Защитить любой ценой

Зонтик проснулся довольно рано. «Внутренние часы» сработали на ура — и он не проспал важное утреннее дело. И пусть перед уходом пришлось повозиться: принять прохладный душ, привести себя в порядок, прихватить мешочек с деньгами (а Зонтик решил взять даже два, просто на всякий случай), — в итоге он справился со всеми делами практически идеально. Апатия, что мучила его прошлым утром, этим полностью исчезла, и Зонтик даже успевал тепло улыбаться, замечая, как хорошо у него всё получается. Несмотря на то, что это были всего лишь повседневные мелочи. Он глубоко вздохнул и покинул комнату, после чего скорым шагом направился к выходу из замка. Конечно, патрульные не уточняли, когда именно утром ожидают его появления с деньгами, но Зонтику казалось правильным прийти как можно раньше. Лучше для него было немного подождать патрульных, чем опоздать хотя бы на минуту. Ведь из-за опоздания мог пострадать Пасгард. Пусть он и не показал этого открыто, оставляя Зонтика после прогулки, очевидно, он на него рассчитывал. Не хотел, чтобы тот его «подставил» — или же просто подвёл. Поэтому Зонтик торопился, держа при этом руки в карманах, чтобы каждую секунду времени убеждаться, что оба мешочка с деньгами там и что они не выпали, как в своё время это случилось с генератором. Мысль о нём вновь заставила Зонтика поволноваться, но он постарался преодолеть это чувство. Прошло уже несколько дней, а из-за отсутствия генератора не приключилось ничего ужасного. Даже если кто-то забрал его, это мог быть хороший и понимающий человек, который не собирался использовать столь невероятную вещь во вред! Зонтик убеждал себя в этом, только бы преодолеть вновь нарастающий страх. Он продолжал идти и уже даже почти добрался до выхода. Но в самый последний момент его вдруг остановил знакомый голос, который мог принадлежать только одному человеку: — Господин, куда вы собираетесь на этот раз? — Эм... — Зонтик обернулся и увидел несколько недовольного Алебарда. — Да так, погулять. Не хочется в замке сидеть. Я уже просидел там целый месяц, теперь вот хочу каждый день проводить снаружи. Ты же... не против? — Нет, — кратко ответил тот, но следом за этим продолжил. — Просто по-прежнему удивляюсь вашему поведению. Уходите каждый день, остаётесь на улице допоздна, не углубляетесь в подробности, почему покидаете замок... Вы ведь ничего от меня не скрываете? — он глянул на Зонтика с лёгким подозрением. — Нет, конечно! — Зонтику же было очень неловко врать в лицо Алебарду, но иначе он поступить не мог. — Я... Л-ладно, могу кое-что сказать, если это так важно... Я иду на площадь. К статуе. Я там должен встретиться с патрульными и выплатить штраф. Вот... — Штраф? Патрульным? Господин, не подумайте, что я осуждаю, но неужели после устроенного бунта вы предпочитаете творить беспорядок в собственной стране? — несмотря на поставленный вопрос, Алебард глубоко сомневался, что Зонтик действительно совершил проступок. — Эм, нет... Послушай, это не так важно, правда. Давай потом поговорим? Если я опоздаю, я могу... Т-то есть... — Зонтик прислонил руку ко лбу. Толковую отговорку выдумать не получилось. — Что случилось? — теперь уже Алебард задал более прямой вопрос. — Ничего серьёзного, но задерживаться я не могу! Пожалуйста, давай поговорим потом, — Зонтик попытался отступить. — Господин, мне очень не нравится, что вы пытаетесь от меня что-то скрыть. И это при том, что после освобождения из тюрьмы некоторые бывшие преступники уже начинают творить хаос. Прошло всего несколько дней. Вы осознаёте, что может произойти, если это продолжится? Двое уже готовят свою политическую программу, направленную на то, чтобы убедить народ в том, что вас вовсе не существует! — прикрикнул Алебард. — Более того, я слышал, что вчера произошла кража, пусть в подробности и не вдавался, — несмотря на слухи, он ещё не говорил с Пасгардом о последних событиях. — Вы понимаете, что к этому привело ваше необдуманное действие? Из-за этих преступников вы же можете... — Алебард! — Зонтик резко прервал его. — Это мои друзья, перестань их оскорблять! Пикадиль и Полдрон пытаются подготовить программу, но если они не переборщат, ничего плохого в этом не будет. Да, я существую, но я не бог, и верить в то, что я им являюсь, необязательно. А кража... Ну да, Жак снова украл кочан капусты. Но это моя вина, это я неправильно ему всё объяснил. И он отдал кочан обратно! — Вор должен сам понимать, что совершать кражи неправильно, тут не нужны дополнительные объяснения. Если он этого не знает, значит, доверять ему нельзя, и он должен поплатиться за свои проступки, — пригрозил Алебард, пусть даже не самому Зонтику. — Не говори так, он уже исправился! Жак хороший. В-все они хорошие... — А если кто-нибудь из них навредит вам?! — Алебард! — вновь Зонтик назвал его имя и тут же помрачнел. — Почему... ты так ненавидишь моих подданных? — Я!.. — на удивление даже для самого себя тот запнулся. — Обзываешь их, сажаешь в тюрьму без всякого повода, стольких убил, и даже сейчас продолжаешь относиться к ним так ужасно... К моим друзьям. Говоришь, что они мне навредят... Как же ты можешь? — глаза Зонтика заслезились, но он чудом сдерживался, чтобы не заплакать. — Что ж, если вы так это называете... — Алебард глубоко вздохнул. — Хорошо, я буду «ненавидеть» их. Но для меня важна ваша же безопасность. Вы для этого создали меня. Чтобы я разобрался с проблемами в Зонтопии. И когда я продолжаю это делать, вы обвиняете меня. Возвращаете к обязанностям того, кто в своё время стал участником заговора. Или вы думаете, что Министр Защиты такого никогда не повторит? Тогда, если вы так легко простили его, почему продолжаете осуждать меня? — Х-хватит! — Зонтик всё-таки сорвался и уже не мог сдержать слёз. — Ты... В-вовсе ты не справляешься с проблемами. Из-за тебя столько жителей пострадало, это и есть проблемы! Ты ужасно поступил! И тебе, похоже, даже не стыдно за это, раз ты хочешь вернуть то, что было... — Я нужен был вам для этого! Вы создали меня, чтобы я разобрался с теми, кто уничтожал Зонтопию. Министры, телеграфист... И вот теперь, когда я стараюсь разбираться с другими преступниками, вы прощаете их. Позволяете им творить беспредел. Вы должны заботиться о безопасности страны, а в