного автоматона, и это вызывало некоторые вопросы. Предположений у него было два: возможно, охранная система вновь «заснула» в ожидании вторжения или… Или «Монолит» был не чем иным, как храмовым районом, чьи священные земли древние звездники не желали оскорблять кровожадными сферами, пауками и центурионами.       Это было странным предположением, но Зиндро поймал себя на мысли, что его с детства приручили к почитанию сакральности — эту дурь просто ничем нельзя было выбить, и Прорицатель видел религиозный подтекст буквально во всем. Даже его бессмысленная попытка в первый день уложить страждущего Джеспара на «алтарь» была обусловлена именно этим: сакральное место обязано обладать особой силой! Храмовники Остиана сказали бы на это, что прах и глина, кости и песок да не дерзнут просить Творца о милости, никоим образом, как только через истинных жрецов — но если нет жрецов, то дерзновенно склони колени перед высшей силой и упроси ее, ничтожество свое познав пред совершенным богом. Прими смиренно милости, как гнев, и гнев прими за милости его; жизнь принимай свою как смерть, а смерть других сочти благословеньем; прими с собою вечность, словно прах, а пепел очищающих костров — как путь к пречистой вечности, к бессмертию и благу.       — Тьфу, — Прорицатель с отвращением сплюнул скопившуюся от этих мыслей горечь. — Да пошли вы, сволочи в масках! Сами вы прах.       Теперь, когда даже выживших после свержения Ягала сожгло Очищение, дух храмовников не смеет беспокоить меня. Вы сгорели, а я здесь, уроды. Я выжил, в отличие от вас. Я — бог нового мира, а вы — лишь оплавленные кости. Кому теперь преклоняться перед высшей силой? Я жду смирения от «истинных жрецов».       Призрак Лорама бесшумно следовал за ним, не касаясь стопами поверхности воды. Истекающий из кованых ворот ручей звонко журчал по ступеням и исчезал за вереницей заросших лианами арок, больше похожих на тоннель.       — Нам именно туда, Лорам, — указал на арки Зиндро. — Если я правильно понимаю, это дорога к Связующему куполу. Он огромный, мы его точно не пропустим. А от него — пойдем тем путем, которым шли к нему в первый раз: по тоннелям до башни мастерской. Там был такой пульсирующий кристалл, и когда я нажал на него, нас чуть не изжарила система безопасности. Благо, Калия вовремя появилась, увела нас в тоннели…       Больно.       Больно и тошно от воспоминаний о ее угасающем взгляде там, в Храме Солнца. Самая смелая, самая сильная девушка, какую он когда-либо знал, не могла вот так… Исчезнуть. Не могло быть именно так, но…       — Да зачем я тебе все это рассказываю, — буркнул Зиндро, перемахнув перегородившую тоннель разрушенную колонну. — Будто ты понимаешь что-то. Вот парнишка тебе молился, благословение просил, помнишь? А ты…       Светорожденные мертвы, а ты — глух и слеп, Серафим. Древние Отцы не вняли Курмаю, а Творец, которому возносили мольбы в Остиане, оказался кровавой фальшивкой. Во что верить и куда идти одинокому богу?       Ты слышишь?       Светоч бьется, словно сердце.       — Да нет же, — Зиндро жестом остановил призрака. — Слышишь этот звук? Я помню его. Это… Стальной дракон, похоже. Твою мать. Сюда!       Он юркнул под навес густых лиан у высоких ворот — уже очень близко, за ними, находился перекресток, один из путей которого вел к тоннелям. Что-то огромное и мощное в вышине всколыхнуло воздух, и Прорицатель почувствовал отчетливый запах электрических заклинаний — да, дракон уничтожал цель именно разрядами, буквально испепеляя жертву. Он сделал это с Курмаем. И, видимо, с Йаэлой. Уничтожил «Гертруду», сжег Лиджама. Чуть не достал их с Джеспаром и Калией. Но все еще летает здесь, несмотря на то, что мир погиб.       Все еще летает, будто первый раз был вчера.       Будто конец света был вчера. Или — и вовсе не было.       Мягкое жужжание механических крыльев стихло где-то за башней, из которой бурным потоком изливался водопад, и вдалеке раздался рык стального дракона.       — Видел он нас? — спросил Зиндро у молчаливого призрака. — Как думаешь?       Тот не отреагировал.       — А, ну тебя, Лорам. Черт… О нет, нет, нет, во имя солнца, а вдруг эта тварь полетела к Монолиту?! Вдруг сожрет Джеспара! Надо бежать обратно, да?       Надо — ответил вместо призрака его внутренний ужас. Зиндро рванул из-под полога лиан к тоннелю, из которого они недавно вышли, отчаянно молясь невесть кому, чтобы дракон улетел в другую сторону и не заметил их, а если и заметил — чтобы Прорицатель успел добежать туда прежде, чем станет слишком поздно.       — Готовься к бою на всякий случай, — бросил он через плечо Лораму, заметив краем глаза, что призрак не следует за ним. — Как так?! Где ты, леоранья морда?!       Тронул амулет. Призрак послушно возник в паре шагов от своего фасмалиста, но зачем-то снова отбежал в противоположную сторону.       — Что?! Сюда иди!       Призрак возник и тут же сбежал, на этот раз оглянувшись на Зиндро с каким-то немым укором и — неожиданно подав знак рукой следовать за ним.       Прорицатель опешил. Другие духи так не умели, они всегда были идеально покорны и проявляли своеволие разве что при выборе силы удара. А этот…       Лорам снова поманил его рукой и вернулся к воротам с лианами, за которыми они только что укрывались от дракона. Ничего не понимая, Зиндро последовал за ним, и в полной растерянности заметил запекшуюся багровую лужу среди поросших мхом серых плит — и обрывок пропитанной кровью белой ткани.       — Откуда это здесь? — озадаченно произнес Зиндро, явно адресуя вопрос призраку, но тот не счел нужным давать на него ответ. — Это… Кровь, и она относительно свежая. А это… Как будто кто-то пытался наложить повязку, но она спáла при…       Беге?       От лужи вела четкая вереница багровых капель — и уводила на перекресток, в сторону тоннелей. Туда, куда он собирался изначально.       Но Джеспар. Дракон. Монолит.       Кто бы ни был этот раненый, ему уже поздно помогать — а вот Джеспар в серьезной опасности. Выбор был более чем очевиден, и Зиндро, дав себе обещание исследовать следы крови чуть позже, бросился обратно. И на этот раз Лорам тоже последовал за ним.