Назад на опережение

      — Стайлз, — шериф улыбнулся сыну, который забежал в дом, торопясь и не глядя по сторонам. По пути он едва не сбил полку с обувью и попутно уронил пакет с продуктами. — Это что, звон бутылок?       Стайлз невинно улыбнулся и поднял с пола пакет, в котором бутылки пива звонко бились о стеклянные бока друг друга и лишь чудом не разбились, стойко пережив неуклюжесть Стайлза (хотя Ногицунэ утверждал, что звон бутылок звучит скорее испуганно, нежели торжествующе, с чем Стайлз категорически не был согласен).       — Это пиво, папа. Я считаю, приобщаться к алкоголю лучше в компании отца. Опыт старшего поколения.       Шериф тяжело вздохнул, смотря на брокколи и пиво, которые Стайлз положил на стол. Он не знал, какая из этих покупок не нравилась ему больше.       — Как ты купил пиво? Поддельное удостоверение? — мужчина взял в руки пиво и криво улыбнулся. — И с чего ты решил, что я позволю своему шестнадцатилетнему сыну пить?       Стайлз состроил невинное выражение лица, но хитрый блеск глаз выдавал его. У него, конечно, было поддельное удостоверение, но на этот раз он его не использовал (шериф определённо спрашивал об этом в шутку и ему не следовало знать глубину противозаконной натуры Стайлза).       — В далёкий погожий день, который был знаменателен тем, что мне исполнилось четырнадцать, ты поклялся мне, что годика через два мы вместе выпьем пива, сидя перед телевизором и болтая о разных взрослых вещах. У меня отличная память, папа, — Стайлз постучал пальцем по виску и усмехнулся, увидев лицо отца, которое представляло собой картину поражения. — И меня оскорбляют твои предположения. Поддельные документы? Глава двадцать пять, параграфы четыреста восемьдесят и пятьсот тринадцать Кодекса Соединённых Штатов.       — Самое ужасное, что знание законов не останавливает тебя от совершения преступлений, а подталкивает к ним, — шериф оглянулся на капающегося с телевизором Стайлза и незаметно бросил в зёрна попкорна побольше соли, после чего засунул миску в микроволновку. — И как же ты тогда купил пиво?       — Соль — белая смерть, никогда не слышал? — невзначай спросил Стайлз, даже не поднимая глаз.       — Щепотка соли не приблизит меня к смерти, не волнуйся. — Шериф оглянулся на сына и решил не упоминать о том, что Стайлз не ответил на его вопрос. Если его сын не хочет делиться своими секретами, которые помогают его проворачивать нечто незаконное, он просто должен узнать эти секреты самостоятельно. — Готово?       Стайлз включил телевизор, помог шерифу перенести попкорн и пиво на столик рядом с диваном и со вздохом облегчения сел на скрипучие пружины.       — Ага, — он улыбнулся, легко и искренне, как не улыбался уже давно. — Готово.

