Назад на опережение

      — Убить — самый лучший план. — Эрика лениво махнула рукой в неопределённом направлении. — Твой друг отлично всех их распылил. Если их не больше девяти, как ты говоришь, это не может быть проблемой. Трое уже мертвы.       — Чем старше хвост, тем сильнее демон. К нам она направила самых молодых, — Стайлз усмехнулся на возмущения лиса о том, что они не друзья, как некорректно назвала их Эрика, но ничего ему не ответил. — А ещё серебро — их криптонит.       Питер, до этого молча что-то обдумывающий и постукивающий пальцем по колену Стайлза, остановился и посмотрел на него с таким выражением лица, что Стайлз сразу понял: Питер сейчас сомневался в наличии у него мозга.       — Ты знал способ убить Они и молчал об этом весь последний час?       Стайлз пожал плечами, нисколько не раскаиваясь.       — Вылетело из головы.       Его всё ещё удивляло то, как спокойно они воспринимали присутствие Ногицунэ, но он не смел жаловаться. Если они даже не подозревали о том, какие ужасы он может принести с собой, это была не его вина.       — Ты когда-нибудь откроешь им истинное положение вещей, сладкий? — Ногицунэ стал ощутимее и ближе. Стайлз ненавидел, когда он так делал. В такие моменты всё становилось слишком запутанным и сложным.       — Мы поговорим с тобой позже, — вслух ответил Стайлз, необъяснимо довольный тем, что может это сделать. — У вас есть серебро?       — Его не трудно достать. — Питер неторопливо встал и направился к выходу. У него было непроницаемое, жёсткое выражение лица, и Стайлз поднялся следом, обеспокоенный его поведением. Питер всю ночь вёл себя странно, касаясь Стайлза чаще обычного, а его печальное настроение можно было учуять с другого конца комнаты. — Если они появляются только ночью, сейчас ты в относительной безопасности. — Все как по команде посмотрели в сторону окна, за которым заметно светало.       Эрика покачала головой и зарылась носом в подушку, лежащую в кресле.       — Я спать. — Она сладко зевнула, заразив зевотой всех в комнате. Атмосфера сразу стала более сонной. — Я не пойду в школу даже под страхом смерти.       Питер хмыкнул, не впечатлённый, и, покинул лофт под тяжёлым, обеспокоенным взглядом Стайлза.

***

Интерлюдия       Горечь, растекающаяся по языку, была отвратительна.       Питер сгорал изнутри, разрывался от противоречивых чувств и боялся, в чём никогда не признался бы даже самому себе.       То, как Стайлз говорил о Ногицунэ с ноткой фамильярности и весёлого раздражения, как они переговаривались, беззвучно для всех остальных, как были близки и то, как Стайлз неизменно вставал на его защиту… Это было угрозой. Питер не знал о Ногицунэ многого, но был уверен, что лис опасен. И не только для жизни Стайлза, но и для Питера лично, потому что он имел над Стайлзом ту власть, какую Питеру никогда бы не удалось получить. Они были невероятно близки, читали мысли друг друга, не имели друг от друга секретов, были единым целым.       Ногицунэ был тем, кто имел возможность всё разрушить, кто был способен отвратить Стайлза от Питера. Они влияли друг на друга — не могли не влиять. Ногицунэ и Стайлз были переплетены на уровне, который сложно было представить.       Питеру было больно смотреть на то, как близки они были. Как легко понимали другу друга, как делили одно тело на двоих. Это напоминало ему о том, как на самом деле недосягаем для него Стайлз.       Лисы по своей натуре были хитрецами, а Ногицунэ к тому же питались болью. Лгать, дурачить, создавать хаос, следовать за агонией и сокрушать человеческие жизни — это было натурой Ногицунэ, их сутью, что оставалась неизменной многие века.       Питер был уверен, что лис чего-то хотел от Стайлза. Дух, который живёт ради разрушений и боли, не отказался бы от обладания подходящим телом так просто, не стал бы ютиться на задворках сознания, признавая над собой власть смертного, без веской причины.       От Ногицунэ необходимо было избавиться. Он был неизвестной переменной, опасной и неуправляемой. Вред, который он способен был принести, не ограничился бы границами Бейкон Хиллс.       Питер сел в машину и положил руки на руль, напряжённо размышляя. Стайлз не был глупцом и не стал бы идти на бездумный риск, но даже такого способного молодого человека можно было обвести вокруг пальца, надавив на правильные кнопки.       Ему стало интересно, что из всего произошедшего за последние дни, было Стайлзом, а что — Ногицунэ. Неужели это лис выколол глаза Джерарда? Вся эта прекрасная жестокость не принадлежала только лишь Стайлзу? Питеру нравилась его безжалостная жилка, было бы печально знать, что она ему не принадлежала.       Питер завёл машину и решил поехать в сторону леса. Он хотел поговорить с другой лисой, что так нежданно появилась в Бейкон Хиллс.

