Обычай самураев

      Сакура громко выдохнула: следующей на очереди оказалась она. В соперницы же ей определили Ино, из команды Асумы. Вроде бы, и хорошо, она ведь и хотела сразиться с кем-то из своих. Но, судя по лицу девочки, легче ей от такого поворота не стало.       — Не думай о лишнем, ладно? — попытался напутственно ободрить ученицу Какаши, мягко потрепав по плечу. Будто это было так просто… Она коротко кивнула, спустилась вниз. Пыталась не демонстрировать свою растерянность, однако стала куда напряженнее, чем минуту назад.       Легкое волнение покалывало в груди, пускай и напрасно. Сакура значительно выросла, укрепилась и духом. Может, она не особо сильна на фоне других присутствующих генинов, но, как показывает практика, куда важнее сравнивать свой прогресс со своим же прогрессом — себя в настоящем с собой в прошлом…       А давно ли у самого Какаши был хоть какой-то «прогресс»?.. Когда в последний раз он изучал новую технику, когда совершенствовался во владении старыми? Только копировал чужие… и иногда использовал злополучный Райкири.       Сейчас его развитие как будто сосредоточилось в наставничестве, когда главные достижения — это рост учеников… но…       …насколько далеко он сможет их завести? Насколько ему хватит собственных сил и навыков, чтобы качественно обучить их? Что, если он сам медленно откатывается назад, становится слабее своих сверстников, других сенсеев, того не замечая?..       Но тревожных мыслей сейчас хватало и без самобичеваний.       — Блин, и эти тоже… — разочарованно пробухтел Наруто, наблюдая за девочками. — Чего они все так тормозят?.. Что Саске, что они, блин…       — Мне кажется, они подруги, — не нужно было быть экспертом в человеческих отношениях, чтобы увидеть очевидное. — Они жалеют друг друга.       Девчонки неуверенно кружили, поочередно нанося слабые удары, как первогодки в Академии во время тренировочного боя: скорее обозначая атаки, чем желая ими причинить вред. В юности у Какаши не было «друзей» в том самом смысле этого слова, были только «соперники», поэтому он с удовольствием отпинывал и Обито, и Гая, и всех остальных… А тут… Тут всё совсем иначе.       Поединок затягивался, что ощущали и его участницы. В какой-то момент Сакура сменила тактику: стала бросаться в соперницу едкими колкостями — явно провоцировала, пыталась вывести на эмоцию. Совсем так же, как делал с ней самой сенсей на тренировках, когда поддразнивал и заставлял нападать, выпуская накопленную агрессию. Научилась. Умница. Вторая девчонка, Ино, наверняка считала себя сильнее подружки, поэтому не могла заставить себя нападать в полную силу. Но Сакура ее вынудила — раззадорила.       В который раз Какаши подмечал, насколько ему импонируют умные, думающие люди. Здравомыслие, усердие, тяга к знаниям — талант учиться, компенсирующий недостаток физической силы. Насколько точно, филигранно она контролировала чакру… просто загляденье. Нужно озадачиться поиском упражнения, чтобы расширить диапазон ее умений, потому что свои таланты у девочки есть, несомненно…       Не удержавшись, он озвучил восхищение вслух, чему Наруто даже огорчился: и в этом Сакура оказалась лучше него.       — А я-то хоть в чём-то хорош?.. — простонал мальчик, обиженно хмурясь.       — Каждый в своем хорош, я говорил. Хотя с контролем чакры неплохо бы и тебе поработать, — значит, поищет упражнения для них обоих, а лучше и для всех троих, лишним не будет.       — Ну, блин… — неусидчивый мальчишка, к сожалению, тягой к «нудным» знаниям не обладал.       — Чтобы стать лучше. В этом ведь цель, так?       Однако силы девчонок всё еще были равны, несмотря на нынешнюю серьезность боя. Удивительно. Наруто и Ли активно покрикивали, поддерживая Сакуру, и Какаши с весельем отметил, что у этих мальчишек есть нечто общее, выражающееся не только в старательности и в чувствах к Сакуре…       В конечном итоге Сакуре удалось настолько вывести Ино из себя, что та на эмоциях… срезала свои длинные волосы кунаем. Так что все наблюдавшие представительницы женского пола ахнули. Да и не только они: должно быть, отрастить такую гриву было непросто… На секунду Какаши представил, как было бы забавно, если б и они с Гаем вели себя так же. И в пылу отчаяния, во время их соревнований, прибегали бы к подобным методам… и ходили бы потом с выдранными клочками волос…       Чуть позже выяснилось, что причины экстренно постричься были у девочки куда более весомые, чем бесконтрольная эмоциональность: она пропустила чакру через свои разбросанные по полу волосы, благодаря чему смогла достигнуть Сакуру, обездвижить и атаковать ее своей техникой захвата сознания.       С этого момента бой можно было считать завершенным. Можно было бы…       Но в команду к Какаши попали поистине необыкновенные дети. Что Наруто, начавший вопить, призывая подругу очнуться, что Сакура, которая каким-то образом сумела вытеснить Ино из своего сознания и, ко всеобщему шоку, вернуть контроль над собой. Насколько же у нее огромная сила воли. И, подобно Наруто, она явно не желала проигрывать.       Они такие, все трое такие. Непоколебимые, неотступные. А он, по дурости, всегда считал, что таланты должны быть тихими. Думал, что показатель избранности — когда не носишься потным весь день, пытаясь достигнуть неведомых результатов, а молча приходишь и побеждаешь… и чувствуешь себя героем, чувствуешь себя всесильным…       А по факту настоящими героями всегда были трудяги. Такие как Гай, как Обито… Они вызывали уважение. Неужели люди на такое способны? Тем более — дети… Вытерпеть столько боли, неудач, но не утратить веру в себя, не сдаться, а, наоборот, только становиться сильнее, перерастая и себя, и противников.       Как же был прав Минато. Но… даже если сенсей и «был прав», своими словами и мыслями он не смог до конца открыть Какаши глаза на истину. Да, он «посеял зерно» — много зерен, за годы их плотного взаимодействия. Но проклюнулись эти зерна лишь сейчас.       Лишь сейчас на душе цвели цветы. А, может, пробивались ростки деревьев. С могучими корнями, уходящими глубоко в землю… хотя, тема деревьев слишком уж связывалась у него в подсознании с Тензо.       А девчонки столкнулись в последней атаке… нокаутировав друг друга. На этом их поединок закончился — ничьей. Но добиться даже такого результата стоило Сакуре многого.       Какаши, как и Асума, спустился вниз за ученицей. Уложил ее отдыхать на балконе, в уголке: состояние обеих девочек не представляло опасности, поэтому и в госпитализации не было необходимости.       — Вот это Сакура-чан дает… — пораженно выдохнул Наруто. Что он, что Ли испереживались, болея за подругу. Вряд ли они были способны осознать, сколь высока была цена результата этого боя. Но с Наруто Какаши еще поговорит, при необходимости. Важно уметь видеть рост не только в очевидных «победах».              Далее настала очередь Тентен из команды Гая против девчонки из Песка. На этот раз оба «зеленых чудика», как нарекли их мальчишки, во всё горло орали мотивационные лозунги, что, однако, не помогло их сокоманднице выиграть.       Девушка из Песка, Темари, не желала церемониться с соперницей даже после своей победы, и Ли, спрыгнувший вниз забрать потерявшую сознание подругу, не вытерпел оскорблений и чуть не атаковал заносчивую противницу. Такой же импульсивный, как и Наруто…       Скольких людей Какаши встречал в своей жизни. Но почему-то только теперь научился видеть их глубже, чем внешние ярлыки. Начал видеть так много схожих моментов… и как будто от этого лучше их понимать. Понимать глубинные причины их поведения. Сумел поверить в свои же слова, которые когда-то говорил маленькому Наруто перед разлукой на много лет.       «Ищи добрых людей. У доброты разные лица. Такие люди могут сначала казаться слабыми, глупыми, нелепыми… но чаще всего именно они и не дадут тебе упасть. Держись их, не считай их ниже себя».       Кажется, Наруто всегда был катализатором его прозрений. Потому что пробуждал в нём лучшее одним своим существованием. Пробуждал потребность становиться лучше…       Навязчивые мысли стучались в голову, холодили внутренности крадущейся тревогой, но мужчина силой гнал их. Сейчас он был нужен тут. Он был нужен Наруто — единственному из подопечных, кому еще предстояло сражаться.       Пока шел бой Шикамару из команды Асумы, очнулась Сакура. Какаши обернулся, услышав ее голос, но посчитал мудрым не вмешиваться: они продолжили выяснять отношения с Ино, теперь уже словесно. Пускай разбираются. Предметом конфликта, в конце концов, были не только поединки, но и Саске, конечно же…       Вскоре девочка подошла сама. Встала тихонько рядом, взялась за перила.       — Как себя чувствуешь? — поинтересовался Какаши. Сакура помолчала, словно сканируя состояние организма внутренним взором, и заулыбалась:       — А, знаете… Хорошо я себя чувствую!       — Я тоже считаю, что ты молодец. Ты очень выросла.       — Правда? Я надеялась… и чувствовала себя сильнее чем когда-либо. Только эта свинюшка-повторюшка тоже волосы отстричь решила! Видели? Всё равно она это специально! Выпендриться решила, перед Саске-куном!       — И теперь наверняка пойдут слухи о том, что Саске нравятся девушки с короткими волосами?..       — Не удивлюсь… — но Сакура тоскливо вздохнула, погрустнев, и причина тому была ясна. Какаши потрепал ее по худенькому плечу, постаравшись сделать это мягче, чем с мальчишками.       — Если бы он мог видеть твой бой, он бы болел за тебя.       — Ему было бы всё равно… — горько констатировала девочка.       — Саске может этого не показывать, но он переживает за вас. Вы — его семья, самые близкие ему люди. Ему не всё равно, он бы тоже гордился, что ты не проиграла, — во всяком случае, возможно, через пару лет и Саске осознает это, оглядываясь назад и пересматривая собственные мысли и чувства… что сейчас и происходило с его сенсеем. — Мы расскажем ему, как ты билась. Ну и, в конце концов, у тебя тут целая фан-база собралась.       — Да я уж поняла, — Сакура, чуть смутившись, обошла его, подойдя к Наруто и Ли, и кривовато поблагодарила их за небезразличие и моральную поддержку.       Есть у Наруто особая способность, может, тоже своего рода талант… или дар: вселять в людей веру, даже если они уже почти на грани падения.              