итоге вызволяете всех до исключения, от воров до убийц! — Не было там убийц, никого такого, только невинные люди! И да, я правлю не идеально. Да, совершаю ошибки. М-может быть, мне и правда многое стоило сделать иначе, — всхлипывая, твердил Зонтик. — Может быть, ту проблему с министрами я должен был решать сам, а не тебя!.. — он резко запнулся, испуганный тем, что сейчас хотел сказать. — Т-тебя... Я... — Господин, вы... — Алебард уже не нашёл, что сказать, но почувствовал, как начали подрагивать руки. — П-прости. Я... Я должен идти! — шокированный собственным поведением, с красным от слёз лицом, Зонтик побежал прочь. Алебард остался стоять на месте. Руки не прекращали дрожать, и он немного вытянул их перед собой, чтобы рассмотреть. И без того бледная кожа теперь выглядела ещё более бледной, почти как у мертвеца. Пусть Алебард и не подал виду, он тоже испугался. Больше самого Зонтика. Зонтика, который только что чуть было не подметил, что создавать первого министра ему вовсе не стоило. Что лучше бы он разобрался с проблемой сам, чем оживлял своё оружие. Неважно, закончил он предложение или нет — Алебард и так всё понимал. На миг ему показалось, что голова закружилась, но это ощущение быстро исчезло. Он прислонил одну руку к стене, чтобы удержаться. Кто бы мог подумать... Его господин так упорно вставал на сторону преступников и так упорно осуждал его, почти доходя до угроз. Если бы Алебард превратился обратно... Не выдержав, он всё же ударил рукой по стене от гнева, а вторую запустил в волосы, из-за чего быстро растрепал их, мгновение назад аккуратно зачёсанные. Дыхание сбилось, и Алебард не мог выровнять его. Сама мысль о превращении обратно в оружие, практически о смерти, — ужасала. Привыкший внушать страх другим, Алебард никак не ожидал, что станет часто бояться сам. Бояться Зонтика, недавно добродушного и мягкого. Или же он остался таким, а Алебард оказался слишком трусливым, чтобы выдержать строгость со стороны правителя?.. Вдруг он ощутил совершенно новое и неестественное для себя состояние, будто бы глаза вот-вот собирались заслезиться. Алебард подавил это чувство мгновенно, ещё до того, как полностью осознал его, и глубоко вздохнул. Неподобающе с его стороны было вот так давать слабину. Едва ли не плакать, как маленькому обиженному ребёнку. Поэтому он незамедлительно заверил себя, что Зонтик никогда так с ним не поступит. Не превратит обратно, не убьёт. Он не настолько жесток. Сорвался, боясь опоздать — только и всего. Он извинился! Значит, не хотел говорить ничего жестокого. Алебарду следовало смириться с тем, что и Зонтик не всегда проявлял исключительно положительные эмоции. Он вздохнул снова, чтобы точно выровнять дыхание. Всё-таки ему предстояла встреча с Пасгардом и очередное обсуждение проблем в Зонтопии. Было бы очень некстати заявиться туда таким слабым и запуганным. С другой стороны, насчёт сегодняшней встречи они так и не договорились... Алебард вообще ничего не слышал от Пасгарда после того, как тот ушёл следить за зонтопийцами. Даже слухи о краже дошли до него от обычных жителей. Мысли об этом, к счастью, отвлекли его от беспокойства после очередной ссоры с Зонтиком. Но попытки полностью сосредоточиться на деле так и не увенчались успехом. Похоже, должно было пройти время. Алебард побрёл обратно, дальше от выхода из замка. Но дрожь так полностью и не ушла...

***

Зонтик бежал к статуе так быстро, как мог, почти выбиваясь из сил. Ему всё ещё было стыдно за то, что он чуть не сказал Алебарду. Нет, не просто стыдно. Он едва ли верил, что действительно о таком подумал. Сколько бы он ни обижался на Алебарда за отправление невинных жителей в тюрьму и жестокие казни, угрожать почти что полноценным убийством было ужасно, низко, омерзительно. Или же Зонтик просто надумывал, а на деле и сказать хотел совершенно не то? Забылся, запутался, слишком торопился и выпалил, не подумав, откровенную чушь. Даже не выпалил — вовремя сдержался. Стоило ли так осуждать себя и мучиться от вины? Он не знал, но запомнил тот страх, который промелькнул в выражении лица Алебарда. Куда более сильный, чем при вызволении Зонтика из тюрьмы. Значило ли это, что за свою жизнь он беспокоился больше? С другой стороны, это было вполне себе естественно... Но Зонтик никак не мог выбросить этот разговор из головы. Один момент, такой жуткий и неправильный. Что же на него нашло, что же на него нашло, что он так сорвался... Была ли то обида? Стресс от потери генератора? Потаённые страхи? Всё перемешалось, и Зонтик жестоко выплеснул это на Алебарда? Вопросы так и роились в голове, один сменял другой, но все оставались без ответа. На миг Зонтик даже забыл, куда и зачем бежит, настолько он был потрясён случившимся и напуган собственным поведением. Только вид площади и в особенности большой статуи заставил его опомниться. Верно, он торопился именно сюда, чтобы встретиться с Пасгардом и патрульными и выплатить штраф. Именно поэтому он и держал руки в карманах, придерживая мешочки с деньгами, чтобы не потерять... Немного не дойдя до статуи, он остановился и попробовал успокоиться. Неровное сбивчивое дыхание бы даже не позволило ему нормально поговорить с патрульными. А Пасгард бы этого точно не оценил... Зонтик присмотрелся. У статуи он заметил Пасгарда. Тот стоял с недовольным видом, но не слишком мрачным, чтобы можно было подумать, словно Зонтик опоздал и разминулся с патрульными. Раздражение не покинуло Пасгарда из-за самой ситуации, с которой он, судя по всему, так и не смирился. Не то чтобы Зонтик винил его за это... Наоборот, всё ещё переживал. И всё ещё винил в случившемся себя. Что ж, хотя бы сейчас у него появилась возможность всё исправить и полностью — или же почти полностью — искупить свою вину перед Пасгардом. Неуверенно он двинулся вперёд, к статуе, стараясь не думать о разговоре с Алебардом. Пасгард же продолжал стоять на месте, порой поглядывая по сторонам. Намеренно он пришёл как можно раньше, чтобы точно узнать, как всё пройдёт. Объявится ли Койф и выплатит ли штраф или всё-таки подставит его, показав своё истинное лицо. Патрульные всё ещё не показались, поэтому Пасгард почти не беспокоился. Однако ему бы очень хотелось, чтобы Койф прибыл раньше них. Иначе они бы точно вновь пустились