Часть 6
26 июня 2022 г., 11:54
Выставка прошла для Рекса как в тумане. Его всё не покидало наваждение по имени Чёрный Ральф, и он даже ходил ещё раз подрочить в туалет, в кабинку с картонной дверью. Моя руки и смотря на свои порозовевшие щёки, Рекс задавался вопросом, надолго ли это и что с этим делать?
Макс порхал по залу жизнерадостным мотыльком, здоровался и болтал со знакомыми из пёстрой творческой тусовки. Рекс же, один раз взглянув на полотна, ушёл в дальний зал, взяв бокал вина, и просидел весь вечер на диване один. В этом зале висело несколько картин, относительно нормальных, по мнению Рекса, которые наглядно иллюстрировали, с чего начинало юное дарование. Лучше бы дарование на этом и остановилось, особенно ему понравился маленький рисунок даже не в рамке, а белом паспарту. Серый асфальт и лужи, в которых отражаются все краски закатного солнца. Картина была живая и по-хорошему ностальгическая, понятная и в тоже время глубокая в своей простоте.
— Вам не понравилось? — напротив Рекса остановился автор сегодняшней выставки, темноволосый паренёк с глазами испуганного оленёнка. Парень был в коляске, поэтому Рекс и опознал в нём творца полотен. По дороге сюда Макс ему все уши прожужжал, что художник — инвалид-колясочник.
— Нет, — ответил Рекс, он не видел смысла лгать, превознося то, что он не понимает и что не находит в нём душевного отклика.
— А вашему брату? — похоже, парень был не из обидчивых. — Это же ваш брат там, в зале?
— Да, мой близнец. Ему скорее всего понравилось, — Рекс улыбнулся, стараясь смягчить грубость предыдущего ответа. — Он любит всё новое и нестандартное.
— Вы знаете, у меня давно есть такой проект, эскиз в голове, я бы хотел сделать ряд набросков близнецов. А тут как раз вы, это как знак судьбы?
Похоже, этот Эрик планировал крепко подсесть ему на уши, рассказывая о своих творческих замыслах. А ему надо было подумать, что делать со своим неуёмным организмом, который трепыхался, как подстреленная куропатка, каждый раз, стоило ему подумать о Ральфе.
— Мы можем договориться, чтобы вы оба позировали мне? — парень умоляюще смотрел на него. — Недолго, по два-три часа в день?
— Поговорите с моим братом, я могу вас познакомить, — Рекс пожал плечами. — Думаю, он будет в восторге от возможности увековечить себя.
— А вы?
— Мне это неинтересно, простите, и нет времени. Да и Макс может позировать за двоих. Мы с ним совершенно одинаковые.
— Вы абсолютно разные, — возразил Эрик.
Ужинали они в маленьком ресторанчике за углом от выставочного зала. Красно-белые скатерти, зелёные тарелки и шоколадного цвета салфетки, всё было ярко, броско, но очень уютно. Макс восторженно трещал о том, кого встретил и что ему понравилось больше всего, идея побыть моделью у настоящего художника воодушевила его так, что он почти ничего не ел, фантазируя о будущем. Рекс тоже больше ковырялся в тарелке, чем наслаждался местной кухней. Иногда они баловались с братом, прерывая свой ужин на середине и, не сговариваясь, поднимались из-за стола, чтобы закрыться в туалете и устроить партнёру медленный чувственный минет, зная, что сейчас за дверью кто-то томится в ожидании. Такие кунштюки любил проделывать Рекс, чтобы потом выйти и напоказ утереть рот салфеткой, повергая в шок добропорядочных граждан.
Но сегодня он даже не слушал, о чём там вещает брат, мельком подумал, что лишь бы такое воодушевление не сказалось отрицательно на анализах. Янус же предупреждал — без потрясений.
— У тебя нет температуры? — Макс протянул руку и потрогал ему лоб.
Рекс раздраженно дёрнул головой, он действительно чувствовал себя неважно, его знобило и лихорадило.
