Часть 16
8 июля 2022 г., 11:04
— Ничего не говори, — Рыжий скривился и попытался, не вставая, дотянуться до любимых зеркальных очков на столе, но Рекс отодвинул их подальше.
— И всё же я хотел бы знать, как ты дошёл до жизни такой? — Рекс скупым жестом повёл рукой, подразумевая дом, на веранде которого они сидели, грядки с луком и борозды картошки, уходящие за горизонт, корову, пасущуюся на лужку, десяток кур, роющих лапами землю, и криволапого белого кобеля, похожего на поросёнка, что спал, вывалив язык, у крыльца. Не говоря уже о том, что Рыжий — безудержный трахтельмейстер и кутила, за время его отсутствия обзавёлся женой, двумя детьми и ожидал третьего, судя по округлому животу своей супруги, весьма простецкого вида женщины. Это тот самый Рыжий, который обожал ярких и необычных девиц, не обременённых интеллектом и социальной ответственностью. Одна Габи чего стоила, Рекс до сих пор вспоминал её с трепетом и содроганием.
Рыжий сопел, качал на колене морковно-рыжую девчушку, которая играла со своей соской, норовя уронить её на пол, но он был начеку.
— Погоди, отнесу малую, ей уже спать пора, и поговорим, — Рыжий встал и пошёл в дом, на ходу напевая какую-то колыбельную.
Рекс остался сидеть, созерцая деревенскую пастораль. Он был в шоке.
— Только не ржи, — Рыжий вернулся с пивом и тарелкой со здоровенными ломтями хлеба и колбасы.
— А ты и корову умеешь доить? И кур щупаешь?
— Иди в жопу, — беззлобно отозвался Рыжий, вскрывая бутылки. — Как там Макс?
— Чудесно, — не сдавался Рекс. — Так что с бурёнкой, дёргаешь вечерами за сосцы-то?
— И осеменяю на пару с местным быком, — Рыжий громко захохотал и тут же осёкся, виновато оглянувшись на дом. — Пошли в сад, там поговорим. А то мелкая плохо спит, зато старшую пушкой не разбудишь, хоть над ухом ори.
Они уселись под яблонями на брошенные там деревянные ящики, за ними увязалась грязно-белая курица, пытающаяся склевать блестящую заклёпку на ботинке Рекса.
— Пни её, наглая — посоветовал Рыжий. — Значит, ты вернулся. Планируешь продолжать или так заскочил?
— Планирую. А ты?
— Я больше не у дел. Так что тебе будет нужен новый посредник, можешь, конечно, пойти под Слепого и Сфинкса, но они не фанаты тонкой работы. Зачем им все эти сложности, когда можно закопать любого без лишнего шума и свидетелей?
— Рассказывай, не юли, — поторопил Рекс.
— Ох, Стервятник, что тебе рассказать? — Рыжий намеренно употребил рабочую кличку. — Я не стал ждать и спрятался заранее, ты же мне сказал, когда вы улетаете. По чесноку, я не верил, что ты завалишь его. Мой паренёк присматривал за тобой. Да ты его знаешь, Белобрюх.
— А он твой? — Рекс слегка удивился, хотя и подозревал, что его агентурная крыса не была автономной единицей.
— Да. Кстати, хороший мальчик, ответственный и не болтун. Надумаешь работать через него — обсудим. Белобрюх мне сказал, что ты влип в того мужика, как муха в мёд, и задание провалишь. Либо расколешься перед ним, либо кинешь всех, просто уехав. Но спросили бы с меня, ты же понимаешь. Я же тебя подогнал, как исполнителя. А потом такая тема пошла, что только успевай поворачиваться. В той общине, ну ты помнишь, главным был один дед. Мудила ещё тот, но меня принял, а потом внезапно сдох. Подавился рыбной костью, никто и сделать-то ничего не успел. А эти, прихожане его, они совсем овцами безмозглыми оказались, а тут ещё конкуренты подъехали, хотели землю отжать. И тот пацан, что у них за ангела был, с ним тоже не всё чисто оказалось, плюс он ещё и эпилептик. Короче, я вписался во все эти разборки, земля-то почти моя была, да старый хрыч откинулся, не успев подписать договор. Надо было подтверждать, что обрабатываешь землю, что не просто так, пришлось сесть за трактор, ну и вот.