издеваться и насмехаться, посчитав, что спаситель решил бросить Пасгарда, как человека, не заслуживающего помощи. И пусть сам он так не считал, заранее догадывался об их возможном поведении. Но, к счастью, долго размышлять об этом не пришлось. Койф наконец-то показался. — О, вот и ты, — подметил Пасгард. — Патрульные ещё не подошли. — Ну, это и хорошо, пожалуй. Не хотелось бы опоздать. Но всё равно извини, если задержался, — сразу же извинился Зонтик. — Я правда старался добраться сюда как можно быстрее, просто... Ох, ладно. Давай просто подождём их, — он решил не оставлять и намёка на разговор с Алебардом. — Насколько я знаю, сегодня они патрулируют эту территорию, так что рано или поздно заметят нас и подойдут, — сообщил Пасгард довольно отстранённо. — Ну хорошо... Кстати, как себя чувствуешь? Ты ещё злишься? Или после той прогулки всё-таки как-то... спокойнее стало? — неуверенно, тихо поинтересовался Зонтик. — Всё нормально, только не вздумай снова подлизываться. Я уже всё сказал на этот счёт, — грубовато отрезал Пасгард. — Ну, я ведь не говорил комплименты, просто спросил, как ты... — пробормотал Зонтик. — Аргх, ладно... Можно было и лучше, но в целом чувствую себя неплохо. Пока эти патрульные не пришли и не начали насмехаться надо мной, злиться особо не на что. Хотя всё равно раздражает, что я оказался в такой ситуации... — Ничего, тебе не придётся просто так терять деньги. Я всё с собой прихватил. Уверен, там хватит, чтобы оплатить штраф. — Что ж, надеюсь, там действительно больше пары монет. Зонтик тихо кивнул, но ничего больше не сказал. Не хотелось так сразу раздражать Пасгарда лишней болтовнёй. Да и после ссоры с Алебардом он бы вряд ли придумал интересную тему для разговора... Обоим оставалось только ждать патрульных, в полном молчании. В тишине, никем не прерываемой, ведь на площади почти не было людей. Слишком рано, чтобы народ успел собраться... Кто-то бы почувствовал себя одиноким, но Зонтик радовался, что сейчас их с Пасгардом никто не отвлекал. Не вмешивался. Не расспрашивал, когда это не было нужно. Таким спокойствием, без всяких тревог, он дорожил всегда... Пикадиль и Полдрон ещё не подошли. Зонтик и не знал, намеревались ли они приходить сюда и рассказывать о своих идеях каждый день. Может быть, помогая Пасгарду разобраться в ситуации с Жаком, он уже пропустил что-то важное, а Пикадиль с Полдроном за это время собрали группу из людей, способных развить политическую программу вместе с ними... С другой стороны, когда Зонтик столкнулся с ними вчера, Пикадиль выглядел несколько разочарованным из-за желания жителей примкнуть к Полдрону, а не к нему. Судя по всему, программа работала не совсем так, как планировалось изначально, а Зонтик уже и не знал, хорошо это или плохо. Пока не прибыли патрульные, он бросил взгляд в сторону лавки Мантии. По-прежнему никого... Было ли время слишком ранним для того, чтобы она пришла? Или же произошло самое худшее, как Зонтик и боялся, и она пропала? Он приоткрыл рот, словно бы собирался заговорить с Пасгардом, но так и не смог выразить мысль, а оттого промолчал. Сам Пасгард вовсе не обратил внимания. Он стоял, прислонившись спиной к основанию статуи, и смотрел в никуда, вдаль. Вероятно, надеялся заметить там патрульных и подготовиться к очередному разговору с ними... Или же нет. Зонтик никак не мог точно сказать, что у него на уме. Он печально вздохнул. Из всех дней у этого было самое худшее начало. Зонтик действительно не хотел говорить Алебарду ничего жестокого, запугивать его и показывать себя едва ли не тираном. Невольно он задумался о том, высказывал ли Пасгард что-то такое, что показалось бы Алебарду особенно обидным. Конечно, он уже слышал сомнения, которые тот высказывал, но этого было недостаточно. Сомнения в компетентности Алебарда как первого министра не сравнились бы с попыткой угрожать убийством. Нет, всё ещё не верилось... Зонтик правда был в шаге от того, чтобы это сделать. Сказать Алебарду, что его создание было ошибкой. Как же это отвратительно и чудовищно... После такого Зонтик окончательно перестал надеяться, что рано или поздно ему удастся поговорить с Алебардом так, как хотел этого он. Диалог постоянно откладывался. Что-то постоянно шло не так. Сам Зонтик постоянно покидал замок и заявлял, что у него нет времени на переговоры с Алебардом. И вот теперь... Даже если бы время появилось, как бы Зонтик ему в глаза смотрел? Снова он вздохнул. Друзья наверняка посоветовали бы ему не винить во всём себя. Но, несмотря на ужасные действия в прошлом, в срыве Зонтика Алебард не был виноват. Он сам всё испортил, безвозвратно. Или же?.. Размышлять об этом было практически невозможно. Совершенно безумная ситуация, которую никак не получалось толково объяснить. На миг Зонтик даже ощутил лёгкое головокружение. Он рисковал вновь впасть в уныние, но тут вдруг заметил неподалёку двух патрульных — тех самых, которых они с Пасгардом и ждали. Он сдержанно, даже не очень искренне улыбнулся, только бы изобразить хорошее настроение. Пасгард же, наоборот, насторожился и состроил ещё более недовольное выражение лица, чем до этого, заодно скрестив руки на груди. Ему явно не хотелось вновь видеть патрульных. Впрочем, выбора не было. Он сам на это решился и сам заявил, что проследит за всем процессом — а всё из страха быть подставленным. И пусть Зонтик не собирался его обманывать, ему не составляло труда понять эту тревогу. Но вот патрульные наконец подошли. — Хм, и правда здесь, — подметил один из них. — Ну что, Койф, будешь платить? Или всё же передумал, и ответственность на себя придётся брать ему? — он укоризненно посмотрел на Пасгарда. — Нет, нет, я всё принёс. Вот, — Зонтик достал мешочек с деньгами из кармана. — Если этого мало, могу даже второй дать! — с этими словами он взял и второй. — Хм... — едва ли слышно хмыкнул Пасгард, удивлённый такому количеству денег у оборванца. Но никто не услышал его. — Расслабься, — успокоил Зонтика второй патрульный. — Проступок не настолько серьёзный, и штраф, следовательно, не огромный. Дай-ка это сюда, — он взял один мешочек, раскрыл его и высыпал из него на ладонь примерно половину монет. Затем вернул обратно. — Вот и всё, этого хватит. — О, вот как... Ну что ж, хорошо. Значит, это всё? — тихо