Защитить любой ценой

На улицах Зонтопии царило спокойствие. На удивление никто не прерывал тишину и не совершал ничего, что нарушило бы эту мирную атмосферу. Пикадиль с Полдроном также не выступали и не привлекали тем самым внимание растерянных жителей. Тех самых жителей, которые порой проходили по площади и глядели в сторону огромной статуи Зонтика. Там эта парочка уже затевала несколько выступлений, но вот теперь их не было. Как не было и художницы Мантии, что ещё недавно радовала прохожих своими работами. Возможно, атмосфера была... слишком уж тихой. Однако кое-кто готовился это изменить. Довольно далеко от главной площади, на улице, где почти не было людей, возле маленького магазинчика находился Жак, снова поправляя треснувшие очки. Пикадиль предложил ему приобрести новые. Такие дорогие, на которые пришлось бы потратить почти все деньги! В самом деле, Жак даже не был виноват в том, что одна из линз треснула: это произошло, когда чёрные папахи схватили его и бросили в тюрьму. Так почему же он должен был платить, если очки испортились из-за кого-то другого? Но тогда-то он и подумал: зачем платить, если можно... забрать просто так? Продавец не заметит, а остальные поймут. Очки — не что-то, что Жак бы позволил себе в любое время. Поэтому патрульные простили бы его. А то и вовсе пришёл бы Койф и объяснил им, как несправедливо с их стороны наказывать Жака за то, что он всего лишь хочет лучше видеть в новеньких очках. Конечно, в прошлый раз Койф заявил, что красть нельзя... Но наверняка он всё неправильно понял. Или же повторная кража капусты была слишком спонтанной, в отличие от искреннего желания забрать очки. В конце концов, Койф ведь заверял Жака, что причина кражи не важна. Так зачем он должен был оправдываться и выдумывать отговорки, если мог просто зайти, взять нужное и убежать, а потом довольствоваться новыми очками и больше не щуриться в побитых старых? Осталось только подумать, как сделать это незаметно. Капусту Жак украл прямо на глазах у продавца, из-за чего тот принялся кричать и привлекать чужое внимание. В том числе и внимание патрульных... Здесь же стоило действовать предельно осторожно. Он не мог сказать, что сильно боялся очередного столкновения с патрульными, но всё равно не хотел, чтобы это случилось. Жак вздохнул и, поднявшись по маленькой лестнице из нескольких ступенек, тихонько зашёл в здание. Внутри находилась дружелюбного вида продавщица с бледно-голубыми длинными распущенными волосами и платьем до пола, также голубым, несколько более тёмным, чем волосы, но мягким по оттенку. Обувь же под платьем было не разглядеть. В целом девушка чем-то напоминала Министра Здоровья, и Жак не удивлялся этому. Если уж здесь продавались важные для здоровья вещи (как и очки, необходимые для улучшения зрения), логично для неё было следовать одному стилю с человеком, отвечающим за эту сферу в Зонтопии. Жак дружелюбно помахал ей и принялся рассматривать очки. — Если вам нужна помощь, скажите, хорошо? — спокойно попросила она. — А, да, конечно! — ответил Жак, зная при этом, что её вмешательство как раз не потребуется. — Но вообще я вас потом позову. Можете пока заниматься своими делами! — заявил он и понадеялся, что это заставит девушку отвлечься. Она осталась проверять разные товары, а Жак рассматривал продемонстрированные на полке очки. Довольно быстро ему приглянулась одна пара: такие же круглые, как его нынешние, да и подходящие при его минусе зрения. Отличались они разве что более тёмным оттенком. Жак зажёгся желанием достать именно их. Он мог сделать это прямо сейчас: схватить с полочки и убежать. Но продавщица бы заметила... Так что он остался разглядывать очки, будто бы долго и тщательно выбирал самые подходящие. Иногда же поглядывал на