***

      Стайлз едва успел разлепить глаза и стоял в ванной с щёткой во рту, когда по спине у него пробежали мурашки, заставив тут же насторожиться. Он сплюнул пену и быстро прополоскал рот, спеша проверить своего отца. Тот мирно спал, не проснувшись даже от вторжения Стайлза в его комнату. Немного успокоившись, он отправился в свою спальню. Где его встретил Питер, бесцеремонно разглядывающий доску, на которой Стайлз обычно разбирал преступления. Сейчас она была в большей степени пуста — на ней до сих пор висели только фотографии Мэтта, команды по плаванию и их тренера, но у Стайлза никак не доходили руки убрать это, чтобы заменить более актуальной информацией.       — Придерживаешься традиции? Опять залез через окно?       — Очень гостеприимно с твоей стороны, лапушка, — протянул Питер и сел на недавно заправленную кровать, водя по покрывалу пальцами, на которых красовались когти.       — Чего ты хочешь? — напрягся от наличия обнажённых когтей Стайлз, закрывая за собой дверь и настороженно глядя на Питера.       — Я много чего хочу. — Его слова сопровождались таким многозначительным взглядом, что Стайлз невольно повёл плечами. — Но сейчас я пришёл с предложением.       — Каким? — Стайлз прошёл вглубь комнаты. Поведение Питера — многозначительные паузы, его уверенности в себе — нервировало. Питер часто вёл себя так, слово был выше других, знал больше и вообще превосходил своих собеседников во всём, но сейчас Стайлз видел в его поведении твёрдое основание, хотя и не мог понять, из чего оно состоит. — Если хочешь что-то сказать, говори. Я опаздываю в школу.       — Твой отец скоро уедет. — Питер выглядел как кот, объевшийся сметаны. Он был таким… восторженным, что Стайлз никак не мог оторвать от него глаз. — Съезд шерифов штата.       — Мой отец не ездит на эти сборища, — покачал головой Стайлз, а потом поражённо выдохнул, когда вспомнил кое о чём. — О, чёрт. Мэтт.       — Да. Из-за его парализующего, во всех смыслах, выступления в участке многие офицеры погибли, и шериф обязан привлечь нескольких новых работников, — кивнул Питер, наслаждаясь ситуацией.       — Ближе к делу, Питер.       — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне на это время, — совершенно серьёзно сказал Питер, и Стайлз долгие несколько секунд пытался понять, правильно ли он услышал.       — Что?       — Ты услышал меня, Стайлз.       Стайлз оглядел своего гостя, уверенный, что либо его кто-то заколдовал, либо у него были веские аргументы, которые обосновали бы нелепость его слов.       — Что в этом предложении выгодного для тебя? И почему я должен соглашаться?       — Ты мне нравишься, Стайлз. Быть одному в такое время — опасно. Если ты будешь рядом со мной, я смогу тебя защитить. — Питер встал и подошёл ближе, доверительно заглядывая ему в глаза.       — Так бескорыстно с твоей стороны, — ни на секунду не поверил ему Стайлз.       — Не нужно столько скептицизма, лапушка. Я ни разу не солгал. — Питер остановился перед Стайлзом. Они стояли совсем близко, расстояние между ними было не больше ладони, но Стайлз не спешил отступать. — Твои синяки под глазами и измождённый вид вызывают тревогу. Ты нормально спишь?       — Либо говори, зачем тебе это, либо уходи. Я опаздываю. — Стайлз покраснел, когда ему почудилась неподдельная тревога в глазах Питера.       Это не могла быть она. Этот человек ни к кому не проявлял заботы и соучастия. Даже к собственной дочери.       Он знал, что Питер не хотел причинять ему боль или убивать его, но также Стайлз знал, что Питер, несмотря на своё нежелание, сделал бы это, если бы обстоятельства вынудили его. Ради себя Питер мог причинить вред кому угодно, за некоторыми редкими исключениями. Стайлз в этот короткий список не входил.       — Прими его предложение. Ты окажешься в его логове, сможешь увидеть его уязвимые места. Мы сможем повеселиться, мучая этого волка загадками, сладкий.       Стайлз знал, что Ногицунэ становилось скучно. Он всё чаще нарушал его личное пространство, влезал в разговоры, злил и провоцировал, желая добиться реакции. Стайлз видел, что их хрупкое равновесие рушится, и не хотел повторения своей первой одержимости. Он не знал, как доставить Ногицунэ удовольствие, вызвать хаос вокруг или принести ему боль, потому что, что бы лис о нём не думал, Стайлз не превратился в какого-то маньяка, убивающего направо и налево. Предложение Питера и заинтересованность в нём Ногицунэ могли решить эту проблему.       — Я вижу, как ты изменился, Стайлз, после той ночи на складе, когда Джерард умер. Я хочу узнать тебя поближе. А ты можешь узнать меня.       Когда Джерард умер. Только двое существ во всём Бейкон Хиллс должны были знать о том, что Арджент мёртв. Стайлз подавил инстинктивное желание защищаться и сделал вид, что не услышал намёка в словах Питера. Что не услышал угрозы.       Он видел их. Он всё знал. Неудивительно, что он был заинтересован в Стайлзе куда сильнее, чем в прошлый раз.       — Ты мудак, — чётко выговорил Стайлз, готовый рухнуть в кровать от той усталости, что разом на него навалилась.       — Это часть моего обаяния, — улыбнулся Питер. — Я заеду за тобой сразу после отъезда твоего отца завтра вечером.       Стайлз даже не обратил внимания на его самоуверенность. Он был занят тем, что жалел себя.