После завершившегося боя объявили следующие имена… Сердце глухо и болезненно стукнуло: Наруто. Казалось, этот момент никогда не настанет… А его противник — Киба, ученик Куренай. Тот самый Киба, с собаками, с которым они вроде как немного дружили, как-то общались… сбегали вместе с уроков — точно, Какаши был наслышан об этом из рассказов подопечного.       — Ну наконец-то, блин! — воскликнул мальчишка и вдруг схватил сенсея за запястье. Всего на несколько секунд — крепко сжал, потряс, скорее выражая этим нетерпение и предвкушение, чем прося поддержки. И — спрыгнул на арену.       Какаши медленно выдохнул. Старался следить за дыханием, выровнять его, потому что вновь ощутил намек на головокружение. Слишком плохо спал в эти дни, слишком мало ел… и слишком много нервничал.       «Меня там змея съела». Говорить об этом в прошедшем времени могло быть и смешно, но… осознание величины угрозы, как и вероятности того, что мальчишка мог не спастись…       Смертельная опасность. Он был на грани смерти. И Саске тоже, с этой проклятой печатью. Они могли погибнуть. Возможно, и все трое… раз в какой-то момент, пока мальчики находились без сознания, и Сакуре приходилось отдуваться одной…       Они могли погибнуть. Но…       Но они выстояли. И вернулись к нему. Демонстрируя силу и отвагу, которых не было раньше.              А мальчишки уже вступили в бой. Наруто, до этого яростно негодующий из-за промедлений товарищей, теперь и сам пропускал удары и позволял себя атаковать.       Однако, глядя на Кибу и его щенка… Какаши внезапно ощутил спокойствие.       Может, они и сильны, по-своему. Но… это такая мелочь. Наруто справлялся с противниками страшнее и сильнее, в той же Стране Волн. Он творил невероятные вещи, до которых порой и опытный шиноби не додумается. Даже когда никто от него не ожидал, он всё равно поражал своими способностями.       Он победит. Потому что от него исходит сила. Его собственная сила, его чакра — не Девятихвостого. Какаши верил в него всей душой. И с замиранием сердца наблюдал…       Атмосфера же сгустилась и помрачнела, как небо перед грозой. Наруто словно вернулся во времена Академии, где одноклассники ни во что его не ставили. Судя по издевкам Кибы, у ребят не было причин изменить свое мнение насчет него. Ну, зато появится шанс прямо сейчас.       Повод не заставил себя долго ждать: воспользовавшись брошенной противником дымовой бомбой, Наруто перевоплотился в Акамару, щенка, и в таком виде атаковал Кибу, застав врасплох. Умный ход, неожиданный.       Пускай зрители пытались не придавать значения его выходке. Пускай ссылались на везение, объясняя это чем угодно… глупостью мальчишки, но не его уникальным складом ума. Злые люди. Злая действительность, в которой рос Наруто. Где единицы могли увидеть в нём чистого и доброго ребенка, которого не загубила травля. И сейчас уколы Кибы причиняли ему больше боли, чем физические удары. Но это же и заставляло его подниматься вновь и вновь. Он хотел доказать, что они не правы, и это желание было источником его силы.       В какой-то момент Какаши отметил, что находит в этом нечто… умиротворяющее. Пожалуй, он впервые за долгое время был хоть в чём-то уверен. Пускай и не мог сказать себе откровенно, была ли то объективная уверенность или слепая вера… Но он просто знал, что Наруто справится. Знал, что все вокруг неправы. Знал, что дальше мальчишка выкинет нечто… что поможет ему победить.       Так и вышло: Наруто провернул новый трюк. Воспользовавшись тем, что пес соперника в рамках техники принял облик хозяина, Наруто тоже превратился в Кибу, так что на арене их оказалось трое — совершенно одинаковых парней. Сам Киба вроде бы раскусил его, нанес удар… после которого Наруто перевоплотился в собаку, сбив противника с толку: Киба решил, что ошибся, поэтому с уверенностью атаковал другого клона… который после удара тоже превратился в Акамару.       Какаши смотрел на это представление с приоткрытым в улыбке ртом, как в детстве он порой наблюдал за отцом или за Минато, восхищаясь ими в тайне даже от себя.       Как же он хорош. Отличный тактик, способный моментально ориентироваться на месте. И — тот еще фантазер. Воображение у него богатое, тут он точно прав. Что и помогает принимать подобные неординарные решения. Дух перехватывало… почти как при чтении нового романа: что же произойдет дальше?       Однако, в наглядном сравнении, стало очевидно, что Наруто уступает Кибе в скорости. Что совсем неправильно, учитывая то, кем был его отец… Нужно всерьез поработать над этим. Над скоростью движений… и скоростью реакций. В том числе, мальчишка никак не мог сложить печати для какого-то «нового приема» — противник постоянно атаковал его раньше, чем он успевал закончить. И в один момент перенапрягшийся Наруто, должно быть, нечаянно… пукнул, прямо Кибе под нос.       Испорченный воздух дезориентировал противника и, учитывая его собачье чутье, доставил немалый дискомфорт. Эту боль Какаши знал и по себе: резкие запахи воздействуют на нос пагубно, особенно если в бою концентрируешься на обонянии. Но, как говорится, на войне все средства хороши.       Благодаря образовавшейся паузе, Наруто умудрился завершить то, что планировал: создал теневых клонов и с их помощью совершил четкую и слаженную комбинацию ударов… которая, по сути, была повторением приема Саске, в свою очередь подсмотренного у Ли… Но и здесь Наруто сумел компенсировать свои недостатки: двигаться быстро, как Саске или Ли, он физически не мог, поэтому на выручку приходили клоны, ударяя там, где не успевал он сам. Очень верное решение. Да и… он сумел запомнить технику без шаринганов?..       Прием оказался победоносным — Киба уже не смог подняться.              Ожидаемо. Пусть же и для остальных это станет новым «ожидаемо», когда речь идет о Наруто. Пусть больше не сомневаются в его мальчишке. Который теперь сиял — так ярко. И внутри тоже стало ярко. Эмоции поднимались волной, с самых глубин души… настолько сильные, что истощившаяся нервная система попросту не могла их усвоить.       Первая победа Наруто — общепризнанная, на глазах у всех. В первый раз он доказал им, что не зря носит свою повязку.       Всё. Теперь можно было выдохнуть. И отключить голову. Хотя бы до конца отборочного этапа. Не думать больше ни о чём. Этого очень хотелось, просто нестерпимо. Позволить себе расслабиться и погрузить разум в долгожданную тишину.       А еще хотелось обнять мальчишку и нахваливать, нахваливать, говорить, как он им гордится… но сейчас было не время и не место. Потом они разберут их поединки детальнее, потом…       Но, пока Наруто возвращался, путь ему преградила девочка из команды Куренай. И, что-то тихо бормоча, протянула ему баночку. Мальчик завис, неловко почесывая затылок, потом вроде бы сообразил, чего от него хотят, и с прищуром заметил:       — А почему мне?.. Ну, типа, Кибе оно нужнее…       На это девочка совершенно растерялась, смутилась, заливаясь краской до ушей, но стоявшая поблизости Куренай подоспела ученице на помощь, коротко намекнув, что отказываться от подарков некрасиво. Прислушавшись, Наруто всё-таки баночку забрал и, вежливо поблагодарив, вернулся к команде.       — Я вообще не врубился, что это сейчас было, — признался он, подозрительно косясь в сторону. — Я там Кибу отлупил, а Хината мне мазь какую-то дала… Зачем, блин?       Так и не понял, значит… И предобморочное состояние пытающейся отдышаться девочки ему ни о чём не говорит. В глубине души Какаши и сам был удивлен подобному повороту… но, в конце концов, Наруто рос вполне привлекательным молодым человеком. Симпатии тут неизбежны. И, пускай внутри что-то неприятно покалывало… что-то импульсивное, детское… он посчитал правильным быть честным с подопечным.       — Думаю, это был знак внимания.       — Какого еще внимания? — непробиваемый. Значит, придется в лоб.       — Ну, обычного. Типа… ты ей нравишься.       Наруто так и замер, раскрыв рот, обрабатывая информацию. Потом затряс головой и взволнованно указал пальцем на арену.       — А вы видели?! Видели?! Как я его вздрючил!       — Конечно, видел. Все видели. И, поверь, оценили.       — Вот это я круто, да? Особенно в конце! Короче, можете шаринганом своим смотреть на мои сражения и копировать, и тоже потом такое делать! Разрешаю вам использовать мое «Комбо Узумаки»!       «Его» комбо, ну да, скопированное у Саске и Ли… Но мужчина не мог перестать умиленно улыбаться, вспоминая и другие великие техники, вроде высоких прыжков с чакрой «Наруто-прыг»…       — Спасибо за позволение, я тронут. Но, знаешь, ты сделал и кое-что поважнее…       — Что, пернул в него?.. — очень просто предположил Наруто, но чуть покраснел, возможно, для приличия.       — Я не совсем об этом. Точнее, об этом тоже, о тактике в целом… Ладно, потом, — отступил Какаши, почувствовав, что общий настрой сейчас не располагает к вдумчивым беседам.       — Наруто, вот это ты молодчина! — тоже похвалила друга Сакура, и к ней присоединился Ли в восторженно-одухотворенной манере, совсем как его сенсей. А Наруто очень довольно принимал поздравления, весь сверкал и сиял. Лучезарный, солнечный… Заслуженно, абсолютно.       Потом, удовлетворив жажду внимания, мальчик подошел к Какаши. Пристроился сбоку, привалился, нырнул под руку сенсея. Уставший и довольный. Прошедший отборочный этап… В это даже не верилось. Они оба прошли — и Саске, и Наруто. А Сакура, пусть и не смогла сейчас, но извлекла для себя очень ценные уроки.       Страсти же моментально накалились, и экзамен обернулся семейной драмой между кузенами из клана Хьюга: той самой Хинатой и Неджи, учеником Гая, признанным гением своего поколения по совместительству.       Но приступать к сражению никто из них не спешил. На робкой Хинате не было лица от страха, а вот Неджи предпочел применить против сестры другие методы, на его взгляд, более эффективные. В частности, эмоциональное давление: пытался заставить ее сдаться, очень умело и хладнокровно надавливая на уязвимые места, точно мог видеть своим клановым бьякуганом и душу. Он убеждал сестру, что та неудачница и никогда не изменится. И эти едкие слова задевали не только Хинату.       