Часть 23
29 сентября 2022 г., 10:00
Рекс ошибочно полагал, что науку ангельского смирения постиг ещё тогда, когда посещал врачей в качестве сопровождающего Макса. Он ошибался. Одно дело — просто ждать в коридоре в качестве моральной поддержки, даже ходить возмущаться «почему так долго», и совсем другое — сидеть в очередях как пациент. Первые недели он по несколько раз на дню проходил все стадии от шока до принятия и обратно. И зачастую деньги ничего не решали. Врач мог задержаться с кем-то из больных, быть вызван к начальству, уйти на обед, кварцевать кабинет, а значит, всё назначенное время сдвигалось. У кабинета создавался затор из нервных, больных людей.
Рекс злился, ненавидел всех и сразу, очень хотел перестрелять галдящую очередь к чертям собачьим, но начать с «дорогуши», направившего его к очередному гению мануальной терапии или специалисту по лечебной физкультуре, а потом постиг все благолепные состояния мировых религий, испытал дзен и местами был близок к сатори. И теперь, если приходилось ждать своей очереди, он просто втыкал в уши наушники, открывал текст книги на планшете, слушал и читал, не стесняясь шевелить губами и проговаривать слова, как ребёнок, учащий буквы.
Телефон зажужжал в кармане, Рекс глянул на дисплей: Янус. Боже, неужели ему нашли нового эскулапа, и придётся убить остаток дня на то, чтобы ехать в какой-нибудь загородный центр или санаторий. Сам он теперь не водил, Макс категорически отказывался сдавать на права, хотя водить худо-бедно умел. Своё решение объяснял тем, что он очень рассеянный и невнимательный, и не хочет стать причиной аварии или, не дай бог, чьей-нибудь гибели. Как всегда спас Рыжий. Ещё до возвращения Макса этот проныра подсуетился, реализовав «фекалину», и, лисонькой подкравшись к Рексу, вытряс из него нужную сумму и купил представительское авто. Баржа, обозвал машину Макс, Титаник — выдал характеристику Рекс. К монументальному авто прилагался водитель, такой же неспешный и обстоятельный. Тише едешь дальше будешь, — с этой прибаутки начиналась каждая поездка.
— Алло?
— Привет, Рекс. Можешь ко мне заехать? — голос Януса не излучал жизнерадостность, но в этом не было ничего странного. Доктор был фанат своей работы, дневал и ночевал на отделении. Рекс даже не знал, есть ли у него семья? Никогда не задумывался и не интересовался.
— Могу. А что случилось?
— Сегодня можешь? — Янус проигнорировал вопрос, и у Рекса неприятно засосало под ложечкой.
— У меня сейчас процедуры, — с небольшой запинкой на последнем слове проговорил Рекс. — Я освобожусь только через час и ещё ехать.
— Ничего, подожду, — перебил Янус. — Я дежурю.
Рекс дал себе поблажку, решив подняться на лифте, он сегодня довольно потрудился в зале, и незачем было дополнительно нагружать ногу. Его больное колено никуда не делось, и время от времени давало о себе знать.
Янус сидел за компьютером, подсвеченный мертвенно-белым светом от монитора, сосредоточенно тыкал пальцами в клавиатуру. Рекс нащупал выключатель на стене и включил свет, удивительно, как в такой тьме можно было что-то видеть?
— Спасибо. Привет, — Янус потянулся, повертел шеей. — Садись, чай хочешь?
Рекс кивнул, не потому, что хотел пить, а потому, что за все годы, что он побывал в этом кабинете, Янус ни разу не предлагал ему даже стакан воды, не говоря уже о чае или кофе.
— Тут такое дело, — Янус крутил в пальцах ручку, откручивал колпачок, вытаскивал стержень пасты и собирал обратно.
Что-то с Максом. Что-то не так. Рекс с трудом сглотнул вмиг высохшим горлом, уши заложило словно ватой. Дежавю какое-то, сейчас Янус нашарит в кармане очки, положит их на стол, а на нос нацепит висящие на цепочке на груди и скажет…
— Анализы у Макса плохие.
Рекс закрыл глаза. Надо немного подождать, и он проснётся в свой кровати с жёстким ортопедическим матрасом, увидит знакомые цветы на обоях, в комнате будет пахнуть пылью и сушёной лавандой, и всё это будет просто кошмарный сон.