***

      Стайлз не нашёл Скотта в школе, слишком занятый написанием тестов, которые пропустил за два дня. Последняя неделя была полна экзаменов, которые он пропустил, слишком увлечённый множеством открытых возможностей для улучшения ситуации в Бейкон Хиллс.       Он всё ещё подумывал отправить Девкалиону фото Джерарда с окровавленными глазницами, но решил немного обождать, чтобы выбрать для этого наилучший момент. Стайлз хотел решить вопрос с Альфами менее кроваво, чем того жаждал Ногицунэ, потому что понимал, что больше крови прольётся именно с его стороны, нежели со стороны Девкалиона. Практичность и здоровая оценка своих способностей и ресурсов были благоразумием. Стайлз просто порой забывал, что Ногицунэ частенько сознательно выбирал между благоразумием и сумасшествием последнее, только для того чтобы поглядеть, что из этого выйдет.       — Мы никогда не поверим, что ты считаешь нормальность интереснее безумия, сладкий.       Стайлз закатил глаза и выскользнул из школы на улицу, не желая оставаться на ещё один урок. Тесты были написаны и томиться в душных аудиториях ещё несколько часов не было смысла.       Стайлз огляделся, но не заметил никого, кому был бы интересен сын шерифа, нарушающий правила и прогуливающий уроки. Поколебавшись немного, он оставил джип на парковке и отправился в сторону леса пешком.       Трава была хрусткой под его ногами и порой колола лодыжки, но Стайлз не желал выходить на протоптанную дорожку, необъяснимо довольный тем, что так взаимодействует с природой. Заросли кустарников и редкие деревца вскоре сменились густо расположенными стволами высоких деревьев, кроны которых закрывали солнце, а трава почти исчезла под натиском многолетней опавшей листвы и малого количества солнечных лучей. Тропинки всё ещё прослеживались тут и там, оставленные бегунами и любителями погулять в лесах с собакой или второй половинкой. Стайлз огляделся, недовольный этим следом человека, пусть и незначительным, и отправился глубже, чтобы исчезли любые намёки на цивилизацию.       — Мир хорош тогда, когда в нём нет людей, — тоскливо заметил Ногицунэ, и Стайлз кивнул, удивлённый и в то же время довольный тем, что их мысли и чувства совпали хоть в чём-то.       Он шёл вперёд, совершенно потеряв любые ориентиры. Деревья становились гуще, а воздух, казалось, холоднее, но Стайлз не останавливался. По веткам скакали белки, лиственный покров на земле перестал быть хрустящим и сухим — влажный тяжёлый воздух и потёмки, созданные крышей из плотно прилегающих друг к другу веток деревьев, приводили листья к быстрому гниению.       Было темно, прохладно и тихо, сладко пахло разложением и росой. Стайлз остановился, оглядывая лес, и почувствовал себя невероятно свободным. Вокруг было столько пространства, занятого спокойной жизнью, не нарушенной шумом и грубой непосредственностью людей. Он прикрыл глаза, глубоко вдыхая носом, и упал на спину, чувствуя, как влага тут же пропитывает его джинсы и рубашку.       Ногицунэ не комментировал его действия, но Стайлз знал, что он тоже наслаждается чистотой леса. Он был лисом, как оборотни были волками, ему нравилась природа, пусть она и не была столь хаотична, как люди.       — Природа хаотична, — не согласился Ногицунэ. — Ты видишь её бинарную логичность. Хищник и жертва, шторм и штиль, день и ночь. В ней сложно разглядеть противоречия, коими изобилует человек, но стоит помнить, что порядок — высшая мера хаоса. Природа порождает хаос. Хаос куда более фундаментальный и определяющий. На какой люди никогда не будут способны.       Стайлз чувствовал, как волнение наполняет его грудную клетку. Сердце забилось быстрее и он впился пальцами во влажную, скрытую гниющими листьями и кишащую насекомыми, почву.       — Но в природе нет пороков, — и поэтому Ногицунэ никогда не смог бы жить здесь и наслаждаться этой жизнью.       Лис не ответил, но Стайлз и не ждал ответа. Он позволил себе расслабиться, почувствовать свободу и покой, которыми Ногицунэ делился с ним.       Только выйдя из леса под покровом Луны и звёзд, Стайлз подумал о том, что он сам, должно быть, является для Ногицунэ хаосом, за который стоит держаться. Эта мысль не напугала, а только лишь вселила в него уверенность.

