Часть 11
1 июля 2022 г., 11:46
Сегодня все пули ложились мимо, как заговорённые обходя мишени. Рекс чертыхнулся, снимая наушники. Волосинка попала в крепление, больно дёрнуло. Ральф смотрел на него с улыбкой.
— Что? — буркнул Рекс, он и так знал, что плохо.
— Ты либо стреляешь, либо думаешь о своём. Надо выбирать.
— А ты когда стреляешь, думаешь о своём?
— Нет. Ты суетишься, нервничаешь, вышел на рубеж — отключай голову. Несколько секунд ты можешь делать то, о чём я тебя прошу? Не задерживай дыхание, не стреляй на выдохе. Плавнее со спусковым крючком. Ты же всё делаешь наоборот. Что случилось, Рекс?
У него всегда была только одна причина треволнений и головной боли — Макс. Макс и его закидоны. Тот мог быть и остроумным шутником — душой компании, эрудированным и внимательным собеседником, человеком, готовым помочь совсем малознакомым людям, но почему-то это всё не распространялось на Рекса. Рекс был должен, и точка. И Макс очень здорово манипулировал этими обязательствами, которые Рекс взвалил на себя сам и упорно и покорно тянул, не решаясь взбрыкнуть, потому что боялся. Всю жизнь боялся остаться один, а потому прощал и терпел. И в итоге только в постели Макс остался тем же чутким, трепетным и внимательным, таким, каким его помнил Рекс по детству. А в повседневности Макс знал только слово «хочу» и не понимал отказа, неустанно шантажируя своим здоровьем. Проблема была ещё в том, что организм Макса действительно откликался ухудшением на любой их конфликт между собой, вызывая в Рексе ещё больше приступов покаяния и чувства вины.
— На сегодня закончили, — Ральф проверил, чтобы оружие было разряжено.
Первая реакция была вспылить, возразить, что он может продолжать занятие, но Ральф был прав.
— Пойдём, угощу тебя какао, — Ральф легонько щёлкнул его по носу.
— Какао? — удивился Рекс. — Почему не чай или кофе?
— Потому что оно полезнее и вкуснее.
— Может, ты ещё какой-нибудь веган или зожник? Соблюдаешь пост, ешь без сахара и соли? Против сои и глютена? — Рекс отвлёкся от обид и даже заулыбался, представив Ральфа голого в фартучке, с длинной деревянной ложкой, мешающим в кастрюльке молоко.
— Знал бы ты, что мне приходилось есть, ты бы со мной целоваться не стал.
— Личинок, крыс и тараканов? — Рекс был не из брезгливых, хотя сам бы добровольно такое даже из любопытства пробовать не стал.
— И корабельных червей, — Ральф даже передёрнулся от «приятных воспоминаний».
— И какие они на вкус? — не отставал Рекс. Он примерно помнил, как они выглядят, хотя подробно никогда этим отрядом моллюсков не интересовался.
— Мерзкие, — буркнул Ральф, — но местные говорили, что для потенции хорошо. Правда, нам было немного не до траханья тогда, так что не могу сказать, действительно помогает, или это просто байки, чтобы заставить жрать эту гадость.
— Возможно, что ты сейчас до сих пор пользуешься тем эффектом от червя, — невинно заметил Рекс со вздохом, подшучивая над разницей в возрасте.
— Ну, в моём арсенале ещё куча перепробованной пакости, которую тоже называли полезной для этого дела. Так что не червем единым, Рекс.
В гастрономической перепалке они дошли до дома Ральфа. Это всё были очень полезные сведения, не исключено, что они будут иметь ключевое значение при подборе препарата. Рекс мысленно поставил себе галочку, что надо почитать о возможной резистенции, если человек в своей жизни ел что-то такое экзотическое. Возможны ли какие-то бесполезные комбинации или наоборот, избыточные.
— И ты ни разу не отравился ничем? — информация требовала уточнения.
— Мы не ели того, чего не едят местные, — Ральф, как и фантазировалось Рексу, достал молоко и ковшик, чтобы варить какао. — Но бывало и блевали, и дристали, пардон, не к столу.