девушку, но специально ничего ей не говорил. — Вы уверены, что вам не нужна помощь? Если не знаете, какие очки выбрать, я помогу разобраться, — добродушно предложила она. — Да бросьте, не надо! Я так-то знаю, просто выбираю, какие смотрятся круче! — скорее придумал отговорку Жак. Девушка лишь вздохнула. Его поведение показалось ей несколько странным, но заострять на этом внимание она не стала. Если уж посетитель сам знал, что ему нужно, наверное, отвлекать его лишними расспросами не стоило. Вместо того, чтобы действовать ему на нервы, продавщица отошла в небольшую соседнюю комнатку, которая представляла из себя что-то вроде склада. Оттуда можно было достать в том числе и некоторые дополнительные модели очков, которые могли прийтись по вкусу покупателю. И всё же, она не подозревала, что своим уходом только облегчила Жаку задачу... Он тихонько усмехнулся, убедившись, что продавщица удалилась на достаточное время, схватил понравившиеся очки и... выбежал из магазина, оставив дверь открытой. А оказалось даже легче, чем он думал! Мысленно Жак распереживался, что придётся разрабатывать особенно сложные планы, чтобы отвлечь продавщицу, заставить её покинуть магазин... Но всё обошлось, а новенькие круглые очки оказались у него в руках. Жак оглянулся на всякий случай. Не хотелось бы, чтобы его засекли в последний момент. Он заметил, как дверь на склад открывается. Пришла пора бежать! Именно так Жак и поступил. Девушка же, к сожалению для него, обратила внимание на внезапное исчезновение странного посетителя. И не только на его... Просмотрев полки, на которых располагались очки, она обнаружила, что и одна пара также пропала. Ну конечно, этот подозрительный парень специально выжидал её ухода, чтобы схватить то, что ему было нужно, и убежать. Ещё и дверь оставил открытой... Расстроенная его поведением, продавщица выбежала на улицу, но Жака уже не заметила. Грусть сменилась страхом и беспокойством. Она стала торопливо оглядываться по сторонам, надеясь заметить патрульных. Увы, поблизости их не было. Только обычные жители, которые не подозревали о том, что сейчас произошло. Продавщица приоткрывала рот, думая попросить о помощи их, но в итоге не решалась. Она всё дальше отходила от магазина и высматривала патрульных. Где-то здесь, они должны были быть где-то здесь... Все улицы Зонтопии охранялись, и эта не являлась исключением. Впрочем, пока продавщица думала, вор наверняка уже сбежал далеко. Она приложила руки к лицу. Какой кошмар!.. Она позволила такому случиться. Дорогой товар украли, и никто не пришёл на помощь. Девушка вернулась к магазину и уселась на одну из ступенек, разочарованная. Прошло ещё несколько минут. Тогда ей и повезло. Мимо магазинчика проходили двое патрульных: тех самых, которые до этого осматривали главную площадь, а сегодня перешли на другую территорию. Вид расстроенной продавщицы на ступенях собственного магазина показался обоим несколько подозрительным. Что-то явно было не так, иначе она бы не сидела там с такой печалью на лице. Патрульные подошли поближе, и она, завидев их, немного приободрилась, пусть даже знала, что к этому времени вор давно убежал. По крайней мере, у неё всё же появился шанс рассказать полиции о произошедшем. — У вас что-то произошло? — подал голос один из патрульных. — Если есть проблема, вам лучше рассказать. — Да, проблема есть! — воскликнула она, поднимаясь. — Недавно ко мне в магазин зашёл странный парень. Он выбирал себе очки. Он делал это долго, и я решила сходить на склад, достать ещё несколько пар ему на выбор... А когда вернулась, заметила, что его нет. Одна пара очков украдена, а входная дверь открыта. Он украл товар и сбежал, и я даже не знаю, что делать... И непонятно, куда именно он убежал... — высказалась