***

      Стайлз обнял отца, только сейчас осознав, что не готов отпустить его так далеко на целую неделю. Было больно думать о тех часах в больнице, когда он ждал вынесения приговора, который в худшем случае мог нести с собой смерть шерифа, но теперь, зная, что он потеряет отца из виду на долгие дни, Стайлз знал, что ему будет ещё тяжелее. Потому что он не сможет убедиться в том, что с его отцом всё в порядке, не сможет увидеть его, чтобы точно знать.       — Всего несколько дней, — поцеловал он Стайлза в висок. — Ради Бога, пусть этот дом стоит на месте, когда я приеду.       — Меня оскорбляют твои намёки, папа.       Стайлз отстранился, с тревогой наблюдая за тем, как шериф погружает небольшой багаж на заднее сидение своей рабочей полицейской машины. Он не торопился и порой колебался, бросая взгляды на Стайлза, что громче слов говорило о его нервозности.       Стайлз насторожился, когда волосы у него на затылке встали дыбом. Он переступил с ноги на ногу и, прислушиваясь к ощущениям и к Ногицунэ, понял, что кто-то наблюдает за ним.       — Будь в безопасности, сынок, хорошо? — Он снова подошёл к Стайлзу и обнял его. — Люблю тебя.       Стайлз прижался к отцу, уткнувшись носом в рубашку у него на плече, чувствуя себя невероятно маленьким и беззащитным. Ему не хотелось думать о том, что раньше в объятиях отца он чувствовал себя защищённым, а не слабым и уязвимым, как сейчас.       Шериф похлопал его по спине и отстранился.       — А ты будь харизматичным и супер-крутым шерифом, чтобы все в штате мечтали работать под твоим руководством. — Стайлз заставил себя широко улыбнуться. — Я тоже тебя люблю.       Они обнялись снова, быстро и крепко, после чего шериф сел в машину, готовый уехать. Для них обоих это было сложным. Стилински привыкли держаться вместе.       Машина тронулась, и Стайлз позволил улыбке сползти с лица. Он нахмурился, напряжённо выпрямляясь, и скрестил руки на груди.       — Ты не мог подождать ещё несколько минут?       — Спиши это на мою любопытную натуру.       Стайлз развернулся и зашёл в дом, заперев за собой дверь. Питер стоял на пороге кухни, вальяжно прислонившись к раме двери. Он выглядел… хорошо. Стайлз отметил, что его бледность и истощённость, которыми он щеголял после воскрешения, почти пропали. Одежда облегала его, как вторая кожа, натягиваясь во всех нужных местах и делая его фигуру невероятно привлекательной.       Стайлз фыркнул, скрывая, как сильно на него подействовал безупречный внешний вид Питера, и протиснулся мимо него, стараясь не касаться его бёдер и широких плеч, чтобы подойти к холодильнику. Он успел вытащить из него молоко, йогурт и сыр, когда Питер проявил свою неспособность не вмешиваться в чужие дела.       — Что ты делаешь? Ты ведь знаешь, что у меня дома есть продукты, верно? Вопреки распространённому мнению, я не питаюсь младенцами и добытыми на охоте кроликами.       Стайлз не сумел подавить смешок и бросил на Питера весёлый взгляд, выгружая на стол ещё больше продуктов.       — Если я буду у тебя всё это время, многие продукты испортятся. Я лучше избавлюсь от них сразу, чем потом буду терпеть их запах.       Питер хмыкнул и оглядел Стайлза с довольной улыбкой. Стайлз никогда не признался бы, что такие взгляды вселяли в него уверенность, делали более спокойным и уравновешенным, убеждённым в том, что он делает что-то правильно, что он в принципе способен на что-то большее. Что-то, что не только заслуживает одобрения Питера Хейла, но и является достойным внимания тысячелетнего духа.       