Рексу досталась большая широкая кружка, больше похожая на пиалу. Ральф выставил на стол вазочку с маленькими солёными печенюшками с тмином и шарики воздушной кукурузы.
— Так что у тебя случилось? Брат?
— Он хочет, чтобы я пошёл с ним в студию, — Рекс аккуратно отпил глоточек, чтобы не обжечься. Шоколадно-сливочный вкус тоненькой плёнкой осел на нёбе и языке.
— И в чём проблема?
Проблема была в том, что Рекс не любил всё то, что его брат с придыханием называл «настоящим искусством». Он не прочь был сходить на премьеру в кино или театр, посетить выставку или концерт, но обсуждать это до хрипоты со всякими «вольными художниками», сотворившими инсталляцию из говна и палок и с пеной у рта доказывавшими, что это и есть новое слово и отражение действительности? Нет, спасибо.
— Я не хочу смотреть и слушать весь вечер, как один будет рыдать, что в сотый раз посмотрел «Гамлета», и ему открылся горний свет, а другой понял глубину цветопередачи Модильяни. И один просто восторженный дурачок, а второго вштырило, потому что он угостился маркой с кислотой.
— Ты не допускаешь искренности их переживаний? — уточнил Ральф на эту раздражённую тираду.
— Допускаю и верю в неё, я живу с таким же знатоком, укушенным искусством, — Рекс закатил глаза. — Но я так не чувствую, мне это не надо, а он никак не хочет понять и начать уважать и мои предпочтения тоже. Он каждый раз тащит меня, а в итоге всё заканчивается скандалом и обидами. Либо я кому-то что-то не так скажу или не скажу, а ему за меня стыдно и так далее.
— А если ты не пойдёшь... — продолжил Ральф.
— Он грозится уехать жить к Эрику, к тому художнику.
— Который вас рисовал?
Рекс кивнул, он рассказал о своей однократной работе натурщиком, без подробностей. Но было у него подозрение, что по его не совсем связному изложению Ральф сделал какие-то свои выводы. Ральф вообще умел хорошо слушать и задавать правильные вопросы, бьющие точно в цель. Рекс это понимал. Понимал, что нужно быть внимательным и осторожным, не болтать лишнего, и всё равно проговаривался.
— Не ходи, пускай идёт один, — посоветовал Ральф, закидывая сразу три печеньки в рот.
— Не могу, — сник Рекс, — мне надо контролировать приём лекарств. Когда я его вылечу, он сможет ехать на все четыре стороны и жить как хочет, но пока я должен быть рядом.
— Тогда что мы обсуждаем? — спросил Ральф. — Всё решено, ты идёшь.
Про себя он подумал, что этот Макс эгоистичный говнюк, и что такие не излечиваются ни оперативным путем, ни терапевтическим. И дело не в болезнях, а в складе личности. Тут только девятимиллиметровый патрон поможет, для начала, можно в больное колено попробовать. Людям вообще свойственно быстрее понимать через собственное страдание. Они так становятся и покладистыми, и сговорчивыми, и сопереживать начинают окружающим, как себе, любимому.
Рекс смотрел в чашку на розоватый осадок от какао, гадая, что бы значили эти мягкие песчаные волны на дне? Конечно, он пойдёт и вытерпит очередной парад фриков от искусства, но как же ему всё это надоело.
Он встал, задвинул ногой табурет под стол и подошёл к Ральфу, сидящему на диване. Забрал у него кружку, отставив на подлокотник, и залез на колени, запустил пальцы в волосы, нащупал очередной шрам. Надо будет спросить от чего, мысль промелькнула и погасла. Ральф смотрел и не спешил включаться в любовную игру, даже не обнял его, чтобы поддержать.
— У меня завтра тяжёлый вечер, — Рекс шепнул Ральфу в ухо, перемежая слова ласками языком. — Но в твоих силах сделать так, что бы мне было о чём вспоминать.
