Часть 25
1 октября 2022 г., 10:13
Рыжий что-то мямлил в трубку про памперсы и грудное вскармливание, но Рекс, несмотря на всё случившееся, не разучился быть Стервятником и мог сказать так, чтобы тот примчался, бросив всё.
Спорт-бар — идеальное место для приватных встреч, тут ты никому не интересен. Всё внимание посетителей приковано к огромным плазменным экранам и тому, что там происходит. В данный момент публика переживала за национальную сборную на Чемпионате Мира по хоккею. Возбужденный речитатив комментатора, рёв болельщиков, бармен, то и дело замирающий у пивных кранов. Вломись сейчас грабитель, вооруженный автоматом, его бы огрели по голове толстостенной кружкой, чтобы не мешал смотреть и болеть, или просто не заметили.
— Чё случилось-то? — Рыжий, всклоченный и помятый, как будто и в самом деле оторванный от кормления и пеленания, плюхнулся на стул рядом с Рексом.
— Мне нужен Мак! — Рексу пришлось почти орать, потому что публика выла и стонала из-за пропущенного гола.
Рыжий поморщился, когда кто-то из расстроенных болельщиков в сердцах стукнул по спинке его стула кулаком.
— А может, поговорим, где потише?
Рекс покачал головой, у него тут ещё была встреча, и назначил место не он. Когда доктор спросил про родственников, ему в голову первым делом пришел тот мужчина, похожий на Леннона, но как его найти? У Рекса не было никаких выходов на команду Ральфа, кроме тира. Уже выйдя с отделения, он вспомнил, что Ральф всегда очень по-дружески общался с хозяином стрельбища, как они на ходу перебрасывались какими-то фразочками, шутили и подкалывали друг друга. Тогда это его мало интересовало, а теперь это был единственный шанс найти тех, кто связан с Ральфом. Возможно, он сделал ошибку, позвонив этому человеку, но было слишком эгоистично присвоить Ральфа только себе.
Рыжий изобразил жест курильщика, не надеясь докричаться до собеседника, и Рекс согласился выйти наружу.
— Зачем тебе Мак?
Рекс молчал и, не мигая, смотрел Рыжему в глаза, в кои-то веки не спрятанные за разноцветными линзами очков. Не к месту подумалось, что при случае Рыжий бы продал его, причем не за самую высокую цену, просто, наверное, никто не предлагал или такой случай ещё не настал.
— Я не знаю, где он, — Рыжий беспокойно закрутился на месте, смущенный мрачной миной Рекса. — Надо спросить кое-кого в общине. Но я ж его тогда к тебе привёл типа на адаптацию. Парень хотел завязать со всей этой религиозной мурой, а жить тут, — Рыжий помахал рукой с сигаретой, обводя парковку, дома, цветочный ларёк, — без забора и цепи — не умел.
— Охренеть ты психолог, — буркнул Рекс. Он и знать не знал, думать не думал, что для Мака поход в магазин был такой же стресс, как и для него самого. Рыжий сказал, что парень может делать всё, а он доверчиво поверил и предпочитал не замечать мелкие странности, которые теперь стали очевидными.
— Какой есть. Так зачем тебе Мак?
— У Макса плохие анализы, — хорошо, что можно говорить правду и не раскрывать всех замыслов до конца. Судя по всему, Рыжий был не очень-то в курсе о способностях Мака, просто знал, что у того есть какой-то дар, особая энергетика или типа того. Помочь Максу Мак, скорее всего, не сможет, а вот вытащить Ральфа — можно попробовать.
После того, как Кукла ушла, Рекс, попросив прощения у Ральфа и набравшись смелости, немного приподнял одеяло, желая посмотреть, что там? Его не пугали никакие катетеры, дренажи и прочая, он этого добра насмотрелся вволю. Он просто хотел знать: какие повреждения есть. Как он понял, была удалена либо селезёнка, либо почка, сломаны рёбра, пробито лёгкое. Но больше всего опасений вызывала черепно-мозговая травма, если именно она была причиной того, что Ральф не мог или не желал вернуться в сознание. Прежде чем начинать свой дилетантский осмотр, Рекс проверил, чтобы на посту было пусто и никто не видел его настойчивого интереса. Он совсем забыл про вездесущий любопытный нос деда на коляске.
— Друг твой латанный-перелатанный, — дед въехал бесшумно, застав Рекса врасплох, — каскадёр, что ли? Меня вот эти вертихвостки, только выщелкнувшиеся с училища, не слушают, а тебе скажу!