***

      — Иногда я думаю об ужасных вещах, — поделился Стайлз с пустотой, ощущая тянущее чувство в груди, знаменующее собой падение, сбой, конец, который на самом деле был лишь передышкой. — Они жужжат в голове, когда я этого не хочу. Мешают мне думать.       Пустота ответила ему его собственным голосом:       — Мы олицетворяем твои мучения, — мрачный смешок звучал интимно и знакомо. Стайлзу нравились голос и существо, которому голос принадлежал. — И ты не хочешь, чтобы мы уходили. Ты защищаешь нас перед своими волками.       Стайлз подумал, что обладатель голоса — его якорь. То, что напоминает, зачем он здесь, говорит об ужасах, которые могли бы быть, показывает, как отвратительно беспечно они вели себя в прошлом-будущем и к чему это могло привести. Он действительно был олицетворением всех ужасных вещей, что опускали плечи Стайлза вниз, давили безмолвным напоминанием и не давали наслаждаться тем, что они вместе строили на обломках несвершившегося будущего. Он был тем единственным монстром, которого Стайлз сумел взять с собой, чтобы не забывать и наказывать самого себя.       — Я тебя ненавижу.       Стайлз часто заморгал, прогоняя слёзы и чувствуя на щеке шершавое прикосновение забинтованной руки. Хотелось закричать, но пустота поглощала всё, что ты осмеливался ей дать, даже животный крик, каким бы громким он ни был. Тратить силы на это не имело смысла.       — Ты лжёшь.       Стайлз широко раскрыл глаза, ловя металлический блеск острых зубов и выцветшую кожу армейской крутки, но не находя обладателя голоса. Ему казалось, что он стоял прямо перед ним, но Стайлз был слишком слеп, слишком труслив, чтобы его увидеть.       Стайлз и правда лгал. Стайлз был готов поклоняться тому, кто спас его друзей и его самого от ужасной участи. Что смерть Эллисон по сравнению со смертью Скотта? Что убитый Эйдан по сравнению с мёртвым шерифом? Что десятки раненых и умерших мучительной смертью по прихоти лиса по сравнению с пустым взглядом Лидии, побеждённым Дереком? Что разрушения и хаос по сравнению с Питером Хейлом, принявшим смерть добровольно в попытке спасти Стайлза?       Стайлз был эгоистом. Выбрать любимых вместо десятков незнакомых было проще простого. И в таком контексте Стайлз готов был даже простить.       — Нам не нужно твоё прощение.       Стайлз устало улыбнулся и посмотрел своему кошмару в глаза. Ногицунэ был смешон в своём отчаянном желании показать, что держит всё под контролем.       — Нет ничего зазорного в любви, — тихо сказал Стайлз, боясь спугнуть того, кто стал ему дорог, несмотря на прошлое, в котором было удивительно много мучений и страха.       — В любви есть слабость, — ответил лис, но пыла в его словах не было. Стайлзу отчаянно захотелось чего-то физического. Объятий, касания, просто прямого взгляда глаза в глаза. Он видел перед собой лишь пустоту и не мог её коснуться, как бы ни протягивал к ней руки. — Однако слабость — только одна сторона любви. Есть и другая.       Стайлз с трудом сдержал улыбку, смотря вверх, в бескрайнюю синеву неба, заменившую белое пространство.       — И ты видишь другую сторону?       Ногицунэ не ответил. Вместо этого он прильнул к его спине, издав горький смешок и не давая развернуться, чтобы увидеть и, возможно, убедиться.       — Просыпайся, Стайлз.       Стайлз открыл глаза.

