Часть 15
7 июля 2022 г., 10:02
Море здесь было седое и холодное. Даже когда небо сияло глубокой, незамутнённой облаками, синевой, вода всё равно имела чуть уловимый серовато-белёсый оттенок. Чайки истошно орали, пикируя над волнами в попытках выхватить рыбёшку, и дрались между собой, если одной из них улыбалась удача. Рекс так и не привык к этим крикам, которые должны были символизировать романтику побережья. Особенно, когда эти адские птицы будили его по утрам, приветствуя солнце. Ему хотелось достать пистолет (он приобрел его год назад) и проверить, насколько он хорошо помнит уроки Чёрного Ральфа стрельбы по движущимся мишеням. Максу нравилось всё: кусачая солёная вода, по которой он бесстрашно шлёпал босиком и не простужался, пронзительные крики птиц, тусклое солнце, камни, облепленные ржавым лишайником, одинокие сосны, гудящие ветками от постоянных ветров, и простая сытная еда, сдобренная ячменным элем.
— Тебе не надоело? — они совершали свой ежедневный променад по длинной песчаной косе вдоль моря. Рекс всё чаще использовал трость при ходьбе. После болезни, перенесённой два года назад, колено отзывалось приступами боли на любое изменение погоды и чрезмерную нагрузку.
Вместо того, чтобы быть опорой и поддержкой брату тогда, он сам свалился с жесточайшей инфекцией по прилёту. Он ещё смог доехать до принимающей клиники, благо у них был заказан трансфер, но там опытный глаз эскулапов сразу распознал его состояние, и его на местной скорой отвезли в другую больницу. Он пролежал там три недели и первые несколько дней не помнил до сих пор. Лечащий врач говорила, что его болезнь связана не только с бактериальной инфекцией, но и сильным эмоциональным потрясением. Именно оно и откладывает выздоровление на неопределённый срок. Доктор настоятельно рекомендовала консультацию психотерапевта, Рекс вежливо отказался.
Когда он окреп, и его выписали, заверив, что он безопасен для брата и может, наконец, жить в гостинице для родственников, у Макса уже не было ноги. Это было как со всего маху влететь лицом в дверь, не заметив её в темноте.
— Других вариантов не было, — объяснил Макс, схватив его за руки и заглядывая в глаза. — Иначе всё было бы зря, и я решился.
Он уже вовсю скакал на костылях по палате и рассуждал о том, что через две недели у него будет временный протез, чтобы правильно сформировалась культя, и он уже научился делать себе специальный массаж. А потом ему изготовят самый современный бионический протез, по индивидуальной мерке, и он сможет бегать, прыгать и даже танцевать танго.
— У нас же хватит денег? — Макс уселся на кровать, и Рекс еле сдержался, чтобы не отодвинуться, не желая задеть ампутированную ногу.
— Хватит, — он ответил, не имея ни малейшего понятия, как обстоят их финансовые дела на сегодняшний день.
— Тогда зайди к моему доктору, он всё объяснит.
Первым делом, вернувшись в номер, Рекс открыл личный кабинет в приложении своего банка. Если в нём и жила глупая надежда, что всё могло обойтись, то сумма, зачисленная на счёт, не оставляла сомнений: Ральф мёртв.
Чёткие, ровные нули шестизначной цифры бесстрастно горели на экране. Был ещё один перевод, на гораздо меньшую сумму, в назначении платежа было указано «за продажу автомобиля», контрагент: «Серый Дом».
Рекс закрыл страницу банка и невидящим взглядом смотрел на мигающий курсор в строке поиска. Он хотел знать — как. Где-то же должна быть информация, что по такому-то адресу было обнаружено тело мужчины без признаков насильственной смерти. Кто-то же его нашёл, кто-то же вызвал полицию и врачей? Какие-нибудь сводки происшествий, может быть, одна из жёлтых газетёнок, специализирующихся на криминале и чернухе, упомянула это событие на своих страницах? Он должен знать. Рекс кинулся в поиск, с головой нырнув в мировую паутину. Он перелопатил все сайты изданий за тот день. Пересмотрел сотни новостных роликов и сюжетов. Заглянул в списки больниц, кого привозили на лечение — пусто. Тогда он расширил поиск ещё на неделю, ему не хотелось думать, что тело Ральфа пролежало так долго, не хотелось представлять, во что оно превратилось тогда. Ещё неделя, и ничего: ни слова, ни обмолвки, ни одного кадра возле его дома. Но кто-то же его обнаружил? Кто? Соседи, когда почувствовали неприятный запах из квартиры, товарищи, которым он не перезвонил, заволновались на работе, когда он не вышел на смену?