Два мудака, так и норовящие пробраться к нему под кожу, значительно повысили его уверенность в себе.       — Это на удивление продумано.       — Я очень предусмотрительный человек.       Стайлз отвернулся, но мог поклясться, что кожей чувствовал взгляд Питера на себе.       — Я совершенно не сомневаюсь в этом.       Стайлз посмотрел на Питера, удивлённый многозначительностью его тона. Питер поймал его взгляд, приподняв бровь в немом вызове, но Стайлз не повёлся на провокацию и отвернулся.       Ногицунэ посмеивался у него в голове, сбивая воинственный настрой Стайлза. Теперь ему казалось, что предстоящая неделя будет не такой ужасной, как ему ранее думалось.

***

Интерлюдия       Стайлз опустил голову, нервно покусывая нижнюю губу и осматривая коридор. Его запах был пропитан настороженностью и любопытством, из-за чего Питер едва сдерживал довольное урчание. Мальчик ставил под сомнение всё, что потенциально могло представлять опасность. Осторожность и подозрительность были жизненно важными качествами в таком городе, как Бейкон Хиллс. Но вместе с тем он проявлял и восхитительную любознательность, которая очаровывала Питера так сильно, что он старался не слишком много думать об этом, уязвлённый небывалой интенсивностью своих чувств.       Но самым прекрасным было не это: с осторожным любопытством ступая в логово Питера, Стайлз походил на добычу, которую волку ещё предстояло поймать. От таких мыслей кровь, казалось, бурлила и пенилась в его жилах.       — Скотт будет в восторге, когда узнает об этом. — Стайлз вздохнул, надувая губы, и Питер отвёл взгляд, сосредоточившись на разговоре, а не на зрелище, которое стоило внимания, но могло сильно его отвлечь. — Почему ты делаешь это? Не похоже, что ты жаждешь моей компании.       Питер поднял бровь, удивлённый тем, что Стайлз действительно надеялся получить прямой ответ.       — Скажи мне, Стайлз, когда ты видел, чтобы я делал что-то, чего не хочу? — Он положил руку на спину Стайлза, заставив того расправить плечи в попытке уйти от прикосновения. — Поверь, это выгодно как для тебя, так и для меня.       Лифт прибыл, и Питер позволил Стайлзу войти первым, прежде чем последовать за ним и ввести код для апартаментов в пентхаусе, где он жил. В отличие от своего племянника он ценил комфорт. Стайлз прислонился к одной из зеркальных стен, бросил рюкзак, в котором были все его нехитрые пожитки, у своих ног и скрестил руки на груди.       — Да? Может, уже скажешь, что получаешь от этого? Чтобы я не тратил время и нервные клетки понапрасну.       Питер склонил голову набок, пытаясь придумать подходящий ответ, потому что внезапно выпалить «я хочу, чтобы ты был в безопасности в моём доме и пах как я», вероятно, не слишком правильно. Скорее всего это вызовет только возмущение, удар по лицу и приведёт к тому, что Стайлз откажется жить с ним, а ведь Питер добился большого прогресса за короткое время.       — У меня будет компания, лапушка. Приятная и не совсем глупая компания. И, как я уже сказал, — Питер посмотрел на Стайлза, когда дверцы лифта открылись, — я смогу узнать тебя получше. Разве этого не достаточно?       Стайлз посмотрел на него с сомнением, но спорить не стал. Питер знал, что он пришёл к собственным выводам, и ему стало интересно о чём именно думает его гость.       — И где я буду спать? На этом дорогущем кожаном диване? — Стайлз оглядывался, осматривая квартиру с интересом и, судя по запаху удивления, веселья и нервного возбуждения, она ему нравилась. Это заставляло волка внутри Питера довольно урчать.       — У меня есть гостевая спальня. Но если есть желание, ты всегда можешь разделить постель со мной.       — Придурок, — проворчал Стайлз, бросив на него недовольный взгляд. Его щёки немного покраснели. — Ты знаешь, что мне шестнадцать? Твои грязные намёки и издевательства могут стать поводом для задержания.       Питер неопределенно хмыкнул в ответ на слова Стайлза. Стайлз действительно понятия не имел, что Питера влечет к нему, или что флирт и намеки были частью менее чем успешных попыток Питера ухаживать за ним. Раньше, когда Питер были диким и обезумевшим, он разглядел в Стайлзе потенциал, но не осознавал его глубины. Однако после случая с Джерардом… Питер увидел Стайлза в новом свете, с окровавленными руками и безжалостностью, которой мог похвастаться далеко не каждый. То, как Стайлз уверенно, без дрожи и сомнений, выколол человеку, причинившему ему боль, глаза, сделало с Питером что-то невероятное. Он наблюдал за ним, не в силах оторвать глаз ни на секунду. Питер слушал его сбивчивое сердцебиение, наблюдал за тем, как он скрывает свой запах и с трудом и достойным похвалы упрямством тащит тело Джерарда в свой джип.       В ту секунду, когда Стайлз впервые ударил Джерарда битой по голове Питер решил, что он будет его. Как и должно было быть с самого начала.       Волк метался внутри, желая быть ближе к выбранному им человеку, но сам Питер не знал, как подступиться к Стайлзу — неопытному подростку, который был по уши влюблён в Лидию Мартин. Иногда он жалел, что не растерзал её на том поле для лакросса.       — Твоя комната этажом выше. Та спальня, что справа. — Питер указал на лестницу и направился в сторону кухни. — Можешь осмотреть тут всё, а я приготовлю ужин. Чувствуй себя как дома, Стайлз.       Питер как раз заканчивал фетучини с пармезаном и сливочным маслом, когда Стайлз спустился на кухню, приглаживая мокрые после вечернего душа волосы. Его щёки раскраснелись от горячей воды, а запах всё ещё отдавал настороженностью, но вместе с тем — довольством и удовлетворением. Питеру нравилось, что он расслабился настолько, что без проблем принял душ и даже спустился вниз, вместо того, чтобы запереться в своей комнате.       — Нужно ещё несколько минут, — указал на пасту Питер, незаметно втягивая больше воздуха носом, чтобы насладиться запахом Стайлза сполна. — Мы могли бы посмотреть книги, пока есть время.       — Не могу отделаться от ощущения, что я Гензель, которого злобная ведьма хочет откормить прежде, чем съесть, — проворчал Стайлз следуя за Питером и оглядываясь по сторонам.       — Я могу сыграть в этой сказке роль Гретель и спасти тебя, — насмешливо бросил Питер, открывая дверь в свой кабинет и игнорируя тот факт, что Гензель спасла не Гретель, а совместная командная работа брата и сестры.       — Ты же знаешь, что за тобой уже закреплена роль ведьмы, да? — Стайлз остановился в дверях, осматривая новую комнату. Его взгляд задержался на Питере, и он ухмыльнулся тому восторгу, который увидел в глазах Стайлза.       — Я, может, и не прочь съесть тебя, но определённо не в буквальном смысле, — слишком тихо для того, чтобы его услышали, прошептал Питер, глядя на Стайлза, который, не теряя времени, направился к полкам с книгами.       