Наруто весь напрягся, ощутимо свирепея. А Какаши, к отвращению, видел в Неджи… себя. Одаренного… и раненого ребенка. Предпочитающего добивать такого же раненого ребенка, который слабее и не может защититься. Мальчик страдает под гнетом навешанных ярлыков и отчаянно пытается навесить такие же ярлыки на сестру, что, видимо, приносит ему иллюзорное удовлетворение…       Гай немного рассказывал о своем ученике, повторялся и теперь, отвечая на вопросы Наруто и Сакуры, изумленных таким поведением. О том, что Неджи пусть и талантлив, но принадлежит побочной ветви их клана, тогда как замкнутая Хината — главной. Причины неприязни становились всё яснее…       Хината слабо пыталась оправдаться, бормотала, что хочет измениться. У нее был стимул — в воплощении вполне конкретного человека, на которого она периодически поглядывала.       Что-то странное скребло Какаши изнутри. А грудь заливала холодная, вязкая… пустота?..       Эта девочка влюблена в Наруто. По-настоящему. И… Наруто должен это осознать. И поступить правильно. Присмотреться к ней. Потому что… это такая редкость — когда кто-то вдруг выбирает тебя. Нельзя просто позволить этому проскользнуть между пальцев… Ведь так? А он, как сенсей, обязан разъяснить… так же, как ему пытался открыть глаза его сенсей…       Нужно поступить правильно. Пускай и ощущалось это как-то двояко…       …но ведь и Рин была достойна шанса? Она-то была достойна… но сам Какаши не был. Возможно, не был достоин никого из тех, кто любил его… и теперь…       А Наруто, потеряв терпение, вцепился в перила, подпрыгнув, и завопил на всё помещение:       — Да иди ты на хрен, знаток сраный! Хината, надери ему жопу, а то мне самому хочется спуститься и ему вмазать! Хрень он городит, не слушай его!       По публике пронесся рокот: кто-то усмехнулся, кто-то был недоволен такими заявлениями. Но Хината вмиг взбодрилась, будто проснулась. Настолько сильное влияние на нее оказывал объект любви. Интересно, а Рин тоже чувствовала что-то подобное? Воодушевление, трепет? То же, о чём говорила и Сакура? Они так переживают, так жаждут понравиться тому, к кому у них чувства… Как же сильно люди зависят друг от друга. Может, всё-таки жизнь без привязанностей — самая чистая форма существования?..       Краем уха он прислушивался к лекции Гая о специфике боя клана Хьюга: об их особой технике тайдзюцу, направленной на поражение внутренних органов и циркуляционной системы чакры. Саске было бы полезно это послушать. В конце концов, у шарингана и бьякугана общие корни, как говорят…       Дети поражались новой информации, а вот их сенсей поражался пробудившейся силе неприметной Хинаты. Насколько ее мотивировал пример Наруто. Даже у мальчишки с его репутацией нашлись поклонники. Как она отчаянно не желала сдаваться, повторяя такие знакомые слова… как она смотрела на Наруто, задрав голову, ища одобрения, зная, что он сейчас наблюдает за ней…       Слишком хорошо Какаши понимал ее, и сердце сжимало болью. Сенсеи, взрослые люди, столько учили его, учили всех: учили быть умным и сильным в бою… но при этом никто не научил его, как поступать правильно в бытовых моментах. А сам он не знал. Но чувствовал себя виноватым перед этой девочкой. Будто он мог разрушить что-то очень важное… просто своим существованием.       Но когда Хината в очередной раз рухнула после удара Неджи, и Наруто принялся кричать, чтобы бой не завершали… в своей ребяческой пылкости уверенный, что девочка сможет продолжить, что одного желания ей будет достаточно… Какаши не выдержал.       Он опустил руку на плечо ученика, осаживая его, и наклонился:       — Наруто, я понимаю, что ты чувствуешь, но не все так выносливы, как ты. Не требуй от нее невыполнимого.       — Но это же… — перевозбужденный взгляд мальчика не мог сфокусироваться, Наруто эмоционально махал руками. — У нее есть силы, она может драться!       — Мы поговорим об этом позже, просто умерь свой пыл, поверь мне.       Однако такой расклад не устраивал взвинченного мальчишку.       — Так а чего плохого-то?.. Я не понимаю!       — Не у всех такие запасы сил и чакры, как у тебя. Кого-то такое «геройство» может убить. Посмотри на нее: она зависит от твоих слов. Она встает не потому что может, а потому что не хочет подвести тебя.       — Нет, ну у нее же есть силы! А когда есть силы, нужно вставать до последнего!       Какаши вздохнул: сейчас это бесполезно. Да и не знал, прав он или не прав. Сам ведь уже вышел из того состояния юношеского максимализма и подросткового эгоизма, когда мерил всех под одну гребенку. Но конкретно в этой ситуации видел по состоянию девочки, что чрезмерное упорство может не довести до добра.       К общему шоку, Хината всё-таки смогла подняться на ноги. Дрожала, еле дышала. Должно быть, уже и соображала с трудом, поэтому не фильтровала речь: больше не сдерживала себя. И заявила, что Неджи сам сильнее всех страдает от их клановых распрей. Видимо, читала людей не хуже брата и попала в точку: парень психанул и кинулся на нее, потеряв контроль. Так что пришлось вмешаться всем сенсеям, чтобы затормозить его и предотвратить беду. Жирная завершающая точка их поединка, даже восклицательный знак…       Получившая внутренние ранения Хината, которую вмиг окружили переживавшие за нее ребята, всё-таки потеряла сознание. Но Неджи как будто и не чувствовал себя победителем: продолжал дерзить, даже взрослым, и твердил, что люди не меняются. Тот еще манипулятор… с большим душевными проблемами. Удивительно, но на его фоне даже Саске казался более сдержанным и адекватным. В конце концов, Саске нужна была физическая победа и ощущение своей растущей силы, но этому парню… ему требовалось что-то доказать — окружающим… да и себе самому.       Не выдержав, Наруто едва не бросился на Неджи с кулаками, но его вовремя остановил Ли. Интересно, что и в команде Гая присутствовала та же динамика: талантливый засранец и старательная посредственность, не уступающая по силе гению благодаря труду. Сарутоби явно не изменяет своим традициям…       Но пострадавшей девочке требовалась срочная реанимация, медики унесли ее на носилках. Только теперь Наруто осознал степень опасности — состояние Хинаты на грани смерти. Сначала он пылал яростью, отчаянно заявил, что теперь просто обязан стать победителем и, в том числе, отомстить выскочке Неджи…       Но сильные эмоции после всплеска адреналина схлынули, и мальчик погрузился в фрустрацию. Они вернулись на балкон, пока внизу, на арене, убирались… в частности, смывая кровь. Наруто стал бледным и непривычно тихим, несмотря на свою недавнюю громкую решительность. И, шагнув ближе, потерянно взял Какаши за руку.       — Это из-за меня, да?..       Переживает. Хорошо, что он всё-таки способен на честный самоанализ. Но и ранить его слишком острой правдой было опасно.       — Нет.       — Но я говорил ей… заставил ее… она встала…       — Ее ранил Неджи, Наруто. От этого ей и плохо. Не из-за тебя.       — Но вы, типа, были правы… — и умолк, стыдливо и растерянно. Но важно было не дать ему закрыться: Какаши знал по себе, насколько разрушительным может быть сжирающее чувство вины.       — В чём именно? Что ты об этом думаешь?       Наруто тяжело вздохнул, взялся за его ладонь и второй прохладной рукой.       — Надо было мне заткнуться… Если бы она тогда не встала — то он бы ее не ранил. Так?       …так и Какаши не надо было использовать Чидори… тогда бы Рин не кинулась ему под руку, тогда она была бы жива… а в его собственном аду было бы на одного призрака меньше.       — Так, Наруто. В конкретно этих произошедших обстоятельствах — так. Но мы не можем видеть будущее. Ты не знал, что произойдет, ты даже не был уверен, что ей хватит сил подняться. Я просил тебя остановиться, потому что опасался другого. Думал, ей станет хуже, она потеряет сознание. Я тоже не предвидел финальной атаки Неджи. Не ты ее ударил, не нужно себя винить.       — А мне всё равно почему-то так плохо… — признался Наруто совсем тихо.       — Понимаю. Это ничего. Это нормально. Нормально чувствовать расстройство из-за того, что не в твоей власти.       — Оно как будто бы как раз в моей власти было…       Глубина его мыслей поражала. Какаши притянул мальчишку к себе одной рукой, зарылся пальцами в волосы, поглаживая.       — Ты сделал то, что считал правильным. И не мог предугадать последствия. Но заметь: она же раскрылась, причем для самой себя в первую очередь. Даже Куренай-сенсей никогда ее такой не видела. Это тоже очень важный прорыв, и, ты прав, без тебя бы этого не было. Но ты вынес для себя урок на будущее. И теперь будешь помнить, что у всех есть свои пределы.       — Даже у вас есть предел, — заметил Наруто, прижимаясь щекой к его жилету. — Вы тогда вот сознание потеряли, когда чакру потратили, и лежали почти неделю… хотя вы сильный и взрослый. Я почему-то не подумал…       – Мы учимся думать о последствиях только с годами. И… как бы мы ни хотели сделать как лучше, мы можем нечаянно навредить другим людям. Тут ошибки неизбежны, от них никто не застрахован. Но она сильная девочка, она восстановится. Зато многое поменялось у нее внутри. Она стала сильнее и обрела веру в себя. И, думаю, голос Неджи теперь не будет для нее так много значить…       — Это потому что она меня любит?.. — мальчик вопрошающе заглянул ему в лицо. — Типа… ну, вы так говорили? Типа там, нравлюсь я ей…       — Вполне возможно, что так.       — Блин, тогда всё совсем плохо… — он напряженно нахмурился.       — Почему?       — Ну… типа… Как-то оно нехорошо. Я ж не это… ну…       Однако пока он пытался подобрать слова, объявили новый бой: Ли против странного парня из Песка, на что и переключилось всеобщее внимание.       Какаши не стал уточнять и лезть мальчику в душу, смущая. Скорее всего, речь о том, что Наруто эту Хинату и знать не знал, а тут выяснил, что она что-то к нему испытывает. К тому же, сам он увлечен Сакурой. Понятно, тут нужно время, чтобы всё взвесить…       Удивительно, что у всех его подопечных есть воздыхатели: что у Саске — та же Ино, да и Сакура… и у самой Сакуры — Ли, помимо Наруто. И даже у Наруто — причем, настолько преданная поклонница, что готова превозмогать боль и страх, лишь бы быть достойной объекта своих симпатий.       