— Поехали домой, — Макс сложил приборы на тарелке. — Я попрошу нам собрать с собой, утром поедим, здесь вкусно готовят. А тем, кто посещает галерею и показывает билет, делают комплимент — бесплатный десерт.
— Откуда ты знаешь? — Рекс не хотел, но прозвучало как претензия.
— Был тут однажды, — Макс отвернулся, подзывая официанта.
В другой день Рекс испытал бы укол ревности, Макс не ограничивал себя только отношениями с братом. Он вообще легко сходился с людьми и был, по мнению Рекса, не в меру влюбчив. Сам же Рекс имел отношения на стороне очень редко, их можно было пересчитать по пальцам левой руки Чёрного Ральфа. Опять Ральф, Рекс усмехнулся.
***
В субботу Ральф завернул в тир прямо с пробежки, неостывший и потный. Вслух он говорил себе, что Рекс не придёт, но в глубине души надеялся, что мальчишка всё же проявит характер и переломит свою неловкость. Конечно, он заметил тогда и взбухшие в паху штаны, и заблестевшие глаза. Но, как взрослый человек, понимал, что мужской организм может выдать эрекцию в самый неподходящий момент и на совершенно, казалось бы, не возбуждающие вещи. А уж оружие на многих действует как афродизиак. Об ориентации он тогда спросил наугад, просто проверить интуицию. И не ошибся. Холл был пуст, не считая скучающей девчонки кассира, которая, позёвывая, залипала в соцсетях, смотря дурацкие ролики. Не отрываясь от экрана, она поздоровалась и сказала, что блондинчик ждёт его внизу уже минут десять. Ральф не сдержал улыбки. Блондинчик, это точно. — Доброе утро, — Ральф как ни в чем не бывало протянул руку, здороваясь. — Доброе, — Рекс улыбнулся в ответ и чуть потянул Ральфа за пальцы, прежде чем разорвать рукопожатие. За эти дни он всё решил, если организм просит — то ему это только на руку. Зачем противиться телу, когда можно получить удовлетворение и выполнить заказ? По-любому ему надо было как-то сблизиться с Чёрным Ральфом, чтобы тот в его присутствии ел и пил, по-другому было никак. Но дружеские отношения — это долго и трудно, даже при условии, что его не гонят и жестких сроков не обозначено. А вот страсть и похоть — ускоряют процесс на порядок. Сегодня Ральф не подходил близко, руководя Рексом издали, в том числе и потому, что футболка воняла потом, пусть он и накинул сверху свитер, чтобы не застудить спину. Но он всё равно видел, как Рекс раздувал ноздри, принюхиваясь, и косил глазом, когда он стоял чуть позади. — Хорошо, — сказал Ральф, заканчивая занятие. — Дома позанимайся. Бутылку с водой на полтора-два литра — и держать на вытянутой руке сколько можешь и ещё чуть-чуть. По несколько раз в день, руки надо укреплять на статичное напряжение. — Можно с виски? — пошутил Рекс. — Хороший вариант, — Ральф засмеялся, — такую разбить жалко. С твоей ногой тебе удобнее будет стрелять с одной руки, а не с двух. — Покажи. Ральф перезарядил, встал боком, поднял руку до плеча и разрядил обойму полностью. Рекс поспешно заткнул уши ладонями и с завистью смотрел, как каждый выстрел бил точно в цель. Восемь патронов ушло менее чем за десять секунд. — Я так смогу? — Рекс спросил, дождавшись, пока в голове перестанет звенеть. — Сможешь. Десять тысяч отстрелянных патронов — и все цели твои. — А лёжа можешь? — Рексу было любопытно знать возможности Ральфа. Досье, собранное Белобрюхом, не пестрело биографическими сведениями. — И лёжа, и сидя, и с завязанными глазами, и вверх ногами, — подтвердил Ральф. — Сколько же патронов расстрелял ты? Миллион? — Если не больше, — что-то в Ральфе замкнулось после этого вопроса. Будто дверь, что и так была не нараспашку в его душе, сейчас захлопнулась наглухо, и теперь перед Рексом стоял не вежливый и приятный