Было странно, но не неприятно, что Стайлз ходил по его дому, пропитывал вещи своим запахом. Волки были разборчивы в том, кому позволено было видеть их личное пространство, и Питер был более привередлив, чем большинство. Дерек пускал всех из стаи в свой лофт, но спальня была его запретной территорией. Питер никому не говорил адреса своей квартиры, а потому привести сюда Стайлза было для него большим шагом, пусть сам Стайлз этого и не понимал. Питер и раньше, до пожара, редко позволял кому-либо, кто не являлся кровной семьёй, врываться в его квартиру, его логово, но сейчас было что-то необыкновенно приятное в том, что Стайлз был в его пространстве. Питер с трудом сдержал животный порыв своего внутреннего волка гордо выпятить грудь, когда Стайлз с открытым удивлением уставился на коллекцию книг и разных магических безделушек Питера.       Стайлз поднял руку и в ту же секунду опустил её, вопросительно глядя на Питера.       — Можно мне?..       — Конечно, — склонил голову Питер, наслаждаясь нерешительным тоном, который Стайлз в его присутствии употреблял редко. Это всегда были бравада, насмешки, сарказм или даже смущение, но благоговейная нерешительность — никогда.       Он с удовлетворением наблюдал, как Стайлз осматривал предметы на полках, водил пальцами по старым корешкам книг, осторожно придерживал ветхие переплёты и аккуратно перелистывал страницы. Питер вдруг почувствовал иррациональную зависть к этим книгам прямо сейчас, когда Стайлз ласкал каждую обложку, проводил длинными тонкими пальцами по строчкам. Он хотел быть тем, к кому прикасаются эти пальцы. Благоговейный взгляд, которым Стайлз одаривал книги, видя в них что-то особо интересное или необычное? Питер хотел, чтобы этот трепет был прикован к нему.       — Я думаю, паста готова, Стайлз. Вернёмся сюда после ужина, если хочешь.       — Ещё бы, чувак! — Стайлз осторожно положил книгу, которую взял, чтобы осмотреть подробнее, на место, напоследок проведя по корешку пальцем, словно обещая вернуться. — Я нигде не видел таких книг. У Дитона мало интересного, а бестиарий Арджентов в основном базируется на убийствах существ и их способностях, которые могут помешать этому убийству. Никаких тебе структурных организаций, традиций, истории, особенностей, циклов. Смотря с этой точки зрения, трудно сказать, кто из вас большие варвары: сумасшедшие охотники или маньяки-оборотни.       — Предпочитаю судить не по роду деятельности и виду, а по делам и намерениям, — усмехнулся Питер и указал на стул, стоящий за кухонной стойкой. — Садись здесь.       — Теперь ты похож на порядочного человека, так что прекрати, — подозрительно прищурился Стайлз, немного приходя в себя. — Я всё ещё не забыл, что всё это странно и жутко, Розина Лекермоль.       — Приятно удивлён твоими познаниями в искусстве. — Питер проигнорировал не интересующую его часть, только усмехнувшись на сарказм и колючесть, и поставил перед Стайлзом тарелку с пастой. — Часто смотришь оперу?       — Раньше мама очень любила оперу. Я смотрел с ней на телевизоре, а потом вошло в привычку, так что теперь делаю это каждый вторник.       Стайлз на секунду застыл, его взгляд стал расфокусированным, а губы беззвучно шевелились. Питер напрягся, рассматривая его внимательнее и улавливая любые изменения в его хемосигналах.       Питер заметил, что в последнее время такие эпизоды стали учащаться. Стайлз словно уходил в себя, но подобное происходил мимолётно — слишком быстро, чтобы кто-то, кроме Питера, заметил и начал беспокоиться.       — Дерек в средней школе пересмотрел все диски с оперой, которые смог только найти, чтобы понравиться одной девушке, — словно ничего не произошло, с усмешкой начал рассказывать Питер, когда взгляд Стайлза вернулся к нему, снова осмысленный и знакомый. — К его великому сожалению она оказалась лесбиянкой, о чём догадалась после поцелуя с ним.       