Обычай самураев

      Какаши проснулся на рассвете от какой-то суеты под ухом. Рефлекторно потянулся к кунаю, приоткрывая глаз, обернулся…       — Ты чего делаешь?       Вероятно, вопрос, если воспринимать его буквально, был глупым: мужчина прекрасно понимал, что Саске делает. Его больше волновало время, которое подопечный выбрал для активной разминки.       Вместо ответа мальчик, поднявшись на наивысшую точку в отжимании на одной руке, смерил его исчерпывающим взглядом, как бы намекая на очевидность происходящего, не нуждающегося в комментариях.       Сенсей, внутренне соглашаясь, лениво сел. Не сдержал зевоту, прикрыл рот рукой поверх маски. Посмотрел в сторону, на открывающееся пространство еще темного неба, которое только-только светлело на востоке.       — Зачем так рано встал-то?       — Я и не ложился.       — В смысле? Лег же…       — А уснуть не смог. Давай тренироваться.       — Что я тебе говорил… — Какаши неохотно скинул одеяло, зябко поежился от утренней прохлады, но всё-таки поднялся. Сразу бодро пошел, взмахивая руками, пробуждая тело… направляясь к дальней выступающей скале, служившей им туалетом.       Вернувшись, всё еще зевая, глянул на горящий костер. Снова — на мальчишку, который уже растягивался, сложившись пополам между разведенных ног, держась руками за стопы. Подумав, Какаши подошел сзади, присел за ним.       — Выдыхай.       И мягко надавил на спину между лопаток, так что Саске вжался грудью в землю еще сильнее.       — Так и чего ты не спал?       — Не мог.       — И что ты делал?       — Ничего.       — Просто лежал?       — Немного. Потом встал. Потом еще лежал… Ай, всё, слезь…       — Еще десять секунд. Саске, ты должен нормально поспать. До экзамена полно времени. Ты, может, голодный был, поэтому не уснуть было? Поешь сейчас, потом ложишь…       — Не буду я спать… чёрт, нога сейчас отвалится…       — Расслабься, я же говорил.       — Так только хуже…       — Зато эффективнее. Всё, всё, вставай, — Какаши выпустил его, дав выпрямиться, и подбадривающе потрепал по спине. — Я тебе серьезно говорю…       — И я тебе серьезно говорю, — так же серьезно обернулся к нему мальчишка. — Надо тренироваться.       — А если ты повредишься? Прямо перед экзаменом, м? За одно утро уже ничего не изменится, мы сделали всё, что было в наших силах. Ты достиг своего максимума в тайдзюцу Ли на данном этапе. Чидори отрабатывать сейчас нельзя, тратить чакру — тоже… Чего ты хочешь?       — Всего. Я спать всё равно не могу. Давай заниматься. Или ленишься? — Саске подозрительно прищурился. — Лень тебе? Месяц книжку нормально почитать не давали?       — Да, не давали. Вернемся — напишу на тебя жалобу.       — И как сформулируешь? «Заставлял тренироваться, мешал читать порно»?       Какаши со смехом взъерошил его и без того взъерошенные от тщетных ворочаний в спальнике волосы.       — Знаешь, уж лучше бы и ты что-нибудь почитал. Может, оно бы тебя усыпило.       — Порно читать не хочу, мне неинтересно, — деловито заявил мальчик.       — Да тебе никто и не предлагает. Мелкий еще.       — Ну да. Чтобы биться насмерть — не мелкий, а чтоб порно читать…       — Так всегда и было, Саске. Таков уж противоречивый взрослый мир… Да и в чём претензия? Тебе же неинтересно порно, сам сказал.       — Мне не нравится сама несправедливость.       — У тебя глаза слипаются, мститель. Ставь пару банок консервов к огню, я пока тоже разомнусь. Повторим наши комбинации перед завтраком, уговорил.       Так и поступили, даже без сопротивления.              К тому времени уже рассвело, и проснувшееся летнее солнце приятно пригревало, еще не пекло. Как и предполагал Какаши, после активной деятельности и горячей еды Саске разморило. Сделал, что хотел, галочку поставил, и психика как будто успокоилась, затихла.       — У нас есть несколько часов в запасе. Поспи, я тебе говорю. Не могу видеть твои сонные глаза, — Какаши хохотнул, когда сидевший рядом мальчик вяло повернул к нему голову. — И сонные шаринганы тоже. Выключай, не балуйся, — сенсей стянул протектор со лба Саске вниз, закрыв ему глаза.       — Эй…       — А всё. Ложись давай. Я послежу за временем и тебя разбужу. Если ты дашь себе набраться сил, это будет лучшей подготовкой к поединку.       — Да знаю, — удивительно серьезно признался Саске, свесив голову, так и не поднимая протектор. — Просто волнуюсь, вот и не уснуть было.       — Я понимаю, что нервишки шалят, но нужно учиться спать в любом состоянии. Это, к сожалению, вынужденная необходимость. Потому что тело — наш основной инструмент…       — Подожди, — вдруг попросил Саске и склонился вбок, укладываясь. Его голова коснулась ноги мужчины. Какаши задержал дыхание, наблюдая, как мальчик приподнимается… и, вопреки ожиданиям, двигается ближе, опускает голову на бедро сенсея. — Всё, продолжай. Меня под твой бубнеж хорошо рубит.       — Что, это тоже моя «сильная сторона»?       — Можем так считать, если тебе так больше нравится. Ну, рассказывай дальше. Тело — инструмент… И чего?       — И то, что к телу надо прислушиваться и держать его в тонусе, потому что от него зависит наше выживание. Ты же полируешь свой кунай…       Но Какаши тут же осекся, осознавая, какую безобразную ошибку допустил. Более того, засыпающий Саске захохотал. Видимо, бессонная ночь обострила эмоции и мешала их контролировать. Лицо мужчины всё равно стыдливо вспыхнуло.       — Я не то хотел сказать.       — Да я понял, — мальчишка всё еще хихикал, что конкретно от него слышать было странно… но от обычных мальчишек его возраста — вполне нормально. — Давай не будем об этом?..       — Согласен, давай не будем. Я к тому, что ты приводишь в порядок свои инструменты: оружие… Да чего ты?       Однако Саске так и подрагивал от смеха.       — Это ты всё опошляешь, между прочим, — пытался сохранять строгий вид сенсей.       — Угу… ну да… — вяло протянул мальчик, кажется, успокаиваясь. Он притих, обмякая, а повязка так и закрывала его глаза от солнца. Место они выбрали удачное: оно находилось в тени и должно было там в ближайшие часы и оставаться.       Какаши поглаживал ученика по волосам, едва ощутимо, монотонно. Смотрел на его руки, на чуть подрагивающие во сне пальцы. Сам он тоже волновался, безумно. Поэтому и концентрировал всё внимание на состоянии подопечного.       Они подготовились. Не упустили ни одного шанса, ни одного мгновения. Не о чем было жалеть — каждый день этого месяца падал в копилку прогресса Саске. Даже если это не был успех в спарринге, то — сдвиг внутри, в сторону понимания самого себя, что особенно важно в его случае.       Летний ветер приятно обдувал прохладой. Одной рукой Какаши кое-как выудил из сумки книгу, чтобы хоть как-то скоротать время. Больше, чем что-либо другое, ученику сейчас были нужны силы.              Поэтому сенсей ждал до последнего. И повел пальцами по плечу мальчика, стараясь мягко разбудить. Саске заерзал. Потянулся, сладко и непринужденно, словно уснул настолько глубоко, что сумел совсем забыться. Перекатился на спину, стянул протектор с лица. Сощурился от яркого света. Повернул голову, оценивая положение солнца. Вздохнул:       — Давай, скажи мне, что я всё проспал…       — Еще не всё. Ты проспал ровно столько, сколько нужно. А теперь — будем собираться.       Мальчик сел, снова потягиваясь. Сон явно пошел ему на пользу, выглядел он куда здоровее и собраннее, чем после бессонной ночи. Он повернулся к сенсею, протянул руку, и Какаши понятливо дал ему часы. Саске напряженно стиснул зубы:       — Отлично, экзамен уже сейчас начнется. Мы не успеем дойти, я пропущу свой бой…       — И пусть. Ничего страшного, подождут. Ты тоже слышал, о чём говорят в деревне, слышал настроение людей. Большинство ждет именно твой поединок, сюда приехали уважаемые гости ради него. Значит, его точно не отменят.       — Поэтому ты всегда опаздываешь? Так уверен, что это сойдет тебе с рук, что ты такой незаменимый?       Какаши только виновато пожал плечами.       — Ну, пока как-то прокатывало…       — Замечательно. Но если меня снимут с экзамена за опоздание, я тебя подожгу.       Тем не менее, собирались они спокойно. Саске выспался и чувствовал уверенность от вернувшихся к нему сил. Повторно разминаясь, они провели еще один быстрый бой. В конце Какаши сделал вид, что поддался, и, когда преждевременно расслабившийся подопечный приблизился для завершающего удара, закинул его на плечо. Слушал его ругань и смех, улыбался и сам. И даже испытал что-то… тонко-режущее, почти незаметное, но всё же ощутимое чувство… что ему жаль, что этот месяц подошел к концу. Заниматься с Саске ему понравилось. И, кажется, мальчику тоже, пусть он никогда не признает этот факт вслух.       Будущее же пугало переменами, которых не спрогнозировать. Здесь, в эти недели всё было так спокойно и размеренно… словно жизнь остановилась, и каждый день был похож на предыдущий. Не нужно было никуда идти, не нужно было принимать значимых решений, и Коноха со всеми ее проблемами осталась так далеко, в другой реальности.       Но всё время убегать было нельзя. Да, впереди их ждет что-то… что-то, что явно заставит поволноваться. Но еще их ждали друзья, остальные члены команды. Ждал Наруто… наверно. Если окончательно не решил, что без непутевого, противного сенсея его жизнь станет лучше.              Родная деревня воспринималась как-то иначе в этот день — непривычно торжественной, существующей не для тихой жизни ее обитателей, а для пышной встречи и развлечения прибывших в нее гостей. Будто и Коноха надела маску, только пеструю, карнавальную.       Уже издалека они слышали гул голосов с арены. На трибунах кричали, требуя боя с «тем самым Учихой». Всем было интересно поглазеть на такую диковинку, еще и в деле — как Какаши и думал. Правильно сделал, что дал мальчику отоспаться, ведь нельзя было разочаровывать публику непрезентабельным видом вялого Учихи… Парадоксально, да и противно: оба мальчика из его команды считались общественностью необыкновенными зверьками, а не травмированными детьми.       Нет, куда важнее, что Саске сам бы себе не простил поражение из-за усталости. Уж лучше он будет винить сенсея в беспечности, если не попадет на экзамен вовсе, чем себя — в слабости. Сейчас страх собственного бессилия — это его худший враг, Какаши трезво осознавал риски…       В любом случае, пришлось ускориться. И появились они очень вовремя: оказывается, Третий планировал вот-вот дисквалифицировать опоздавшего. Поединок Гаары и Саске был перенесен в конец списка, и теперь подошла их очередь. Кажется, на этот раз их с судьбой планы совпали. К чему бы такое подозрительное везение?       Однако, уладив организационные вопросы с экзаменатором, Какаши обнаружил, что на арене также находятся Шикамару… и Наруто.       Наруто. Его Наруто. Чей взгляд он почувствовал на себе — каждой клеточкой дрогнувшего тела, до головокружения. Взгляд родных синих глаз — вроде бы, обрадованный, но… тяжелый. Обижается?.. Неудивительно.       Что-то неуловимое в лице мальчика изменилось. Неужели он умудрился повзрослеть за один месяц? Или же просто Какаши настолько отвык от него, круглыми сутками видя рядом лицо совсем другой породы?       Но временем для выяснения они не располагали: нужно было освобождать арену.       — Теперь вдвоем опаздывать будете? — бросил мальчик, но повернулся к Саске, обращаясь как будто именно к нему.       — Это разовое явление.       — Ну-ну. А я победил, — горделиво нахохлился Наруто. — Надрал жопу этому Неджи, как и говорил. Ты, давай, тоже не подводи меня, блин, наш поединок будет следующим.       — Не сомневайся, — Саске ответил ему азартной ухмылкой. — Встретимся здесь, когда я с ним закончу.       А ведь по турнирной сетке так и будет, если Саске выиграет. А их сенсей уже совсем забыл, что дальше ему, вероятно, предстоит наблюдать схватку обоих подопечных между собой… А если не выиграет?.. И тогда Наруто… против Гаары?.. Холод прошел по телу мужчины: слишком он сосредоточился на подготовке Саске, словно ничего кроме этого боя не существовало и не было запланировано.       — Пошли уже, мешаем, — одернул товарища Шикамару, и Наруто не стал с ним спорить. Отвернулся, даже не удостоив Какаши беглого взгляда. Собственно, а чего он хотел? Заслуженно.       