***

      Он проснулся в лофте. Шею нещадно ломило, а спина хрустела при малейшем движении. Стайлз заснул на диване, где устроился после стремительного, поспешного ухода Питера. Он посмотрел на часы, прищурившись, и понял, что с рассвета прошло всего пара часов. Он ещё успевал в школу, где договорился встретиться со Скоттом.       Питер всё не хотел выходить из головы. Его поведение, взгляд, скованность, которую он проявлял рядом со Стайлзом и которой раньше никогда не было — всё это настораживало.       — Он ревнует, сладкий, только и всего, — уверял его Ногицунэ, но Стайлз видел нечто большее.       То, как Питер смотрел на него, анализировал каждое его движение и скептически относился к каждому сказанному им слову, — всё это показывало недоверие.       — Если его доверие было столь шатким, не стоит печалиться на этот счёт, — проворчал лис, но Стайлз только сжал зубы, не желая думать об этом.       Он не хотел останавливать Питера, не боялся его когтей или острого ума, способного замыслить хитроумный план, и не думал, что ему угрожает опасность. Стайлз боялся не смерти от когтей мужчины, а того, что Питер сделает что-то непоправимое и разрушит тот небольшой мостик доверия между ними, что они вместе построили, бережно укладывая каждый камешек, иногда идя друг за другом с закрытыми глазами на свой страх и риск, что всегда вознаграждалось уверенностью и доверием, укрепившимся и возросшим.       — Он мой друг, — утешил самого себя Стайлз. — Даже если что-то пойдёт плохо.       — Понятие плохого очень относительно, — вздохнул Ногицунэ, но затевать бурный спор не стал, вместо этого повернув голову Стайлза в сторону небольшой кухни, приютившейся в одном из углов лофта. — Иди и поговори с хмурым Альфой.       — Не управляй моим телом без разрешения! — зашипел Стайлз, мотнув головой и возвращая себе контроль. Ему не нравилось то, какую власть Ногицунэ имел над его телом, но он мало что мог предпринять на этот счёт. Оставалось только возмущаться. — Мне ведь не угрожает опасность.       — Понятие опасности очень относительно, — захихикал лис, но не стал больше пытаться досадить Стайлзу, за что тот был благодарен.       Стайлз понял, что поговорить с Ногицунэ сейчас больше не удастся. Когда лис не хотел, его невозможно было разговорить. Со вздохом он поднялся с дивана и снова посмотрел в строну кухни, на этот раз самостоятельно. Дерек сидел за стойкой и не отрывал глаз от Стайлза, выражение лица было непроницаемым. Стайлз нервно улыбнулся и подошёл ближе. На стойке стоял кувшин с водой, и он достал стакан, чтобы промочить пересохшее горло.       — Как дела, Дерек? — буднично спросил Стайлз, делая первый глоток.       Дерек наблюдал за каждым его движением, никак не выдавая своих мыслей. Мышца на его лице дёрнулась в раздражении, но голос был ровным, когда он начал говорить.       — Я многое слышал о Ногицунэ, Стайлз. — Дерек скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — Злобный тёмный дух, насыщающийся болью. Это описание сильно отличается от того, которое ты нам предоставил.       — Я просто смягчил некоторые углы, — зубасто ухмыльнулся Стайлз. — Вокруг столько предрассудков. Не верь каждому слову, которое слышишь, Дерек.       — Я бы поверил тебе, если бы не Питер, — неожиданно признался Дерек, напряжённо следя за каждым движением Стайлза. — У него отличные инстинкты, и он явно не поверил ни единому твоему слову.       — Питер просто не привык к мысли, что Ногицунэ здесь, со мной. — Стайлз глубоко вздохнул и опёрся о стойку локтями, уперевшись в ладони подбородком. — Тебя не касается моё с ним соглашение, пока он не причиняет вреда окружающим, так что я предлагаю тебе забыть об этом.       — Это соглашение — чушь, — зарычал Дерек и подался вперёд. Его обнажённые клыки и красные глаза оказались всего в нескольких сантиметрах от лица Стайлза, но он не отпрянул и даже не дрогнул. — Все лисы обманщики, Стайлз. Он мог дурачить тебя всё это время.       — Не принимай меня за идиота, — раздражённо зашипел Стайлз. — Ногицунэ — не самый приятный и добрый персонаж, и он, к сожалению, не извергает из себя радугу, но мы вместе можем действовать практично и эффективно. Девкалиона больше нет в Бейкон Хиллс — это прекрасный показательный пример.       — Он опасен, Стайлз, — покачал головой Дерек, не убеждённый его словами.       Стайлз безуспешно старался успокоиться, зная, что Дерек прав. Ногицунэ был опасен и непредсказуем. Он и сам не знал, почему так старался его защитить.       — Так и есть. Но в этом я ему доверяю, — прошептал Стайлз, чувствуя как ускоряется сердцебиение от волнения после того, как он произнёс это вслух. Ногицунэ заметался, переполняя грудь Стайлза трудноразличимыми эмоциями и отрывчатыми вспышками впечатлений, но ничего не сказал на это признание, и Стайлзу отчего-то стало горько. Было ужасно осознавать, что лис пробрался ему под кожу (и вполне вероятно для того, чтобы разорвать оказанное ему доверие с диким хохотом). — И мой Ногицунэ слишком самолюбив и нетерпелив, чтобы притворяться мной. Так что если он решит забрать у меня контроль, вы довольно скоро узнаете об этом.       — Это не утешает, Стайлз, — устало вздохнул Дерек, но его плечи поражённо опустились.       — Ты мог бы рассказать ему. — Голос Ногицунэ звучал дразняще. — Наш уговор никогда не включал в себя пункт о неразглашении.       Стайлз нахмурился. Удивительно, но он никогда раньше не думал о том, чтобы поделиться с кем-то знанием будущего. Горло вдруг сжалось от волнения, а сердце забилось чаще от одной только мысли о том, чтобы разделить с кем-то бремя, которое отягощало его всё это время.       — Ты не захочешь этого знать.       Дерек непонимающе посмотрел на него, но Стайлз решительно кивнул.       — Стайлз?       — Но Питер, возможно, захочет.