уточнил Зонтик. — Именно, — подтвердил полицейский. — Если тот парень в очках вернул капусту, и все проблемы решены, то да, нам больше ничего не нужно, — согласился второй. — А ты, Пасгард, лучше бы спасибо сказал. Не каждый станет заступаться за такого, как ты. — Я его уже благодарил, — несмотря на это заявление, сам Пасгард знал, что благодарил его далеко не за деньги, а за то спасение от удара Полдрона. — Вы получили деньги, хватит давить на меня. Вы же, в отличие от злых чёрных папах, хорошая полиция. Зачем цепляетесь к обычному жителю, когда проблема разрешилась? — съязвил он. — Всё, всё, не нужно ссориться, — остановил их Зонтик. — И да, если что, Жак вернул капусту. Так что, думаю, мы со всем разобрались. Вот... — Ну и отлично. Ладно, пойдём. Всё-таки слишком много от работы отвлекаться не стоит, — напомнил один из патрульных своему напарнику. Они прошли мимо Зонтика и Пасгарда и направились вперёд, чтобы и дальше осматривать ближайшие к центру улицы в поисках нарушений. Штраф был выплачен. Главная на данный момент проблема разрешилась. Зонтик никого не подвёл и сделал всё именно так, как от него требовалось. Если бы в последний момент оказалось, что денег слишком мало, он бы разочаровался в себе ещё сильнее, но в итоге вышло, что он взял с собой даже больше необходимого. У него оставалось достаточно монет, чтобы купить что-нибудь важное или полезное для себя. Вспомнив о покупках, он снова взглянул в сторону рабочего места Мантии. Несмотря на то, что времени прошло достаточно, она так и не появилась. Это точно не могло быть простым совпадением. Пропала после первого выступления Пикадиля и Полдрона, после совета последнего нарисовать Зонтика иначе, с двумя глазами вместо трёх, и больше не возвращалась сюда, чтобы радовать жителей картинами. Она испугалась? Покинула это место и стала рисовать в другом? Написала такую картину, как предложил Полдрон, и из-за этого серьёзно пострадала? Снова море вопросов, и Зонтик почти тонул в этом море не в силах найти решение. Он схватился за голову. Что бы он ни делал в последнее время, всё шло не так... Пасгард же, убедившись, что Койф не подставил его и выплатил штраф, намеревался было уйти, не задавая лишних вопросов, чтобы не связываться с ним снова, но тут заметил, как тот держится за голову, растерянный, взволнованный и напуганный. Он не мог не отметить, что всеобщий спаситель и герой оказался очень уж эмоциональным и пугливым. И если в первом Пасгард понимал его, также не всегда способный полностью себя проконтролировать, то постоянный страх мысленно осуждал. Не очень выдающийся вышел герой, если брал себя в руки только в крайнем случае, а в остальное время — паниковал и мямлил. Однако любопытство начало преобладать. Не то чтобы Пасгарду искренне хотелось больше узнать о жизни Койфа, но с другой стороны, это бы никогда не помешало, если дело доходило до такого странного и загадочного человека. Вот уже не в первый раз он посматривал в сторону лавки художницы, которая куда-то запропастилась. Пасгард мало задумывался на этот счёт, но Мантия была одной из тех, кто обычно не создавал проблем. Даже когда вневедомственная полиция патрулировала окрестности, она продолжала рисовать на площади. С сектантами не связывалась, образ Великого Зонтика не оскверняла. А во время первого выступления Пикадиля и Полдрона и начавшейся драки не вмешивалась. Но Койф, очевидно, думал совсем не об этом. Пасгард бы серьёзно рискнул, пытаясь выяснить, в чём дело... Но наконец он подумал, что это было бы ему же на руку. Больше информации про Койфа и его взаимоотношениях с другими зонтопийцами наверняка привели бы к разгадке всей этой абсурдной тайны. Или же стоило оставить всё это и вернуться к слежке, чтобы потом передать информацию Алебарду... Пасгард ведь так и не связался с ним, чтобы рассказать о последних событиях. Постоянно проводил время с преступником, оборванцем, в итоге даже не узнавая о нём ничего ценного, кроме его любви ко всем подлизываться. Наоборот, за те пару дней, что Койф и Пасгард знали друг друга, второй получал больше вопросов, чем ответов. Почему все слушали Койфа, если он всё-таки не обладал способностью гипнотизировать людей? Являлся ли он непревзойдённым манипулятором, что может с помощью лести заставить любого к себе примкнуть? Откуда он взял столько денег, если совсем не выглядел, как важное лицо, и носил старый драный плащ? Что было между ним и Арметом, если Койф почти впал в отчаяние, увидев, как тот изменился? А что же с Мантией, если постоянно глядел в сторону её лавки? Бесконечность, бесконечность вопросов, и только один-единственный способ узнать всю правду — проводить с Койфом больше времени. Вопреки нежеланию. Вопреки всякой неприязни. Он собрался с силами, чтобы перебороть себя и заговорить с Койфом снова. Задать хотя бы вопрос о Мантии, как самый очевидный на данный момент. А потом, когда всё станет ясно, доложить Алебарду. Плевать, если он считает информацию про Койфа ненужной! Пасгард был уверен, что он просто испугался. Растерялся. Запутался, послушав неизвестного и потеряв статус. Но сам он бы никогда не поддался. Ни на гипноз, ни на лесть. Никогда. Пасгард вздохнул и уже собирался расспросить Койфа, но в последний момент тот совершенно неожиданно повернулся сам и внимательно поглядел на него, заставив застыть на месте. — Эм... Извини, если навязываюсь, но хотелось бы спросить. Ты не знаешь, где художница Мантия? Она куда-то делась как раз после первого выступления Пикадиля и Полдрона. Волнуюсь как-то... Может, у неё просто выходные или что-то вроде, но... Я не знаю. Не видел её? Или... Может, знаешь, где она живёт? — и вот расспрашивать стал уже он, а вовсе не Пасгард. — Где живёт, не знаю. Но... Можем поискать её, если ты так хочешь, — тот попытался добавить энтузиазма в голос, но всё равно прозвучал довольно нейтрально, не в силах притвориться дружелюбным. — П-правда? Спасибо большое! Тогда пойдём? А если с кем столкнёмся, поспрашиваем о ней. Наверняка кто-то и знает, где она живёт, — с улыбкой предположил Зонтик. — Да, да, пойдём. Пасгард обошёл статую и пошёл вперёд, осматриваясь. Зонтик последовал за ним и невольно подумал о том, что вчерашняя прогулка хорошо на него повлияла. Конечно, он всё ещё не показывал