Мальчики скрылись на лестнице, ведущей к зоне ожидания участников поединков. А Какаши, оглядевшись, обнаружил на трибунах Сакуру и Гая, поэтому, предварительно подбадривающе потрепав Саске по плечу, тоже поспешил занять свое место зрителя.       Внутри что-то неприятно колотилось. Кажется, сердце. Только теперь он понимал, как сильно понервничал. И из-за опоздания, ведь вероятность просчета присутствовала, причем весомая. И из-за предстоящих поединков, в том числе последующего, в котором при любом исходе примет участие Наруто. Наруто… который дуется на него. И который… победил? Действительно одолел мальчишку Хьюга? И заслуг сенсея в этом не было совершенно.       Больно. Больно даже физически. Он должен был присутствовать во время сражения Наруто. Должен был поддержать… Да и как он сможет оценить прогресс ученика, если даже не видел его в таком важном бою? Или он совсем сдался и теперь решил передать «сложного» ребенка Джирайе насовсем?..       Поднявшись, Какаши к удивлению и облегчению обнаружил вместе с Гаем Ли на костылях. Вот только его минутное радостное воодушевление разделяли не все: ему тут же прилетел нагоняй от Сакуры, за то, что сенсей пропал и даже не посчитал нужным ее предупредить. А они, оказывается, перепугались, когда узнали, что Саске сбежал из больницы, не знали, что и думать, да и сейчас понервничали, пока ждали появления опоздавших…       Все-то им недовольны. Небось, и Третий потом пропишет пару ласковых за задержку.       Сакура же, выплеснув накопившийся праведный гнев, уточнила насчет «синяка» Саске, и Какаши заверил ее, что всё в порядке. В конце концов, инциденты случались только в первую неделю, а потом подопечный приноровился и стал чувствовать грань, за которую переступать опасно.       Кажется, ответ девочку успокоил. А она боялась, наверняка надумала себе… что угодно: Саске могло стать плохо из-за печати, или его мог поймать Орочимару… И ведь Какаши по себе знает, насколько тяжело жить в неопределенности и неведении, но всё равно ничего не изменил. Не позаботился о состоянии подопечной. Обоих подопечных… Просто переключил все ресурсы на Саске. Оправдывая это благой целью…       Верно ли он поступил — будет понятно только со временем. Как и всегда. А пока нужно было сосредоточиться на настоящем моменте.       Окинув взглядом ряды зрителей, Какаши обнаружил вокруг с десяток АНБУ. Маловато. Понятно, что многие сейчас патрулируют улицы, но, кажется, всё самое важное происходит именно здесь. Но, в конце концов, кроме АНБУ тут присутствуют они — джоунины-сенсеи, да и личная охрана Хокаге. Может, на то и расчет?              Наконец, трибуны разом стихли: начался долгожданный бой. Какаши тоже затаил дыхание.       Наблюдая за Саске, Какаши наглядно видел результат их совместных тренировок. Его трудов — в том числе. В схватке, в которой участвуешь сам, это не так очевидно, как со стороны. И сенсей невольно любовался ловкостью и точностью движений одаренного ученика, который теперь мог догнать телом возможности шарингана.       Конечно, поддерживать такой быстрый темп ему всё равно пока было сложно, с непривычки, но скорость — единственная слабость Гаары и его песчаной брони. Придется постараться.       Это сказывалось и на противнике, который, почувствовав близость проигрыша, создал вокруг себя шарообразное подобие кокона из песка, пробить который уже оказалось труднее. Саске на арене тоже казался озадаченным. Когда он попытался атаковать кокон, из песка появились шипы, которые его ранили. Нехорошо… Но мальчишка точно придумает, что делать: свои козыри у него имелись.              — Какаши-сенсей! — раздавшийся позади голос разрезал реальность.       И Какаши парализовало.       Он обернулся. Увидел Наруто. За которым всё еще стоял Шикамару.       В сердце всколыхнулась надежда, что всё не так плохо, что он облажался в этой жизни не настолько, чтобы не заслужить прощения… но глаза Наруто были огромными. Напуганными.       — Что случилось?       — Нужно срочно остановить бой! Он ненормальный! Он убьет Саске!       Волнуется за друга. Это тоже неплохо. Мужчина снисходительно улыбнулся под маской, пытаясь подавить боль разочарования от пустых домыслов.       — Не нужно переживать. Саске готов. Просто смотрите сами.       И сам он тоже смотрел. Боевая синхронизация с учеником у них всё же произошла: Саске уже создавал Чидори, как поступил бы на его месте и сенсей. Верно, нужно попытаться расколоть этот песчаный орех.       Наруто с Сакурой, да и, кажется, остальные собравшиеся были поражены увиденным… и услышанным: чакра в руке мальчишки звучала щебетанием птиц. Какаши распирало от гордости, особенно когда Гай принялся рассказывать детям о том, что из себя представляет Чидори и, главное, кто его создал. Не забыл упомянуть и легенду о разрезании молнии… За что в очередной раз стоило сказать спасибо Итачи и его бурной фантазии… и дару убеждения тоже. Хотя, в ту ночь они так сильно напились, была гроза, и Какаши, под пьяный смех товарищей, ругался с аналогично гневающимися небесами… Может, ему и в самом деле удалось разрезать молнию, он точно не помнил.       Слушать комплименты своему изобретению в любом случае приятно.       — И всё же, учить его настолько сильной технике было необдуманно, — закончив лекцию, мрачновато добавил Гай.       — Ну, кто бы говорил, — Какаши переглянулся с Ли, в гипсе и на костылях.       Наруто же подошел ближе, но не отводил глаз от арены. Его состояния Какаши не понимал. Чувствовал, что что-то не так, но…       Неужели разучился? Так долго пробыл с Саске, что буквально перестроил органы восприятия на него, и теперь… не мог прочитать и растолковать противоречивые эмоции на лице Наруто?..       Между ними образовалась пропасть. И не выйдет просто подойти, просто взять за руку и почувствовать, что всё хорошо. Так нельзя. Уже нельзя. Больше нельзя…       Горькая боль разъедала внутренности, но… в конце концов, важнее всего сейчас был бой Саске.              Который сумел пробить Чидори скорлупу из песка. Оттуда раздался вопль Гаары, но, кажется, вопль не боли, а… ужаса? Не может принять факт, что оказался не настолько неуязвим, как хотелось бы?       — Он достал его, — тихо и довольно заметил Какаши, наблюдая, как Саске выдирает из песка застрявшую после удара руку.       — Он убил человека, — пробормотал Наруто едва слышно. И поднял на сенсея глаза, в которых читался ужас. — Гаара. Там. На лестнице. Когда спускался. Мы думали, он и нас убьет, он хотел.       Ледяные мурашки покрыли руки и спину, и щеки занемели.       Так вот, в чём дело…       По трибунам пронесся вздох: Саске отскочил от Гаары, а вот из-под песчаного укрытия за ним протянулась… лапа?.. Звериная. Не рука. Что-то другое. Что-то… из песка? Или нет?..              С неба посыпались крупные хлопья снега. Нет, это не снег, не может быть снега летом. Но что тогда? Пепел? Нет — белые перья. Которым взяться было попросту неоткуда. Нехорошо, всё это очень нехорошо…       Сложив печать рассеивания, Какаши встретился взглядом с Гаем, который тоже выбрался из гендзюцу. Все остальные зрители были без сознания, как и ученики. Кроме Сакуры, которая беспокойно оглядывалась и посмотрела на сенсея с вопросом.       Раздался взрыв — откуда-то со стороны трибун, где расположились Хокаге и Казекаге.       Началось…       Секундная мысль: а если бы он прислушался к Наруто? Просто поверил на слово, сразу? Потребовал остановить бой… Это бы, как минимум, лишило противника преимущества неожиданности, каким бы ни был замысел.       Но враги появлялись буквально из ниоткуда: многие из них были переодеты в гражданских и всё это время скрывались среди публики. В том числе, взгляд выцепил человека в маске АНБУ Конохи, который, в отличие от сослуживцев, не спешил вступать в бой с нападавшими. Шпион. Чтобы одолеть бойца АНБУ и замаскироваться под него, требовались особые навыки. Мелькнула догадка, кто может скрываться под маской…       Думать больше не оставалось времени — приходилось обороняться. Краем глаза удалось заметить, что на арену спрыгнули двое других ребят из Песка и их сенсей. Они что-то говорили о своей «миссии», после чего подхватили обессилевшего Гаару и сбежали. А экзаменатор отправил вслед за ними Саске…       Такое высокое мнение о способностях мальчишки польстило бы в другой ситуации, но Какаши испытал возмущение: его подчиненным распорядились без его ведома, к тому же, не имея и представления обо всех тонкостях. Саске-то и рад такой возможности проявить себя… но может не удержаться, не рассчитать силы. И остановить бой за пределами арены будет некому.       Попутно они с Гаем заметили активное движение на крыше трибуны Каге. Там кто-то создал высокий защитный барьер с помощью особого дзюцу. И не просто «кто-то»… Орочимару, кто же еще.       Дело было совсем плохо, да еще и подопечный с нестабильной проклятой печатью умчался вслед за таким же нестабильным чудовищем… Поэтому, улучив момент, сенсей велел Сакуре будить Наруто и Шикамару. В качестве сопровождающего он призвал Паккуна, который не только поможет найти Саске по запаху, но и будет гласом рассудка, если у детей возникнут сомнения. Цель у них одна: забрать Саске и избежать боя. Вполне себе миссия ранга А.       Им же с Гаем оставалось только отбиваться от ниндзя из Песка и, конечно, из Звука. Давно они не сражались бок о бок. Когда это было в последний раз? Кажется, до АНБУ? В АНБУ у него были другие сокомандники, а потом его перекинули в сенсейскую деятельность… Хотя, на какие-то же миссии он ходил. Возможно, даже с Гаем…       Но тот период своей жизни он помнил совсем плохо, словно его текст стерся со страницы книги. Не «жизнь» это и была. А лишь пустое существование, тусклое и бессмысленное. Всё перевернулось с ног на голову с появлением его команды… или, точнее, наоборот — снова опустило его на твердую почву и помогло на ней и оставаться.       И даже теперь Гай устраивал негласное соревнование, кто скольких положил… Хоть что-то остается неизменным.              Время тянулось медленно, нельзя было ослаблять бдительность ни на секунду. Но и эта фаза закончилась — потому что всё имеет свой конец.       Под маской АНБУ, конечно же, оказался Кабуто. Который и на этот раз не пожелал сражаться, а снова сбежал — за своим хозяином.       Барьер над трибуной как раз спал, и Какаши с сослуживцами поспешили к нему. Как сообщили находившиеся рядом свидетели произошедшего, Орочимару всё это время выдавал себя за Казекаге, но раскрыл свою личность и атаковал Третьего, пока его сообщники создавали вокруг непробиваемый барьер, из-за которого Сарутоби пришлось биться в одиночку, без надежды получить помощь извне…       И теперь же сам Орочимару, кажется, сильно раненый, отступал, поддерживаемый своими приспешниками. Значит, он сделал то, что хотел? Или оказался повержен?.. Следом за ними отправились АНБУ — это их работа, в конце концов. Несмотря на внутренний импульс, Какаши напомнил себе: сейчас все их задачи находятся здесь.       Оставался последний вопрос. Хирузен. Грудь неприятно щемило. Какаши переглянулся с Гаем, читая в глазах друга схожее опасение. Они поднялись к месту схватки, которое больше напоминало маленький лес на крыше, не пойми откуда взявшийся. Как бывали опушки посреди леса — так наоборот, пятно леса посреди деревни…       «Леса Смерти», — пронеслось в голове.              Не зря. Он видел распростертое тело Третьего Хокаге. В боевой экипировке, не в широком белом плаще, так что стало заметно, насколько Сарутоби на самом деле усох от старости. Казался маленькой деревянной куклой. Безжизненной.       Сквозная рана в торсе, только узкая, явно от меча. И — очень знакомая печать пониже груди, заметная из-за порванной одежды. Запечатал в себя чью-то душу. Совсем как Минато.       Третий. Нет. Тело. Теперь только его тело.       Издалека слышались вопросы, переговоры, которые стихали, как только вновь пришедшие люди приближались.       Тишина. Всех охватила одна тишина.       Опять.       Опять смерть Хокаге.       Опять тело близкого человека.       Опять тело героя, отдавшего свою жизнь ради защиты деревни.       Наверно.       Хочется верить.       Но разум отказывался. Только глаза сильно щипали.       