***
В этот раз Макс превзошёл сам себя. Оказалось, что надо не только вытерпеть пытку инсталляциями и "насладиться" новым прочтением заезженного классика, а ещё присутствовать на последующем маскарадном действе. Он застал брата у зеркала за попыткой ровно нарисовать себе стрелки. — Что на этот раз? — Будет круто, Рекс, — Макс отвлёкся от прокраски ресниц. — Это закрытие сезона, небольшой карнавал, шоу-балет. Спонсора не знаю, но говорят, он красив, как Адонис. И Эрик там покажет некоторые наброски своей серии. Так что прекрати дуть губы и иди сюда, я и тебя накрашу. Это было только их игра, их внутренняя, камерная жизнь. Иногда они садились перед зеркалом и красились. Это повелось с того времени, как они, желая досадить бабке, утащили её косметичку и размалевались, как походные маркитантки перед последним сражением. А потом как-то в один вечеров Макс принёс эту старую, пахнущую розовым маслом косметичку на кухню, и они решили вспомнить детство. Уселись напротив друг друга и принялись накладывать тени, проводить стрелки, румянить щёки и рисовать кокетливые мушки. Хохотали и дурачились.Только теперь это уже не был знак протеста против суровых требований опекуна, в этом появился магнетизм, сексуальное притяжение и подтекст. Они выглядели совершенно инфернально, когда накладывали грим, а их глаза в чёрной подводке начинали излучать потустороннее демоническое свечение. Косметика не делала их красивыми. Их фамильные черты лица в мужском варианте не назвать было даже милыми, но вкупе с подводкой и помадой они представляли незабываемое зрелище. Притягательное, когда красота и безобразие балансирует на тонкой грани. И вот теперь Макс хочет вытащить их тайну напоказ, на всеобщее обозрение. — Это же карнавал, праздник, — Макс подошёл, специально виляя бёдрами, как дешёвая шлюха. — Надо веселиться, пока есть такая возможность. Рекс вздохнул, прикрывая глаза и позволяя брату заняться его мейкапом. Он вытерпит и это. — Можешь взять своего дружка, кстати, — Макс водил кисточкой по щекам, дразнил, щекотал нос и подбородок. — Какого дружка? — всё же спросил Рекс, прекрасно понимая, о ком идёт речь. По умолчанию, они также не обсуждали свои сторонние связи, оберегая чувства друг друга. Хотя некоторых партнёров брата Рекс знал лично. — Того, который кусает тебя за спину, оставляя следы, — высоким голоском пропел Макс, накладывая тени. — А ты, значит, прихватишь своего оленёнка Бэмби? — Я не спал с Эриком, — Макс отступил, рассматривая свою работу. — Неужели? — Рекс прищурился, ресницы неприятно липли от избытка туши. — У него поражение спинного мозга, он ничего не чувствует ниже пояса. Наше общение — это дружба и искусство в чистом виде, братик.***
Скромный карнавал для своих оказался большим ночным клубом, снятым до утра для всего этого культурного бомонда и шушеры прихлебателей вокруг него. Народу была просто толпа, от пожилых режиссёров и артистов, заслуженных и именитых, лица которых мелькали в телевизоре и на обложках таблоидов, до ещё непризнанных молодых и не очень талантов, страстно желающих прорваться туда, где раздают деньги. — Развлекайся, — шепнул Макс, уже пританцовывающий в такт заводному техно. — Но без меня не уезжай. Рекс взял себе лёгкий коктейль, такой, чтобы за пару-тройку часов выветрился без следа, он был за рулём. В баре его обслужил интересный парень с прядью седых волос надо лбом. Бармен заметил, как Рекс присматривается к нему, как и все, сомневаясь, что седина натуральная, а не выкрашенная для большей импозантности. — Поседел на работе, — он улыбнулся и подмигнул, достал из-под стойки бутылку, налил на донышко фигурной рюмочки, пододвинул Рексу. — Комплимент от заведения. Рекс сидел на высоком стуле, похожем на гриб, рассматривая публику. Иногда попадались и знакомые, кто-то подходил поздороваться. К стойке подплывали девицы и дамы постарше, некоторые одаривали его снисходительным презрением, кто-то явным, а кто-то плохо спрятанным интересом, были те, кто пытался познакомиться. Рекс просто