Стайлз засмеялся, отложив вилку в сторону. Питер наблюдал за ним с чем-то тёплым и довольным в груди.       — Боже, Дереку совсем не везёт с женщинами, — покачал головой он. Питер видел, как веселье на его лице сменяется серьёзностью. — Я перепроверю его следующее увлечение лично. Вдруг попадётся кто-нибудь, кто окончательно разобьёт ему сердце.       — Кто может сравниться с Кейт? — Питер насмешливо улыбнулся. — Нужно постараться, чтобы найти кого-то хуже.       — Не надо его недооценивать, жуткий волк. — Стайлз, наконец, попробовал пасту, после чего Питер насладился его удовлетворённым стоном. — Ты готовишь, как Бог.       — Я полагаю, — самодовольно согласился Питер, наблюдая за ним.       И пока Питер смотрел, как Стайлз ест (что не было жутким, Стайлз любил преувеличивать), его волк урчал от удовольствия, посылал искры по телу. Животная часть Питера была довольна тем, что он обеспечил едой своего избранника.       Стайлз доел с удовлетворённым вздохом и провел ладонью по коротким волосам. У Питера возникло сильнейшее желание протянуть руку и провести от лба к затылку по этому ёжику волос, однако он подавил этот порыв, вместо этого потянувшись к пустой тарелке Стайлза.       — А теперь ты пойдёшь спать, — решил Питер, ополаскивая тарелки, чтобы потом загрузить их в посудомоечную машину. — Помнишь, где твоя спальня?       — Ты обещал, что мы вернёмся к книгам после ужина! — Стайлз казался искренне обиженным, когда говорил это, и Питер с трудом сдержал смешок.       — Я соврал. А ещё я тогда не понимал, насколько ты уставший и как нуждаешься во сне.       — Ты не можешь приказывать мне, что делать, — покачал головой Стайлз, тем не менее не вставая из-за стола и не направляясь к кабинету, как мог бы сделать.       — Могу. Ты плохо спал последнее время, пока изучал стаю Альф, — ответил Питер, пытаясь мягко подтолкнуть Стайлза к лестнице. — Ты проделал впечатляющую работу, но человеческому организму, к твоему великому сожалению, нужен отдых.       — Откуда ты знаешь, плохо спал я или нет? Следишь за моим сном по ночам, Эдвард Каллен? — Это было шутливое обвинение, в тоне Стайлза не было ни злобы, ни страха, только усталость.       В нелепом порыве искренности у Питера возникло желание признаться, что с той ночи, когда он заметил Стайлза с Джерардом, Питер проводил неприлично много времени, наблюдая за Стайлзом. Отчасти это было из любопытства, отчасти — из неуместного беспокойства, которое появилось, когда он понял, что Стайлз ранен.       — Каким бы я был волком, если бы не заметил нечто столь очевидное? — беспечно спросил он.       Стайлз устало улыбнулся, смотря на него, тем не менее, подозрительно.       — Ну что ж, спасибо, наверное. — Стайлз склонил голову набок, выглядя неловко. — За, знаешь ли, еду. И книги. И кровать тоже. Она чертовски мягкая, чувак.       Питер предпочёл бы спать на кровати Стайлза, потому что она пахла им. Эти мысли он придержал при себе.       — Спи спокойно, Стайлз.       Питер стоял у подножия лестницы, пока не услышал тихий щелчок двери гостевой спальни.       Что ж, он сделал это. Стайлз был здесь — в его доме, под его крышей и под его защитой. Питер был уверен, что у него ничего не выйдет, когда начинал эту сомнительную авантюру, но всё шло невероятно гладко и в его пользу.       Это немного походило на сон. Но самым восхитительным было другое: Питер получил реальную возможность узнать, что скрывал Стайлз.