— Ты же знаешь, он был у нас на той неделе, сегодня пришли результаты, — Янус замолчал и чем-то зашуршал, наверное, теми самыми результатами. Кошмар не желал заканчиваться, обрастая всё новыми подробностями, проникая в реальность пощёлкиванием закипающего чайника, бряканьем кружек, гудением вентилятора у компьютера, перестук колес за дверью — проехала каталка.
Но я не могу! Я сам больной! Кто скажет про мои анализы!
Рекс открыл глаза и сел ровнее.
— Он знает?
Янус покачал головой, стоя спиной, занятый заваркой. Вопросы теснились в голове, мешаясь и наваливаясь друг на друга, пытаясь слепиться в неподъёмный снежный ком. Оставалось только дышать по науке, очищая сознание от паники и лишних мыслей.
— Что будет? — Рекс наконец сформулировал вопрос, буквально по слову выбрасывая его из себя в спину, обтянутую белой тканью халата.
Янус оставил в покое заварочный чайник, в котором всё это время болтал ложкой, разгоняя чаинки, и сел на второй стул для посетителей напротив.
— Всё плохо, да? — Рекс это понял ещё до ответа.
— Послушай меня, — Янус облокотился о колени и сейчас говорил, не переставая теребить себя за уши, будто и сам не хотел слышать этих слов. — Надо перепроверить, но я не представляю, как сказать об этом Максу. Даже если это ошибка лаборатории, такое тоже нельзя исключать, при его впечатлительности…
— А как твои дела? — внезапно спросил Янус. — Речь — гораздо лучше, а как другие навыки? Восстанавливаются?
— При чем здесь это? — Рекс с досадой хлопнул ладонью по ноге. О ком они сейчас говорят, про него или брата?
— Слушай сюда, Рекс, я тебе сейчас скажу и как ваш врач и просто как друг. Вы мне за эти годы, считай, родственниками стали, — Янус схватил его за руки и крепко сжал, перебирая пальцы.
— Вы близнецы, у вас очень сильная психо-эмоциональная связь. Всё, что происходит с одним из вас, тут же отражается на другом.
Рекс замотал головой. Конечно, они связаны по факту рождения, но тогда бы болезнь Макса с самого начала задела бы и его.
— Ты ведущий в вашем тандеме. Ты и не болел-то по серьёзному никогда, — продолжал Янус. — Я не помню, чтобы у тебя температура держалась дольше одного дня. Ты — генератор, ты питаешь энергией Макса, поэтому он и выкарабкался, потому что ты верил и шёл напролом. А теперь, когда ты сам болен, он не может питать тебя в ответ, потому что черпает из тебя.
Рекс, вытаращив глаза, смотрел на их доктора, на их рационального и до мозга костей консервативного Паука, который теперь вещал ему чуть ли не о лечении шунгитом и приложением к святым мощам.
— То есть, это моя вина?
— Да нет же, Рекс! — воскликнул Янус, вскочил и заметался по кабинету. — Это жизнь, стечение обстоятельств. Но ваша аура, боже, что я сейчас говорю! Ваша энергетическое, психическое, физическое поле, оно одно на двоих, просто твоё… — Янус помахал руками, не зная, как выразить мысль. — Вы как яйцо, только он желток, а ты белок и скорлупа. Ты снаружи, ты на линии фронта, если так понятнее, и сейчас в тебе брешь, прорыв. А первым на это откликается здоровье Макса.
Связь близнецов для Рекса была естественным делом, но он никогда не предавал ей большое значение. Не было ничего такого экстраординарного, например, что бы Макс порезал палец, а Рекс почувствовал боль дистанционно. Они просто прекрасно могли понимать друг друга без слов, более тонко чувствовали настроение друг друга, ловили себя на одинаковых мыслях. Пожалуй, Макс, как более чувствительный, обладал более развитой интуицией и переживал острее, если Рекс попадал в неприятности, вроде как когда он поскользнулся и вывихнул плечо. Но это были такие мелочи, точно так же понимают друг друга супруги и близкие друзья.
— Разве ухудшение не может быть закономерным? — всё-таки уточнил Рекс, стараясь вернуть беседу в адекватное русло.
— Может, — Янус остановился посреди комнаты, будто налетел на стену. — Но я не хочу в это верить, потому что...
Янус опять не закончил фразу, а Рекс прекрасно знал, что следует за этим оборванным «потому что»:
Потому что это конец. Потому что всё было зря. Потому что второй раз в одну воду не войдёшь. Потому что он убил Ральфа, а тот выжил, опять обманув смерть, но счёт открыт, и курносая хочет компенсацию.