дружелюбия, но зато сам предлагал сделать что-то вместе. Уже не так много жаловался. Это можно было считать настоящим прогрессом! Но, к сожалению, Зонтик не раздумывал о настоящих причинах Пасгарда этим заниматься и снова разгуливать с ним по улицам Зонтопии. С желанием полностью отвлечься от негатива он стал думать только о хорошем, несколько преувеличивая положительные стороны ситуации. Пасгард же об этом не знал, пусть и предполагал, что со своей наивностью тот наверняка уже принял их за друзей и совсем скоро выскажет очередную глупость. Его стоило бы опередить. Первым задать вопрос и поговорить на тему, которая Пасгарду была не просто интереснее, но и важнее. Он бы не хотел выслушивать бесконечное однообразное беспокойство Койфа об обычной художнице. Но если бы он начал с вопросов о ней, именно нелепые детские страхи в ответ и получил бы. Определённо точно стоило взять что-нибудь другое. Пасгард бросил взгляд на руки Койфа, которые тот держал в карманах, чтобы оттуда не выпали мешочки с деньгами. Верно, деньги. У скорее всего безработного оборванца... Вот об этом-то и стоило поговорить. И, возможно, уличить его в воровстве. — Кстати, — произнёс Пасгард так, будто продолжил диалог, несмотря на то, что с последней его фразы прошло уже несколько минут. — А откуда у тебя столько денег? Целых два мешочка — это ведь немало. Ты же не выглядишь, как кто-то, кто нашёл себе престижную работу. — А, эм, я... — Зонтик, как правитель, обладал достаточными средствами, но не мог же он открыто признаться, откуда взял все эти монеты. Хотя и казаться вором тоже не хотелось. — Я не уверен, как объяснить... Н-но я не воровал, если что! Я бы никогда так не поступил. Думаю, из вчерашнего ты уже понял, что я против краж... — Тогда откуда деньги? Кем ты работаешь? За прилавками с продуктами я тебя никогда не видел. В магазинах тоже. Очевидно, ты и с полицией никак не связан. Про службу в храме уж вообще молчу, если ты даже молитву не знаешь. Тогда?.. — Пасгард прозвучал твёрдо и настойчиво желал выведать всю информацию. — Ну, я... У меня... своё дело или что-то вроде того, — Зонтик чувствовал, что загоняет себя в ловушку, но выбора не было. — Просто я в последнее время им особо не занимался... А эти деньги — накопленные. Вот как-то так... — И что же за дело такое, раз приносит столько денег? — Э-это... — не раз Зонтик осуждал себя за то, что ничего не умеет. Так что же он должен был сказать теперь? Творческие профессии отлетали сразу, ведь он даже не пробовал себя в них. Да и высокопоставленным лицом он себя назвать не мог, иначе правда бы быстро вскрылась. У него неплохо вышло поговорить с людьми в тюрьме и обсудить их проблемы, но это никак не вязалось с видами работы. — Ох, я... Я... К-как бы это объяснить... — Придумываешь, да? Так и скажи, что работы у тебя нет, а деньги ты просто украл. — Нет, нет! Я... — Зонтик перебирал все известные ему профессии, отсеивая неподходящие, но осуждающий взгляд Пасгарда никак не давал ему покоя. — Я... — сдавшись, он решил высказать что-то, хотя бы минимально связанное с его попытками обсудить чужие проблемы. — П-психолог?.. — Психолог? — Пасгард саркастично усмехнулся, мало поверив в его заявление. — Ну да... Знаешь, помогаю людям с их проблемами, даю советы, как-то поддерживаю... Многим это очень важно. Вот... Вот, знаешь, что я объединил людей с разными точками зрения в тюрьме? Наверное, я бы не смог, если бы ничего в этом не смыслил. И тебе я пытаюсь помочь! — нервно объяснялся Зонтик. — Слабо верится, что ты говоришь правду, ведь я даже не слышал, чтобы кто-то обращался к тебе, но допустим. Пока что сойдёт. Учти: узнаю, что ты врёшь и на самом деле всё украл — у тебя будут проблемы, — пригрозил Пасгард, а затем вздохнул. — Мне бы теперь хорошую работу найти, пока мои накопленные деньги не закончились... — Уверен, ты что-нибудь найдёшь! Хм, а почему бы тебе не стать одним из вот этих патрульных? Это же почти то же самое, что и чёрные папахи, разве нет? — Нет. Да и как ты заметил по нашему отношению друг к другу, вряд ли всё пройдёт успешно. Скажем так, они вполне могут отказать мне, просто потому что я — это я. А Алебард вряд ли одобрит мои попытки стать одним из них. Он не доверяет Министру Защиты. Заслуженно, впрочем... — Ну не знаю... Ладно, в любом случае, я уверен, ты найдёшь новую работу, и проблем с деньгами не будет, — Зонтик постарался поддержать его, но Пасгард так и остался недовольным. — Но если ты так сомневаешься... Вот, можешь взять это, — он протянул полный мешочек денег, тот, из которого патрульные ничего не взяли. — Да ты спятил! — воскликнул шокированный Пасгард. — Вот так просто отдавать почти незнакомому человеку деньги!.. Хмф. Лесть не сработала, так теперь думаешь, что я тебе продамся? Нет уж. Оставь эти деньги себе. И вообще, мы искали эту твою Мантию, а ты опять пытаешься меня задобрить. Прекращай. — Прости... — Зонтик убрал мешочек обратно в карман. — Но вообще это не настолько и огромная сумма. За такую же я как раз покупал у Мантии картину. Она рисовала очень красивое небо... Ну, до того, как начала рисовать только однообразного Зонтика с четырьмя руками... — пробормотал он напоследок. — И? Никто не запрещал ей рисовать небо, — раздражённо ответил Пасгард. — Да, образ Зонтика должен был оставаться неизменным. Три глаза, четыре руки. Но неужели ты думаешь, что наши отряды или сам Алебард постоянно смотрели, что она рисует, чтобы посадить, если на картинах будет не Зонтик, а небо или, скажем, архитектура? — вопросил он, но ответить Зонтику не дал. — Все эти слова про лишение индивидуальности — бред. Третий глаз у Зонтика по заверениям некоторых тоже отсутствует. Но Мантия рисовала его, и все её картины были разными. — Ну... Да. Но почему тогда она стала рисовать одно и то же? Она ведь так боялась! Наверное, четырёхрукий Зонтик в её собственном индивидуальном стиле был бы слишком неузнаваем. Все бы подумали, что она его оскверняет, и её бы посадили в тюрьму, — предположил Зонтик, но тут понял, что прозвучал слишком осуждающе. — Ох, я не хотел поддеть. Я просто рассуждаю... — Послушай, мы не настолько ограниченные. Мы бы отличили Зонтика от чего-то другого, как бы он ни был нарисован. А если же все вокруг Мантии по её мнению