— Зашёл на сеновал и вышел уже папой.
— Так и было, — ничуть не обиделся Рыжий.
— А что с заказчиками, у тебя были проблемы?
— Вы улетели, и несколько дней было тихо. Деньги они провели как-то мудро, что нигде не видно, от кого поступил платёж, но вопросов не возникло. Твой гонорар мы промыли через несколько контор, а потом скинули на твой банк. Там тоже всё чисто, не подкопаешься.
— У меня не было проблем с пользованием счётом, — подтвердил Рекс.
— Соломон знает своё дело, — осклабился Рыжий. — И вообще слишком много знает, пора бы его уже и того. Может, возьмёшься, по-дружески?
— Могу, — Рекс всё же пнул курицу, когда оборзевшая птица осмелела настолько, что решилась клюнуть его в ногу через штанину. — Позови меня на чай, когда соберёшься пообщаться со своим бухгалтером.
По прошествии всего лишь часа Рыжий уже не казался инородным телом, каким-то чудом оказавшимся посреди полей, садов и грядок, и вполне себе органично смотрелся на фоне чёрной коровы и бурых овечек, запаха навоза и кошеной травы.
— Ты не у дел, но связи и контакты-то у тебя остались?
— Смотря что ты хочешь? — заплетающимся языком отозвался Рыжий, он уже ощутимо захмелел, допив вторую бутылку. Стервятник, сделав глоток, больше пить не стал, портер никогда не был его любимым сортом пива.
— Хочу кое-что узнать. Может, посоветуешь, к кому обратиться?
— Я передам через Белобрюха, — сказал Рыжий, выслушав объяснения. — Ты не обижайся, что не предлагаю остаться, жена нервничает, когда здесь кто-то появляется из моего прошлого.
— Я понимаю, — Рекс поднялся, пора было уезжать.
Они не спеша поплелись к воротам, где Рекс оставил свою машину, дорога тут была такая, что он не рискнул подъехать прямо к дому.
— Мог бы взять приличную тачилу, а не эту фекалину, — Рыжий сплюнул, рассматривая транспорт. Рекс попросил подобрать ему подержанный, неприметный автомобиль в хорошем состоянии. — Деньги же у тебя есть, чего ты жлобишься?
— Это мне говорит человек, который с Гелендвагена пересел на трактор!
Рыжий отмахнулся от подколов в свой адрес и со скептической миной продолжал ходить вокруг авто, пиная колёса и заглядывая в салон.
— Скажи, Рыжий, — Рекс стоял, покручивая на пальце ключи, — может быть так, что Ральф жив?
— В смысле? — Рыжий оставил в покое колёса. — Ты что, не дал ему препарат?
— Дал, но...
— Погоди, — Рыжий опёрся ладонями о капот и потряс головой, желая разогнать хмель. — Тебе ж Белобрюх могилу нашёл? Или ты думаешь, что нам такие бабосы за просто так отвалили?
— Могила — это ещё не тело, — возразил Рекс. — А вот деньги, тут ты прав. Но всё равно странно, что нигде не упомянули о его смерти.
— Ну вот это-то меня как раз не удивляет, — буркнул Рыжий. — И ты лучше завязывай интересоваться этим. Я, конечно, всё понимаю, любовь-морковь и пассатижи, но дело сделано, и раскаиваться уже поздно.
Рыжий смотрел вслед уезжающему автомобилю и думал о том, как же всё отлично сложилось, что он перестал вести свой опасный бизнес, передоверив бразды правления в руки Дона. Ещё год, и он совсем завяжет с криминалом, выведя свои вложения. А Стервятник… Белобрюх был прав: крепко же засел в печенках у него тот мужик, раз он до сих пор успокоиться не может.
Рыжий закурил, предварительно оглянувшись на дом, не видит ли супруга? Официально он бросал курить, потому что это плохо для здоровья и детей, а сам бегал, как школьник, украдкой подымить за каждый угол.
Если бы он сейчас принимал решение, он бы ликвидировал Стервятника. Подрезал бы тормозной трос и устроил встречу с грузовиком. Не уймётся, по глазам видно, будет рыть, узнавать тут и там, мутить воду. А это проблемы, и кому это надо? Возможно, и придётся это сделать.