человек, а жёсткий и холодный, как нож, мужчина. Опасный, как сказал Макс. — Боюсь, мне не хватит терпения и здоровья дойти до таких высот, — Рекс улыбнулся, желая разрядить обстановку. И тут же, не давая себе времени передумать, спросил: — Пообедаешь со мной? Ральф моргнул, стряхивая морок, и вновь перед Рексом стоял тот человек, от которого у него мурашки бежали по коже, а рот то наполнялся слюной, то пересыхал. Ральф развёл руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе: мягкие спортивки, чуть растянутые на коленях, футболка с тёмными пятнами пота на груди и подмышках. — Я на машине, могу подвезти, переоденешься, — это было совсем откровенное предложение, и Рекс даже задержал дыхание. Ральф мог вежливо отказаться, предложив перекусить в следующий раз, и, в принципе, ничего страшного. Но Рексу было важно, чтобы он сказал «да» сейчас. — Поехали, — Ральф кивнул, — только уберу оружие. — Белый седан у входа, — Рекс кивнул, изо всех сил стараясь быть серьёзным. Рекс рулил, следуя указаниям пассажира. Ему даже не пришлось делать вид, что он не знает дорогу, его больше занимал вопрос, пригласит ли Ральф его в квартиру или попросит подождать в машине? А если пригласит, то что тогда? Чай? Кофе? Или? Руки потели на руле, и Рекс то и дело раскрывал ладони, чтобы хоть немного их осушить. Казалось, воздух в машине звенел от напряжения, и даже радио ловило помехи в эфире от накалённой обстановки. — Второй подъезд, — Ральф показал свободное место для парковки. — У тебя есть машина? — Рексу пришлось несколько раз сглотнуть, чтобы выговорить вопрос, ответ на который он знал. Тёмно-синяя Шкода, скромно, удобно, не привлекает внимание. — Да, тут есть подземный гараж, я паркуюсь там. Ральф вышел из машины, ничего не сказав. И Рекс растерялся, первый порыв был уехать, но Ральф смотрел на него через лобовое стекло и, казалось, улыбался. В другой раз подъём на третий этаж стоил бы его колену приступов боли, но сейчас слишком много в крови бродило адреналина, глушившего всё, в том числе и чувство самосохранения. Ральф пропустил его вперёд, открыв дверь, Рекс шагнул в прихожую и замер, не зная куда идти дальше или надо подождать здесь. В замкнутом помещении запах, шедший от Ральфа, сводил Рекса с ума. Вот уж не думал, что его будет заводить вонь потного мужика, Рекс даже вдохнул сквозь зубы, желая избавиться от искушения кинуться на Ральфа. Пот Макса всегда пах лекарствами, как и сперма. Он думал, что привык, а оказывается, запах здорового человека — это совсем другое, или дело в пресловутых феромонах. — Я могу подождать здесь, — Рекс развернулся лицом к хозяину квартиры, и не успел больше сказать ничего. Ральф толкнул его в грудь, впечатывая ладонь в стену над плечом Рекса. В полумраке прихожей глаза Ральфа казались тёмными провалами, и Рекс, как Макс, сомкнул веки, слепо вверяя себя партнёру. Губы Ральфа были сухие и жёсткие, но первый поцелуй был скорее проба, он только чуть-чуть коснулся приоткрытого рта Рекса, а тот беспомощно заныл, требуя большего. Они были практически одного роста, но Рекс уступал Ральфу в весе, и тот, прижав его к стене, всунув колено, заставил Рекса бесстыдно раздвинуть ноги и жалобно застонать, когда рука в перчатке дотронулась до его ширинки. Это не было ни грубо, ни робко, скорее уверенно и чётко. Рекс дёргался, как рыба на крючке, ему хотелось большего, на живую. — Сними, — пересохшей глоткой он просипел просьбу, хватаясь руками то за плечи, то пытаясь задрать футболку и слепо шаря руками по торсу, то тыкался губами, пытаясь втянуть Ральфа в настоящий поцелуй. Ральф нажал коленом, фиксируя Рекса, и прижал предплечьем левой руки, не давая