идиоты, то ей изначально стоило рисовать одно и то же, чтобы никто случайно не подумал о её работах что-то не то, — пожаловался Пасгард. — Пожалуйста, не надо оскорблять её... — Я не оскорбляю. Всего лишь говорю, что далеко она не такая измученная, как тебе показалось. Мы её не запугивали. И мы сами никогда не думали о Зонтике каждую секунду каждого дня. Поэтому, если бы она нарисовала не его, мы бы ничего не сделали. И если бы она проявила индивидуальность, рисуя его с четырьмя руками — тоже. Все эти манипуляции созданы такими, как тот глава секты. Щит, кажется... И что же мы не смогли его поймать... — тихо прорычал Пасгард. — Щит... — вдруг Зонтик замер. Его буквально осенило. Со всеми навалившимися проблемами он начисто позабыл о самом первом жителе, который был главой Искателей Правды и который, возможно, затаился в том самом укрытии. А это значило, что именно он мог... — Кстати, а ты не знаешь, где он сейчас? Он... жив? — Скорее всего. Но теперь прячется. Вероятно, нашёл новое укрытие. А тебе он зачем? Думаешь примкнуть к секте? — Нет, ты что! Просто мне бы... очень хотелось с ним лично поговорить. Не о странных сектантских вещах. Но это действительно важно. Ты поможешь мне найти его? Что угодно сделаю, если поможешь! — Мы же ищем Мантию. — О, ну... После этого, возможно. — А ты так и хочешь держаться ко мне поближе... Ладно, так и быть. Это мне же на руку. Всегда полезно следить за твоими странными действиями. Да, на случай, если ты уже считаешь нас друзьями. Это по-прежнему не так, — Пасгард почти по-детски фыркнул. — Ах-ха-хах... Ну хорошо. Знаешь, ты иногда забавный. Не подумай, что я оскорбляю! Это... Мило даже, — улыбнулся Зонтик. — Так! — возмутился Пасгард. — Что я говорил про попытки подлизываться? — Прости, прости, само как-то вырвалось! — Пошли уже... Пасгард ускорился и ушёл далеко вперёд. Зонтик постарался не отступать, но всё равно немного не поспевал за ним и отставал. Тем не менее, оба замолкли и сосредоточились прежде всего на поиске, а не на разговоре, который продлился непростительно долго. Пасгард следил и не мог себе позволить впустую отвлекаться. Да и Зонтик хотел найти знакомую — а в лучшем случае и генератор — поэтому тоже не должен был много отвлекаться, иначе бы всё пропустил. А вместе с тем и всё бы потерял. Прямо как с Алебардом, безвозвратно. Пока шансы ещё оставались, и Зонтику не следовало их упускать. Даже если очень хотелось хоть с кем-нибудь поговорить. Но вместе с тем Зонтик никак больше не мог выбросить из головы слова про Щита. Верно, из-за страха от потери генератора, из-за проблем с новыми друзьями и Пасгардом, из-за обиды на Алебарда он совершенно забыл о лидере секты, на собрание которой пришёл и за присутствие на котором его и упекли в темницу. Удивительно, как стресс начисто стёр это воспоминание, и только теперь Зонтик вновь осознал этот недолгий, но безумный момент своей жизни. Когда Щит рассказывал совершенно абсурдные теории про заговор Алебарда и загадочного хана с востока, очевидно путал факты, заявляя, что раньше зонтопийцы жили чудесно и полностью игнорируя то, что сговор министров и долгое незнание о нём Зонтика почти погубили страну... И всё же, теперь он никак не мог отделаться от мысли, что Щит был как-то связан с пропажей генератора. Зонтик потерял его в бывшем укрытии, когда чёрные папахи засекли всех присутствующих. И если же генератор пропал оттуда... Значило ли это, что Щит его забрал? Зонтик нервно сглотнул, только представив это. Он переживал за первого жителя, первое своё создание, но вместе с тем прекрасно понимал, что в своём нынешнем состоянии, заполучив в свои руки генератор, тот способен сотворить много страшных, чудовищных вещей. Он помнил слова о штурме замка. И знал, что над Алебардом Щит не сжалится. Но именно сам Зонтик чуть было не пригрозил Алебарду тем же. Значило ли это, что он перенял мнение Щита, сам того не осознав? Он тряхнул головой, чтобы отбросить эту жуткую мысль. Пасгард, который по-прежнему шёл впереди, к счастью, не обратил внимание. Зонтик же попытался сосредоточиться. Он желал, искренне желал найти генератор, но вот понял, что очень не хотел бы увидеть его в руках Щита. Однако отыскать его всё равно стоило. После Мантии. После того, как Зонтик убедится, что с ней ничего не случилось из-за возможного рисования «неправильной» картины. А Пасгард ему в этом обязательно поможет. Так Зонтик и думал, не подозревая, что всё оказалось куда серьёзнее, чем вообще можно было себе представить. Ведь Щит не только забрал генератор, но и связался с Мантией в надежде, что она примкнёт к нему и поможет выступить против Алебарда. Она же до сих пор не находила в себе сил принять решение или вернуться на площадь, чтобы снова порисовать и порадовать окружающих своими работами. Никакого вдохновения. Никакого желания вовсе показываться людям... Вот что она чувствовала, лёжа на кровати, уставившись в потолок. Вот-вот Щит мог вернуться, расспросить, решила ли она наконец присоединиться или нет, и что бы она ответила? Мантия хотела жить и боялась погибнуть по воле жуткого загадочного артефакта Щита. Не знала даже, а может ли он вовсе убивать... Но если и нет — будто бы это остановило столь радикального человека. Он бы просто достал кинжал и заставил её распрощаться с жизнью более простым образом, без всякой магии. Просто потому, что только союзники Щита могут знать так много, знать о его ценности. И если бы Мантия об этом не догадывалась, она бы приняла решение сразу: отказаться и навсегда забыть о том, что вообще встречалась с Щитом. Но было слишком поздно. Совершенно некстати послышался тихий стук в дверь. Крайне тихий и неприятный, словно сам посетитель и не хотел, чтобы его кто-то услышал. Мантия сразу же догадалась, кто это. Он пришёл... А решения до сих пор не было. Ни единой идеи. Даже о том, как обойти этот диалог стороной. Возможно, стоило остаться в кровати, притвориться, что её вовсе нет дома, и тогда он бы ушёл, исчез, словно никогда и не приходил... Но стук повторился. Негромкий звук, но мучил Мантию так, будто бы прямо перед ней кто-то бил в колокол. Она заставила себя подняться. Не было смысла прятаться или бежать. Щит бы всё равно рано или поздно нашёл её. Она поплелась к двери. Шаг за шагом, шаг