она. — Как выглядел этот парень? — вопросил второй патрульный. — Невысокий. В круглых очках с одной треснутой линзой. Очевидно, поэтому он и выбирал новые... — как только продавщица подметила эту деталь, патрульные переглянулись. — Он был в светло-голубой кофточке, в тёмно-синих штанах чуть ниже колен... — она вспоминала и перечисляла всё. — Хм, знакомая внешность, очень знакомая... Мы ведь уже сталкивались с парнем, который по описанию как раз такой же. Совсем недавно. Это он кочан капусты украл, и его хватал Пасгард, — обращался один из полицейских к другому. — Я думал, он усвоил урок и повторять подобного не будет. А он — ну, если это действительно он — мало того, что готов на это, так уже и кражи посерьёзнее совершает. — Ну, тут либо честно возвращать или выплачивать деньги за товар, либо, если откажется... — второй вздохнул. — Да, не хочется действовать, как чёрные папахи, но если уж выбора нет... Так или иначе, мисс, мы постараемся найти его и разобраться во всей этой ситуации. Будьте внимательны, подмечайте странности. Если вор вернётся, постарайтесь задержать его и зовите нас: громко, не сдерживаясь. Рано или поздно мы услышим, либо же кто-нибудь из жителей скажет нам, что вы нас зовёте. — Хорошо, я поняла... Кивнув, патрульные удалились. Им очень не нравилось осознавать, что в последнее время в Зонтопии участились случаи преступности, и в особенности — воровства. К тому же, тревожило и то, что подозреваемым был парень, с которым они сталкивались ранее и которого оправдывали перед Пасгардом. Кажется, его звали Жак, и он заявил, что всё понял и больше не будет поступать плохо. Однако поступил он ещё хуже, чем раньше. Если это вообще был он. Верить не хотелось, но всё указывало именно на него. Особенно круглые треснутые очки. Патрульным следовало скорее найти его или же иного преступника, очень похожего, и разобраться во всём. Впрочем, мало кто знал о совершённом преступлении, и покой Зонтопии почти не был нарушен. Многие продолжали заниматься своими делами, не предполагая, что случилось что-то плохое. Так, например, к одному из храмов двигался... Армет. Вчерашний день для него закончился неважно, и он до сих пор выглядел хмурым. Ссора с Алебардом так рассердила его, что он чудом успокоился благодаря Мориону. И то — не до конца. Пообещав, что он не станет гнаться за Алебардом, чтобы оскорбить его снова или вовсе ударить, Армет отправился домой. Но Морион ещё желал поговорить с ним... Он добрался до храма, из которого как раз выходили люди. Так было даже удобнее: не пришлось бы дожидаться окончания службы, чтобы поговорить с Морионом. Армет зашёл внутрь и заметил его всё на том же рабочем месте. Выражение его лица стало ещё более недовольным и мрачным. Разговаривать про Алебарда и всё, случившееся тем вечером, совершенно не хотелось. К тому же, наверняка Морион бы просто преподал Армету важный урок, намекнул, что Зонтик желает видеть его добрым и понимающим, и мгновенно забыл бы обо всём произошедшем. Вот только Армет, которому посчастливилось получить от Зонтика чудо, знал его и его желания куда лучше всех остальных, вместе взятых. Морион завидел его и мрачно вздохнул. Несмотря на желание поговорить и обсудить проблемы Армета, до сих пор он толком не знал, что именно сказать, как выразить главную мысль так, чтобы тот не впал в гнев вновь. Он неуважительно отнёсся к самому Алебарду! Как же после такого можно было разговаривать спокойно и не затрагивать острые темы? Морион очевидно рисковал разозлить Армета. С другой стороны — выбора не было. Если ему хотелось вернуть того самого Армета, каким он был раньше, стоило высказать всё. Или хотя бы почти всё... Кроме, пожалуй, своих личных сомнений в правильности чуда Зонтика. Услышав подобное, Армет