шевельнуться. — Открой глаза, — Ральф губами втянул его мочку уха, и Рекс подчинился, приказу. Он всё равно ничего не видел, все его чувства сейчас дробились на сотню осколков, зажигая жгучие искры везде, где его касались руки или губы Ральфа. Ральф сильнее сжал член Рекса, и тот шумно задышал ртом, ноги не держали. Ральф поводил пальцем, сквозь ребристую ткань джинсов лаская чувствительную головку, ощупывая напряженную, сжатую одеждой плоть, а Рекс мог только беспомощно корчиться, распятый на стене. Финал подкрадывался и откатывался назад, Ральф каким-то шестым чувством понимал, что Рекс на грани и прекращал сладкую пытку, либо видел в темноте, как кошка. Рекс дышал ртом, ему хотелось кончить и длить это вечно. Он всхлипнул, суставы растворились в кипятке крови, его всего плавило, как металл в доменной печи, а Ральф лепил его под себя, не спрашивая разрешения и согласия. Оргазм был острым, как бритва, резанув по всем нервным окончаниям сразу, член Рекс болезненно сокращался, зажатый рукой Ральф через грубую джинсовую ткань, а сам он удовлетворённо стонал, наконец получив поцелуй, который вымаливал с самого начала, будто слепой щенок, ища губы Ральфа. Рекс уехал в Гнездо немного прийти в себя и переждать бешеную эйфорию. Он не мог сейчас появиться дома и посмотреть в лицо Максу. Тот бы сразу раскусил, что у него был секс, и что брат просто в восторге от всего произошедшего. Рекс не был ханжой, тем более состоя в близости с единоутробным братом, но сейчас, вспоминая, как он вёл себя в квартире Ральфа, испытывал стыд. Как будто бабка застукала его за рукоблудием в собственной спальне. Наверное, впервые в жизни Рекс делал минет, не любуясь собой со стороны, он вообще ни о чем не думал. Им только владело желание сделать хорошо, и плевать, что слюна течёт, капая с подбородка, а сперма забрызгала лицо, он не успел отвернуться. Ему хотелось ещё и ещё, он сам поражался своему голоду, как будто вырвался из тюрьмы после долгого воздержания, хотя имел возможность утолять телесную жажду каждый день. Рекс сидел у себя на складе, уставившись в одну точку. Перед его глазами мелькали кадры, как рекламная нарезка кинопремьеры, сегодняшнего дня. Он то поводил с плечами, будто чувствовал всё ещё объятия Ральфа, то дотрагивался до припухших от поцелуев губ и поцарапанной щетиной подбородка, то оттягивал ворот свитера и нюхал смесь из своего и чужого пота, семени и туалетной воды. Это было безумие. Они так и не доехали до кафе, занятые исследованием друг друга. Рекс никогда и не думал, что может быть так; безумно, без остатка, не стараясь беречь, без оглядки. Как нырок в тёмную воду, с полным доверием, на одном вдохе. У них не состоялось близости в полной форме, но и того, что случилось, было так много, что Рекса просто распирало от ощущений. Его опять лихорадило и трясло. С Максом было по-другому, это всегда была попытка приласкать, притушить, отвлечь приятным от больных мыслей. Это было лекарство, врачевание с одной лишь целью — помочь. А ещё это был протест и месть бабке, которая пыталась разлучить их, застукав однажды голыми в обнимку в одной постели. Ничего не было, они просто заснули после ванны, уже во сне по привычке сплетая руки и ноги. Наверное, они так росли в чреве матери, которую так и не узнали, она умерла вскоре после родов. Те слова, что кричала их безумная бабка, были похожи на острые колючки, они тогда для них ничего не значили, бессмысленная злоба и чувство вины, непонятно за что. Их отдали в разные школы с полным пансионом, с расстоянием более ста километров. Макс сбегал дважды, Рекс пять раз. Это был ад ни за что, просто так. И тогда Рекс решил, что