Видимо, у них с отцом общий дар — дар вести за собой. Так что человек бросался за ними безрассудно, в беспамятстве, не глядя под ноги, не глядя по сторонам… И теперь Наруто ощутил на себе груз этой ответственности. А чувствовал ли его Минато? Наверняка. И наверняка тоже не знал, как вести себя «правильно». Никто никогда этого как будто не знает… кроме, разве что, старика Третьего, которому судьба точно нашептывает свои планы…              Занимательным оказался и новый бой. Гаара из Песка в самом прямом смысле использовал для своих атак контролируемый песок: причем, настолько быстро перемещающийся песок, что Ли попросту не мог нанести удар. Спустя пару минут бесплодных попыток, Ли, с позволения Гая, скинул утяжелители с ног… и его стало сложно даже разглядеть, да и песчаный щит больше за ним не успевал.       Далее Ли продемонстрировал прием, копию которого они уже видели в исполнении Саске и Наруто. Первичный Лотос в своем истинном виде считается запрещенной техникой, которая в идеале применяется единожды, как завершающий штрих: после нее враг должен быть повержен. Однако с Гаарой вышло не всё так просто — он использовал клона из песка и не пострадал. А вот Ли, изрядно потративший силы на эту атаку, был вынужден продолжать бой изможденным, почти не в состоянии уклониться от ударов просто физически.       Но на этом запрещенные умения Ли не заканчивались. Оказывается, Гай обучал его технике открытия Восьми Врат. И мальчишка уже умел открывать… аж до пятых, что и принялся делать. Гай должен был знать на своем болезненном опыте, насколько губительна эта техника, прежде всего для того, кто ее использует. Что и случилось с его отцом… но не остановило Гая от обучения Ли — ребенка, пылкого по своей сути, который может еще не осознавать могущества этой силы… и ее последствий.       Это потрясло Какаши, и он поделился с другом сомнениями в благоразумности его сенсейских решений: давать детям такие техники опасно, для самих же детей в первую очередь.       Но Ли благополучно открывал одни Врата за другими, вплоть до пятых. И развил предельную скорость, какой Какаши не ожидал увидеть у человека… Возможно, в этом мальчик превосходил даже Минато. В конце концов, Минато часто полагался и на телепортацию, но Ли как будто телепортировался без техник. Верно его называл Гай: гений упорного труда.       Неужели все вокруг всегда были правы? Правы в своем безрассудстве, в упорстве на грани допустимого, в игнорировании запретов… А такие, холодные и эгоцентричные, как сам Какаши, ошибались, полагаясь на врожденные таланты и способности, презирая менее одаренных… «Здравомыслие» всегда идет об руку с «опасением». Вот только чего он опасался? Того, что чрезмерно целеустремленные люди навредят сами себе? Или того, что они станут сильнее него, доказав тем самым правоту своих радикальных убеждений?..       Но на арене произошло непредвиденное: тыква, в которой хранился песок Гаары, оказалась и сама из песка. Она смягчила урон от падения, в результате которого парень должен был быть нокаутирован. Вместо этого Гаара дотянулся песчаной волной до предельно измотанного Ли, обвил его руку и ногу и, кажется, очень сильно сдавил… до хруста, погнавшего по телу мурашки. Второй, более объемной волной он намеревался захватить мальчишку полностью, но ее отбил стремительно метнувшийся на арену Гай.       Ребра словно покрылись льдом: Какаши догадывался, какую боль сейчас испытывал друг. Боль и ужас… от страха потерять дорогое существо. Мальчишку, которого он любил всем сердцем. И как Гаю хватило мужества до сих пор оставаться в стороне?..       Бой был окончен. Пускай даже Ли, раненый и окровавленный, поднялся на ноги… уже без сознания. Адреналин часто перебивал боль, делая ее неощутимой. Здесь же, наверно, сказался и эффект открытых Врат…       Сакура собралась было спуститься, но Какаши остановил ее от импульсивности.       — Не надо.       — Я хотела… — начала растерянно объясняться девочка.       — Я знаю. Но, давай честно, ты сейчас ничем не можешь ему помочь. И, думаю, Ли хотелось бы производить на тебя совсем другое впечатление, а не вызывать жалость.       — Но… Почему мальчики такие?.. — с горечью прошептала она.       — А тебе разве было бы приятно, если бы Саске жалел тебя после проигрыша? Ты бы не почувствовала себя еще слабее?       — Если бы Саске было не всё равно… я была бы счастлива.       Звучало это с такой искренней убежденностью и досадой, что Какаши пожалел о сказанном. Возможно, пример вышел не слишком удачным… Однако Наруто, который во время поединка отошел в сторонку и стоял в компании другого парня из Песка, зачем-то пришедшего к ним, спрыгнул вниз. Ему уж точно бесполезно что-либо запрещать…       По лицам Гая и Наруто стало ясно, что прогнозы медиков совсем неутешительные. Как же кардинально сменилось общее настроение… Проигрыш Ли сильно ранил и Наруто, верившего в те же идеалы, а теперь увидевшего, как его вера рухнула. Пришлось тоже спуститься, потому что иначе мальчишка не перестал бы эмоционально возмущаться злым шуткам судьбы. Сенсей опустил руки ему на плечи, надеясь успокоить.       — Почему… Я не понимаю… — мальчика била дрожь: то ли от ярости, то ли от бессилия.       Он видел поражения впервые. Такие поражения: когда это не враги, источающие угрозу, кому желаешь смерти, а знакомые ребята, которых он в обычной жизни считал союзниками. Хорошие люди, которые не заслуживали боли и травм.       «Из-за техники Гая», — пронеслась мерзкая мысль. Но друг и без того был ужасно сломлен морально. Какой теперь смысл умничать?..       — Он же так хотел… так хотел… — шептал Наруто.       — Да, в том и дело. Некоторым людям эмоции и желания затмевают рассудок, — «кто бы говорил», да?.. — И они уже не думают о том, какой угрозе себя подвергают…       — Опять вы… — мальчик аж всхлипнул. — Опять вы… правы… Но как тогда быть… Как тогда жить?.. Когда вот так… постоянно… можно почти убить себя… и так и не добиться…       — Наверно… нужно определить для себя, за что ты готов умереть… — но, как показывает горький опыт, «умирая» во имя высокой цели, человек убивает не только себя. От переизбытка пытающихся вырваться наружу контрастных чувств, которые не поддавались однозначной трактовке, мужчина испытал раздражение. — Я не знаю, Наруто. Не знаю. Пойдем наверх.       Ли погрузили на носилки, и Какаши, всё-таки собравшись с духом, подошел к Гаю. Не знал, как подступиться, попросту не умел. Кажется, не боялся делать шаг навстречу только со своими детьми, ощущая свое главенство над ними. Друг же часто выручал его и поддерживал, в самые худшие эпизоды жизни… но Какаши никогда не отвечал тем же, вроде бы, повода раньше не было…       — Ты извини, что я насчет твоих техник сказал, — далось сложно. Слишком сложно, как будто он снова превратился в колючего подростка и должен был признать свою неправоту. — Ты делал то, что считал правильным. Я бы и сам на твоем месте поступил так же. Да и… чувствовал бы себя так же. Ну и... идти надо, не будем мешать поединку?..       Как же криво. Стыдоба. Гай сдержанно кивнул, погруженный в свои мысли. Непривычно, пугающе тихий.       — Да, — отозвался глухо. — Идем.       Теперь уже точно солнце зашло за тучи. Какаши практически ощущал и электрическое напряжение в воздухе. Тяжелое темное небо. Еще немного — сверкнет молния, разразится гром… Ужасное предчувствие. Мужчина встал между помрачневшими и сникшими учениками, глянул на друга, из команды которого не пострадал только Неджи. Что же чувствовал после поражения сокомандника сам Неджи — было загадкой. По бледным глазам парня это было невозможно прочитать, даже если он и торжествовал.       Каким же близким, родным и даже теплым по сравнению с ним казался Саске…       При мысли о Саске нутро стянуло тревогой еще сильнее. Обезболивающий эффект экстаза после победы Наруто схлынул, оголяя поселившуюся в душе беспокойную боль.       По счастью, последний бой продлился меньше минуты, на чём отборочный тур завершился. Прошедшим экзаменуемым велели собраться внизу для подведения итогов. Но ждать больше не было ни сил, ни нужды: о дальнейших планах ему и так известно, а даже если появится другая информация…       — Скажешь мне, если объявят что-то важное, — попросил он Сакуру. И, не теряя времени, отправился в госпиталь.              Интуиция не подвела: охранявшие палату АНБУ были перебиты. А над лежавшим без сознания на больничной койке Саске склонился молодой человек с протектором Конохи… очень знакомой наружности. Тот самый Кабуто, о встрече с которым перед первым этапом рассказывали дети. Приемный сын лидера медицинского отряда, тоже сдававший экзамен, но отказавшийся от дальнейшего участия перед отборочными поединками. И пришел он сюда явно не проверить самочувствие больного.       Приспешник Орочимару. Неудивительно. С его-то способностями… и с его самомнением, какое когда-то было и у Какаши. Типичный одаренный юный гений, какие так притягивали Орочимару.       Мелькнула, вроде бы, даже забавная мысль: вот и еще один поединок сегодняшнего экзамена. Который Какаши неожиданно для себя проиграл, потому что против омерзительных техник противника не помогли и теневые клоны. Кабуто обманул его, сбежал, выпрыгнув в окно, так и не дав однозначных ответов на многочисленные вопросы. Только подтвердил уже известные факты: у Орочимару есть сильные сообщники, которые сейчас здесь, в Конохе, скрываются под чужими личинами… а еще ему нужен Саске.       Саске…       Выдохнув, немножко приведя в порядок дрожащее сознание, Какаши отправил клона за подкреплением и помощью, чтобы откачали павших бойцов, если получится. А сам присел на кушетку. Смотрел на мальчишку. Его лицо не было расслабленным, как у многих во сне. Даже сейчас оно сохраняло налет тревоги и напряжения.       Не зря. Ситуация нависла над ними тревожнее некуда.       «Саске сам придет ко мне за силой, которую больше нигде не сможет найти», — грозил Орочимару.       «Ты врал», — обвинял его в слабости Саске. — «Мы не знали, что наш сенсей слабак».       Главная его задача как сенсея — обучать детей, помогать им становиться сильнее. И… кажется, даже тут он не справляется.       «Зато сенсей нас любит!» — вступался за него Наруто. Может, только на это он и способен. Любить их. Всей душой. Переживать за них. И… всё. На этом его достоинства заканчиваются.       А новое поколение другое. Такие юнцы, как сегодняшние генины, да и этот Кабуто… Совсем скоро Какаши будет им уступать.       Вдруг он на самом деле слабак? И проигрывает не только Гаю?.. Просто предпочитал считать себя «гением» всю жизнь. Ходил в привычной маске. А сам… практически не упражнялся, не загонял себя тренировками. В детстве всё давалось ему легко. С первого раза, реже — со второго. Да, Минато много вкладывался в его развитие после Академии, учил его скорости, помогал изучать шаринган, но потом…       После смерти Минато важно было лишь уметь выживать. И — быть в рабочей форме.       Он научился читать и копировать техники. И этого хватало. Но…       Дальше он не развивался. И происходящие события как бы деликатно напоминали о том, что он мог забыть. Что тренировки нужны не только детям, но и ему самому. Потому что сенсей не должен отставать от учеников.       Да, он пытался быть хорошим наставником, особенно учитывая то, что двое из троих его детей сироты, нуждающиеся в старшем товарище. Но… их жизнь шиноби требует других приоритетов.       Уметь сотрудничать в команде, выручая друг друга. А также быть в состоянии справиться с противником в одиночку, когда надеяться больше не на кого.       Может, такую важную мысль и пытался донести до него в своей прямолинейной манере Саске?              Это походило на сцену годы назад: он, Третий, АНБУ, больничная палата и Саске без сознания. Совсем как после резни в квартале Учих… Сарутоби был напряжен, чего старался не показывать. Тоже беспокоился за состояние мальчика, но не из столь сентиментальных побуждений, как Какаши. Что Наруто — джинчуурики, что Саске — последний Учиха в Конохе. Ребята имеют особую, стратегическую ценность для деревни. Ценность того, что заключено у них внутри. А сенсею надлежало позаботиться об этом, как смотрителю за диковинными зверушками.       Когда мандраж прошел, и вернулась ясность мыслей, мужчина смог принять непростое, но взвешенное решение, которое принесло ему намек на долгожданный покой. Да и Сарутоби поддержал идею, обещал посодействовать, даже принял незамедлительные меры…       Зачастую четкий план прогоняет тревогу. Тревога — неопределенность. А продуманная последовательность действий — это то, за что можно уцепиться. Твердая почва под ногами, когда чувствуешь себя проваливающимся в болото…              Наверно, так оно и работало с ним раньше. Четкая миссия, ясная задача — и можно заткнуть мысли, заняться делом. Когда в голове наступала умиротворяющая тишина. Когда не было внешних раздражителей, раскачивающих его хрупкое суденышко самоконтроля на волнах шторма. Но теперь… правила изменились. Правила существования его организма, правила восприятия его души. И команда «не чувствовать» больше не была ему доступна.       Потому что издалека он услышал звонкий голос Наруто, о чём-то активно спорящий, видимо, с женщиной на регистратуре. Пришел проведать Саске?       В груди вновь возникла тяжесть вязкого волнения. Перед предстоящим… Да и в конце отборочного этапа он повел себя не лучшим образом. Не смог нормально утешить мальчишку, когда тот в этом нуждался… да и вряд ли достойно поддержал Гая… Так растерялся, что стал бесполезным.       Однако Наруто, как ни в чём не бывало, заулыбался, увидев его. Подбежал, с разбегу прильнул, заставив пошатнуться… даже не волнуясь о том, что их может кто-то увидеть. Наверняка и не осознавал, какой смелости требует умение вот так легко выражать свои чувства.       — Какаши-сенсей! И вы тут! Как хорошо!       — Что случилось? — мужчина рассеянно опустил руку на его спину. Выдернутый из своей прагматичной реальности, он никак не мог заземлиться.       — Да ничего, блин, тут к Саске не пускают, прикиньте!       — Знаю, я как раз от него. Так надо… И… — но настал момент сказать о самом главном… и лучше бы с этим не тянуть, пока решимость совсем не растаяла. — Нам надо поговорить, Наруто.       — О чём, о чём? — мальчик и не ждал подвоха. Заглядывал в лицо с искренней непосредственностью. Но нахмурился. — А вы чего такой напряженный какой-то?       — Ну… в общем… много задач просто…       Не надо было на это отвечать, не надо было вообще реагировать… но близость Наруто топила его, макала с головой в мучительную слабость. Не выйдет резко отрезать, всё равно придется объясниться…       — Что у вас случилось? — даже тон мальчишки стал серьезным, взрослым, словно из него исчезло всё беззаботное ребячество. — Рассказывайте.       Забеспокоился. Настолько, что подавил желание поделиться впечатлениями, которые наверняка его переполняли после экзамена. Видит насквозь. И таить что-либо бесполезно, да и неправильно… В конец растерявшийся Какаши осмотрелся по сторонам, кивнул.       — Пойдем. Отойдем…       И почему-то волновался. Почему-то ощущал хрупкое дрожание мира. Который еще несколько минут назад был настолько ясным и однозначным. Разучился. Разучился жить в таком водовороте эмоций…       Они удалились в дальнюю часть коридора, подальше от скопления людей. Вот бы заодно можно было подальше уйти и от себя… Но этот момент был неотвратим. Какаши приземлился на скамейку, откинулся головой к стене. Смотрел в стену напротив, между дверьми палат.       В таком паршивом состоянии он не был очень давно. Скопившиеся переживания смотались в тугой клубок, спутались, узлы затягивались с каждой минутой, забивали собой горло, легкие, мешали дышать… Еще немного — и поражен будет главный центр управления. Мозг превратится в кирпич, неспособный усваивать информацию. И он по привычке перейдет в аварийный режим: отключить эмоции и следовать приказам.       Это ведь проще всего. Проще ничего не чувствовать. Так хорошо, когда иллюзии не затмевают обзор. Так хорошо… когда густые тучи не пропускают свет солнца, который может слепить своей яркостью…       — А я буду против Неджи драться, — первым заговорил Наруто, напомнив о своем присутствии.       — Ого. Это уже определили? — ответил Какаши на автомате.       — Да, мы жребий тянули. Через месяц будем биться. Прикиньте, как круто? Я отомщу ему за Хинату! Жопу надеру за такие слова! Придурок! — мальчишка снова завелся, и Какаши попытался переключиться на его бодрую волну.       — Хорошая мотивация…       — Ага, но есть еще и круче мотивация! Дальше, когда выиграю, я буду сражаться с Саске! Ну или с этим, Гаарой, безбровым, смотря кто из них победит…       Новость обдавала мертвенным холодом. Давно пора было усвоить, что «хуже уже некуда» — ложь, детская сказка. Всегда, если дела могут стать хуже, они такой возможности не упустят.       — Саске поставили против Гаары из Песка?..       — Ну, да! Но я думаю, что Саске с ним справится, — сколько непринужденной уверенности, такой же ложной. — Потому что я очень хочу с ним сразиться, нормально! Типа, по-серьезному! Не, ну с Гаарой тоже было бы интересно, наверно, не знаю…       — Ага… — но мужчина уже не слушал. Перед глазами стояла картина: Ли, корчащийся в сдавливающем его песке, через который сочится кровь. И теперь этот монстр будет сражаться с Саске. И так же его изувечит…       — А с вами-то чего?       Нельзя. Ни слова больше. Закрыть. Захлопнуть дверь. Никогда больше не открывать. Держать всё внутри. Не выпускать. Пускай оно и рвалось наружу, металось, словно по горящим углям. Упрашивая распахнуть дверь…       …разбить всё вокруг, перевернуть скамью, выбить окно, швырнуть кого-нибудь… Как же ему хотелось подраться с Кабуто! Выпустить пар, спустить бушующих демонов с цепи — его собственных демонов. Но что Орочимару, что его прихвостень только сбегали. Будто брезговали боем с ним, будто ни во что его не ставили… тоже…       — Да хватит, колитесь уже.       Нельзя. Ему ничего нельзя. Нельзя поддаваться гневу. Но и нельзя «как раньше». Когда он приходил домой и сползал по стене, и давился в рыданиях от бессилия и безысходности…       Он не умел справляться с эмоциями. Никогда не умел. Ни в детстве, ни в юности, ни теперь. Но твердо знал, что его долг — проглотить чувства, взять себя в руки, как и положено взрослому человеку…       Из последних сил Какаши качнул головой.       — Я не должен…       — Ой, а кто это сказал вообще? — вспыхнул Наруто, как сухие щепки от случайно брошенной спички. — «Не должен», блин! Я вот «не должен был» пройти на третий этап экзамена! Все так про меня думали! А я прошел! До самого финала дошел, а они думали, что я провалюсь! Сечете?! А потому что я так хотел, блин, потому что решил так! Вот не надо тут, меня это, знаете, как бесит? Вот вам кто сказал, что вы чего-то там «должны» или «не должны»?.. А?       Какаши хохотнул от его пылкой речи. Зря. Оно-то и пробило плотину. Случайно выскользнувшее между пальцев чувство…       — Просто… всё… не очень хорошо. Буквально всё, — выплеснулось само, беспрепятственно, словно Наруто выдернул из его души пробку. Глаза неприятно потяжелели. — Даже… даже плохо, можно сказать. Гай в ужасном состоянии из-за Ли… А Ли еще хуже, ты и сам слышал, как он пострадал. И Саске пока не пришел в себя. И я…       Закусить язык получилось в последний момент. Пускай и хотелось признаться вслух, насколько он слаб. Насколько жалок в своей слабости. Хотелось исповедоваться. Хотелось жаловаться. Хотелось ныть. Что он запрещал себе делать уже давно.       Потому что так… нельзя, всё же нельзя. Потому что такие наивные установки если и работают, то только для Наруто. «Кто это придумал», «а я захотел и я сделал»… В жестоком мире взрослых это не прокатывает. Взрослый должен создавать для подопечного безопасные условия и решать его проблемы, а не наоборот.       — Вы тоже устали да?.. — Наруто заглядывал ему в лицо.       — Наверно.       Голоса за стенами, шаги, писк оборудования из кабинетов… слишком громко, слишком резко… и — запах медикаментов… запах ранений, запах смерти…       Вот — его реальность. Его твердая реальность, в которую нужно вернуться, в которой нужно жить. Собирая осколки себя, сжимая в кулаке… пока не запахнет кровью…       — А где Сакура, кстати? — мужчина попытался сменить тему: местоположение всех остальных членов команды он знал.       — Да домой пошла, к родителям.       И правильно сделала. Здравомыслие перевесило подростковую «влюбленность». После долгой разлуки нужно бежать к семье. Если семья есть… А Наруто прибежал к нему. Но изначально искал Саске… Другой-то семьи нет… у них троих.       Мальчик поболтал ногами в тишине, тоскливо вздохнул:       — Покушать бы…       Точно. Он нормально не ел почти неделю. Питался припасами и, возможно, чем-то, что они находили или ловили в лесу.       Но уйти сейчас… А если Кабуто вернется? Или Орочимару? Но охрана усилена, Третий взял ситуацию под свой контроль… и…       Нельзя же морить ребенка голодом? Терпеть чужой дискомфорт оказалось невыносимее, чем собственный.       — Да… Пойдем, покормлю тебя раменом. В гости не зову, там нет еды, а готовить слишком долго…       — Ура! — мальчишка обрадованно подскочил, словно только приглашения и ждал. И откуда в нём столько энергии? Неужели от Девятихвостого? Он вообще никогда не устает? Или подзарядился, недолго посидев…       Да просто нервная система такая. Бурно реагирующая, легко возбудимая. Когда эмоции пробуждают тело и могут даже не давать спать, если человек взбудоражен.       Чего нельзя было сказать о Какаши…       Встать не получалось. Ноги дубели. Мышцы бедер словно налились сталью, болели от тяжести. Ими не шевельнуть. Тело не реагировало на сигналы. Не подчинялось голосу разума. Легкие тоже сдавливало ребрами. Организм сковала тревога. Тихая и парализующая.       Шепот сомнения не выходил из головы. Целесообразно ли его решение? Он уже чуть не опоздал. Вдруг опять что-то случится? Орочимару нападет? Нужно хотя бы оставить клонов. Одного клона. Чтоб не упустить момент. Но… чакры и без того совсем мало, она не успела восстановиться, изможденный нервами организм потратил ее остатки. И если сделать на нее клонов, даже одного… А как потом вступать в бой?..       Наруто стоял перед ним, нетерпеливо пошатывался. Но не было сил даже сказать: «Сейчас пойдем». Рот не открывался. Получилось только склониться вперед, опереться локтями на бедра… Чуть-чуть. Пара секунд. И он поднимется. Только наберет побольше воздуха… в онемевшие легкие.       А мальчик шагнул к нему вплотную. И притянул к себе одним простым движением.       Какаши безропотно прижался к теплой груди. Не успел ничего понять, чтобы остановиться. Фоном отметил, как всё-таки сильно его подопечный пропах потом, грязью, листвой, кровью… так близко и так остро…       Но… обоняние притупилось. Это неважно. Важно другое…       Орочимару явился в деревню. Он собирает единомышленников. Он планирует атаковать. Будет война.       Вдобавок, выбрал себе Саске. Оставил на нём печать. Которая могла убить мальчика. И всё еще может, если выйдет из-под контроля.       А Саске может соблазниться обещанной силой. А если и не соблазнится, то Орочимару заберет его насильно. Может забрать. Может.       А еще Ли сильно ранен. Так сильно, что, если и вылечится, и не останется инвалидом, то больше не сможет быть шиноби.       И Гай уничтожен морально. Потому что видеть мучения любимого человека невыносимо. Друг подавлен. А как поддержать его — непонятно, потому что Какаши не умеет поддерживать.       Он умеет только страдать. И мучить людей вокруг себя. Умеет не спать и не есть днями и ночами, тихонько умирая внутри от тревоги, с которой никак не справиться.       Он не умеет справляться. Никогда не умел. А умел только становиться слабым ничтожеством.       Зачем он живет. Зачем…              Он зажмурился, вжимаясь лицом в ритмично вздымающуюся, живую грудь. В которой решительно билось маленькое, но очень сильное сердце. А Наруто гладил его по голове. Как обычно дозволено гладить животных. Для животных это нормально. А для них?..       Пальцы медленно проходились по затылку. Он даже слышал шуршание от их соприкосновения с волосами. Что-то очень забытое… и приятное.       В теле больше не осталось сил. Сил… бояться, сил сопротивляться. Оно снова существовало только по одному правилу: оно покорялось. Чужой силе. Обнимающей его так крепко и бережно.       Слабость. В каждой мышце. В напряженном мозгу.       Он плавился. Растекался. Превращался в желе. Бесформенное. И — мягкое. Которое больше не давит… которое само раздавлено… как слизняк под камнем…       Течение реки пробило его насквозь. Вымывало из него боль, как песок между камней. Или камни из песка… Уносило прочь… оставляя пустоту. Долгожданную, дарующую облегчение.       Мерные, успокаивающие поглаживания по волосам. И — тепло рук. Дыхание рядом, так близко.       Его обнимают. Прижимают к себе. Как будто он нужен. Как будто важен. Как будто… что-то всё же имеет смысл?..       Одно точно имело смысл. Желание таять в этих руках до конца жизни…       Какаши вздохнул, медленно, неровно. Приоткрыл глаза, видя оранжевую ткань испачканной куртки перед лицом. Спазм отпустил внутренности, и пустой желудок сильно свело. Поесть было отличной идеей…       Он выпрямился. Осторожно, не поднимая глаз. Стеснялся. Своей слабости, своей реакции… тихого шепотка из глубины души… того, что ему хотелось ластиться к мальчишке, как собаке к хозяину…       Руки Наруто скользнули вниз по его плечам финальным штрихом — легким и приятным в своей непринужденности. Какаши в ответ смог только кивнуть. То ли в знак благодарности, то ли как бы говоря, что всё в порядке…       — Надо только клонов сделать… — вслух произнес он.       — Типа, тут оставить?       — Ага.       — А чего? За Саске волнуетесь?       Вздохнув, Какаши поднялся на ноги, которые уже разморозились и снова начали функционировать как нормальные человеческие конечности. И, приобняв Наруто за плечо, кивнул в сторону выхода.       — Не здесь.       По дороге к Ичираку мужчина так и не мог посмотреть ученику в лицо. Произошедшее его смутило, даже потрясло. И собственное подавленное состояние, и — растерянность во время объятий… и сама готовность мальчишки оказать поддержку. Вряд ли Наруто знал, что можно сказать, но точно почувствовал, что нужно сделать. И после этого акта заботы… Какаши полегчало. Словно лед в его душе растаял, превратился в воду, вытек, перестал давить на внутренности и пережимать дыхание…       — Так и чего? — напомнил о прерванной беседе Наруто.       — Да просто… есть некая угроза… опасение, что ему хуже станет. Поэтому и волнуюсь, не хочу его оставлять без присмотра.       — Ну и дохляк он! — самодовольно фыркнул мальчишка, но в его голосе всё же звучало беспокойство. — Но, типа, он же не помрет теперь?..       — Не должен.       — Ну, блин, очень обнадеживающе! Это, короче… Блин, я рассказать вам всё хочу, но капец какой голодный, так что думать не могу!       Но при этом нашел в себе силы и терпение на минуты утешения…       — Успеем. Давай я пока тебе расскажу, что думаю про ваши поединки.       И он рассказывал. Хвалил мальчишку за тактические смелые решения, подмечал моменты, которые стоит улучшить. Наруто слушал и кивал, очень довольный подробными комментариями. Он всегда любил, когда за ним внимательно наблюдали и подмечали детали и его ход мыслей во время сражений, даже учебных боев.       Потом, доев первый рамен, свою историю начал и Наруто. Рассказывал про их приключение, про столкновение с Орочимару, во время которого мальчишку вырубило, так что он и не знал страшных деталей этой встречи. Пожалуй, стоит потом побеседовать и с Сакурой один на один… и с Саске тоже. Потом Наруто упомянул и их командную работу с Кабуто, который втерся детям в доверие и даже помог раздобыть второй свиток и пройти испытание в целом. Значит, в этом и был замысел Орочимару. Он хотел, чтобы они прошли дальше. Хотел посмотреть на Саске в бою… Но сейчас — не время об этом думать. Учитывая планы на ближайшее будущее…              Слопав три порции рамена, Наруто закончил трапезу. Посидел над пустыми мисками, держась за полный живот, подумал. И подвинулся к сенсею на стуле. Привалился к плечу, попружинил щекой, как мячиком. Догадавшись, чего он хочет, Какаши с улыбкой отвел руку, впустив его в объятия. Мальчик недовольно потрогал твердый жилет, но смирился. Прижался к мужчине, протяжно вздохнул. Задрал голову, заглянул в лицо Какаши чистыми синими глазами, в которых и так читалось всё, о чём он думал.       — Я по вам соскучился, — негромко заметил Наруто.       — И я.       Говорить было неловко. И эта неловкость носила другой характер, новый. Трепетный и пугающий. Какаши мягко прикоснулся пальцами к его щеке, встретил улыбку Наруто, невольно заулыбался и сам. Мальчик ухватил его запястье, прижался лицом к ладони… И сердце рвалось на части изнутри.       Какой же бред, какой это бред… Они должны были сбежать уже давно. Надо было забрать мальчишку. Может, и обоих мальчишек. Забрать далеко отсюда. И больше не быть винтиками в политических играх. А заботиться о себе. О них. Для них. А не растить из них оружие… для войны, которая может начаться так скоро. Почему всё так сложно? Почему у них такая судьба — всегда выбирать долг?.. То, что нужно. А не то, что… правильно?       Потому что чувство внутренней правды у каждого свое. А объективное мерило общей правды у них одно — решения Хокаге…       — Может, и неплохо, если ты станешь Хокаге… — вслух подумал Какаши. Мальчик аж весь встрепенулся в его руках, едва не соскользнул со стула.       — Да?! Вы тоже считаете, что я стану хорошим Хокаге?!       — Да. Для Хокаге важна не только сила. А еще и то, что как раз есть у тебя внутри…       Тут Наруто нахмурился. Прикоснулся пальцем к своей щеке, проведя пальцем вдоль отметин, и вопросительно глянул на сенсея.       — Это?..       Только теперь до Какаши дошло, как можно было интерпретировать его предыдущий жест. Но он имел в виду вовсе не Девятихвостого…       — Нет, я не про это. Я про твои личные качества.       Один даже факт того, что, став взрослым и возглавив Коноху, Наруто сможет быть хозяином своей судьбы… вселяла успокоение. Но вот вместе с властью высокая должность несет в себе еще и обязательства. Ответственность. И… как это часто бывало, именно правители и жертвовали собой ради спасения остальных. Хорошие правители, добрые и справедливые. Каким, скорее всего, и будет Наруто…       Тихо вздохнув, Какаши подтянул мальчишку к себе поближе. Прислонился к его голове, погладил по спинке. Не хотел больше думать. Как-то плохо у него это получалось сегодня...              