Рыжий достал телефон и взглянул на дорогу, пыльный шлейф, поднятый колёсами, ещё висел в воздухе.
***
Белобрюх болтал трубочкой, собирая молочную пенку по стенкам стакана, а потом слизывал её, растягивая удовольствие. Он наблюдал за Стервятником, пока тот ждал соединения с сайтом банка, чтобы перевести деньги по указанным реквизитам, и размышлял о том, что Рыжий неправ, дует на воду, потерял нюх, пока коровам хвосты крутил. Убирать его не надо, наоборот, Белобрюх видел перед собой совсем другую личность, нового человека, а не того подверженного сменам настроения юнца. Теперь перед ним сидел собранный, спокойный и решительный мужчина. Даже черты лица изменились, став резче, грубее, жёстче. С таким можно иметь серьёзное дело. — Стреляешь? — сам не ожидая от себя, спросил Белобрюх, пока Стервятник то и дело касался пальцем гаснущего экрана. Мобильная сеть в этой бургерной была неважная. — Иногда, — Стервятник даже головы не повернул, будто и не удивился вопросу. — Получается? — Меня хорошо учили, — голос Рекса не дрогнул, как и руки, занятые набором номера счёта, куда он собирался перевести деньги. — А у нас Помпей умер, говорят, что его Слепой сам мочканул ножом, — непонятно зачем Белобрюх решил сообщить последние сводки с криминальных полей, но ему отчего-то было неловко молчать. — Слепой мог, — согласился Стервятник, продолжая борьбу с вялым интернетом. — И кто теперь рулит в порту? — Кандидатур много — лидера нет. Но грызню пока не начали, хотя все ждали, что сейчас кровь рекой польётся. — Сумма? Белобрюх молча подвинул простой конверт без опознавательных знаков и марок, только в углу были карандашом написаны несколько цифр. — Тебе просили напомнить, что данные донора, если он пожелал остаться анонимным, вещь гиперценная. Потому что в случае утечки информации этот человек может отказаться сотрудничать с агентством и далее, а для кого-то это будет вопрос жизни и смерти. — Никто ничего не узнает, — Рекс нажал кнопку «перечислить», и невеликая сумма в оплату услуг ушла в цифровое финансовое пространство, чтобы осесть на счёте какого-то нужного человека, имевшего покладистый характер и доступ к личным делам. — И как ты собираешься отблагодарить его или её, не выдав себя? — Белобрюх кивнул на запечатанный конверт. — У меня множество вариантов, — Рекс взял наггетс в хрустящем кляре двумя пальцами и откусил маленький кусочек. — Закрою кредит, устрою выигрыш в беспроигрышную лотерею, банковскую «ошибку» с переводом, я придумаю. — Ну-ну, так-то дело хорошее, — Белобрюх продолжал флегматично поглощать картошку фри, запивая сладким коктейлем. Рекс пододвинул конверт к себе и пощупал пальцам непонятную выпуклость в углу. Внутри лежал лист и что-то ещё тяжёлое, плоское и ребристое. Это что-то перекатывалось внутри конверта туда-сюда. — Ты смотрел? — Рекс не переставал ощупывать непонятный предмет через бумагу. — Зачем? — удивился Белобрюх. — Я просто свёл концы с концами. У тебя был интерес — я нашёл того, кто смог помочь. — Просто спросил. Белобрюх поёжился, Рекс смотрел на него стылыми чуть навыкате жёлтыми глазами. Взгляд был словно издалека, сквозь оптический прицел снайперской винтовки, будто Стервятник сейчас оценивал и решал, представляет сидящий перед ним стоящую цель или он так, пустышка, на которую жаль тратить патрон? В зале уборщица уронила стопку подносов, которые несла на мойку, чем вывела Белобрюха из оцепенения. Он так и застыл с ломтиком картошки в руке, ошарашенный этим холодным, расчетливым взглядом, и проворонил, когда собеседник покинул его. А может, Рыжий и прав. Может, Стервятника стоит убрать, потому что не факт, что они смогут контролировать его. Белобрюх закинул оставшиеся наггетсы в рот и допил остатки коктейля, вкуса он не ощущал.***