Повернув голову на маячащее пятно, Какаши увидел остановившегося поодаль Джирайю.       А ведь Сарутоби — его сенсей. Да и… Асума… Асума тоже должен быть где-то поблизости. Ему, вероятно, хуже, чем всем остальным вместе взятым.       В виски сильно стучало. Нужно было подтянуть все свои маски. Маску шиноби — в том числе. В первую очередь.       Рассудок еще держался. Не осознавал. Да и привычка у него была такая. Держаться. Что бы ни случилось.       Только дрожь невидимой струны в груди. Кажется, даже издающая звук, как расстроенный музыкальный инструмент.       — Где Наруто?.. — спросил он сам себя. Или Гая, который стоял рядом.       Ответа не было. Никто и не знал ответа.       Наруто.       И ведь не только Наруто. И Саске, и Сакура… Где они?..       Холод. Холодная темнота паники. Если Третий Хокаге погиб…       …где его дети?..       ГДЕ?..       Не видя, он пошел к просвету между деревьями. Нужно было… осмотреться? Найти. Почувствовать… хоть что-то… живое…       — Какаши!       От сердца отлегло. К нему бежал Паккун. Перепрыгнул с соседней крыши. Правда, один, но выражение его морды было не напряженнее обычного. Значит, нет плохих новостей.       Наверно.       Пес остановился рядом, повел носом, наморщился.       — Смертью пахнет…       — Да, — только и выдохнул мужчина, присев к нему. — Где?..       — Дети в больнице. Живые, всё с ними нормально. Наруто переутомился только, остальные с ним сидят, — Паккун выглядывал за него, на спины собравшихся шиноби. — Сарутоби?       — Да. Что Гаара?       — Сбежал. Твои детишки наподдали ему… Ну, это они и сами тебе расскажут, — пес ткнулся холодным носом ему в руку, чуть приведя в сознание.       — Да… Спасибо, — Какаши рассеянно погладил его по голове, всё же обернулся.       АНБУ на месте, медики — тоже. Его присутствие вряд ли требуется здесь и сейчас. Если что — его найдут.       Но есть место, где он точно нужен.              Больница, как и обычно в подобных ситуациях, была заполнена ранеными, но он без труда обнаружил в коридоре две знакомые фигурки.       — Какаши-сенсей! — сразу подбежала к нему Сакура. Слегка потрепанная, но вполне себе целая.       За ее спиной стоял Саске, будто прячась, не поднимал глаз.       Внутри болезненно пульсировало, каждая эмоция отдавалась глухой болью. Так же, как во время сильной мигрени режет уши любой резкий звук. Коротко погладив девочку по голове, совсем как собаку, Какаши прошел мимо. Взялся за ворот Саске, грубовато одернул, увидел на его шее бледные, исчезающие отметины вокруг проклятой печати.       Как и думал.       — Это что такое?       Прозвучало холодно. Саске так и отводил взгляд.       — Чидори пытался… третий раз.       — Балбес, — выдохнул мужчина. Хотел разозлиться. Может, даже снова дать мальчишке подзатыльник. Не думает о последствиях. Совсем. Вместе с тем, вроде бы, хотелось стиснуть его в объятиях — от облегчения. Но…       — Знаю.       — Чакру до завтра не используй.       — Ладно… Наруто его победил, — эти слова дались мальчику нелегко, как что-то неестественное, чужеродное. Но реальность чуть прояснилась, как если протереть запотевшее стекло рукавом. Какаши переглянулся с учеником, который теперь смотрел ему в лицо серьезно.       Наруто. Победил. Опять.       А он опять не видел.       Вот так.       — Он уже очнулся, — добавила Сакура, указав на палату. — Но нам сказали, что…       — Ждите здесь, — зачем-то бросил им мужчина. Наверно, чтоб не шли за ним.       Сделал несколько шагов через головокружение, вдыхая плотный, колючий воздух. Открыл дверь…       Больничная койка. И — его мальчишка. Растрепанный, помятый, с бинтовой повязкой на голове вместо протектора.       Сердце колотится в виски. Так сильно. До тошноты.       Наруто приоткрыл глаза. Увидел его.       — Какаши-сенсей.       И протянул руку.       Ноги дрогнули от залившей их слабости. Какаши пошел вперед. На ходу расстегивая жилет. Сбросил его на пол. Туда же — грязные перчатки, которые так или иначе предстояло менять…       Протянутая рука. И — улыбающееся личико. Улыбающееся болезненно, но… с облегчением.       Несколько шагов. Одна секунда. Не верилось, что она пройдет. Вот-вот. Еще шаг. Какаши опустился на кровать. Склонился. Сразу ощутил обвившие его руки. Прижавшееся к груди тепло. Зажмурился. Запустил пальцы в мягкие, запачканные волосы, нащупывая местами шершавость бинтов.        — Кроха…       Наруто дышал ему в плечо, медленно, глубоко. Вцепился пальцами в кофту.       Теплый. Пахнущий медикаментами, листвой и землей. И кровью… и… чем-то неуловимым, сладким и густым. Прогретой солнцем травой…       Всё. Живой. Целый. Тут. С ним.       Всё…       Мальчик отодвинулся, посмотрел сенсею в лицо. Хмурый, с синяками под глазами.       — Что с тобой? Что болит? Где?.. — Какаши обхватил его личико, поглаживая большими пальцами, встревоженно рассматривая ссадины на подбородке, потом поймал его руки, осторожно приподнимая… ища повязки, гипсы… что угодно, чтобы понять, что с ним… или чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. — Солнышко… ты…       Но поймал взгляд Наруто и застыл, загипнотизированный. А мальчик вдруг взялся за его повязку с протектором и одним движением снял, непринужденно, как будто делал это постоянно. На щеку опустилась ладонь, призывая наклониться. И мужчина наклонился, не мог иначе. Позволил течению подхватить себя и уносить…       Мальчишка мягко прислонился лбом к его лбу. Замер.       И — тишина.       Другая тишина. Спокойная. Наполненная.       Глаза закрылись. Мышцы лица расслабились, брови распрямились.       Всё. Всё хорошо. Так, как и должно быть. Он дома. У его сердца снова есть дом. Уже давно есть. И нужно было только к нему вернуться.       И раствориться. Вот так. Чувствуя дыхание мальчика на своем лице, через маску.       Вот так…       Заснуть бы. И — как будто ничего не случилось. Нет боли, нет страха, нет потерь… Как будто это — просто самый беззаботный день, откуда-то из детства. Как будто светит солнце, но можно лежать весь день в постели и ни о чём не переживать… А были ли в его жизни вообще такие дни?..       Он вздохнул, и Наруто отстранился, опустился обратно на подушку. Смотрел внимательно. Серьезный и уставший. Но чуть сдвинулся вбок, освобождая место, и похлопал рядом. Какаши послушно прилег на бок. Оперся на локоть, боясь закидывать на койку ноги.       — Так как ты? — снова спросил он самое банальное, что пришло на ум, взглядом указав на перевязанный лоб, надеясь, что не повредил рану прикосновением. Хотя, если б было больно, мальчик бы первым что-то предпринял… наверно?..        — Не знаю, — Наруто пошевелился, укрываясь одеялом, морщась. — Это я Гаару этого башкой треснул… Чакра вообще в ноль. Но я смог опять… А… вы же не знаете.       — Чего смог?..       — Ну, это. Я силу могу у него брать. Чакру. У Девятихвостого.       Волосы на руках поднялись дыбом. Новость не укладывалась в голове. Может, он всё-таки умудрился уснуть в те несколько секунд? Или так и не выбрался из гендзюцу?       — Ты… то есть…       — Меня Отшельник-Извращенец научил. Только вы и про него не знаете. Вы ничего не знаете, вы вообще всю жизнь пропустили, блин…       — Только месяц, — потерянно пробормотал Какаши, словно это могло его оправдать. — Только один месяц…       — Да знаю, блин. Я не сержусь, если что. Вы Саске круто научили. Но и я тоже не лох.       — Я знаю, что ты не «лох»…       — Ну и вот. Потом расскажу. Башка раскалывается…       Теперь и у Какаши сдавило виски, будто он мог чувствовать ту же боль. Напридумывал, перенервничал.       Нет, это неважно. Ничто не важно, кроме состояния его мальчика.       Он опустил голову рядом с подушкой, не отводя глаз от лица Наруто.       — Что-нибудь хочешь? Есть, пить?       — Нет. Не хочу. Как-то мне… как-то мне плохо, Какаши-сенсей, — он говорил непривычно изможденно, тише и ниже обычного.       — Понимаю. Неудивительно, ты сегодня перетрудился и поранился. Тебе нужно отдохнуть.       — Я слышал… ну, про старика, — голос дрогнул. — Это… всё, да?..       — Да. Он…       «Он умер».       Но слова… слишком тяжелые, слишком сковывающие язык. Таких слов нельзя произносить. Они не должны существовать.       Да и Наруто закусил губу. Сильно хмурился, моргал, но это вряд ли ему помогало.       — Шиноби… не должны показывать своих чувств, так?.. — сдавленно прошептал мальчишка.       Если так подумать, шиноби вообще не должны быть живыми людьми.       — Сейчас ты снял повязку шиноби, — произнес Какаши. Перехватил взгляд синих глаз, наполненных слезами.       — Вы тоже.       — Да… Да.       Мужчина глянул на свой протектор, лежащий поверх одеяла Наруто. И то верно. Реальность дрожала, как водная гладь от порывов ветра. А мальчик подвинулся ближе, повернулся, потянулся… И Какаши обнял его, осторожно, чтоб не мешать лежать. Уткнулся лицом в его волосы. И крепко зажмурился. Дышал, ритмично и ровно, контролируя дыхание из последних сил. Не контролируя только горячие слёзы, которые всё равно собирались в уголках глаз.       Но так было можно. Только сейчас. Потому что сейчас он не был шиноби. Не был ни кем. Был просто воздухом. Теплым воздухом… далеко-далеко отсюда. И в то же время — здесь. Прямо здесь, в больничной палате. В руках Наруто.       Дом. Здесь был его дом. А в доме было тепло. Оно означало конец этого страшного дня. Конец тяжелого месяца разлуки. Конец… и начало новой боли. Новой угрозы. Неизвестности.       Но…       Чему-то точно пришел конец. Окончательный и бесповоротный.              Перед глазами возник старик Сарутоби. Почему-то казалось, что он всегда был старым, с самого детства Какаши. Наверно, так и было…       Сколько раз за последний год Какаши извинялся перед ним за недостойное поведение Наруто? А сколько до этого извинялся за свое недостойное поведение?.. Как сопляк перед собственным дедушкой — строгим, но понимающим. А Третий только посмеивался и пускал дым, покуривая…       До начала индивидуальных тренировок, пока Саске еще не сбежал из больницы, Хокаге вызвал Какаши к себе, и они беседовали на крыше резиденции, обсуждая грядущую подготовку к финальному этапу поединков.       Сарутоби задумчиво смотрел на каменные изваяния на горе.       — Он бы гордился вами обоими, — вдруг сообщил старик, глядя на высеченное на камне изображение Минато. — Отдать тебе Наруто было самым верным решением. Я вижу, насколько он вырос под твоим руководством. Думаю, что и все увидели, испытания были показательными… У него в голове очень правильные вещи. Тебе удалось раскрыть его и указать правильный путь. Никто другой бы с этим не справился. Теперь всё так, как и должно быть, — делился Сарутоби то ли своими планами, то ли планами самой судьбы.       И Какаши будто бы даже был с ним согласен. Несмотря на все противоречия в их взглядах до этого момента, несмотря на всю пережитую боль…       Третий желал им всем лучшего.       А еще он был взрослым и мудрым человеком, который знал Какаши с малых лет. Знал все его беды. И, сколько бы Какаши ни косячил, ни пытался спорить, ни шел против его запретов… никогда не наказывал. Пускай порой и ставил перед ним жесткие задачи. Но в них не было злого умысла. Но было много доброты и понимания.       Единственный взрослый человек, оставшийся с ним в Конохе после смертей отца и Минато.       А теперь и его не стало.       Больше никого не было. Никого, обладающего силой, способного понять, разделить боль… и защитить. Так, как защищал Хокаге всех своих подопечных.       Кожа покрывалась холодной коркой.       Страх. Страх неизвестности. Страх уязвимости. Сейчас вся Коноха уязвима. Осиротевшая Коноха…       Но есть люди уязвимее его — те, кому сейчас хуже. Поэтому нужно попытаться отстраниться от своих трепещущих чувств и сохранить трезвую способность действовать. Пускай схожую пустоту он и чувствовал после смерти отца…              Наруто притих в его руках, и Какаши очень медленно выпрямился, боясь разбудить. Но мальчик повернул к нему голову, сонно моргая.       — Кто тогда будет Хокаге?       — Не знаю. Ты? — получилось слабо улыбнуться, и Наруто тоже тихо хихикнул.       — Ага… Или вы?       — Нет-нет, не надо, — от осознания такой вероятности, которая в действительности существовала, Какаши ошпарило кипятком. — Я уволюсь сразу, не надо такого…       — Знаю, что не хотите. Но вы бы справились.       — Ну… — разбивать его веру как-то не хотелось. Какаши смотрел в слипающиеся синие глаза. — Ты, может, поспишь?       — Не получается чего-то. Не могу, — мальчик приподнялся на дрожащих руках и вздернул светлые брови. — А вы уходите?..       — Нет-нет, я здесь, с тобой. Давай уложим тебя поудобнее? — мужчина перевернул его подушку, взбил, подтянул одеяло и подоткнул его, когда подопечный улегся обратно. — Вот так. Это тоже уберу, — он перекинул свой протектор на соседнюю, пустующую койку и сел рядом с Наруто, у его бока. — Постарайся поспать. Чакра восстановится, и станет полегче.       Как же знакомо. Уговаривает спать второй раз за день… очень длинный день… Интересно, нормально ли спала Сакура?       — Да мне как-то страшно закрывать глаза… ну, неприятно, не знаю… было, — проговорил мальчик, и его веки всё же опустились.       — Нужно подумать о чём-то другом, — будто это было так просто. — Знаю, как много у тебя в голове мыслей… Но лучше вспомни что-нибудь приятное. Как ешь рамен, например…       — Или как мы искали ракушки в Стране Волн. И волны эти так «ш-ш-ш», «ш-ш-ш»… — не открывая глаз, Наруто поднял руку, плавно сгибая пальцы и ладонь, изображая движение упомянутых волн. — И чайки кричали…       Их изображать он не стал. Но потянулся, нащупал руку сенсея. Какаши перехватил его кисть пальцами, погладил. Прочитал на почти умиротворенном лице улыбку. Смотрел на ладошку в своих руках. Повел пальцами по кругу, надеясь суметь убаюкать. Вроде бы, получалось. Наруто склонил голову набок, ровно дышал. Но пробормотал, едва различимо:       — Поедем потом… еще туда… в отпуск…       — Обязательно. Будем строить на пляже дома из песка, даже если их потом смоет волной.       — И даже если на них насрут чайки…       — Да. Даже если насрут…       Измученную душу обволакивало мягкое и теплое покрывало. Согревающее, способное защитить от всех бед.       Это Наруто. Наруто снова рядом. И снова они могут говорить о какой-то ерунде… о чём угодно. Лишь бы — с ним. С ним все разговоры важны, вне зависимости от темы. Какаши бережно перебирал его пальцы с содранной кожей вокруг ногтей, рассматривал ссадины на кисти… Но у мальчишки не было ни единого шрама. Все раны затягивались бесследно… даже самые глубокие. Пускай это и не отменяет пережитой боли от ранений, которых было немало. Душевных ран — в том числе.       Кроха. Его кроха. С самых первых дней жизни. Когда они так же лежали рядом… Маленький-маленький Наруто. Чья голова могла поместиться у Какаши в руке. И маленькие пальчики, которыми он обхватил палец Какаши… связав их навсегда.       Нет, они были связаны и раньше. Может, даже раньше, чем Кушина объявила о своей беременности… Может, с начала мироздания, когда судьба расписывала свои планы и делилась ими с избранными…       Но мальчик уже спал, ритмично выдыхая приоткрытым ртом. И Какаши был готов просидеть рядом с ним весь оставшийся день, весь вечер и ночь… Всю жизнь. Смакуя такое важное, но при этом — такое легкое, невесомое чувство комфорта. Чувство… как сильно он любит это маленькое существо.       Но за дверью сидели еще два маленьких существа, которым он велел ждать. Поэтому мужчина очень тихо вышел из палаты, не забирая вещей. Сакура с Саске действительно никуда не ушли. Сразу подскочили, как будто он мог сообщить им важную новость.       — Идите домой. Я с ним побуду.       Но это было что-то не то. Не это нужно было сказать им сейчас. Что — непонятно, но точно не это.       Сакура перевела потерянный взгляд с Саске на сенсея:       — Что будет дальше?..       — Я… Будет видно, — он сунул руки в карманы, дернул плечами. Этот вопрос хотелось бы задать и ему самому, только вот некому. — Сейчас все заняты самым основным: спасением раненых, разбором завалов, починкой защитных сооружений… В общем, всё делается и без нас. Похороны не раньше завтрашнего дня, так что… Поешьте. И идите отдыхать. С вас на сегодня достаточно, а завтра уже пойдем помогать. Пока приказ такой.       Сдержанные кивки, потупленные взгляды. Опять — что-то не то…       А Сакура вдруг подалась к нему, обняла. И мужчина застыл. Наконец, понял, чего от него ждали. Приобнял ее в ответ, протянул вторую руку к Саске безо всякой надежды. Но мальчик тоже подошел, привалился.       Фоном слышались голоса врачей, быстро переговаривающихся, иногда что-то кричащих друг другу. Стоны раненых. Чей-то плач вдали. Поскрипывание проносящихся по коридорам каталок.       А они молча стояли втроем. Испугались, понервничали. Так ведь и было: это их второе настоящее испытание после Страны Волн. Если не считать Лес Смерти… где они столкнулись с Орочимару. Нет, значит, третье. Третья наглядная демонстрация того мира, в котором они живут. Мира опасного, полного непредсказуемых противников, превосходящих их по силе.       Но у них было и самое главное. Точнее, оно появилось в результате общих усилий… Они стали командой. Той самой командой, какой никогда не было у Какаши в юности. И создать которую так хотел Минато… Поэтому и переживать тяжелые моменты было легче всем вместе. В том числе, боль утраты, которая касалась всех их.       — А Наруто рассказал вам, что было? — поинтересовалась Сакура, и в ее голос вернулась жизнь.       — Еще нет, он уснул.       — Давайте тогда мы расскажем!              Уселись на скамейку, ребята — по бокам от сенсея. Сакура держала его под руку, а Саске даже прислонился к его плечу, предельно вымотанный, прикрыл глаза, позволяя поглаживать себя по волосам — уже чуть более ручной, чем месяц назад.       Им довелось пережить первую атаку на Коноху — когда враг оказался внутри стен, а не где-то там, на миссии, когда ты готов к появлению неприятелей и вступлению в бой с ними. Но сегодня, во время экзамена… для них — ничто не предвещало беды. Они, в отличие от взрослых, не знали деталей. Не знали о возможных планах Орочимару, пускай уже и пересекались с ним.       Привыкнут. Со временем нервная система адаптируется. Вот только спать будет всё неспокойнее…       Тем не менее, они принялись рассказывать. Сакура — о том, что за ними была погоня, и Шикамару остался позади, чтобы устроить врагу засаду, рискуя жизнью. Но всё обошлось, и ему на выручку пришел Асума.       Саске же, следовавший за противниками из Песка, сумел победить ту девчонку с веером. Потом его догнал Шино со своими жуками и взял на себя парня с марионеткой, с которым должен был сразиться еще на экзамене. Поэтому Саске смог сосредоточиться на Гааре, оставшемся без поддержки.       Атаковал его Чидори, затем попытался сделать это снова, в третий раз за день… Конечно же, пробудил печать и упал без сил, но к тому времени как раз появились Наруто с Сакурой.       Гаара же вдруг показал свою истинную форму: внутри него сидел гигантский монстр, который вырвался наружу. Видимо, тоже хвостатый демон, запечатанный в ребенка… Он захватил Сакуру, и Наруто пришлось вести бой в одиночку. Он высвободил огромное количество чакры… а потом призвал гигантскую лягушку, которую каким-то образом убедил сражаться на своей стороне. И тогда уже пошла битва двух чудовищ на равных…       Несмотря на весь военный опыт, подобное Какаши слушал как сказку, небылицу… Нет, конечно, он знал и о Хвостатых, знал и о жабах, которых призывал Джирайя. Но осознать, что всё это происходило несколько часов назад, недалеко от Конохи, с его учениками, а не с великими шиноби, легенды о которых проходят в Академии… «Всю жизнь пропустил», это точно.       А Саске видел это своими глазами. И рассказывал как будто даже с восхищением. Ему нравилось ощущать себя умелым, но, кажется, мериться силой с равным соперником всё-таки интереснее. Наруто тоже не стоял на месте в этот месяц. Поэтому именно он нанес Гааре завершающий удар — как раз лбом… Тогда уже к Саске вернулись силы, и он смог прийти на помощь. Но к Гааре прибежали его спутники, весьма помятые, которым тот, однако, велел остановиться и уходить. Видимо, ему хорошенько досталось, раз не осталось сил продолжать бой… А к ребятам к тому времени пришли Шикамару и Асума и помогли им доставить Наруто в госпиталь.              Какаши переваривал этот рассказ. В голове что-то гудело на одной ноте. А, может, то была лампочка в коридоре. Слишком много эмоций, обрабатывать которые он снова был попросту не в состоянии.       Тут у Саске громко забурчал живот. Мальчик сразу дернулся, смутился, сжался, словно пытался занять положение, при котором дальше бурчать не получится.       — Идите, вам надо поесть и отдыхать, — выручил его мужчина. — Завтра понадобятся силы. Тебе — никакой чакры, никаких шаринганов, пока не поспишь.       — Я понял, — вздохнул Саске, тогда как девочка удивилась:       — А вы, сенсей?       — А я побуду с Наруто.       Потому что больше нигде в этом мире он быть не мог. Не сейчас, когда пропустил так много. «Всю жизнь»… И отчаянно жаждал наверстать… Было бы у него столько же чакры, сколько у подопечного — создал бы клонов, чтоб занимались побочными делами, а сам всё время был рядом с Наруто…       Сакура же, немного помявшись, предложила Саске:       — У тебя, наверно, дома нет ничего из еды?.. Вы ведь только-только вернулись. Зайдешь ко мне на обед? Мама точно что-нибудь наготовила.       Получив такое неожиданное приглашение, Саске замер, с сомнением глянул на Какаши, как будто спрашивая совет. Удивительно, ему вдруг понадобилось чье-то мнение… Но, если категоричного привычного «нет» не прозвучало, может, мальчишка и сам не возражает пообедать в компании сокомандницы?       Чем-то это напоминало попытки Минато и Кушины свести его с Рин… Но в некоторые моменты своей жизни Какаши так сильно жалел, что Рин не было рядом… хотя бы в роли подруги, близкого человека, которому есть до него дело. Была бы она просто жива…       Опыт подсказывал, что отталкивать людей, тянущихся с добрыми намерениями, всё-таки не надо.       Поэтому Какаши утвердительно кивнул ученику.       — Ладно, пойдем, — сделал тот одолжение девочке, которая вся покрылась румянцем от радости. Надо сказать, ни чувств Рин, ни чувств Сакуры Какаши при этом не понимал… Неужто красивое мальчишеское личико важнее того, как его обладатель к тебе относится?..       Однако, когда они отошли на несколько метров, Саске остановился, что-то сказал Сакуре и вернулся к сенсею.       — Какаши… — он закусил губу и поднял взгляд, серьезный. — Я так и не смог его победить. Гаару.       Вот, что его беспокоит. Снова сомнения в собственной силе, это серьезно. Нужно было донести до подопечного, что его вины в таком повороте событий нет.       — Ничего, — Какаши опустил руку на его плечо. — Это неудивительно. Мы не были готовы к тому, что окажется у Гаары внутри. Если бы не этот монстр, ты бы…       — Но такое может случаться постоянно. Мы не можем знать наверняка всех скрытых способностей противников, — Саске звучал озадаченно. — Не знаем даже скрытых способностей друзей…       — Ты про Наруто?       — Да. Получается, он смог это сделать. А я — нет. Даже с подготовкой…       — Может, ты ещё не знаешь своих скрытых способностей, м? Ничего, мы будем заниматься дальше, есть куда расти. Вспоминай ваш бой на арене, он по-настоящему показательный, к нему мы и готовились. И ты побеждал, ты смог пробить его броню, чего никому до тебя не удавалось. Твоя техника, твоя тактика были грамотными. И… вы все живы, целы. Это самое главное. А всё остальное — еще будет.       — Да… И, знаешь, еще я понял… — глаза Саске скосились в сторону, куда-то в стену, он заметно волновался. — Я вроде бы понял, что для меня сила. Все становятся сильнее, когда им есть, что защищать. Я этого не понимал, но, вроде, так и происходит на самом деле. А я… — медленно выдохнул, — не хочу, чтобы мои друзья умирали. Я не хочу больше никого терять… Даже их. Даже Наруто.       Поверить в это было трудно, месяц назад он бы точно решил, что ослышался. С его учениками происходили невероятные вещи, и всего только за один день.       — Не хочу его потерять. Не хочу потом об этом жалеть всю жизнь… — добавил мальчик тише, заглянув сенсею в глаза, и Какаши стало так ясно… Неужели он имеет в виду Обито? Те рассказы явно производили на него впечатление, а не только веселили. Да и, как выяснилось, умеет чувствовать он куда глубже, чем показывает. Но… у него правда внутри что-то щелкнуло? И все усилия этого месяца, все самые сложные разговоры… были не напрасны?..       Улыбаясь от неописуемого облегчения и умиления, Какаши погладил ученика по голове.       — Ты прав, и я рад это слышать. Настоящая сила всегда в других людях, особенно в тех, которые любят тебя и которых любишь ты. В этом и есть суть командной работы: не просто таскаться толпой, а быть рядом друг для друга. Знать, что вы есть друг у друга, знать, что к тебе всегда придут на выручку. И защищать дорогих тебе людей.       Мальчик вряд ли нуждался в высокопарных речах, чуть скривился от них, но Какаши просто не сумел сдержаться: это было важное открытие. А Саске заглянул ему в лицо с сомнением:       — Мы же еще будем тренироваться?..       — Конечно, будем. Продолжим на днях, как тут дела утрясутся.       — Угу. Пойду тогда?       — Иди. Отдохни как следует, а к тренировкам приступим уже вместе.       — Ладно.       Саске на секунду привалился к нему, коротко боднул его лбом, а потом вернулся к ожидавшей его Сакуре. Возможно, он открылся бы еще сильнее, если бы они смогли провести беседу с глазу на глаз… Но, в любом случае, сейчас его дети не будут одни. Вместе разделять пережитый стрессовый опыт всё-таки легче. Вместе со взрослым — с сенсеем, которому они доверяют, — вероятно, было бы еще легче… но он уже провел с ними время, сколько мог.       А Наруто тоже нуждался в нём. В его внимании, которого был лишен целый месяц.       И сам Какаши нуждался в Наруто. Очень сильно.              Поэтому он вернулся в палату. Присел на соседнюю койку, глядя на спящего мальчика. И только тогда ощутил, как ноют собственные раны, как будто до этого и не замечал их наличия. Это — такие мелочи… Пара царапин, пара синяков. Вынул из сумки аптечку, тихонько обрабатывал. Еще нужно было забрать вещи, которые они оставили охране у входа на арену: их с Саске спальники, остатки еды и прочее… Они ведь не заходили домой, чтобы не тратить время. И, Сакура права, еды дома нет и у него. Так что консервы очень пригодятся.       Закончив, мужчина напряженно лег от нечего делать, но и расслабиться не мог: казалось, будто он не имеет права тут находиться, не больной же, не так сильно пострадал, как некоторые… Но он попросту не мог находиться больше нигде. Тело неприятно дубело. Мысли тоже, пытались. Еще немного — и он впадет в свое самое жалкое состояние, которое ненавидит, из которого так сложно выбраться.       Давно не было смертей. Давно. И давно не было сильных негативных потрясений. Кажется, он уже отвык от них. И забыл, что не умеет их переживать. Один — точно не умеет.       Один он может вернуться домой и запереться. Запереть сердце… чтоб больше никогда не открывать, чтобы ничего не чувствовать, ведь это благословенно. Снова закрыться и закалить сердце. Или же просто раскиснет, стечет по стене…       Наруто вдруг зашевелился. Повернул голову, приоткрыл глаза. И заулыбался во весь рот:       — Вы здесь.       — Здесь, солнышко, — он подскочил, совсем легко, словно солнце вышло из-за туч и вернуло его к жизни. — Я подумал, ну… приятно ведь, когда просыпаешься не один. Ну, когда болеешь…       Мальчик так и улыбался, совершенно ослепительно, вмиг отогревая озябшую душу, которой больше не нужно было сжиматься в клубок, которой хотелось растянуться, впитывая в себя тепло. Тем более, когда Наруто приглашающе протянул руку…       Будь Какаши собакой — непременно вилял бы хвостом, бешено, так что тот стучал бы по задним лапам. Однако он, всё-таки скинув обувь для удобства, пристроился рядом. Поймал руку мальчишки, рассматривая с трепетом.       — У тебя уже затягиваются ранки. Поспал, и чакра начала восстанавливаться.       — А у вас? — Наруто ответно взял его руку, изучая царапины.       — А у меня пока нет. Я ж просто обычный человек…       — Вы не обычный человек, — убежденно сообщил мальчик, и Какаши не понял.       — Разве? А какой тогда?..       — Ну, блин… необыкновенный, какой еще, — пробормотал Наруто, торопливо и негромко. И бросил на мужчину взгляд, веселый и обжигающий. От которого очень хотелось улыбаться. От которого покалывало лицо…       — Ну… ладно, если ты так считаешь, — но Какаши всё еще не умел принимать комплименты, поэтому просто плавился, глядя на свою руку в руках мальчишки. И чувствовал пристальный, изучающий взгляд на своем лице.       — Вы тоже устали?       — Нет. Я…       Но глаза мальчика хитро блеснули.       — Да я ж вижу, что устали.       — Ну… А зачем тогда спрашивал, если и так это знаешь?       — Было интересно, ответите ли честно. А вы врете зачем-то.       Какаши уже как будто отвык от таких разговоров: когда речь шла о нём, а не о подопечном. Когда кто-то смотрел в самую его душу — небезразлично. Когда не получится откупиться общими фразами или успокоительной ложью. Но пока кроме этих самых общих фраз ничего не приходило на ум:       — Все люди врут. Или привирают…       — Ну, и пусть. А я всё равно могу видеть, когда им больно, — заявил Наруто.       — Да? Всем людям?..       — Нет, не всем. Некоторым. Так что, вам нет смысла врать мне.       — Ну, наверно…       — Да точно, точно.       Мальчик с мягкой улыбкой подвинулся ближе, привлек его к себе — так плавно и естественно, что Какаши ничего не успел понять. Но уже прижимался головой к его груди. И чувствовал проходящиеся по волосам пальцы. Так бережно и нежно, до мурашек… мурашки по бедрам, по затылку, по рукам…       Так знакомо. Точно, так уже было. Месяц назад, перед разлукой, тоже в больнице.       Да и не только. Так было… всегда. Всегда, когда они вместе.       Боль отпускала. Больше ничего не имело значения. Потому что сама жизнь концентрировалась в руках Наруто. Другая жизнь. Настоящая жизнь. А не пустой суррогат, который ему приходилось проживать день за днем…       Какаши блаженно жмурился, дышал его теплом, ощущал пульсацию жизни в его теле, ритм его дыхания, как будто слышал каждое его движение… А сам прислонялся к его больничной рубахе, уже не акцентируя внимания на обонянии… хотя, кажется, даже запах пота мальчишки воспринимался им как что-то родное, уютное…       Потому что всё, что касалось Наруто, было его домом.       Сильно клонило в сон, и Какаши, пытаясь бодриться, ответно поглаживая мальчика по спинке, пробормотал:       — Ребята рассказали, что ты призвал огромную лягушку…       — Да! Это вообще-то Жабий Босс! Прикиньте! А я теперь его подчиненный!       — Ничего себе.       — Угу! Так что вот, я тоже крутой, не только Саске ваш!       Тон этих слов больно резанул.       — Наруто… Я никогда и не сомневался в том, что ты крутой.       — Ой, да-да…       — Серьезно, — Какаши горько вздохнул, пытаясь осознать величину вершины, которую вдруг удалось покорить его ученику за этот месяц. — Это я — не крутой… Я бы не смог научить тебя тому, чему научил Джирайя.       — Нет, почему? Подождите… А вы откуда знаете, как его зовут? Я ж не говорил… вроде.       — Ну… мы с ним знакомы, как бы. Ты хоть в курсе, кто он вообще?       — Отшельник там какой-то, извращенный. Книжки ваши пишет.       — Отличная характеристика. А еще он один из Саннинов — из Легендарной троицы.       — Э… Мне кажется, я что-то такое слышал…       — Должен был. Кроме того, он был сенсеем Четвертого…       — Да ну! — Наруто аж дышать перестал, только сердечко быстро билось в груди.       — Ага. И учеником Третьего.       — Так… Ну нихрена ж себе! А как-то раньше мне нельзя было сказать?..       — Насколько «раньше»? Мы «раньше» с тобой не пересекались. Да и он сам мог бы тебе представиться.       — Да он говорил, говорю же. Что-то такое говорил… много чего говорил! Я-то думал, что брешет. Ну, он там за девочками в бане подглядывал, странный такой весь, придурковатый даже, мало ли… А он! Блин, я теперь прям охренел так.       Какаши посмеялся: он обожал непосредственную эмоциональность Наруто и безумно по ней соскучился.       — А вот так вот, такой великий человек тебе в учителя достался. А если б ты узнал об этом раньше? Тогда бы не считал его «придурковатым»?       — Ну… Блин, нет! Всё равно считал бы! Какая разница, как ты там называешься, какие там у тебя кликухи, если ведешь себя как большой придурок?..       — Действительно.       Его рассуждения не были похожи ни на чьи другие. Его особая логика… такая честная и правдивая. А в его руках так тепло… как в объятиях солнца. И такое же солнце светило внутри мальчишки. Тянуло к себе, грело, дарило жизни смысл. За окном тоже светило солнце. И перед глазами было светло… даже с опущенными веками.       — Подождите, — вдруг пришел к какому-то умозаключению Наруто. — Он же был учеником Третьего, так? Блин, значит, его сенсей сегодня умер. Ну, для него же Третий не только Хокаге, а еще и сенсей…       — Да, — и в самом деле. От этой мысли болезненно стянуло в груди. — Ему, должно быть, очень горько сейчас.       — Блин, капец… Он и ученика потерял, получается, и сенсея сейчас вот. А вы? Ну, типа, он для вас тоже кто-то? Отшельник этот? Ну, там, наставник или типа того… Если вы были учеником Четвертого, а он был его сенсеем? А для вас?..       А для Какаши Джирайя был человеком, который утащил его с могилы Минато. Который открыл ему глаза на реальность и на необходимость повзрослеть, чтобы в ней выжить. И который приютил двоих брошенных сирот в их самый сложный период — и новорожденного Наруто, и едва не умершего Какаши…       — Для меня он… скорее, старший товарищ из моей юности. Мы виделись совсем нечасто из-за его путешествий, но я многое о нём знал, от Четвертого в том числе. И, как ты и сказал, он отличный писатель и автор моих любимых книг… Да и просто он замечательный человек и выдающийся шиноби, не сомневайся. Он сможет многому тебя научить.       — Какаши-сенсей, — вдруг проговорил Наруто низко и очень серьезно, крепче прижав его к себе. — Только вы мне тоже нужны.       — Я знаю, Наруто. Знаю, — глаза защипали, и Какаши зажмурил их плотнее. — И ты мне тоже. Очень нужен…       Хотелось сказать многое, только слов подходящих не существовало. Говорить пришлось бы очень долго, чтобы попытаться всё выразить, но привычная человеческая речь слишком упрощает самые великие чувства.       Но существовал и другой язык понимания. Возможно, даже важнее, чем общий язык боя. Какаши слушал дыхание мальчика. Бережно обнимал, уткнувшись в его грудь. Весь лед, сковывающий тело и душу, давно растаял. И Какаши стал мягким, податливым. Больше не был острым и опасным. Наруто точно умел держать его так, чтобы не порезаться. Это было его особое умение. Такому не научиться. С ним нужно родиться…       А пальцы мальчишки зарылись в его волосы. Почесывали затылок, и Какаши хотелось мурлыкать от удовольствия. Но он старался дышать ровно, потому что… боялся звучать? Боялся, что его состояние станет заметным. Боялся не столько Наруто и его реакции… Боялся, скорее, себя. Потому что боялся даже попытаться дать название происходящему. Как будто стоит ему признать факт происходящего — и оно моментально прекратится, разрушится навсегда. Страшно снова играть с судьбой. Страшно поверить…       Но погружаться в трясину раздумий было слишком опасно. Поэтому — он гнал любые мысли прочь из уставшего разума. И они прогонялись охотно.       Шуршание чужих пальцев в волосах, перебирающих пряди так аккуратно… И — электрические импульсы, пробегающие по телу. Успокоение. Впервые за почти полтора десятилетия рядом есть кто-то, способный его убаюкать, утешить. Защитить его… от самого себя.       Может, Саске и прав? В том, что у Какаши особые отношения со своим главным врагом… с тем, к кому уходит вся его ненависть. С тем, кто всё рушил, из-за кого он постоянно страдал…       Или, всё-таки, виновата тут злая судьба?       Неважно. Всё становилось неважно. Он чувствовал и улыбку Наруто. Слышал ее — вместе с тем, как мальчик дышал. Никогда больничная койка не казалась такой мягкой, а спонтанно принятая поза поверх одеяла — такой удобной.       