После теплой еды приятно разморило. И в тепле объятий тоже. Осталось только поспать, прямо так, и можно было бы считать, что жизнь удалась...       — Я стану очень крутым Хокаге, я вас не подведу! — заявил Наруто. — И еще вам личную охрану найму.       — Мне?..       — Угу. Чтоб вы не переживали.       — Ну… я же не за себя переживаю…       — Я знаю! Ну, типа, блин, вам вместо клонов! Чтоб если волнуетесь — они могли пойти и посмотреть что-то, присмотреть за кем-то. А то вы один сидите во всём этом…       — А… Так ты мне личный отряд хочешь выделить?       — Да! Вот! Отряд. Ну и вас тоже пускай защищают! Ну так, на всякий случай. Потому что… ну…       — Что?       — Да просто вы такой постоянно… напряженный как будто, знаете? Как будто боитесь, что на вас сейчас кто-то из-за угла напрыгнет. А если у вас будет охрана — вам не придется волноваться. Вот… И, вообще, я хочу чтоб вы мне помогали, рядом там были, когда я буду Хокаге.       — Конечно, я буду.       — И еще чтоб обедали со мной.       — М, так я буду угощать Хокаге раменом?..       Наруто заулыбался, состроив хитрую мордочку.       — Угу! Нет, ну, я когда вырасту — у меня будет много денег, так что и я вас угощать смогу. Вот. Уф, Какаши-сенсей… как будто целая вечность прошла… — последняя фраза была сказано тихо, устало. И Наруто прижался к его груди. Прикрывал глаза с довольной улыбкой от поглаживаний. Как мало ему надо было для счастья… Просто быть вкусно накормленным… и быть кому-то нужным.       Какаши и сам притих, смакуя момент. Хозяин лавки, Теучи, иногда между делом поглядывал на них с одобрительной мягкостью. Будто знал, что всё так и должно быть. Что всё наконец-то правильно…       Неравнодушие мальчишки трогало до глубины души. Как и то, что в своих фантазиях о становлении Хокаге он находит место и для сенсея. Причем, комфортное место, защищенное. Но и чтобы сенсей был рядом, и помогал… и обедал с ним вместе. Это ведь здорово. Здорово, когда желания существовать вместе совпадают.       Он поглядывал на лицо Наруто. Отмечал, как мальчик то жмурится от удовольствия, то приоткрывает глаза, смотрит куда-то, задумчиво, спокойно… устало… то — требовательно ерзает, когда поглаживания стихают, намекая продолжать.       Сердце умиленно сводило. Забытое ощущение: видеть, что кому-то хорошо от твоих действий. Когда-то Какаши мечтал о близости Минато, мечтал о его прикосновениях, и в то же время так волновался, когда их получал. Боялся просить… поначалу, да и нескоро почувствовал уверенность в том, что может не думать, не спрашивать разрешения притрагиваться к своему Богу… Но у его мальчишки не было таких комплексов, по счастью. И пусть. И не надо этого…       Не нужно Богов. Не нужно сложностей. Не нужно условностей, не нужно ярлыков… Во всяком случае, у них двоих это получалось: жить в руках друг друга. Что бы ни случилось, сколько бы времени ни прошло… жизнь протекала от одних объятий до других: когда они выходили из объятий, чтобы вскоре вернуться в них вновь. И это становилось нормой. Новой, тихой нормой, не требующей объяснений.       — Чего будем делать? — поинтересовался Наруто, так буднично, словно и иметь общие планы на день для них тоже было вполне привычно. Но мысли о будущем не грели совсем. Вместе с ними вернулась и отступившая на время обеда тревога. В конце концов, эра правления Наруто еще не наступила, чтобы он мог позволить себе расслабиться, имея в распоряжении отряд личных бойцов…       — Мне надо назад в госпиталь.       — Зачем?       — Там Саске, там Гай, вместе с Ли… Там все сейчас. Мне тоже нужно быть там.       — Вы можете им помочь?..       Хороший вопрос, очень точный. На котором Какаши даже завис на пару секунд, погрязнув в размышлениях.       — Иногда и просто быть рядом достаточно. И им так спокойнее… и мне.       — Ну, ладно. Я тогда с вами! — мальчик спрыгнул со стула, Какаши расплатился, и они направились к больнице.       — Это… я вот, чего думаю, — по пути заговорил Наруто, понизив голос, будто от неловкости. — А Хината же тоже в больнице?       — Да, — в животе повеяло прохладой волнения. Естественно, мальчик думал об этом откровении… и явно пришел к какому-то выводу. Но Какаши поддержит любое его решение. Потому что ничего на свете не было для него важнее счастья его ребенка. — Она уже пришла в себя, я виделся с Куренай…       — А, ну хорошо. Я просто… ну… — Наруто мотал головой и неопределенно жестикулировал, пытаясь подобрать слова. — Мне с ней поговорить надо, короче. А то я как-то не могу так, мне некомфортно…       — Почему?       — Ну, блин, — мальчик напрягся, развел руки и эмоционально затараторил. — Потому что, блин, мне кажется, что нехорошо давать эту… ложную надежду, типа, если она мне не нравится, как бы! Ну, не как человек, так-то она вроде прикольная, ну, сильная, вроде и не такая забитая, как казалось… Ну вот в другом смысле, ну! Если мне не до нее, как бы… — он покосился на сенсея, вскинув брови, с надеждой, что тот поймет и избавит от необходимости проговаривать не самые удобные вещи. И Какаши поспешил его выручить:       — Да, это справедливо. Конечно, ей может быть больно, но лучше уж ты ей сразу скажешь, что у тебя чувства к Сакуре, и тогда она не будет питать ложных надежд.       Наруто хмыкнул.       — Ну да…       Недолго прошли в тишине. От такого категоричного решения подопечного Какаши снова чувствовал осадок вины перед девочкой. Неудачное выбрал время, да и форму подачи информации тоже — слишком откровенно, да и во время экзамена... Наверно, поэтому Наруто и принял такое спешное решение. Но обрубать всё на этом этапе и разбивать Хинату резким отказом тоже неправильно.       Кое-как найдя альтернативу, Какаши предложил:       — Я тут думаю… Ты ее очень мотивируешь. Сам видел, на что она стала способна от твоей поддержки. Может, нам стоит иногда звать ее к нам на тренировки? И вам было бы полезно контактировать с другим представителем сильного клана. М?       — А, ну можно, я не против.       Мальчик мыслил в правильном направлении, в честном — что крайне важно. Да и порой под слепой влюбленностью может скрываться что-то другое. Может, если они будут заниматься вместе… либо Наруто присмотрится к девочке и найдет в себе ответные чувства, либо она поймет, что ее восхищение — всё же не нечто романтическое, а нехватка любви и поддержки в семье… Одиночество иногда заставляет видеть любовь там, где ее нет. Понимание тревожило Какаши. Поэтому ему хотелось внести ясность и в эту ситуацию. И помочь обоим детям увидеть ее четче.       Пусть повзаимодействуют. И смогут сделать свой собственный вывод. Наверняка и Хината влюблена в некий образ Наруто, раз за всё время даже не общалась с ним лично и не могла знать его изнутри. А любовь на дистанции… скорее, одержимость? Или нет? Или это — в порядке вещей? Как и чувства Наруто к Сакуре… и чувства Сакуры к Саске…       Как же легко и приятно было думать о подростковой влюбленности — такой безобидной глупости. И совсем не хотелось возвращаться в мысли о более глобальных проблемах.              В госпитале они первым делом пошли к Хинате, пока у Наруто не пропал пыл. У девочки уже сидел Киба, тоже в больничной одежде. Видимо, ему стало получше, и он пришел навестить подругу. Однако медсестра прогнала его в свою палату, чтоб отлеживался, а Наруто разрешила войти. Какаши успел увидеть раскрасневшееся лицо Хинаты, но всё-таки закрыл за учеником дверь, давая им возможность поговорить с глазу на глаз. И… не стал отходить далеко. Пытался убедить себя, что дело не в любопытстве… а в чём тогда?..       Он слышал голос Наруто, его нервозно сбивчивую речь. Сначала — вопросы о самочувствии, вполне себе вежливые, это он молодец. А потом — и самое главное…       — И это, Хината… Мне, короче, приятно, что ты так ко мне… по-доброму, ну и… как бы… Короче, у меня уже есть человек, которого я люблю. Вот… Но мы с тобой и так можем, дружить, ну! А то ж, типа, мы и не общались раньше совсем, ну и…       Не сдал Сакуру, да и правильно. В таких деликатных вопросах лишних имен не нужно. Но, заметив идущую по коридору Куренай, Какаши сделал шаг в сторону от двери. Кивнул подошедшей коллеге в знак приветствия.       — Зашли с Наруто проведать Хинату, — объяснил он.       — Я так и поняла.       — Кстати, мы немного с ним побеседовали… Не возражаешь, если Хината иногда будет приходить к нам на тренировки? И моим полезно, и ей, думаю, на пользу пойдет… учитывая то, как ее воодушевляет Наруто.       — Я-то не возражаю… — во взгляде женщины читалось сомнение. — Неужели ты решил их свести? Удивлена, что ты заинтересован в отношениях такого рода.       — Я… ничего не имею против «отношений такого рода», — теперь он вспоминал, почему старался избегать общения с Куренай. Они не конфликтовали, вовсе нет, но рядом с ней он постоянно чувствовал напряжение. Наверно, слишком уж пристально всматривался в них с Асумой в юности, когда осознавал однозначность собственной ориентации. — Но я думаю, что чувства могут трансформироваться во что-то большее. В поиск собственного пути, например, вместо повторения за кумиром.       Он-то уж знал о важности заранее расставленных границ и внесенной ясности… чего вовремя не произошло у них с Минато. И если слабый тянется к сильному, нужно ему помочь — в том числе и не запутаться в чувствах. Хотя, возможно, от него эти идеи могли звучать нелепо…       Вот и Куренай смотрела с неоднозначной, не особо дружелюбной полуулыбкой.       — А мне, значит, пора объяснить Хинате про «Обычай самураев», чтобы она была готова.       От одного упоминания «Обычая самураев» Какаши передернуло.       — При чём тут «обычай»?..       — Ей стоит знать, что в этот период мальчики куда больше увлечены другими мужчинами, — заметив непонимание, женщина улыбнулась с уже большей снисходительностью. — Их будоражит только одно: желание стать сильнее. Поэтому они и тянутся друг к другу. К соперникам. К сенсеям…       — Звучит как-то… с претензией, нет?       — Какие же тут «претензии»? Женская доля — смирение, к этому нас приучают с детства. Терпеть и прощать, когда любимый человек не может принадлежать тебе, «во имя традиций», «во благо деревни». Это и тебе, я думаю, в какой-то степени знакомо.       Да, оно было знакомо, еще как. Когда Какаши жил в раю, в руках самого Бога, а потом вдруг узнал, что Минато никогда не сможет полюбить его в ответ той же любовью. Что у них «это другое», «временное», а вот с женщиной всё будет «по-настоящему»… Поэтому «долю смирения» он познал и на своей шкуре.       — «Обычай» по всем нам нехило прошелся. Но разве тебя это затронуло? — нашелся Какаши. — Асума никогда не был «увлечен своим сенсеем», даже в первом этапе «обычая». Он всё время был с тобой.       — Да… Но теперь у него появились ученики, — на ее губах всплыла болезненная ухмылка. — А парни быстро растут. И с ними становится всё интереснее…       Теперь-то до Какаши дошло. Но ему всё равно не нравилось, что в этом разговоре на него как будто перекладывают вину и обиду на всех мужчин, проходящих через «обычай».       — Это… часть традиции. И, насколько я знаю, у вас, женщин, есть целый третий этап. И он бессрочен, в отличие от первых двух.       Дверь палаты открылась, и к ним вышел улыбающийся Наруто. Раскрыл было рот, но ойкнул, переводя взгляд с Какаши на Куренай.       — Ты меня понял, — закончила женщина. — После экзаменов проведем совместную тренировку, если никто не будет против.       И вошла в палату, закрыв за собой дверь.       — Нормально всё? — Наруто непонимающе покрутил головой.       — Да, нормально, — Какаши двинулся по коридору, чтоб отойти подальше от палаты. — А у тебя как успехи?       — Ой, Какаши-сенсей, а мне прям даже легче стало! — восторженно заявил мальчик. — Она, причем, сначала всё «пи-пи-пи», чего-то сказать пытается, я ничего не понимаю… короче, потом как-то растряс ее. Ну и нормально всё. Я сказал, типа, что мы дружить просто можем, а она сказала, что рада. И что рада, что я ее вообще заметил, типа. Вот. И, вроде как, я ей реально нравлюсь, прикиньте! — он снова заулыбался до ушей, счастливый. — Значит, я тоже красавчик, да? Раз нравиться могу?       — Думаю, дело не в этом…       — Э-э, в смысле? Что, я не красавчик?!       Какаши хохотнул, опустил руку на его голову.       — Я к тому, что не думаю, что для нее имеет такое значение внешность. Внешность — это приятное дополнение к чувству. Она восхищается твоим нутром, а это еще важнее. С красивой внешностью можно родиться, но вот чтобы иметь красивую душу — надо постараться…       Кажется, он достаточно вольно процитировал что-то из книжечки Джирайи… да и ничего страшного. Наруто же пребывал в задумчивости, а потом выдал:       — Ну… прикольно. Но и быть красавчиком всё-таки тоже прикольно! Не только же Саске всё должно доставаться… А к нему, кстати, нельзя?       — Он без сознания, — выдохнул Какаши и притормозил. Он и сам был на грани обморока. Потому что они подобрались к самому сложному и неприятному. Вздохнув, он приземлился на ближайшую скамейку, похлопал рядом. Мальчишка уселся, пружиня — после еды его снова переполняла энергия.       — Ладно, значит, не буду глумиться над ним, пока он без сознания, — озорно хихикнул Наруто. — Ну так это, сенсей… Финал через месяц, тренироваться надо.       Дрожь. Тяжелая, как будто дрожит земля от сильного взрыва.       — Об этом я и хотел с тобой поговорить…       — Надо придумать что-то такое, чтоб точно надрать жопу Неджи! Я и Хинате пообещал, что так его вздрючу!..       — Я не смогу заниматься с тобой, Наруто.       Вышло одним выдохом. И мир вокруг смолк. Потемнел. Словно они вошли в тоннель. Он видел только обращенные к нему синие глаза, полные непонимания.       — Чего?..       — Я должен остаться с Саске. Мне придется заниматься им. С ним. Я не смогу заниматься с вами двумя. Задачи слишком разные… Но я нашел тебе другого сенсея…       — Да не надо мне никакого другого сенсея! Вы чего?! Я с вами хочу! — он повысил голос, вскочил на ноги, всё его существо задышало негодованием. И Какаши чувствовал себя отвратительно. Кое-как заставлял себя смотреть ему в лицо, а не трусливо прятать взгляд. — И пошел на хрен этот Саске, блин, он вообще там валяется! Я не согласен!       — Послушай… выдохни, ладно? — мужчина успокоительно поднял руки, хотя и понимал, что это бесполезно. — Я же… Я никогда не был сенсеем. Я просто шиноби. Меня никто не учил, как учить других, а учительского таланта у меня нет. Понимаешь? Я могу научить только тому, что знаю сам. А моих знаний недостаточно, чтобы… помочь тебе. Но я знаю, как могу помочь Саске. Это… просто вопрос объективности. Вопрос траты времени, вложений…       — Значит, вы его выбираете, да?.. — процедил Наруто, совсем красный от злости. Кажется, он даже не слушал, и Какаши аж потерялся.       — Я… я никого не выбираю, это же не навсегда, это только сейчас…       — Да и не надо, блин, и пожалуйста! И вы мне тоже не нужны! — крикнул мальчишка… и просто убежал.       Топот ног растаял в воздухе. Повис вместе с горькой, тянущей болью, от которой горели легкие.       — Прости меня, — прошептал Какаши в стену. Что же чувствовал Минато, когда сообщал ему о скорой свадьбе? А ведь тогда ситуация была тяжелее, глобальнее, неотвратимее…       Но, уловив движение краем глаза, пораженно обернулся. Надувшийся Наруто плюхнулся на скамейку рядом. Всё-таки вернулся. Но демонстративно скрестил руки на груди, отворачиваясь.       — Я капец как на вас злюсь.       — Знаю, извини. Я тоже не особо таким раскладом доволен, но… Мы согласовали всё с Третьим. Так надо.       — Ой да, да… Охренели уже совсем… — бурчал мальчик, но Какаши пытался не обижаться на его колкости. Знал, как ученику могло быть больно. — Так и чего за сенсей-то хоть, новый? Мне-то, блин, всё равно как-то тренироваться надо. Даже если мой сенсей вот так вот меня кидает…       — Я тебя не «кидаю», Наруто, я объяснил. А сенсей — хороший, настоящий профессионал. Он именно учитель, то есть… он обучен обучать, понимаешь? Мне его дал сам Хокаге. Это Эбису-сенсей, он занимается с твоим другом…       — Ой, блин! — Наруто эмоционально всплеснул руками. — Этот изврат?! Вы серьезно?       — Как… почему еще «изврат»?.. — насторожился Какаши.       — Да знаю я его! Он Конохамару тренирует, типа! Я его своей Техникой Гарема победил! Когда с клонами атаковал и Технику Соблазнения сделал.       — Ну… — кажется, об этом факте своей биографии Эбису предпочитал не распространяться. — Даже если так, он всё равно намного лучше и сильнее меня, он сможет обучить тебя азам…       — Да вы его сильнее, вы чего! И, блин, вы вообще самый сильный, только на вас Техника Соблазнения не работает!       Не самое лучшее мерило.       — Ну… может…       — Вы потому что порнуху читаете, у вас закалка!       — Допустим. Но это же не значит…       — Да значит это всё. Фигню вы какую-то придумали.       Но это уже выходило за рамки уважительной вежливости и против воли задевало мужчину. Слишком много упреков за один день.       — Так, Наруто, я всё понимаю, но давай как-то… за языком следи.       — А то что? Бросите меня, тренировать перестанете? — огрызнулся он, дуясь еще сильнее.       — Наруто… — вздохнув, собирая остатки воли в кулак, Какаши решил сменить тактику, подвинулся ближе. — Никто никого не бросает. Это всё временно…       — Ага, блин! Пять дней-то было много, а тут — целый месяц, блин!       И он был абсолютно прав.       — Знаю. Ничего, потерпим. Так надо. Просто поверь мне. А потом попросим у Третьего какую-нибудь сложную миссию, ладно? Может, опять в другую страну. Уйдем все вместе, надолго, ну… Не дуйся, солнышко. Сейчас так нужно.       — Ладно, — недовольно пробурчал Наруто, но от протянутой руки увернулся. — Давайте этого недо-сенсея вашего. Мне заниматься надо…       — Вот и умница. Тогда иди отдыхай, а завтра утром встретитесь…       — Да какое «завтра утром»?! — таким взвинченным Какаши его еще не видел, даже во время поединков. — Мне сейчас надо, понимаете, блин? Я не могу проиграть! Не могу!       — Поэтому я и выбрал для тебя наилучший вариант! — не сдержавшись, прикрикнул на него мужчина. — Я не знаю, как сделать тебя сильнее, не знаю! И я нашел того, кто сможет! Ради тебя, Наруто, это ради тебя!       Взгляд синих глаз — внимательный, пронзающий. Придавливающий к стене.       — Мне нужна тренировка сегодня, — прочеканил Наруто.       — Иди домой. Выдохни хоть немного, прими душ, переоденься…       — Сегодня, Какаши-сенсей.       Его было уже не уболтать.       — Ладно. Всё равно сходи домой. И приходи на нашу площадку через два часа, я ему передам…       — Через час. И около моего дома. Я с ним быстро разберусь, вот увидите! В узел его скручу и к вам притащу, и вы поймете, что сами должны меня тренировать, потому что никто другой мне не подходит!       — Ладно-ладно, договорились, — Какаши натянуто улыбнулся его бурной речи. Протянул к нему руку, с привычным приглашающим жестом. Но Наруто только смерил его взглядом и спрыгнул со скамейки.       — Не надо мне, оставьте это для Саске.       И — отвернулся. Но Какаши успел заметил стоявшие в глазах мальчика слёзы. Вряд ли от грусти. Скорее, от обиды…       И он ушел, скрылся за углом. А мужчина так и сидел. Снова без сил. Припечатанный к месту тяжелым, упрекающим взглядом.       Убил ли он этим решением доверие Наруто? Убил всё то, что между ними было?..       Но… речь шла о другом. Ставки совсем иные. Вину перед Наруто он загладит. Но если сейчас он не займется Саске вплотную, если они не совершат прорыв в его умениях… научившись при этом уживаться с печатью… Саске будет искать обещанную силу. Или потеряет контроль над собой. А это уже непоправимо. Это — смертельная опасность, в отличие от простой обиды, которую можно проглотить.       Еще и бой с Гаарой маячил на горизонте...       Выбор… Чем правильнее и очевиднее он кажется, тем больше закрадывается опасений, что ты ошибся. Но Какаши старался гнать сомнения. И без них тяжко. Наруто остынет, и они поговорят еще раз. А сейчас… он нужен Саске.       Потому что больше не потеряет никого из своей команды. Никого из дорогих людей. И ради их спасения пойдет на что угодно. И будет надеяться, что сделал правильный выбор.