Первый месяц по возвращении Рекс потратил на ремонт дома. Вызвал грузчиков и клининг и, не глядя, вывез всё старьё с первого этажа, лишив себя соблазна начать перебирать вещи и опасности вспомнить то, что, казалось, давно забыл. Второй этаж — бабкины апартаменты — он трогать не стал. Макс ещё с детства мечтал провести ревизию тех шкафов и полочек, найти «спрятанные сокровища и компрометирующие бумаги». Он оставил ему такую возможность. Оборудование и сохранённые препараты ему доставили два невероятно прыщавых парня в чёрной коже, утыканной металлическими шипами и кнопками. В такой одежде надо бы полировать трассу на сверкающем хромом байке, они же приехали на стареньком, грязном грузовичке, в кузове которого лежали лом, заступ и несколько совковых лопат, которыми наверняка был вырыт не один десяток могил. — Всё как в аптеке, по прейскуранту, — заверил его самый тощий из двух, с хохолком зелёных волос на макушке. — Если чё разбилось или пропало, Сфинкс сказал — возместит. От благодарности кладбищенские курьеры отказались, а Рекс знал, что не будет жаловаться и торговаться, даже если в коробках окажутся одни осколки. Каждый раз, входя в дом, Рекс морщился, — вопреки свежей побелке и штукатурке, дом всё равно не утратил своего запаха, опять возвращая его в детство. Первые несколько минут Рекс чувствовал его особенно остро на контрасте со свежим воздухом улицы, потом принюхивался и уже не замечал. Прежде чем начать новый этап жизни, следовало закрыть все долги старой. Сначала он твёрдо намеревался прояснить все нюансы в деле Ральфа: выяснить, что происходило в тот день, вплоть до опроса соседей, съездить на могилу и лично посмотреть книгу регистрации захоронений. Но после беседы с Рыжим его запал прошёл. Что это даст, кроме пустых переживаний? Ничего не изменится. Идея отблагодарить донора пришла в голову Максу ещё в больнице. Они обратились с вопросом к лечащему врачу, но тот пояснил, что их благодетель пожелал остаться анонимным. Это было скорее исключением, чем правилом, многие пациенты знали своих спасителей, знакомились с их семьями и как могли выражали свою благодарность. Макс тогда словно бы и забыл про свою задумку, а Рекс же поставил себе зарубку: разузнать и найти этого человека. Рекс бросил конверт на стол и отошёл поставить чайник, сам не понимая, почему он оттягивает момент, чтобы узнать имя донора. Макс будет рад и, конечно, тоже захочет поучаствовать деньгами, а может, и подскажет хорошую идею, как отблагодарить человека и не засветиться. Рекс залил кипятком чайный пакетик и разорвал конверт, первым делом достав лист бумаги. Он читал сухие строчки характеристики, которые ни о чём ему не говорили: возраст, рост, вес, перенесённые инфекционные заболевания. Имя — проще не придумаешь, адрес — он даже не знал, где это. Рекс потряс конверт и вытряхнул на стол бумажный свёрточек с чем-то тяжёлым внутри. Никакой пояснительной записки про что это за предмет не было, он аккуратно развернул бумагу. На стол выскользнула металлическая пластинка с обрывком потемневшей цепочки. Рекс застыл с чашкой в руке, дыша ртом, будто своим дыханием мог вспугнуть эту блестящую вещицу, и она обратится в стальнокрылую бабочку, вылетит в окно, разбив стекло. Он попытался подцепить край жетона, желая перевернуть его и посмотреть: есть ли что-то на другой стороне, видимая ему была ровной и гладкой, без надписей. Тяжелая пластинка не поддавалась, упрямо соскальзывая с его ногтей. Рекс поставил кружку, взялся пальцами за обрывок цепочки и приподнял жетон. Пластинка закрутилась, разбрасывая по кухне проблески отражённого света, слепя глаза. Рекс отшвырнул жетон, будто обжёгся, он, подскакивая, проехался по столешнице и остановился, стукнувшись об кружку. Выдавленные в металле символы ярко блестели под светом лампы: Р1, IV Rh(-)
