И каждый новый день не будет как другой

Макс без напоминаний закинул таблетки в рот, запив водой, быстро мазнул своими губами по губам Рекса, не требуя обычных утренних ласк. А потом без умолку рассказывал о студии Эрика, о том, какой там свет, сколько картин, как пахнет маслом, растворителем и пыльной бумагой и что видно из окна. Рекс слушал урывками. Он то включался в повествование брата, то отключался, ища повод приехать к Ральфу пораньше, а не ждать четыре дня до среды. Позвонить он не мог, выдав свою осведомленность. Может, спросить номер у девчонки в тире? Вряд ли она даст, даже если и знает, всё-таки личная информация.       — Сегодня я буду позировать обнажённым, — Макс смотрел в окно, и по его лицу было видно, как его будоражит предстоящая перспектива.       — Его не смутит твоя нога? — не хотелось напоминать, но Рекс старался предупредить возможное разочарование.       — Нет, в том-то и дело! — Макс засмеялся, с удовольствием жуя бутерброд с ветчиной и зеленью. — У него вообще идея такого супер-человека, ты же видел его картины.       — Мне не понравилось.       — Неважно, — Макс всегда называл вкусы Рекса плебейскими. — У него тема смешения живого и неживого, человека и машины, такой синтез прорастания одного в другое.       — Киборги.       — Да! Ты прав, некий киберорганизм, преодоление себя. Он же сам инвалид, а моё колено, сказал, можно преобразовать в шестерни и рычаги. Знаешь, даже чуть-чуть жалею, что у меня не протез. Рекс недоверчиво поглядел на брата, по мнению Януса, своевременная ампутация ноги могла бы излечить Макса. Но тот готов был умереть, но с двумя ногами и руками, а теперь болезнь проросла в самое сосредоточение жизни — в кроветворные ткани. Их удивительное родство сказывалось даже в болезнях, только у Рекса проблемы с ногой были следствием ошибки акушерки, а у Макса — результат неудачного падения в детстве, а потом ещё наложилось всё остальное, усугубив, казалось, не самую серьёзную травму. А по итогу, они оба хромали, но на разные ноги, зеркально. Макс собрался очень быстро, намотал на шею радужный шарф, вызвал такси и уехал, оставив Рекса ковыряться в чашке с мюсли. Чем проще, тем лучше. Зачем выдумывать какой-то повод, когда можно просто приехать к дому и просто подождать. Рекс оставил завтрак неубранным на столе и уехал. Места у подъезда не было, он припарковался чуть поодаль, но чтобы видеть подходы. Сходил позвонил в домофон, но никто не ответил. Возможно, Ральф сегодня работал, пусть и воскресенье, он же мог быть дежурным в школе-интернате. Рекс припомнил свои месяцы в пансионе, там дети редко были одни, где-то на горизонте постоянно маячил кто-нибудь из взрослых, присматривая. Он прекрасно понимал, как это глупо, что он похож на влюбленного в своего преподавателя студента. Вчера они не разговаривали, за них говорили их тела, руки, губы, вздохи и стоны. Возбуждение опять накатило приливной волной, Рекс заёрзал на сиденье, как это всё нелепо. Он совсем не думает о работе, а только о том, как оказаться в постели на коленях перед Ральфом. У подъезда освободилось несколько мест, и можно было переставить машину, но он остался на месте. Рекс отсидел в машине пять часов и не заметил времени, кусая костяшки и думая, как ему совместить заказ и свою любовную горячку. К подъезду скользнула знакомая Шкода, развернулась, и водитель стал сдавать задом, втискиваясь в пространство между минивэном и одутловатым джипом. Сердце Рекса пустилось в радостный галоп, он открыл дверь и уже поставил ногу на асфальт и замер; вместе с Ральфом из машины вышел худощавый мужчина в тонких очках, чем-то напоминающий покойного солиста группы Битлз. Рекс вернулся в салон, пристально наблюдая. Мужчины что-то оживленно обсуждали, похожий на Леннона приобнял Ральфа и что-то эмоционально втолковывал, похлопывая по плечу. Ральф смеялся, у Рекса обвалилось сердце, по кускам ссыпавшись в склизкие кишки. Почти месяц занятий, безумный секс, но никогда при нём Чёрный Ральф так не смеялся во всё горло. У него просто не было повода, трезвый рассудок пытался достучаться и прекратить неуместное чувство