Где-то рядом щебетали птицы… или так только казалось? Поддувал легкий, теплый ветер, пахнущий молодой зеленью. Он ритмично шуршал, и все звуки отдалялись. Чувства тоже отдалялись, кроме одного — защищенности. Детской и наивной. И он лежал на энгаве в отцовском доме жарким летним днем, глядел на стрекоз через полуприкрытые ресницы…              Только открыв глаза снова, он понял, что умудрился задремать. Неловко приподнялся и обнаружил, что на улицу за больничным окном уже опускались сумерки.       — Тоже поспали?.. — Наруто перекатился на спину, потянулся, запрокинув руки, и Какаши с умилением потрепал его по груди, чем вызвал у мальчишки улыбку.       — Да. Я, правда, не планировал.       — Да и ладно, поспали — и хорошо же. И я поспал, и мне даже лучше стало! — выглядел подопечный действительно свежее и румянее.       — Это замечательно, — но, в конце концов, спали они в палате Наруто, потому что именно мальчика положили в больницу, и небезосновательно. Какаши тут же взбодрился. — Может, тогда хочешь чего-нибудь?       — Ну, вообще… — однако Наруто не дал ему убрать руку: притянул ее обратно к груди, так что мужчина мог чувствовать постукивание его сердца под ладонью. — Кушать хочу. И писать…       Какаши хохотнул, перехватил озорную улыбку мальчишки.       — Так, это тоже хороший знак. С чем помочь?       — Ну, пописаю я как-нибудь сам, — он даже, вроде, чуть смутился. — Тут недалеко же…       — Тогда я еду раздобуду. Я быстро, — пообещал мужчина как будто самому себе: покидать общество своего мальчика ему очень не хотелось. Словно после месяца разлуки каждая минута порознь выкачивала из него силы и чакру… по крайней мере, сейчас, когда они оба так уязвимы.       Тем не менее, он дошел до поста, где нашел дежурную медсестру. Разумеется, забота о раненых — дело первостепенное, но и про кормежку выздоравливающих нельзя забывать. Учитывая обстоятельства и всё еще царящую здесь суету, о расписании приемов пищи пока не могло быть и речи. Какаши даже отказался от помощи, чтобы не задерживать девушку, и сам понес выданный поднос в палату. Конечно, это был не рамен, а рис с рыбой и зеленый чай… Но — лучше, чем ничего.       Однако возле палаты Наруто он столкнулся с другой медсестричкой, выходящей из-за двери.       — Всё в порядке? — уточнил он, вмиг перепугавшись, что у ее визита могла быть причина…       — Да-да, я проверяла, как Наруто-кун, а то он выходил…       — Ясно, спасибо, — выдыхая с облегчением, пробормотал мужчина, когда медсестра уже закрыла за ним дверь. Переглянулся с Наруто, который сидел на кровати и с голодом в глазах смотрел на поднос.       — Да в туалет я просто ходил, — пояснил мальчишка, усаживаясь удобнее, пружиня на кровати в предвкушении. — Вот она и спросила, как голова, не рухну ли я там в коридоре… Ой, спасибо, — он довольно потер руки, когда сенсей разместил поднос с ножками у него на бедрах. — Так, а вы? Разве не хотите?       — Нет, не хочу, — он был слишком напряжен, чтобы есть.       Но Наруто смерил мужчину пристальным взглядом, как будто это у него был шаринган, а может и бьякуган, позволяющий видеть человека насквозь.       — Вот опять вы… Ладно.       И Наруто подхватил палочки и принялся за еду, даже не жалуясь на отсутствие выбора. Какаши присел рядом, испытывая смутное удовольствие от осознания, что с его мальчишкой всё в порядке…       Но тут снова открылась дверь, и в палату вошла та же медсестричка… с подносом с аналогичным набором блюд.       — Мне сказали, что и вы здесь весь вечер, Какаши-сан, — сообщила она и поставила поднос на тумбочку возле койки.       — Да что вы, не стоило… — неловко забормотал мужчина, никак такого не ожидав, однако Наруто заголосил с набитым ртом:       — Да стоило, стоило! Спасибо, сестренка!       А взгляд у него был хитрющий…       Когда они остались вдвоем, Какаши повернулся к тумбочке, сев к мальчишке спиной. Смотрел на еду — полагающуюся ему по праву, — теперь уже чувствуя ее манящий запах и проклевывающийся голод. И еще — чувствуя себя совершенно смущенно.       — Это ты?.. — очень тихо спросил он, потому что ошибиться было бы совсем стыдно. Стыдно от самонадеянности, как будто кому-то может быть до него дело…       — Ну я ж знал, блин, что вы себе сами не возьмете. Ешьте, вам тоже нужны силы.       К спине прикоснулась рука, коротко погладила. Мужчина тут же дрогнул, выпрямился… словно его потрогали, чтобы напомнить следить за осанкой.       Снова веяло детством. Горячим обедом, который готовишь не сам, и покоем, когда не нужно никуда торопиться. Доверчиво стянув маску, Какаши взялся за еду. Всё равно немного спешил, по привычке. Потом услышал, что Наруто позади него перестал чавкать и затих, видимо, закончил, но не двигался — возможно, чтобы не тревожить сенсея, и его чуткость трогала до глубины души.       Допив чай и подтянув маску, мужчина обернулся.       — Забрать поднос?       — Угу! Спасибо.       — На здоровье, солнышко.       Какаши поставил подносы друг на друга, для компактности, и принялся убирать на них всю опустошенную посуду, когда почувствовал движение сзади. Мальчик подвинулся к нему ближе. И, без лишних предисловий, повел пальцами по спине.       Так не гладят животных. Животных гладят всей ладонью, скользя по шерсти без особой цели, даже как-то рассеянно, не вдумываясь… Но Наруто почесывал его кончиками пальцев, словно исследуя: то вдоль позвоночника, то поперек… очерчивал лопатки, остановился между ними…       Если он что-то искал, то нашел. Миски в руке звякнули, когда Какаши слишком резко опустил их на поднос. Но больше не мог шевелиться. Застыл, прикрыв глаза. Не веря, что снова оказался в той реальности, где может это чувствовать. Собственная реакция стыдила, но… он не хотел двигаться. Только тихонько млел, боясь шелохнуться.       Давно забытое ощущение в груди, тянущее и болезненное. Как будто о нём снова заботились. Как будто он снова был кому-то нужен. Как будто снова можно быть защищенным, маленьким… так глупо…       И так хорошо. Мужчина склонился вбок, привалился к стене. Сдался, покорился полностью, пускай и стеснялся… но просто не мог таить, что ему приятно. Таить означало закрываться. И не позволять себе впитывать. А впитывать так хотелось… Хотелось разрешить себе верить, что это продлится какое-то время. Что можно не вбирать украдкой, захлебываясь, не успевая переварить… Можно просто смаковать.       Какая же это привилегия — заземлиться, обмякнуть. Когда и мысли в голове укладываются, и успокаивается тело… А рука Наруто продолжала движение, мягко надавливала, скользя по кругу. В палате было так тихо, что слышалось только их дыхание. Иногда обычный выдох носом получался слишком шумным, выбивающимся из привычного ритма… Мальчик будто этого и ждал, сразу акцентировал внимание именно в той точке, где находился на тот момент. Всё ведь понимал, отдавал себе отчет… И всё равно продолжал, потому что просто захотел сделать приятно.       От Наруто это было ожидаемо. Но… в адрес кого? В адрес Какаши?.. Этот выбор уже казался сомнительным. Чем он заслужил такого отношения? Стало совсем неловко: вдруг Наруто уже надоела эта игра, но он не может ее прекратить, потому что боится обидеть?.. Как будто об этом и вовсе нельзя говорить напрямую.       Поэтому мужчина выпрямился и осторожно оглянулся через плечо. Встретился с синими глазами, которые всматривались в его лицо с улыбкой и любопытством. А еще мальчишка раскраснелся до кончиков ушей, но вдруг прильнул к нему со спины. Обнял, зарылся носом в волосы, втягивая воздух.       — Я соскучился, — прошептал он, так что по бедрам прокатились мурашки. Его руки обвивали бока мужчины. Очень неслучайно. Плотно… Что-то он чувствует, и что-то очень конкретное — не просто так ведь тискает…       — Я тоже, — тихо проронил Какаши, слишком растерявшись, и всё-таки развернулся, не выдержав… трусливо.             Мальчик смотрел на него. Разглядывал так, как не будешь разглядывать чужого человека — изучающе, отмечая малейшие изменения. Когда знаешь его настолько хорошо, что теперь можешь проверить, всё ли осталось так, как помнишь? И испытываешь в этом потребность.       Как давно для них такое допустимо?..       Это что-то… другое, что-то куда более личное. Как будто взаимоотношения сенсея и ученика предполагали какой-то барьер… которого у них не было. У Какаши — по понятным причинам, ведь он знал этого ребенка с рождения. Но у Наруто…       — Всё, садитесь сюда уже! — громко скомандовал Наруто, отодвигаясь, откидывая одеяло. — Месяц, Какаши-сенсей, месяц! Я теперь вас месяц никуда не отпущу, что за фигня вообще?..       Не подчиниться такому тону Какаши не мог просто физически, поэтому забрался на кровать, как от него и требовали, сел, прислонившись к подушке и стене…       А Наруто тут же залез к нему на колени. Подтянул одеяло себе до пояса, укрывая и свои ноги, и ноги сенсея. Заерзал, устраиваясь, привалился к мужчине боком, ткнулся носом ему под подбородок. Выдохнул, застыл, удовлетворенный результатом.       Какаши не шевелился. Становилось очень тепло, почти что жарко — и от одеяла, и от сидящего на нем тела. Как будто за этот месяц забыл… Нет, не мог забыть. Не мог забыть своего ласкового Наруто. Просто немножко отвык. Потому что, общаясь с Саске, вспоминал себя прежнего, которого опасно было касаться…       Но Минато никогда не боялся его трогать, пускай Какаши мог казаться диким зверем, способным откусить руку… Но, видимо, и эту черту унаследовал от отца Наруто. Когда вдруг, малюсенький, толком не зная его, подбежал и обвил ногу бойца АНБУ в страшной маске… которую назвал «маской котика»…       — Всё, удобно? — поинтересовался Какаши и нежно обнял его, привлек к себе. И Наруто очень довольно захихикал.       — Теперь — точно удобно… Короче, меня Отшельник-Извращенец учил жаб призывать. Типа, я с ними контракт заключил, как вы с собаками. Только у меня сначала не получалось ничего. Одни головастики. Ма-аленькие такие, блин, вообще фигня какая-то. С такими в бой не пойдешь. Ими только если кидаться… А потом уже получился побольше, с ногами! Вот так они торчали и дергались.       И, изображая, Наруто прижал кулаки к груди, выставив указательные пальцы… и у Какаши закружилась голова.       Совсем как в детстве. «У одного лапки расти начали! И он ими так — тры-ты-ты-ты!» — звенело в голове. Мужчина широко заулыбался, с умилением погладил его по голове, и мальчик прижал его руку к себе, ласкаясь.       — А я ж их ловил, когда мелким был! Головастиков.       — Правда? Руками?       — Нет, сачком, — Наруто посмотрел сенсею в лицо, как ему показалось, слишком пристально. Будто бы мог прочитать, увидеть мысли насквозь, как умудрялся уже не раз… Поэтому Какаши опустил глаза, поправил одеяло, хотя нужды в этом не было.       — Значит, у тебя с детства связь такая с лягушками…       — Вот, да! Но я три недели пытался, у меня ничего не получалось нормально, и всего неделя оставалась. И, короче, тогда этот Отшельник меня в пропасть скинул!       «А меня там змея съела!»       И перед глазами снова потемнело на миг, и Какаши покрепче прижал к себе мальчишку. Очень захотелось высказать Джирайе всё, что он думает о таких воспитательных методах…       — Да вы чего? Я нормально же! Я, короче, пока летел, как будто внутрь себя погрузился. Помните, я говорил, что представляю, будто Девятихвостый в канализации такой сидит? И вот я как будто оказался там. И там вода повсюду, и сыро так, неприятно… И там была огромная клетка. А на ней, типа, печать. А в ней реально сидел Лис! Огромный, блин! Вообще огромный! — он умудрялся эмоционально разводить руки даже в таком тесном положении, тогда как у Какаши натурально отвисла челюсть.       — Ничего себе…       — Да! И он со мной говорить, типа, начал. Фырчал чего-то, угрожал. А я сказал этому тупому Лису, чтобы он мне чакру свою дал, иначе мы с ним сдохнем! Ну и он дал.       Мальчик сиял. Так просто, словно рассказывал о победе в словесной перебранке с одноклассником. А сенсей же так и смотрел на него во все глаза, потому что еще не придумали ни одного слова, способного верно истолковать бушующие внутри эмоции.       Невероятно. Может… Минато действительно знал, что делает? И его решение запечатать демона в сыне не было бездумным и неоправданным?..       