Рекс вбил в поисковик название интерната и начал бродить по простенькому, без изысков, сайту, открывая одну вкладку за другой. Он пересмотрел все фотографии и только на одной, предположительно, опознал Ральфа по силуэту в тени большого дуба за спинами выстроенных для коллективного фото детей. Перечитал все новости и события этой школы.
«…состязания памяти нашего…» — фраза промелькнула, но он уже нажал крестик в углу экрана. Рекс забарабанил пальцами по тачпаду, возвращаясь к закрытой странице. Интернат объявлял о спортивном соревновании в память «о безвременно ушедшем преподавателе». Имени не было, только маленькое фото, где от Ральфа был подбородок, плечо и рука в перчатке, которой он поддерживал мальчишку на турнике. Значит, всё-таки «памяти».
— Тебе не надоело? — Рекс повторил вопрос. Они жили в этой рыбацкой деревушке почти год, и живописной она казалась только первый месяц.
— Нет, ты же знаешь рекомендации, — они шли по пирсу, вокруг покачивались разноцветные лодки, тыкаясь в деревянный настил носами, как слепые щенки в мамкино брюхо в поисках молока.
Максу настоятельно рекомендовали воздержаться от регионов с повышенной солнечной активностью, несмотря на прекрасные результаты после всех трансфузий, трансплантаций, облучений и изматывающей терапии. А у Рекса было ощущение, что это он самолично пережил все манипуляции, это он был обескровлен и раздавлен, Макс же наоборот, был полон сил и энергии. После всех расходов у них почти ничего не осталось на счетах, но тут они получили известие о смерти бабки, и оказалось, что она всё-таки озаботилась существованием внуков, оставив им по приличному пакету акций в разных добывающих компаниях и дом. Были ли ещё какие-то средства и имущество, и что с ними стало, Рекс не интересовался. Спасибо, что старая ведьма расщедрилась хотя бы на это, он вообще ни на что не рассчитывал.
Прошедшие испытания кардинально изменили Макса, он стал серьёзнее, спокойнее и ответственнее. После выписки он объявил Рексу, что теперь его очередь позаботиться о них, это его долг и обязанность. Пока шло лечение, Макс, чтобы отвлечь себя и от боли, и от упаднических настроений, начал писать обзорные экскурсы по искусству. Сначала просто так, чтобы занять себя, а потом оказалось, что у него яркий образный язык, он умеет подмечать и анализировать то, что не видят другие, хорошо ориентируется в классике и новых веяниях. Ему стали заказывать статьи, бешеных денег это не приносило, но небольшой постоянный доход на всё необходимое имелся.
И Рекс уступил желанию Макса побыть главой семьи, он чувствовал себя опустошённым.
— У тебя седые волосы, — ахнул Макс, — я не замечал!
Рекс отдёрнул голову, когда брат попытался дотронуться до его виска. Да, у него появились седые волоски после всех переживаний. Они серебряными нитями терялись среди общей массы светлых волос, но на солнце их было заметно сильнее, чем при электрической лампе.
— Это от стресса, — Рекс подошёл к самому краю пирса. Тёмная вода манила своей глубиной. — Врач сказала, что при правильном питании они могут исчезнуть.
Макс обнял его сзади, поцеловал в шею. Рекс усилием воли сдержался, чтобы не разорвать объятия. После Ральфа его как отрезало ото всех желаний, и больше всего от физической близости с братом. Он с трудом переносил теперь даже самые невинные поцелуи и прикосновения. Не мог смотреть и на обрубленную ногу, когда Макс снимал протез и менял компрессионные чулки и повязки.
— Я уезжаю, — Рекс попытался расслабиться, а не стоять каменной статуей, принять объятия брата, и не мог.
— Я же говорил, когда-нибудь ты захочешь вернуться в тот дом.
Рекс повёл плечами, освобождаясь от рук Макса. По пирсу уже топали местные рыбаки, загружаясь в свои баркасы и барки, собираясь выходить на ежедневный промысел.
— Меня уже тошнит от трески, — буркнул Рекс, кивая на приветствия.
— Я останусь, — Макс запрокинул голову и зажмурился, подставляя лицо выглянувшему солнцу. — Мне здесь нравится.
— А как же бьеннале с бенефисами и прочими мундиалями?
— Я готов ещё поскучать по ним.