за шагом... Неестественно медленно, только бы оттянуть момент, когда она откроет дверь. Однако стук повторился и в третий раз. Мантия уловила, что он стал более настойчивым. Щит злился. Определённо стоило поторопиться, пока от гнева он не выломал дверь. Мантия немного ускорилась, но перед самой дверью замерла. Руки задрожали. Если бы она не знала, что Щит уже услышал её шаги, то отступила. Что ж, она сама себя загнала в ловушку. Сама в это ввязалась, когда решила рискнуть и нарисовать Зонтика с двумя глазами. Она оглянулась назад. Где-то ещё, закрытая старой тканью, стояла та проклятая картина... Мантия вздохнула. Дверь пришлось открыть. Щит, как и ожидалось, стоял на пороге, раздражённый. На этот раз в плаще с капюшоном, чтобы здесь, в жилом районе, его никто не узнал, кроме нужного человека. Мантия напряглась, но вмиг немного успокоилась, когда Щит на удивление по-доброму улыбнулся ей, позабыв о недовольстве. Она неуверенно помахала ему рукой в знак приветствия. На большее же не хватило сил. Слова всё равно не выстраивались в дельные предложения. Мантия понадеялась, что Щит начнёт сам, пусть и заранее знала, какой именно вопрос он задаст. И дело тут было вовсе не в её догадливости или его предсказуемости. Скорее в неизбежности, осознание которой продолжало давить на утерявшую всякую радость Мантию. — Здравствуй. Итак, ты наконец приняла решение? Я ждал и теперь надеюсь услышать от тебя правильный ответ, — Щит сделал особый акцент на слове «правильный», чем ясно дал понять, что не потерпит отказа. — Я... — только начав говорить, Мантия запнулась. — Ну же. После того нашего разговора, после того, как я показал тебе свою драгоценную находку, ты же не откажешься? — Щит настойчиво прошёл вперёд и загнал Мантию обратно внутрь дома, после чего захлопнул дверь позади себя. — Ты знаешь, что я доверил тебе эту тайну не просто так. — Но ведь... У меня ещё должен остаться сегодняшний день, чтобы решить, разве нет? — она попыталась припомнить, что просила пару дней на обдумывание. — Незачем тянуть время, — возразил Щит. — Всё равно ответ должен быть очевиден. Или же в последний момент ты задумала всё бросить? — Т-ты говоришь так, будто я уже твоя союзница. Но это ведь не так! — невольно ужаснулась Мантия. — Я... просто... очень боюсь. Я ведь знаю, что быть твоей союзницей — тяжёлое дело. Я больше не смогу разговаривать с друзьями. Рисовать перед всеми. Возможно, даже свободно выходить на улицу. Или бывать дома. Не уверена, что мне нужна такая жизнь... — Я никогда не запрещу тебе всего этого. Тебе будет достаточно просто никак не намекать на свою связь со мной, когда это не требуется. И приходить, если я подам знак. Проще не бывает. Давай же, — Щит достал генератор из кармана. — Если хочешь, могу сотворить для тебя ещё одно чудо. Где же та кисточка, которую я тебе подарил? Уже испробовала её? — Если честно — пока ещё нет... — произнесла Мантия и заметила, как Щит нахмурился. — Но я это сделаю! Просто я всё раздумывала над твоим предложением. Какое уж тут рисование... — Если ты размышляла так долго, уж точно должна ответить на мой вопрос. Ты присоединяешься или нет? — по тону было ясно, что он требовал немедленного ответа. И только такого, какой устроил бы его. — Я... Мантия посмотрела в сторону двери. Убежать бы не вышло. Она бы не смогла оттолкнуть Щита, открыть её и помчаться по улице прочь. А даже если бы получилось, Щит бы это так не оставил и ринулся за ней. Неспроста он в самом начале диалога загнал Мантию обратно в дом и заслонил дверь. Не хотел, чтобы она сбежала в такой ответственный момент, не приняв решение или выбрав неверный вариант... Щит продумал всё до мелочей, но это и пугало больше всего. Он надеялся найти союзников, которые искренне захотят помочь ему в деле, однако вместо спокойного предложения вынуждал человека встать на его сторону. Настолько обезумел, потеряв бывших сторонников?.. Щит всё ещё глядел на неё пристально, почти не моргая. Мантия обернулась и посмотрела вглубь дома. Побежать к окну и через него выскочить наружу? Нет, слишком ненадёжно... Так она рисковала погибнуть от рук Щита ещё быстрее, чем при попытке сбежать через дверь. Она была художницей — не спортсменкой — и наверняка не выполнила бы нужный трюк с первого раза, ещё и в считанные секунды. Второй вариант пришлось отбросить. Но ни третьего, ни четвёртого, никакого больше в голову не приходило. Все, кроме согласия, вели к скорой смерти. — Отвечай, Мантия. Ты знаешь, что я не хочу угрожать тебе. Незачем меня выводить, — пригрозил Щит, несмотря на то, что она не делала ничего серьёзного. — Я... — она печально вздохнула и опустила голову. Если бы только она могла вернуться назад, в прошлое, и остановить саму себя от рисования той самой картины, на которую он обратил внимание! Тогда бы сейчас ей не пришлось совершать самый ужасный выбор в своей жизни. — Я... Согласна. — Отлично! — злоба Щита исчезла мгновенно. — Тогда пойдём со мной. Тебе не помешает знать, где находится моё укрытие. А мне не помешает проверить, не предашь ли ты меня, как только я покажу тебе, где сейчас прячусь, — он игнорировал опустошённую от собственного решения Мантию и говорил только о своём. — Да, конечно... Там ты расскажешь мне о своих планах? И о том... что мы должны делать? — попыталась уточнить она. — Может быть. Рад, что ты уже демонстрируешь энтузиазм. Поспешим. И кстати, советую спрятаться под плащом, как я, чтобы никто в случае чего не подумал, что это ты водишься с неизвестным. Видишь? Забочусь о твоей безопасности, — заявил Щит, но Мантия всё равно чувствовала в этой заботе некий подвох. Она кивнула и отыскала в шкафу с одеждой пепельно-голубой выцветший плащ, которым она почти не пользовалась, за исключением особо дождливых дней. Теперь же скрываться под ним ей придётся, вероятно, всю оставшуюся жизнь. Мантия постаралась смириться с такой судьбой сразу же. Следом за Щитом она покинула свой же дом и заперла его. Тот затем крепко — безумно крепко, словно намеревался сломать — схватил её за руку и быстро повёл вперёд, сразу же свернув в тёмный переулок, по которым и перемещался, чтобы никто не засёк его в неподходящий момент. И как только Мантия оказалась в тени, ей показалось, что она больше никогда не увидит солнца.