***

      Пожалуй, Стайлз недооценил Калаверас. Или переоценил свою паранойю и все предпринимаемые для скрытности меры.       Ничего не казалось странным или неправильным, когда он вернулся домой, вымотанный долгой ночью, школьным днём и слегка напряжённым разговором со Скоттом. Но маленький, рванный по краям и кривой листок, прикреплённый на холодильник стареньким магнитом с грубо вылепленной розой, тут же заставил напрячься и потерять усталость, которая до этого казалась непреодолимой.       На куске бумаги был нарисован череп.       — Ты зря рискнул, связавшись с ними, — проворчал Ногицунэ, и Стайлз скривился, понимая его правоту.       Он не стал медлить и вытащил телефон, быстро находя нужный контакт и нажимая на иконку.       — Питер? — без приветствия позвал Стайлз, когда гудки стихли.       Послышался вздох и шорох. Стайлз нервно кусал губу, ожидая ответа.       — Я нашёл много серебра, но из оружия — исключительно столовые ножи. Дай мне ещё пару часов.       — У меня есть идея относительно этой части, — отмахнулся от беспокойства оборотня Стайлз. — Ты можешь прийти? Думаю, мне нужна будет небольшая поддержка с тем, что я собираюсь сделать.       Питер недолго помолчал, а когда он заговорил, в голосе слышалось самодовольство.       — Ты добровольно просишь помощи у меня? А что насчёт соседа, который занял жилплощадь твоей головы?       Стайлз закатил глаза, моля всех волчьих богов, чтобы этот самовлюблённый идиот согласился побыстрее. Он буквально слышал тиканье часов, которые отсчитывали время до неизбежного столкновения с Калаверас. Арая оставила в памяти Стайлза самые неприятные впечатления.       — Ногицунэ ещё более невыносим, чем ты, — огрызнулся Стайлз, а потом позволил беспокойству просочиться в свой голос. — Ты можешь приехать?       Питер ответил моментально, уловив перемену.       — Конечно. Ты дома?       — Да, — кивнул Стайлз, хотя знал, что Питер его не видит. — Возможно, тебе не понравится то, что ты узнаешь, когда приедешь сюда.       — Не думаю, что это может быть чем-то более шокирующим, чем твоя… дружба с Ногицунэ, лапушка, — проворчал Питер и тут же отключился.       Стайлз покрутил телефон в руках, написал пару слов Дереку, попутно пытаясь прикинуть, сколько у него есть времени. До наступления темноты, когда Они выйдут на охоту, оставалось ещё несколько часов, но Калаверас могли нагрянуть и раньше. Возможно, они ещё наблюдали, чтобы собрать более полную картину, но то, что ему оставили знак, говорило о том, что Калаверас готовы к открытой конфронтации. Они могли постучать в дверь в любую секунду.       Стайлз написал отцу, нервно расхаживая по дому в ожидании Питера, и убедился в том, что он не вернётся домой сегодня ночью.       Питер прибыл через одиннадцать минут, которые Стайлзу показались вечностью. Он открыл дверь и втянул Питера в дом, опасаясь, что за ними следят.       — Поблизости никого нет? Ты слышишь кого-нибудь? — спросил Стайлз, держа Питера за руку и ведя его на кухню.       Он налил себе стакан воды и жестом предложил её и Питеру, но тот отрицательно покачал головой.       — Только твои соседи, Стайлз. Один стрижёт газон, другая смотрит… Хм, кажется это «Ходячие мертвецы». — Питер перевёл взгляд, до этого устремлённый в окно, на Стайлза и осуждающе приподнял брови. — Куда ты успел влезть?       — Это не моя вина, — сразу отбрыкнулся Стайлз.       — Это именно твоя вина, сладкий. Тебя, твоей человеческой глупости и опрометчивости. — В голосе Ногицунэ слышалось самодовольство и снисходительность, которые прозрачно указывали на явную оплошность Стайлза, и он стиснул зубы.       — Заткнись. — Стайлз ткнул себя в руку, в безуспешной попытке толкнуть Ногицунэ, который не имел физического воплощения. От этого он расстроился ещё больше. — Ты был со мной. Если это моя вина, то и твоя тоже.       Ногицунэ хмыкнул, но ничего не ответил, и Стайлз вернул своё внимание Питеру, который с каменным лицом наблюдал за их небольшой перебранкой.       — Ты так и не объяснил мне, что случилось, Стайлз, — прервал Питер затянувшуюся тишину, которую Стайлз не мог заставить себя нарушить. Он почему-то чувствовал необъяснимую вину перед Питером, хотя знал, что не сделал ничего, что могло эту вину вызвать.       — Возможно, в городе появились Калаверас, — выпалил он, не зная, как смягчить эту новость. — Охотники из Мексики. Я кое-что проверял и, возможно, попутно разозлил Араю Калаверас. Но ничего действительно плохого я не сделал.       — Калаверас, — повторил Питер, не выглядя даже чуточку удивлённым. Стайлза это справедливо оскорбило. — И что мы собираемся предпринять?       Стайлз даже воспрял духом, услышав это небрежно сказанное «мы». Ногицунэ послал волну презрения в ответ на его радость, но Стайлз не расстроился. Иногда лис вёл себя, как депрессивный подросток в пубертатный период.       — Нужно будет убраться из этого дома, чтобы Они не могли найти нас ещё несколько часов. Выиграем время. — Стайлз схватил телефон, который поставил заряжаться пару минут назад. Добавилось всего несколько процентов заряда, но он не стал больше ждать и направился к двери. — Дерек должен ждать нас в своём покинутом депо. Серебро ты взял с собой?       Питер последовал за Стайлзом, терпеливо дожидаясь, пока тот закроет дверь и спрячет ключи в карман.       — Оно в моей машине. Несколько украшений, столовые приборы. Из оружия — ножи для масла. Не самый лучший расклад. — Питер фыркнул, когда Стайлз пошёл к своему джипу, и силой утянул его к своей машине. — Так быстрее.       Стайлз кивнул, неохотно с этим соглашаясь. Не факт, что Роско вообще соизволит завестись.       — Тогда едем.