собственника. Ральф был свободен и ничего Рексу не должен, только доводы разума помогали плохо. Из багажника подъехавшие выгрузили пакеты с продуктами, Рекс видел длинный багет и горлышки нескольких бутылок, а остроносый гость в очках достал какой-то баул, наверное, с вещами. В дом они входили, держа в каждой руке по увесистому пакету, весело переговариваясь. Как только подъездная дверь захлопнулась, Рекс повернул ключ зажигания и рванул с места, напугав визгом шин женщину, гулявшую с коляской. К вечеру Рекс немного успокоился. Правда, за эти часы он прокрутил в голове самые страшные яды, в том числе и такие, что заставляли человека гнить заживо. Он убил Ральфа десятки раз в своём воображении и столько же раз спас, давая противоядие, конечно же, после того, как тот попросит у него прощения и приползёт на коленях. Рекс и не знал, что он настолько ревнив, увлечения Макса его огорчали, как оказалось, совсем легко, потому что он всегда знал, что Макс вернётся. Что роднее и ближе, чем Рекс, у него никого нет, что никто не будет нянчиться и заботиться о нём так, как брат. Он чувствовал себя в безопасности и поэтому мог отпустить поводок, позволяя брату увлечься кем-то со стороны. Но Ральф — это другое. Ральф ему ничего не должен, он может делать что хочет и когда хочет, не говоря уже о с кем хочет. Может, именно сейчас они с этим очкариком долбятся в зад, попивая пиво. Рекс опять заходил по комнате из угла в угол. Сколько у него времени, если смотреть реально? В принципе, он может отправить Ральфа на тот свет в следующий раз, когда окажется в его квартире. Но кто сказал, что он туда попадёт, что Ральф ещё раз пригласит его? Думать про это совсем не хотелось, он должен дойти с Ральфом до конца и точка. Хорошо, в следующий раз он как бы может отправить Ральфа к Аиду, но хочет он этого? Нет. Рекс искусал себе всю щеку, ободрав слизистую внутри до крови. Рыжий сказал в разумные сроки, но сколько времени можно считать разумным? Два месяца была его стандартная подготовка и полгода, если случай был сложный. Иногда удавалось управиться и за месяц, если жертва была беспечна, неразборчива в знакомствах и вся собранная информация достоверна и не требовала перепроверок. Надо уточнить, сколько максимально у него времени. Но было ещё одно обстоятельство — зарубежная клиника Макса. Если анализы будут в норме, и там освободится место, и местный светило науки будет готов их принять, им придётся срочно вылететь туда. Паспорта с открытыми визами лежали в ящике стола. На первый взнос у Рекса было отложено, но чтобы окончательно расплатиться, ему будут нужны деньги, и Ральфа придётся убирать быстро. А он его, конечно, уберёт, потому что Ральфов может быть много, а Макс у него один. Рекс подошёл к панорамному окну, сиреневые сумерки уже окутали город, в порту светились сигнальными огнями разгрузочные краны и швартовался танкер, забитый контейнерами с товаром в несколько этажей. Стекло приятно холодило разгорячённый лоб, мало трахаться с Ральфом, как бы это не было крышесносно, надо узнавать его ближе, как человека, чтобы не ошибиться в ответственный момент. Был ещё вопрос с донорством. Но тут Рекс ничего поделать не мог, уповая на удачу. Он разослал запросы во все агентства и клиники, что занимались такими делами, и ждал ответа. К среде Рекс чувствовал себя немного оправившимся от той горячки, что истязала его эти дни. Он вошёл в тир, улыбаясь, предвкушая встречу и надеясь, что на стрельбище никого не будет, и они смогут начать занятие не с обыденного сбора пистолета, а с более приятного — с поцелуев. Он поздоровался с кассиршей, легонько побарабанив пальцами по стойке на ходу.       — Подождите! — девушка окликнула его в спину. — Ральфа сегодня не будет и на следующей неделе тоже, он просил вам передать. Но вы можете, конечно, пострелять и без него, — девчонка говорила, не переставая жевать жвачку, — если хотите. Рекс кивнул, соглашаясь, и на деревянных ногах спустился вниз. На рубеже стреляли трое подростков и одна корпулентная дама сосредоточенно мазала по мишеням. Он всего лишь уехал, а у Рекса было такое чувство, что умер.