Только ему такое и под силу…       Нет. Только им двоим.       — Охренеть, да?       — Да, Наруто, именно. Он… дал тебе чакру?..       — Дал, реально! И, короче, я эту чакру прям почувствовал, рыжую, не мою. И сделал призыв. И туда Жабий Босс прилетел! Лапы растопырил, такой, на шпагате! Ну и он меня из пропасти вытащил, а потом никак не хотел верить, что это я его призвал. Ну и я у него на голове весь день сидел, не слезал! Чтобы он меня признал! А он прыгал тут, как ненормальный, столько деревьев повалил…       Это тоже было отдаленно знакомым. Что-то такое о своих отношениях с лягушками рассказывал и Минато…       — Ну, я потом всё равно вырубился, потому что чакра кончилась, и силы кончились… Но он меня признал в итоге! А я в больнице проснулся. И там Шикамару сидел, и сказал, что поединки завтра. Ну, то есть, уже сегодня. То есть, я только вчера тут и был, блин. И опять здесь же и оказался!       — Ты лежал в больнице?.. — переспросил Какаши, будто это могло изменить прошлое. А он и не знал… как и о многом другом, через что пришлось пройти его мальчишке.       — Ну, да. Я три дня в отключке пролежал, оказывается. Ну, короче, мы с Шикамару стали тут ходить. И зашли к Ли. А там у него Гаара торчал. И он хотел Ли убить! И, короче, он сказал, что в него в детстве тоже демона засунули. Он как я, представляете!       — Это многое объясняет…       — Вот! Да! Только он хочет всех убивать. Мол, ему только так хорошо, только так себя живым чувствует. Когда убивает. И он так это говорил… Он реально в это верит, понимаете? И я это прям почувствовал и прям пересрался. Серьезно. Мне так страшно стало… — голос Наруто стал тише, уже не такой энергичный, напряженный. — Не по себе просто. Потому что он как будто и не человек вовсе…       — Станет тут не по себе. К нам Гаара тоже заходил, пока мы тренировались. Поговорить с Саске хотел. Я тогда не знал ничего про демона, но по ходу его мыслей смог составить представление о том, что он за человек.       — Он и не человек, говорю же. Как будто это демон за него говорил, а не он сам. И меня парализовало совсем. Я даже драться с ним не хотел… представляете?.. Мне просто сбежать хотелось.       — Это инстинкт самосохранения сработал. И это очень хорошо. Не нужно кидаться на врага, который заведомо сильнее, если на то нет необходимости. Поэтому я и не хотел, чтобы вы с ним сражались сейчас…       — Да я понял. Но, короче, потом Гай-сенсей пришел и Гаару прогнал. А мне потом так грустно было весь день. Прям как-то… тревожно. И из-за Гаары, и из-за экзамена. Есть не мог, спать не мог… Вообще не спал толком.       Как и Саске. Но только рядом с Саске был Какаши. И смог убаюкать его, поддержать и успокоить. А Наруто был один…       — Извини, — пробормотал мужчина, поглаживая его по предплечью.       — За что?       — Что не был рядом.       — Ну… вы ж там были. Не могли же и тут, и там быть. Ну, или, типа, могли бы клона хоть прислать… Но вам бы так тяжело было, да?       — Да. Клона бы не хватило надолго.       — Ну и вот. И вы бы опять потом без сознания валялись. Нормально всё… Потом я утром пошел сюда, ну, туда, на экзамен. Хинату по пути встретил. Поболтали немного, она даже, типа, поддержала меня. Она вообще, получается, за меня болела, а не за брата. Ну потому что он вел себя как падла. Так что, я ее понимаю.       — Ну, и она ж тебя…       Но Наруто обратил к нему странный, очень исчерпывающий взгляд, и Какаши умолк, не закончив.       — Не суть. Короче, мы потом с Неджи биться стали. А у него там капец какой-то в семье… В общем, он поэтому всю эту хрень говорил. Ему, типа, внушили, что он там никто и ничто, раз из побочной ветки, и он в это верил. И, типа, у них там и печать на лбу ставят, чтобы они основной ветке подчинялись, жесть вообще, и батя его из-за этого всего погиб… Короче, у него как будто тоже есть свои причины быть козлиной.       — Как и у многих.       — Странно так это, да? Как будто и не бывает злых людей. Просто у них капец какой-то происходит, с которым они не могут справиться… Не, ну, всё равно! Нельзя ж теперь так… как, вон, Гаара этот… Не знаю, короче, Какаши-сенсей, я запутался совсем, — Наруто снова прижался к его плечу, потерся, вздохнул. — Тяжело это…       — Тяжело, — мужчина запустил пальцы в его волосы, гладя, и мальчик испустил длинный, блаженный вздох. — Оставь пока сложные темы, пусть переварятся мысли. А как ты его победил?       — Ну… Он мне чакру заблокировал, этими своими приемами. И я опять к Лису пришел, и он опять чакру дал.       — Честно сказать, я… поражен. Даже не знал, что так можно.       — Ну, вот. Оказалось, что можно. У Лиса-то выбора толком и нет! Не умирать же ему вместе со мной.       — Верно. А ты… ты раньше так делал? В Стране Волн?       — Э… Нет, вроде.       — Значит, тогда это было непроизвольно. Я просто чувствовал… Я чувствовал эту чакру в тебе, во время той битвы на мосту. Когда она пробудилась случайно, и ты смог одолеть Хаку. Просто я ее знаю. Я помню… когда нас Девятихвостый атаковал. Помню эту чакру, исходящее от нее ощущение.       — И у меня реально чакра похожая?       — Да. Ну, может, не настолько сильно ощутимая… если сравнивать. Но она намного мощнее любой человеческой.       — Вам противно от нее? — вдруг спросил Наруто. — Раз она такая же, как у Девятихвостого, и напоминает вам про ту ночь?       — Нет. Нет, Наруто. Когда она исходит от тебя, она мне нравится.       Мальчишка замер. Заулыбался, приподнял брови в выражении, от которого у Какаши смущенно кольнули щеки. Он не имел в виду ничего такого, просто не смог нормально подобрать слова… но Наруто уже очень самодовольно нахохлился. Попытался причесать волосы пальцами, но, видимо, забывшись, зацепил бинты, чуть их сдвинув. Чертыхнулся и вовсе стянул повязку. Глянул вопросительно на сенсея.       — Плохо там всё?..       — Ну, ранка есть, и шишка тоже, но, думаю, не так плохо, как было. Оставь, пусть подышит. Потом пластырем надо будет залепить. А чакру подкопишь — так оно быстрее затянется.       — Угу! — Наруто же старательно трепал свои волосы, местами до сих пор примятые там, где их прижимал к голове бинт. И Какаши не сдержал умиленной улыбки.       — Павлинчик.       — Что?..       — Ты видел павлинов?       — Ну… по телеку видел.       — А я в Стране Чая видел. Много павлинов, их у себя один богатый человек держал, который нанял нас. Мне даже дали перо павлина как сувенир, только оно сломалось, пока возвращался.       — Это из жопы перо?..       — Из хвоста, да. Длинное такое.       — Блин, прикольно, — мальчик задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Я теперь тоже хочу на павлинов посмотреть. И перо чтоб себе забрать.       — Еще посмотрим, выдастся шанс, я уверен.       Наруто задумчиво кивнул. Помолчал. Уголки его губ дрогнули.       — А павлины красивые, да?..       — Красивые.       Кажется, Какаши снова не учел контекст, потому что покрасневший Наруто сразу приосанился, самодовольный и действительно симпатичный. Ну точно — павлин. По всем параметрам.       — А еще они громкие, — хохотнул мужчина. — Кричат пронзительно.       — Как?..       — Ну, мне не изобразить.       — Даже с шаринганом?       Тут они оба рассмеялись. Накопленное напряжение выходило вместе с хохотом, и Какаши трепал мальчишку по спине.       — Что, «Техника Кричащего Павлина»?..       — Ну! Круто же! Это, блин, как у этих уродов из Деревни Звука!       — Точно. Так о чём мы там? Ты про Неджи рассказывал. Про чакру, которую у Лиса взял.       — А-а, ну и вот! — Наруто поймал его руку, перебирая пальцы. — Вы дырки там видели, на арене? Это я прокопал! Сделал подкоп и из-под земли ему врезал! И вот. И так победил.       — Молодец ты какой. Знаешь, в который раз замечаю, что ты очень хорош в тактике.       — Ну так это же… как ее… ипро… импа… импровизация, типа. На месте придумываю, что делать.       — Ну, так это оно и есть. Когда ты решаешь, что тебе делать, находясь в текущих обстоятельствах. Так что, не верь никому, кто называет тебя глупым, Наруто.       Мальчик выпрямился еще усерднее, горделиво сияя.       — Я и не верю! Мне, знаете, как приятно было, когда все аплодировать начали! Так много народу! И все видели — я победил! Понимаете? Меня признали! Что я не какой-то там слабак! А вот так вот даже умею! Вот… А перед тем, как вы пришли, там Шикамару сражался. Он уже почти эту девчонку победил, а потом такой: «А всё, я сдаюсь»! Типа там, просчитал он что-то и понял, что уже не победит. Я так разозлился, блин…       — Поэтому вы на арене с ним стояли?       — Да! Я ему башку прочистить спустился, потому что это никуда не годится! Это как он так вообще, Какаши-сенсей?       — Видимо, у него были на то свои причины. Он решил не рисковать и не тратить зря ресурсы, если поражение неизбежно. Ну, почти как когда ты испугался атаковать Гаару в больнице, как ты рассказывал…       — Это другое, блин! Он-то ее не испугался! Как так можно — просто сдаться? Всегда же может появиться шанс! Вот Шикамару же отстал от нас, когда мы за Саске шли, и решил засаду устроить. И он знал, что его могут убить! А там к нему Асума-сенсей пришел и спас его. Он же не мог этого просчитать никак!       — Это верно. Но не все же могут позволить себе рассчитывать на какое-то чудо, на спасение… Это, скорее, исключение из правил, — привычно твердил Какаши, хотя и сам не до конца верил своим словам — не тому человеку они были адресованы, чтобы в них можно было поверить.       — Да Шикамару просто ленивая жопа, — мальчик надулся. — Делать ничего не хочет и на свои эти «стратегии» всё сваливает… Ой, а я ж Гааре жопу взорвал!       — Э… Это как?       — Ну, потом, мы когда его догнали. И он превратился в монстра. Вот интересно, а если он превращается в демона, который в нём заточен, я, что ли, тоже могу? В Девятихвостого?..       — Лучше пока не проверять, не знаю, Наруто.       — А я, короче, технику перевоплощения сделал и Жабьего Босса, типа, в Девятихвостого превратил! Но это не то же самое…       — А зачем?..       — Ну, мне надо было, чтоб он Гаару схватил, а он же лягушка, типа, ни когтей, ни зубов нормальных. И я вот так вот придумал. У лисы-то когти есть, лисой удобнее.       — Умно. Так и как ты ему… ну… «жопу взорвал»?..       — А! Я, короче, кунай со взрывчаткой ему воткнул! Вот! И сработало, это ему навредило. Классный я тактик, да? Чего?.. — мальчишка чуть нахмурился под взглядом сенсея, который и сам не мог разобрать обуявших его противоречивых чувств.       — Да ничего. Меня поражают твои умения. Это очень… оригинально, я такого за всю жизнь не видел. И сейчас тоже не увидел… — этот факт больно терзал душу. — А хотел бы…       — Ух, да! Жалко, что вас не было, вам бы понравилось на это смотреть.       — Только я не уверен, что ли смог бы просто смотреть. Я бы очень переживал…       — И пришли бы спасать меня, да? — мальчик знал его слишком хорошо, и Какаши нежно погладил его по щеке.       — Конечно.       — Зато и я теперь могу прийти вас спасать. Я стал сильнее, намного! Вот.       Мужчина кивнул, улыбаясь, но чувствуя помимо гордости еще и тоску, почти такую же, как во время недавнего разговора с Джирайей за саке.       — Давай я научу тебя гендзюцу? — он почесывал жмурящегося мальчишку под подбородком. — И тогда ты сможешь показать мне, что там было. Все твои битвы… Мне так обидно, что я их пропустил, не представляешь.       — Гендзюцу… Блин, у меня никогда не получалось гендзюцу, я это не умею… Зато я могу сделать клонов! А они сделают технику перевоплощения! И устроим вам такой спектакль!       Его энергия заряжала, и Какаши уже засмеялся от искреннего веселья.       — Ничего себе, ты придумал. Что, и в Жабьего Босса превратишься?       — Ну, блин… Я клонов в кучу, короче, соберу и так попробую! Или не получится? Блин… И после каждого удара же они рассыпаться будут… Подождите, — он всерьез задумался, сдвинув брови. — Фигня какая-то… Ладно, короче, мне уже лучше стало. Поспал, поел, голова уже не кружится. Не хочу больше в больнице торчать, Какаши-сенсей.       — Действительно, зачем лежать без необходимости… Я схожу тогда за врачом?              