***

Зонтик и Пасгард приблизились к недавно покинутому дому. Они долго высматривали Мантию на улицах города, но им так и не удалось на неё наткнуться. К счастью, в итоге один из жителей подсказал, где она живёт. Так Пасгард и довёл Зонтика до нужного здания — всё-таки он знал все улицы куда лучше. Осталось только постучать в дверь и выяснить, что же произошло. В порядке ли Мантия и просто отдыхает или случилось что-то серьёзное. Зонтик ужасно нервничал. Никогда он ещё не посещал дома своих подданных. Это было почти иронично: он побывал в подполье, в жутких всеми забытых переулках, даже в тюрьме, но никогда не заглядывал ни к кому в гости. «Давай, не стой. Я не собираюсь ждать, пока ты опять наберёшься смелости. Ну же, «психолог», рассуди поскорее, почему ты боишься, реши свою проблему и приступай к делу», — поддразнил его Пасгард, который по-прежнему сомневался в правдивости названной им профессии. Зонтик глубоко вздохнул. Пожалуй, он был прав. Не стоило тратить столько времени на подготовку. Зонтик ведь пришёл не к полной незнакомке! Бояться было нечего. Зря он тревожился. Мантия бы не прогнала его даже в случае проблемы. По крайней мере, на это он надеялся. Не то чтобы Зонтик знал её достаточно хорошо... Только тут он осознал, что обе его встречи с Мантией продлились ничтожно мало. С Пасгардом, который обвинял его в лести едва ли знакомому человеку, Зонтик общался куда больше, чем с ней, но до сих пор мало что о нём знал. Так мог ли он быть таким уверенным насчёт Мантии? Пасгард определённо оказался прав, когда сказал, что нельзя хоть что-то говорить о человеке, пока толком не узнаешь его. С другой стороны, разве это не противоречило правилам чёрных папах, которые сажали в тюрьму всех без разбору, не думая, настоящий перед ними преступник или невинный человек? Зонтик уже не знал, кому верить, и сам поражался своему отношению к окружающим. Наконец он постарался выбросить очередной поток мрачных мыслей из головы, собрался и постучал в дверь. Он надеялся тут же заслышать шаги Мантии, однако не уловил ни звука. Полнейшая тишина надавила на него, и Зонтик ощутил прилив неловкости. Рискнув, он постучал снова, уже погромче, но ничего не изменилось. Дверь не открылась. Дом, похоже, был пуст. Зонтик замялся на месте и не знал, что думать. Мантия могла отсутствовать как по хорошим причинам, так и по плохим. С одной стороны, может быть, она ушла за продуктами или как раз вернулась к своей лавке. С другой — пропала... — Похоже, её нет дома, — Пасгард сообщил очевидный факт. — Придёшь в следующий раз. По крайней мере, ты теперь знаешь, где она живёт. Доволен? — Не знаю... Волнуюсь как-то. Хоть и понимаю, что могу просто накручивать. Но наверное, ты прав. Потом загляну, когда она вернётся, — расстроенно ответил Зонтик. — Что теперь? Кажется, ты предлагал поискать этого Щита... Но выслеживать настоящего преступника куда сложнее, чем просто найти дом жительницы Зонтопии, — строго подметил Пасгард. — Хм-м... Давай поступим так: вернёмся на площадь, и если Мантия всё же не там, начнём искать Щита. Это окончательное решение. Вот, — Зонтик попытался вновь собраться и звучать твёрдо. — Любишь же ты туда-сюда бегать... Но как скажешь. И всё же, с чего тебя так заинтересовал глава секты? Такой интерес доверия не внушает, — теперь Пасгард посмотрел на него с подозрением. — Не уверен, как объяснить... Наверное, помочь ему хочу, — углубляться в подробности о генераторе Зонтик не стал. — Он странно разговаривал. Наверное... Эм... Ему нужна психологическая помощь. — У тебя ничего не выйдет. Но мне же будет лучше отыскать его и сдать Алебарду, так что возражать не стану. Пойдём, — Пасгард двинулся в сторону площади. Но что он действительно позабыл, блуждая с Зонтиком по улицам Зонтопии, так это встретиться с Алебардом. Он должен был сообщить о последних событиях, которые ему удалось подметить, но так ничего и не сделал. Сколько бы Алебард ни ждал, Пасгард с ним так и не связался. По иронии, именно из-за желания доказать ему свою значимость. Стараясь подметить всё и увидеть каждый мелкий проступок, он не подумал о том, чтобы вообще о них рассказать. Так Алебард остался без какой-либо новой информации. Узнал только о краже: от народа, от Зонтика во время той ссоры... Воспоминания о его угрозе — пусть и не завершённой — вновь заставили его содрогнуться. Алебард сидел за столом, но как только мрачная мысль вернулась, резко царапнул его ногтями. Затем — вздохнул и посмотрел на пустой стул напротив. Пасгард должен был сидеть там, рассказывать о последних событиях. И потом они бы обсудили, как действовать дальше. Но он что-то скрывал, иначе бы не пренебрёг так своими обязанностями. Алебард слишком хорошо знал его, чтобы поверить, что ему стало всё равно. Нет, Пасгард бы точно до последнего демонстрировал свою преданность и желание быть верным закону. Вопреки всем обидам. Но он что-то прятал. Как и Зонтик. Алебарду вспомнилось, что Пасгард встретил его. И он даже представился ему выдуманным именем. Койф — верно, так он назвался, чтобы никто точно не увидел в нём правителя. Умно и одновременно глупо... Зонтик неплохо скрывался, но сам же загонял себя в ловушку, притворяясь кем-то другим. И всё это наверняка тоже по причинам, которые он держал от Алебарда втайне. Зонтик почти оскорбил его, стремительно покинул замок, чтобы выплатить некий штраф, да ещё и не из-за собственного проступка, а теперь до сих пор не возвращался. И Пасгард куда-то запропастился! С Алебарда было достаточно. Он встал из-за стола и направился к выходу из здания, где должно было проходить их с Пасгардом обсуждение. Пришла пора найти и его, и Зонтика и выяснить, чем они занимаются и почему скрывают это от него. Алебард не собирался больше терпеть это позорное пренебрежение, нелепые оправдания, отговорки. Пускай он потерял авторитет, пускай больше никто — от правителя до подчинённых — не доверял ему, пускай все сомневались и ставили его ниже себя, Алебард знал себе цену и не позволил бы никому принижать его и втаптывать в грязь. Если Пасгард что-то задумал — Алебард выдаст справедливое наказание. Если что-то задумал Зонтик — даст ему понять, что детские обиды бессмысленны, а Алебард старается ради его блага. Он вышел на улицу. Где бы ни были оба, Алебард намеревался найти их сейчас же.