***

      Дерек мрачно смотрел на Стайлза, но молчал, когда они с Питером приехали к железнодорожному депо и одновременно вылезли из машины.       — Горелка?       Дерек молча поставил на ступени вагона газовую горелку, щипцы и металлическую миску, о которых его просил Стайлз в присланном сообщении.       — Из чего она? — он ткнул пальцем в миску, игнорируя убийственный взгляд Альфы.       — Не знаю, — коротко бросил Дерек, и Стайлз вопросительно поднял бровь, уверенный, что он ещё не закончил. — Я не нашёл тигль, а времени ехать в подходящий магазин не было. У меня есть несколько листов из асбеста. Покроем им миску, это должно сработать.       — Не буду спрашивать, где ты взял листы из асбеста, — пробормотал Стайлз. — А где остальные?       — Айзек с Бойдом внутри, — Дерек показал большим пальцем на вагон. — А Эрика и Кора вернутся через несколько минут. Они проверяют территорию поблизости.       Стайлз посмотрел на Питера и тот без вопросов достал серебро. Стайлз отложил несколько ножей для масла, потому что чем чёрт не шутит, а остальное положил рядом с горелкой, щипцами и будущим самодельным тиглем.       — Ты ограбил какой-то богатый дом? — подозрительно спросил Стайлз, рассматривая ложку с красивыми узорами и мелко написанной пробой. Девятьсот двадцать пятая. Это серебро отлично подходило, потому что им был нужен как можно более чистый металл.       — Я никого не грабил, — закатил глаза Питер. — Просто купил. Я ожидаю, что со временем ты станешь лучше думать обо мне, но с каждым днём разочаровываюсь всё больше.       Питер подошёл ближе и бросил на Дерека нейтральный взгляд. Они кивнули друг другу, но напряжённость между ними можно было трогать руками. Стайлз хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание, и достал телефон.       — Я собираюсь позвонить кое-кому. Вы будете моей подстраховкой, если вдруг что-то случится.       — Что может произойти из-за одного телефонного звонка? — подозрительно спросил Дерек, и Стайлз мудро проигнорировал его, выбирая иконку контакта, который был помечен черепом с розовым бантом на голой лысине.       Связываться с Калаверас не хотелось. Глава их клана была безжалостна, жестока, умна и, что уж там, страшна. Стайлз мысленно разрешил Ногицунэ выйти наружу, если она начнёт представлять прямую угрозу для них.       Стайлз сделал несколько шагов подальше от Хейлов и, вдохнув полной грудью, начал вызов, с напряжением считая гудки.       Один, два, пять…       — Слушаю, — послышался знакомый голос.       Стайлз непроизвольно по-волчьи оскалился, словно защищаясь, пытаясь отпугнуть своего врага, хотя прекрасно понимал, что это очень бесполезно в данный момент.       — Мило, что вы зашли ко мне в гости. — Стайлз облизнул губы и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на голосе по другую сторону. — Однако я был бы рад предупреждению.       — Стайлз Стилински. Мальчишка, который водится с волками и знает слишком много, — сразу поняла с кем разговаривает Арая. Стайлз мысленно похлопал ей за хорошо выполненную домашнюю работу по идентификации его личности. — В наш прошлый разговор вы угрожали сжечь меня и моих охотников.       — Я упомянул, что могу это сделать. Я никогда не говорил, что у меня есть намерения реализовывать эту возможность.       Арая явно не воспринимала его всерьёз. В тоне голоса звучала снисходительность, когда она говорила с ним.       — Я хочу встретиться с вами. Такие люди, как вы, крайне занимательны и обладают большим потенциалом. Я хочу убедиться, что этот потенциал направлен в нужное русло.       Стайлз выпрямился и нахмурился от звучавшего в её словах намёка.       — Вы же следили за мной, — закатил он глаза, не понимая, откуда она берёт свои надежды. — Я твёрдо состою в команде Джейкоба. Никаких охотников.       Арая молчала несколько секунд.       — Я уже упоминала, что вы на удивление безрассудны? — спросила Калаверас, и Стайлз хмыкнул. — Я понимаю вашу точку зрения. По дороге сюда до меня дошли слухи об Альфе Девкалионе. Я не хочу войны со стаей из Бейкон Хиллс. Сейчас. Но наш разговор может переменить мою точку зрения.       Стайлз фыркнул. Все охотники были лжецами и лицемерами. Возможно, он был немного предвзят. Подайте на него в суд.       — Полагаю, у меня нет выбора. — Стайлз оглядел закатное небо и покосился на серебро, найденное Питером. — Тогда встретимся лично?       — Я оповещу вас, когда выберу время и место.       — Место выберу я, — не согласился Стайлз.       — Я ещё свяжусь с вами, мистер Стилински, — раздражённо вздохнула Арая, а потом бросила «До скорой встречи» и оборвала звонок.       Стайлз тяжело вздохнул, ругая себя за то, что вообще связался с Калаверас. Он уткнулся лбом в плечо Питера, который подошёл ближе, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце и собраться с мыслями.       Солнце уже почти скрылось за горизонтом.