После короткого осмотра Наруто, конечно же, отпустили. И они шли по вечерней Конохе, в полной амуниции. Вокруг всё еще царила разруха, не такая масштабная, как после нападения Девятихвостого, но ощутимая. Огонь, разрушенные здания, чей-то плач… Деревня оправится и после этого, залижет раны… вот только мертвых ничто не вернет.       Думая о том же, Наруто вздыхал, мрачно поглядывая по сторонам.       — Мне как-то не верится, что Третий умер. Это странно?       — Нет, не странно. Психике нужно время для осознания. Да и ты ведь еще с таким не сталкивался. Не терял людей… Ну, кроме смертей Забузы и Хаку, но ты их и не знал всю жизнь. Это сложно принять: был человек — и нет его.       — Так грустно, блин. И смотрю на всё это, что с деревней сделали… Злость такая внутри поднимается. Надо стать сильным, очень-очень сильным. Будем тренироваться?       — Завтра, Наруто, не раньше. Сейчас нужно отдыхать. Я уже сказал Саске и Сакуре: завтра мы будем помогать восстанавливать деревню, а на сегодня хватит геройств. Ложись спать пораньше, раз ночью было не уснуть.       — Да я ж там поспал, с вами, ну… — Наруто хихикнул, Какаши ощущал на себе его игривый взгляд, но тему предпочел не раскрывать. И без того эмоционально переутомился.       — Тем не менее, это не полноценная замена ночному спокойному сну.       — Ладно-ладно, посплю я, никуда не денусь. Кстати, блин, знаете… Когда я летел в пропасть, я успел подумать, что могу больше никогда вас не увидеть. И что вы расстроитесь, если я разобьюсь.       — Я бы расстроился, действительно, — но, позволив рассеянному рассудку ввинтиться в эти ужасные слова, мужчина осознал… что при таком исходе и его жизнь бы закончилась. Если с мальчиком что-то случится… у него не будет причин оставаться здесь. Потому что Наруто — единственный смысл его существования. Который, видимо, почувствовал тяжелое напряжение сенсея и сменил тон на очень убедительный:       — Но я же справился! И всё со мной нормально, я, наоборот, еще круче стал! Зря я, вообще, это сказал…       — Нет, не зря. Просто… я даже не хочу думать об этом. Представлять себе не хочу… — Какаши тряхнул головой, будто это могло помочь вытряхнуть из нее и неприятные мысли. — Но ты прав, Наруто: ты очень быстро растешь.       — Ну а то.       Они остановились на перекрестке у дома мальчишки. Но Наруто не спешил прощаться. Встал перед сенсеем, покачиваясь с пятки на носок, косился то на его руки в карманах, то на лицо. Улыбался и краснел в свете фонаря, как будто чего-то ждал.       — Ты и в рост, вроде бы, вытянулся, — заметил Какаши, опустив руку ему на голову.       — Угу, — глаза мальчика приятно блестели. Его пристальный взгляд грел и немного смущал.       — Постарайся сразу поспать, хорошо? — попросил сенсей.       — Угу. А вы чего будете делать?.. — вопрос явно был с подвохом, поэтому мужчина, заулыбавшись, качнул головой и посмотрел в сторону.       — Тоже спать пойду. Завтра уже пообщаемся, Наруто.       — Ну-у… — он шаркнул ногой по земле. — Ладно. Я просто думал, что вас дома давно не было, вдруг готовить что-то захотите…       — Сегодня готовить точно не буду. А когда соберусь — позову тебя в гости, не переживай.       — Вот. Тогда договорились, — и мальчик, чуть помедлив, шагнул к нему, вплотную. Крепко обнял — даже слишком крепко, подтянув к себе, заставив пошатнуться. Сколько эти жесты ни интерпретируй… а от самого главного убежать не получится. Какаши, вздохнув, ответно обвил его плечи. Чувствуя саму жизнь в своих руках.       И жизнь вокруг себя. Несмотря на то, насколько воздух сегодня был пропитан смертью… Но сейчас внутри было светло, согрето. Потому что он, чуть боясь, не веря… впитывал тепло другого человека. Тепло, адресованное ему. Бережное, заботливое… любящее. И, кажется… даже в том самом смысле.       Наруто отстранился, смерил жилет сенсея неодобрительным взглядом. Попятился, заулыбался мужчине. Подмигнул ему и поскакал к дому. А Какаши так и смотрел ему вслед, а лицо горело так сильно… и сердце, сердце тоже горело, пылало — живее всех живых…       Переведя дух, Какаши тоже вернулся к себе. Остановился в темном коридоре, прислушиваясь к ощущениям. Но дома оказалось… терпимо. Не так темно и мрачно, как он думал — как он привык.       Тепло Наруто оставалось с ним. Запах Наруто. Его голос. Его руки…       Так можно жить. Бездна боли не утягивает в себя. Получается балансировать на грани. Потому что теперь есть, за что держаться. Есть, ради чего вставать утром.       Ведь завтра он снова увидится с Наруто. Сможет обнять его, сможет ловить его взгляд, сможет слушать его сбивчивую болтовню и смеяться вместе с ним… И — наполняться. Этой живительной нежностью. И самой чистой любовью…       Быстро приведя себя в порядок, Какаши отправился к дому Джирайи. Запрыгнул на дерево, как в юности, осторожно заглядывая в распахнутое большое окно кабинета. Как он и думал, Отшельник сидел за столом, перед многочисленными листами с какими-то записями.       — Вы как, Джирайя-сама?       Джирайя перевел на него задумчивый взгляд, подперев подбородок рукой.       — Заходи, Какаши.       Какаши скользнул в комнату, освещенную лишь маленькой настольной лампой, присел на край стола, где не было бумаг. Помолчал. Совсем не знал, что тут можно сказать. Для выражения таких сложных переживаний слов тоже еще не придумали.       — Представляю, что вы чувствуете… — кое-как произнес он банальность.       — Дописывать книги всегда больно. Но все истории всегда заканчиваются. По-другому и не бывает. И важен не сам факт неизбежного конца, а то, каким он был. Третий написал себе хорошую концовку, благородную. Как и Минато… Подумать только: погиб от руки ученика! Должно быть, он не мог такого и предсказать, когда размышлял о своей кончине.       Что-то неприятное, липкое скользнуло по спине — Какаши будто ощутил на себе чей-то давящий взгляд. Оглянулся через плечо на улицу. Но там никого не было.       — Хотя… должно быть, такой вариант он всё-таки тоже не отрицал. Все мы понимали, что Орочимару зашел слишком далеко. Кто-то должен был его остановить, или попытаться… И он попытался, и даже смог нанести увечья его рукам, сделав недееспособным. Смерть Сарутоби не была напрасной. Знаешь, я не был с ним особо близок, но мне будет не хватать старика… — вздохнул Джирайя, горько, несмотря на произносимые возвышенные мысли.       — Мне тоже, — признал Какаши. — Но, всё же, у вас с ним была своя степень близости…       Отшельник же улыбнулся, по-доброму, чуть тоскливо.       — Та «степень близости» началась и закончилась еще до твоего рождения. Может, и до рождения Минато. Это ничего…       Не покидало ощущение, что он говорил куда меньше, чем чувствовал, как будто не позволял себе излишней открытости. Возможно, поэтому Минато и приучил Какаши изливать свои чувства, потому что в свое время ему не хватало этого от сенсея? Или просто Джирайя переносит боль легче, не роняя напрасных слёз?       С другой стороны, чего он ожидал увидеть? Истерик, как у несдержанного юнца? Да и в глубине души Какаши скрывался потаенный интерес: как ведут себя другие люди, потерявшие «самурайского» наставника? Не так, как он сам, это точно…       Но продолжать на той же ноте больше не хотелось.       — Говорят, Третий сражался против воскрешенных Первого и Второго. Как думаете, это правда? Такое вообще возможно?       — «Нечестивое воскрешение». А правда в том, что Орочимару изначально подготовил для этой техники три гроба, — взгляд Отшельника стал металлическим, так что в глазах потемнело от догадки, и Какаши впился в край стола до боли в ладонях.       — Нет…       — Сарутоби не позволил его вернуть. Кто знает, что бы произошло, если бы ему не удалось… Очередное напоминание о том, что всегда бывает хуже. Но в данном случае хуже не стало. Какаши?..       Третий гроб. Гроб… Минато. Оскверненный. Почти… почти оскверненный… Факт существования такой чудовищной техники не укладывался в голове. Минато могли… воскресить?.. По-настоящему? Но… как? И кем бы он стал? Сохранил бы он себя? И…       Грудь сильно сдавило, и Какаши рвано втянул воздух ртом. Картинка стала мутной…       — Хватит, Какаши. Этого не случилось. А у нас есть дела поважнее. Живые. В частности, Наруто.       Внимание тут же переключилось, среагировав на имя, как на заклинание. Спазм в груди прошел, и голова прочистилась.       — Что — Наруто?..       — Вы ведь сегодня виделись?       — Да. Да, мы… Я приходил к нему в больницу… — уголки губ дернулись под маской. И перед глазами возникло улыбающееся личико его мальчишки. Взгляд, игривый и внимательный… заботливый…       Какаши выпустил стол, потер прохладные руки, жалея, что не надел перчатки.       — Он мне рассказывал… Вы так хорошо обучили его. Только… ваши методы, может… слегка жесткие, но…        — Но ты слишком любишь его, чтобы так рисковать им?       — Ну… да. Я бы так точно не смог.       — Выбора другого не было: его тело отторгало чакру Девятихвостого, пока он не находился в критическом положении, на грани смерти. Как я и предполагал, это сработало.        — Я понимаю. И доверяю вашему опыту. Он, кстати, смог обратиться к Лису за чакрой еще дважды за сегодня.       — Да ты что? Вошел во вкус? Вот это дает! Не оставит теперь демона в покое! — Отшельник громогласно засмеялся, вроде бы, даже от души. Однако потом заговорил серьезнее. — Насчет этого… Я следил за Орочимару, Какаши, всё это время. Он вступил в одну сомнительную организацию, состоящую из таких же преступников, международных террористов… «Акацуки». Кстати говоря, среди других ее участников — твой бывший дружок.       — Какой… — подозрение неприятно защекотало ребра изнутри. — Неужели…       — Да, Итачи. Я не совсем представляю, какие именно цели они преследуют, но Орочимару перед нападением на Коноху покинул эту организацию, а остальные ее члены разбились по двое и разбрелись… Они что-то ищут, и что-то очень важное. Смекаешь?       Смекал, а не хотелось бы. Волнение скручивало живот холодом.       — Девятихвостого?       — Да. Так что, Наруто не в безопасности. И ты тоже. Боюсь, против преступников такого ранга даже ты не выстоишь.       — Но… вы ведь теперь останетесь здесь?       — Я? Почему это? — Отшельник нарочито эмоционально поразился.       — Ну, кто-то же должен стать новым Хокаге…       — Вот ты и становись! — быстро выдал Джирайя, и Какаши так же быстро выпалил:       — Нет! — скрестил руки на груди, косясь на мужчину. — Вы тоже не хотите?..       — Не хочу. Не для меня это. Я на то и Отшельник, что должен быть в дороге! А не просиживать задницу в кресле… Чую, старейшины тоже будут долбить меня этим же вопросом после похорон. Но есть у меня одна мыслишка… Подставить кое-кого другого, более подходящего.       — Это кого же?..       — Не тебя, не тебя, не бойся! — теперь Джирайя мечтательно покраснел. — А я очень давно не видел мою… подругу. Цунаде… Помнишь ее?       — Смутно, но помню. То есть…       — Ей эта должность подойдет куда больше. Думаю, я смогу убедить старейшин рассмотреть ее кандидатуру. Остается только, чтобы она согласилась вернуться в Коноху… Так что, я планирую отправиться на ее поиски. И хочу взять с собой Наруто. Чего ему тут торчать? Я его защитить смогу, да и обучение продолжим…       — Надолго?.. — вырвалось само собой, несдержанно и пугливо. — В смысле…       Ветер из открытого окна поддувал холодный, и Какаши поежился, обхватив себя руками, тогда как Отшельник рассмеялся:             — Ой, а тебе и не пережить теперь, не отпустить его!       — Я не видел его месяц, — пробурчал Какаши, совсем не согласный с такой идеей. — Мне было тяжело, и ему тоже. Он хотел, чтоб мы побыли вместе…       — Да ненадолго, ненадолго. Сходим и вернемся. Туда — и обратно. А ты пока Учихой дальше занимайся.       Вот, какие планы диктовала ему судьба на этот раз… А Джирайя вывел что-то на бумаге, отложил ручку и поднялся из-за стола.       — Кто-то должен вести хронику событий даже в такие времена. Такая уж наша судьба — преодолевать боль и не давать ей сломить нас, — он тяжело опустил руку на плечо Какаши. — Верну я его тебе, не волнуйся. Пройдемся? Там наша помощь наверняка пригодится. Или у тебя были планы?..       Какаши вздохнул, но спать он всё равно в эту ночь не собирался.       — Именно такие планы у меня и были.