— И что делать? — Рекс так резко отставил кружку, что чай выплеснулся, залив бумаги, но Янус и внимания не обратил на такое небрежное обращение с его документацией.
— Ты должен поправиться, и быстро.
Он вернулся поздно, уже после девяти вечера. Постоял на крыльце, подождал, пока машина скроется за поворотом. В кухне горел свет, два жёлтых квадрата освещали запущенную клумбу с торчащими бурыми стеблями роз и, кажется, георгинов. Надо бы заняться садом, укрыть розы, выкопать клубни, если они ещё не смёрзли, сгрести листву. Раньше ему нравилось возиться с землёй, помогать Максу ухаживать за оранжереей. У бабки был садовник, наверное, этот человек до сих пор работает на этой улице, обслуживая мини-сады и парки. Рекс вроде бы его видел, всё такой же, каким он помнил его по детству: неухоженный, лохматый, с насупленными широкими бровями, сросшимися на переносице, и горбом, выпирающим над правым плечом. Надо спросить соседей и опять нанять его.
— Где задержался? — Макс кивнул, не отрываясь от текста, который набирал на ноутбуке.
— У Януса, — незачем что-то придумывать, когда можно сказать правду, пусть и не до конца.
— Новое лечение?
— Да, — и это было правдой. Рекс присмотрелся к брату. Макс показался ему потускневшим, или это была просто мнительность?
— Рыжий заезжал? — в холодильнике на дверце красовался очередной десяток яиц, и двухлитровая банка молока была всунута на нижнюю полку, где похолодней.
— Угу, сливки ещё привез, я сегодня весь день с кофе пью. Очень вкусно, — Макс опустил крышку ноутбука и загадочно улыбнулся. — Посмотри на дверце, я прикрепил магнитом.
На дверце висела открытка с затейливой золотой надписью «Приглашение». Рекс вытащил её из-под аляповатого помидора и развернул. Макс не сдержал смеха, глядя на него, и хохотал до боли в животе и тихих беспомощных всхлипов.
— Свадьба? — наконец смог вымолвить Рекс, когда Макс прекратил ходить, согнувшись в три погибели, вокруг стола. — У Рыжего свадьба?!
— Да-а, — со стоном выдохнул Макс. — Я тоже обалдел, когда он мне всунул эту цидульку. Ты представляешь, этот адепт миссионерского секса, настрогав трёх дочерей, оказывается, даже не расписан!
— Мы подарим ему ящик презервативов, — теперь уже Рекс начинал хихикать, очень ярко представляя их неугомонного дружка в свадебном костюме, остроносых ботинках, придушенным бархатной бабочкой.
— Интересно, он позовёт своих плоскозадых лахудр держать невесте фату?
Они смеялись до слёз, вспоминая всех одноразовых подружек Рыжего, представляя, как они будут причитать, подтирая потекшую тушь бумажными платочками, и гнусавыми голосами желать многие лета «молодым», осыпая их «жизненный путь» рисом и пшеном.
— О Господи, — вздохнул Рекс, — он ещё надумает венчаться, помяни моё слово.
Дата на приглашении была написана неровными пляшущими буквами, как будто пишущего корчило и всё его нутро противилось этому. Внизу уже другим, красивым округлым почерком было выведено дополнительное уточнение, что их приглашают с парой.
— Я позвоню Викингу, он может прилететь как раз на праздники и остаться на свадьбу. Ты же не против?
— Нет, — Рекс пожал плечами, удивительно, что Макс вообще его спросил, а не поставил перед фактом.
— Слу-ушай, Рекс, я тебя не спрашивал, что у тебя с тем мужиком, — Макс состроил ему глазки, будто они сейчас были накрашены и играли в кокеток-кабаре. — Поссорились? Но вот эта свадьба — хороший повод помириться, или найти себе кого-то. А чёрт!
Макс резко вздёрнул голову вверх, зажимая нос пальцами. Кровь бордовыми кляксами расцветила светлый кафель кухни. Макс, на ощупь добравшись до раковины, умывался и невнятно бормотал о вреде долгих авиаперелетов, о перепаде давления, что перебрал с кофе и ещё какую-то ерунду.
Рекс считал брызги на полу, окаменев, и не в силах сдвинуться с места. Регресс может пойти молниеносно, — это он помнил всегда, это было то, о чем сегодня деликатно умолчал Янус.
— Ты чего? — Макс обернулся от раковины, с лица капала вода. — Это бывает, ничего страшного.
— Ничего страшного, — Рекс улыбнулся и растёр кровавую звезду ногой.