смотрел в ответ, он знал какой эффект производит, когда накрашен, — потенциальные знакомцы тушевались и отваливали, стараясь больше не встречаться взглядом. — А ты не из приветливых, — на минутку в баре образовалась пустота, и седовласый бармен опёрся руками о стойку рядом с Рексом. Рекс поднял, салютуя, рюмку, пробуя, что там за напиток. Это был какой-то сладкий ликёр, тёмный и густой, с ярким вкусом чернослива и грецких орехов. Рекс показал большой палец, это действительно было очень вкусно. — Нектар и амброзия, дружище, — согласился бармен и улыбнулся, в свете ламп с танцпола его зубы отливали фиолетовым. — А там тоже ты? Рекс посмотрел туда, куда указывал бармен. На галерее, что шла вокруг зала, стояли Макс и какой-то парень со внешностью голливудской звезды. И Макс соблазнял его, это Рекс видел и по тому, как брат стоял, как приглаживал волосы, как будто бы невзначай касался красавца то рукой, то задевал бедром, покачиваясь в ритме танца, как смеялся, наклоняя голову, как обхватывал губами соломинку из высокого стакана с коктейлем. — Похоже, тот ты собирается трахнуть нашего Лорда, — бармен опять оказался рядом с ним, протирал стойку, успевая перемигиваться с девчонками в блестящих платьицах. — Лорда? — переспросил Рекс, нарушивший свой зарок не разговаривать сегодня ни с кем, тем более с обслугой. — Хозяин клуба. Это, наверное, тот меценат, которого упоминал Макс. Рекс не сводил глаз с галереи, там уже брат стоял, облокотившись о перила, а красавчик в синей рубашке был так близко, что они касались бёдрами друг друга. Похоже, Макс готов был прямо сейчас отдаться этому Лорду, стоило только развернуться и приспустить брюки, а тому достать наверняка такой же божественно прекрасный член, как и весь его облик. Он уехал, не стал следить, как эти двое от откровенных касаний перейдут к уединению в приватных комнатах, которые тут, конечно же, есть. Если не для всех клиентов, то для хозяина уж точно найдутся. Рекс рулил по вечернему городу, бесцельно сворачивая то туда, то сюда. Была ли это демонстрация специально для него — подлого изменника, или Макс, падкий на внешнюю красоту, просто решил приятно скоротать вечерок? После того, как насладился выставочными залами, решил поиметь самый прекрасный экспонат — ожившего Аполлона. Радио в машине радостно прозвонило курантами, и диктор скороговоркой известил, что в столице одиннадцать вечера. Рекс выкрутил руль, разворачиваясь через двойную сплошную. Ральф вышел с бассейна, привычно поправляя ремешок сумки на плече. Приятная усталость после часа в воде и традиционное чувство голода. На соседней улице работает круглосуточная забегаловка, где делают отличный кебаб, и он намеревался зайти и воздать должное этой простой и незамысловатой еде. Со стоянки кто-то мигнул трижды фарами и коротко посигналил, привлекая внимание. — Неожиданно, — сказал Ральф, подходя к машине. — Что ты здесь делаешь? Про накрашенные глаза он пока промолчал, не мог решить, нравится ему или нет. — Сбежал с вечеринки, — пояснил Рекс свой внешний вид, чуть громче, чем надо. Рядом с ними в машину садилась пожилая женщина, с неудовольствием поглядевшая на их парочку. Ральф подумал, что пал в глазах этой дамы, которая всегда плавала на соседней дорожке, ниже плинтуса. — Посмотрел на часы и решил тебя встретить, сделать сюрприз. — У тебя тушь размазалась, — Ральф показал пальцем под глазом. — Плевать, — Рекс отмахнулся, как будто только и делал, что ходил по городу с накрашенными глазами. — Поехали ко мне? Рекс ехал аккуратно, хотя ему хотелось вдавить педаль газа и с визгом пронестись через весь город, пролетая на красный. Но он сдерживался, оставляя нерастраченное возбуждение на вечер. Пусть Макс развлекается, как ему хочется, его ночь сегодня будет не хуже. Ральф сидел рядом, чуть сильнее откинув спинку пассажирского сиденья, чем оно было выставлено изначально. Он бы не согласился поехать к Рексу, предпочитая ночевать дома в своей постели, если бы не одно но. Он не говорил Рексу, что ходит в бассейн.