Рекс приписывал желание Макса задержаться здесь исключительно заинтересованностью одним человеком. Высокий, светловолосый и светлокожий, с глазами цвета штормового моря, тот парень походил на викинга, сошедшего с драккара, чтобы завоевать побережье. Они его так и называли между собой — Викинг, а за ними потом это прозвище подхватили и местные. Одаренный новой кличкой не возражал, он вообще был большой молчун и меломан, больше проводящий время с наушниками в ушах, чем за болтовнёй в местных барах.
Увлечение Макса освобождало Рекса от мук совести. А если честно, освобождало от всего, в нём подспудно зрело решение больше не видеться с братом, ограничиться любовью на расстоянии. Болтовня в скайпе, открытки на Рождество и Новый год, забавные подарки на день рождения и фотографии в чате всякой милой чепухи, которой делятся близкие-далёкие люди. А потом, когда-нибудь, они договорятся встретиться, будут планировать эту встречу несколько месяцев, утрясая своё расписание, откладывая дела и поездки. И с первого раза у них ничего не выйдет, кто-то в последний момент не сможет по объективным обстоятельствам: заболеет кошка, новые друзья позовут на свадьбу, отменят рейс. А потом… а потом может никогда и не наступить.
— Уже взял билет?
— Да, на послезавтра. Ты прости, что вот так внезапно, — Рекс не знал, как объяснить всё то, что в нём накопилось.
— Я понимаю, — Макс кусал губы и не смотрел на него.
Думал ли Макс, что Рекс бросает его, или считал, что просто брат устал, и ему надо побыть одному, и действительно необходимо утрясти все дела с переходом собственности, — он предпочитал не выяснять. Так было проще.
— «Гавань» уже открылась, пошли, выпьем кофе или какао. У них изумительное какао с корицей, может, попробуешь сегодня?
— Нет, — Рекс сглотнул ставшую горькой слюну; к какао он больше не притронется, — лучше просто кофе.
Макс уплетал глазунью, запивая из большой кружки ароматным какао. Рекс даже отодвинул стул так, что бы на него не сносило ветерком запах шоколадного молока.
— Я давно хотел спросить тебя, — самое время задать все неудобные вопросы, — как ты решился на ампутацию? Дело же было не только в том, что тебе стало жалко потраченных денег?
Рексу действительно было любопытно. Про ампутацию им твердил Янус с пятнадцати лет. Бабка устранилась от принятия решения, а Макс выл волком при одном только слове, не подпуская к себе врачей. Повзрослев и осознав все последствия, мнения он своего не изменил. Даже угроза самой близкой кончины в хосписе под морфином его не пугала. Эта тема у них была табу.
— Я вообще не думал тогда о деньгах, и как они тебе достаются, — Макс виновато посмотрел на него. — Помнишь, мы ходили в клуб, и я провёл ночь с тем красавчиком, с Лордом?
— Тебе понравилось? — Рекс помнил.
— Да, в том-то и дело, — Макс отодвинул тарелку, не доев. — Но он сумасшедший, это я сейчас понимаю, а тогда мне хотелось чего-то такого… не знаю как сказать. Острого, грязного, необычного? Чтобы перестать думать обо всём, а когда тебя душат, думать вообще плохо получается. А ещё, ты тогда был весь какой-то горячечный, взбудораженный, увлечённый, чужой. А утром у нас на кухне я встретил твоё увлечение, того мрачного мужика без пальцев. Мне было так дерьмово, Рекс, так мерзостно от самого себя, и так хотелось повторить всё, что было с Лордом, чтобы ещё раз всё забыть, стать лёгким и бессмысленным, как воздушный шарик.
Рекс молчал и слушал. Он не знал, что Ральф успел пообщаться с его братом, тот ему ничего не сказал.
— Твой друг меня тогда очень жёстко отчитал. Мне даже хотелось обварить его кипятком, кинуть в него кружку.
У тебя бы ничего не вышло, подумал Рекс.
— Меня же все жалели, и ты, и наш Янус, и бабка, пусть ты в это и не веришь, и даже Эрик! Мальчишка в инвалидной коляске с высохшими ножками-спичечками — и тот меня жалел, а мне нравилось. А этот твой Ральф — нет, не пожалел, и он как-то так сказал и посмотрел, что мне стало душно и стыдно, плохо. Я, наверное, тогда впервые пожалел тебя, а не себя, Рекс. Я бы ему сейчас сказал спасибо за те слова.
Рекс смотрел, как бакланы, покачивая крыльями, летели над пенным следом очередной лодки, ушедшей на лов.
— Я ему передам, — Рекс повернулся к брату. Он не стал уточнять, что благодарность он произнесёт над холмиком, покрытым зелёным дёрном.
Белобрюх отписался, что нашёл могилу, ему действительно пора уезжать.