Дед возмущенно засопел носом и заёрзал в своей колеснице, тоже оглянулся на пост.
— Он иногда открывает глаза, никто не верит, потому что никто не видит. Это всегда ночью происходит, ближе к утру, часов в пять. Сёстры кемарят, первые уколы в шесть утра, а у меня бессонница, так я тут ко всем заеду, посижу. К нему особенно, а то ведь совсем один. Одному всегда страшно.
Рекс слушал очень внимательно, хотя сначала собирался выставить нахального визитёра за дверь.
— Синдром запертого человека, слышал о таком? Я Лавру говорил, да он только отмахнулся. Они тут все меня ни в грош не ставят. Шакал Табаки, Шакал Табаки, езжай в столовую, выпей кефир, — тоненьким голоском передразнил дед кого-то из персонала. — А я многое вижу, вот!
— Ебать-колотить, — потрясенно выдохнул Рыжий. Он любил Макса и всегда искренне переживал и беспокоился о нём. — Он знает? Чего делать-то?
— Не знает и не узнает, — оборвал Рекс расспросы. — Найди мне Мака, дальше я разберусь сам.
Рекс вернулся в бар к своему столику, там его уже ждали. Большой и огромный, как слон, владелец тира только издали производил впечатление неповоротливого добродушного толстяка, вблизи на Рекса смотрели маленькие, глубоко посаженные глазки, и смотрели они очень недобро.
— Я вас слушаю, — неприятным фальцетом проговорил мужчина, и его было слышно даже сквозь шум, царящий в зале.
И Рекс рассказал ему, как случайно обнаружил Ральфа на больничной койке, и всё то, что узнал от врача. Он надеялся, что сейчас не совершает ошибки.
— Спасибо, что сообщили, — поблагодарил владелец тира, при этом его взгляд не помягчел ни на йоту.
— Вы сможете связаться с кем-то из его семьи? Друзей? — говорить о том, что возможен плохой итог, не хотелось, но и этого нельзя было исключать.
Собеседник не удостоил его и кивком, а просто встал и неторопливо поплыл к выходу, раздвигая своей тушей мятущиеся волны болельщиков.
Рыжий сел в машину, отъехал с парковки, сделал небольшой кружок и остановился позади цветочного ларька, но так, чтобы видеть крыльцо спорт-бара. Рекс ему соврал. Была у Рыжего такая внутренняя струна правды, он чувствовал ложь. Как только кто-то начинал юлить или пытался что-то утаить, у него начинал ныть сломанный в детстве мизинец на ноге. Рыжий абсолютно не знал, как это связано, но предупреждающая ломота в пальце не раз спасала его от серьёзных неприятностей.
И вот сейчас он не мог понять, в чём именно, а главное — зачем Рекс его обманул. Врать про здоровье Макса тот бы не стал, эта тема исключала любые шутки и оговорки в принципе. Так что тут всё было честно, но о чем он тогда умолчал? И для кого ему нужен Мак, только ли для брата?
Рыжий помнил, как он начал жить в общине на правах будущего мецената. Сарай, где содержался чудотворец, стоял на отшибе ото всех строений в кольце из бочек с водой. Он всё спрашивал, зачем вода, а все эти малахольные с бритыми башками заводили глаза к небу и бормотали, что ангел-де может вознестись, оставив их одних. На небесах целый сонм воинства ангельского, а им достался один, и надо беречь его изо всех их маломощных сил. Он тогда ни хрена не понял. Загадку разрешила будущая мать его детей, пояснив, что однажды несчастный пацан впал в какую-то кататонию, и у них загорелся дом. С той поры его держат на отшибе. Ради общей безопасности.
Пирокинез, понял Рыжий. Он, вообще-то, любил на досуге почитать мистическую лабуду в дешёвых журнальчиках, не потому, что верил, а чтобы восхититься, сколько в мире живёт лохов и придурков.
Но этот конопатый парнишка действительно кое-что мог. Например, ненавидеть. И своего деда он ненавидел так, что вокруг воздух искрил, только старому хрычу всё было нипочём. Особо-то Рыжего ко всем этим танцам вокруг столбов с венками из ромашек не подпускали, членом общины он не стал, но приезжающих убогих и больных видел. И то, как они менялись после пяти-семи визитов, тоже видел. А потом глава и идейный вдохновитель умер, соблазнившись копченым лещом — подношением кого-то из уверовавших в чудо, и Мак остался не у дел.