если он доберётся до Макса, он сделает с ним всё то, в чём их облыжно обвинили. Теперь он знал значение тех ругательств, спасибо школьным дортуарам, просветили. Бабка приехала за ним спустя почти год, втащила за руку в машину и всю дорогу шипела, что они неблагодарные, уродливые куклы, свалившиеся ей на голову. Она привезла его больницу, где под капельницами лежал Макс, больше походивший на тень, чем на живого человека. Рекс провёл с ним в палате четыре месяца, читая книжки и учебники, придумывая сказочные истории их будущей жизни, утешая ночами объятиями, врачуя поцелуями. Там же, в больнице, он познакомился и с Рыжим, тот тоже лежал тут, чтобы умереть, но отчего-то продолжал жить. Возможно, молитвами своей сестры, такой же рыжеволосой и конопатой. Рекс всегда считал, что это бабка виновата в болезни Макса, это она запустила её, когда разлучила их. Организм Макса не справился с таким стрессом, и не оправился до сих пор. Янус утверждал, что их проблемы врождённые, но Рекс был уверен в обратном. Когда им исполнилась восемнадцать, она выдала им реквизиты именных счетов и выставила вон из фамильного особняка с пожеланием никогда больше не видеть. Денег было прилично, если бы не болезнь Макса. Рекс пошёл учиться, жил в общаге и со второго курса подрабатывал ночами на автомойке. Он копил каждый медяк, со страхом думая, что будет, когда он закончит институт, деньги в банке таяли на оплату лекарств и врачей. Однажды ночью в бокс загнали хорошую дорогую машину, которую Рекс мыл, а потом натирал мягкой ветошью полированный капот и плакал от бессилия. Он так устал, у него нет никакого плана, как быть дальше. Что будет с Максом, когда он не сможет оплатить очередной счёт или купить назначенные лекарства? Он даже ездил к бабке в надежде выпросить денег, она его не пустила и на порог. За машиной приехали на следующий вечер, и это оказался Рыжий. Тот самый тощий мальчишка с печальными глазами в медных ресницах, стоящий одной ногой в могиле. Он схватил Рекса в его чумных тряпках и увёз, кинув хозяину автомойки несколько крупных купюр на стол. А потом они пили, ели, таскались по клубам, спали вповалку в каких-то комнатах с бархатными диванами и девицами, одетыми только в чулки. Рекс пришёл в себя на третий день, этот безумный загул был ему нужен как воздух. Последний вечер они сидели вчетвером, и Рыжий спросил, чем бы Рекс хотел заниматься. И он вывалил на него всё то, что любил и чему учился. Что его интересовали растения и фармацевтика, что ему нравится подбирать разные комбинации вытяжек из натурального сырья. Пьяненько хихикая, Рекс порадовал публику байками о том, как можно отравиться невинным лютиком, что растёт у всех в садах, парках и на лугах, что черёмуха содержит синильную кислоту, и недаром так названо боевое отравляющее вещество. Он много чего болтал тогда, смеясь и размахивая стаканом с выпивкой. А они его слушали и не перебивали. А потом один из них, болезненного вида мужик с синими прядями в волосах и сигаретой (он курил, не переставая, одну за одной) сказал, что этим можно зарабатывать себе на хлеб, и даже с икрой и маслом. Рекс и забыл потом об этом пьяном трёпе, погруженный в свои проблемы, пока как-то так совпало, что у Макса случилось резкое ухудшение, требовалось переливание крови и длительная терапия, а денег на оплату услуг у него не было. И тут очень кстати объявился Рыжий и предложил ему работу. Убрать одного занозистого мужика, и чтобы не было следов. Ел, пил, подавился — спазм гортани, умер. Спасти не успели. Моральные принципы и заповеди Рекс перешагнул удивительно легко, для него не было жизни без брата, а всё остальное его не интересовало.