Рыжий тогда выждал немного, пока весь этот обезглавленный курятник не прибежит, умоляя о спасении, а потом пришёл в обитель и, мягко говоря, охемингуэл. Не сказать, что он ожидал увидеть номер люкс, но и хлев, не для каждой скотины годный, он ожидал увидеть ещё меньше. Худой (на просвет кости видать) паренёк сидел на дырявом грязном матрасе, кинутом прямо на пол, ведро с водой и параша стояли друг напротив друга так, чтобы сиделец мог до них дойти, а вокруг валялись лимонные корки, высохшие и совсем ещё свежие. Цепь на ноге большой воли не давала: вода, параша, матрас и крохотное оконце с засиженным мухами стеклом.
Ярость — вот, что чувствовал Рыжий. Он матерился и орал так, что все эти лысые курицы разбежались, запрятавшись по углам, он обещал убивать, калечить, засадить в тюрьму, предварительно расчленив. Он требовал ключ от кандалов, но никто не решился к нему подойти. А веснушчатый пацан сначала забился в угол, сжавшись в трясущийся комок, а потом, поняв, что Рыжий не собирается его бить и требовать чудес, принялся хохотать во всё горло, как безумный. Рыжий, найдя болгарку и осатаневший от злости, пилил цепь, а узник заходился смехом.
Первые сутки после освобождения пацан проспал, он не проснулся даже тогда, когда растерянная паства пришла к Рыжему требовать их ангела обратно, а тот опять вошел в праведный гнев и орал, что они все паскуды и фашисты, и он кожу с них заживо сдерёт, если хоть какая-то тварь сюда сунется.
Он думал, что паренёк-то и разговаривать не умеет, но тот отоспался и, пока Рыжий бегал по инстанциям, утрясая переход прав собственности, привёл в порядок скромные сельские апартаменты, выделенные общиной. Рыжий был поражен и благодарен, был готов на пальцах и пантомимой наладить общение, но парень просто сказал: «Я хочу уехать».
Пришлось потратить несколько месяцев, чтобы сделать новые документы и тайком вывезти Мака за пределы общины, потому что его почитатели притягивались к дому Рыжего, как металлическая стружка магнитом, желая хотя бы через стену напитаться благодатью.
У них получилось, они разыграли смерть, а контора Слепого помогла по-быстрому вывезти "труп", пока ошалевшие селяне не пришли в себя и не потребовали предъявить им "святое тело". Рыжий договорился со Сфинксом, и тот пристроил Мака сторожем на старенькое кладбище: тихо, мирно и пусто. Людей Мак хотел видеть меньше всего, а редкие похороны, похоже, вполне удовлетворяли его тягу к помощи и общению.
Инсульт Рекса был загадкой. Тут тоже была какая-то тайна, Рыжий даже попросил кое-кого пошуршать, что его дружочек делал в небольшом районном центре, проехав полстраны? Ничего не нашли, кроме свидетелей приступа на вокзале. А Мака Рыжий привёз и как помощника, и как соглядатая. Шпиона из бывшего ангела не вышло, а вот с помощью он справился прекрасно.
На крыльцо бара вышел толстенный мужик, и Рыжий тут же бросил набирать оправдательное сообщение жене, весь подавшись вперёд. Это был чувак из тира, куда Рекс ездил заниматься, работая по своему последнему заказу. Значит, он не отказался от дурацкой затеи разузнать про Ральфа, и всё-таки стал копать. Сука! Ну вот зачем? Мало им проблем, что ли? Их не тронули тот раз, как понял Рыжий, потому, что они были мелкой сошкой и не представляли никому угрозы и опасности. Но это до тех пор, пока они молчат в тряпочку и не поднимают волну. Им дали столько денег, что распоследнему дураку ясно — замри и не отсвечивай. Нормальному дураку, но не влюблённому.
Толстяк загрузился в огромный прожорливый Тахо, а Рыжий опять схватился за телефон, набрал Белобрюха.
— В офисе через час.
— Что за пожар? — недовольно начал Белобрюх, но Рыжий уже отключился, завёл мотор.
Он скажет Маку, что Рексу нужна его помощь. Дальше пускай они сами разбираются между собой, понуждать он не будет, как бы ни переживал за Макса.
Рыжий ехал и вспоминал о том, что когда соглашался на заказ, мизинец ныл, как нагноившийся зуб, но предложенный куш был слишком велик, и он не устоял. А ещё, его вечная жалость. Он же знал, как Стервятнику нужны деньги, да и заказ не выглядел чем-то необычным и сложным.
— Не надо никого жалеть, — Рыжий со злостью стукнул кулаком по рулю. — И надо верить в приметы, придурок!