бы наверняка не побоялся сотворить с Морионом самое страшное. «Рад, что ты пришёл. Пожалуйста, присядь на скамейку. Я сейчас», — подал он голос, и Армет на удивление послушался вместо того, чтобы противиться и стоять на месте с мрачным видом. Осторожно он уселся на скамейку и подождал, пока Морион закончит со своими делами. Он же аккуратно закрыл книгу, убедился, что все остальные покинули храм и не станут подслушивать их разговоры, кивнул словно бы самому себе, спустился и сел рядом с Арметом. Тот глядел на него пристально, как всегда, но в то же время очень скептично. Явно не был настроен на диалог... Тем не менее, Морион вздохнул и собрался. — Итак, Армет... Как ты знаешь, я хочу поговорить с тобой. Ты чувствуешь себя лучше по сравнению со вчерашним днём? — поинтересовался он перед тем, как начать. — Я... не знаю. Я всё ещё считаю, что Алебард предаёт Зонтика. Как можно открыто заявлять, что тот им недоволен!.. Значит, Алебард совершил что-то страшное. Вот, выпустил преступников. Ужасно... Как же он может быть Архибратом? Он этого не заслуживает! — гневно выпалил Армет. — Ну, ну, не злись. Послушай. Ты ведь знаешь, как Великий Зонтик ценит смирение и покорность. Ему неприятны злоба и ненависть. Нельзя вот так выплёскивать отрицательные эмоции на других. Все совершают ошибки, но их нужно уметь прощать. Архибрат Алебард ошибся. Но он может исправиться. Тот юноша ошибся и неправильно поклонился в храме. Но и его лучше простить, а не ударять. Может быть, и я где-то ошибся. Неужели ты готов меня возненавидеть? — тихо вопросил Морион. — Я... Я думаю, что нет. Но всё же! Алебард совершил страшную ошибку. А тот парень... Дело не в том, что он не так поклонился. Он называл чудо Зонтика ошибкой. Разве же так можно? — Армет вспомнил, как ранили его слова об ошибке Зонтика. — Наверное, нет... — неуверенно согласился Морион, зная при этом, что и сам сомневается. — Но разве не лучше помочь ему проникнуться, сделать так, чтобы он понял, насколько важно чудо Зонтика? Так ты покажешь себя добрым человеком, которых сам Зонтик любит больше всего. — Хм... Я и так добр. В отличие от тех, кто презирает и не уважает Зонтика. Неужели это не так? Неужели они — добрые? — возмутился Армет. — Тот юноша точно не хотел ничего плохого. А его слова про чудо... Ты уверен, что понял его правильно? Может быть, он просто переживал за тебя? Я тоже переживаю. Пожалуйста, Армет, вспомни, каким ты был до того, как произошло чудо. Я скучаю по тебе прежнему. Не слепому. Просто... доброму. Скромному. Понимающему, — Морион положил руки ему на плечи. — Я понимаю, как ты любишь Зонтика после того, как он помог тебе прозреть. Но пожалуйста, не нужно срываться на других людях, если они не всё понимают. Все ошибаются. Все могут неправильно выразиться. Не нужно срываться на них за это. Однажды они всё исправят. Но злобой делу не поможешь. Наоборот, так Великий Зонтик может расстроиться. Он старался для тебя. Подарил тебе чудо. Пожалуйста, показывай его ценность отношением не только к самому Зонтику, но и к другим. — Я... — Армет призадумался. Он не был согласен со всем, но понимал, что Морион может быть прав. Возможно, он переборщил, злостно срываясь на окружающих. А разочаровывать Мориона не хотелось. — Хорошо. Я постараюсь. Но это ведь не относится вообще ко всем? Я ведь не обязан уважать преступников? Тех, кто ненавидит Зонтика или говорит, что его нет? — Возможно... Просто извинись перед Алебардом, когда будет возможность, — попросил Морион. — Хорошо, я... Постараюсь. — Спасибо, что понял меня. Я очень дорожу тобой, Армет. Не хочется видеть, как ты срываешься. Поэтому надеюсь снова увидеть, как ты радуешься и помогаешь другим. Ты ведь справишься? — Наверное... Прозвучало не очень искренне, но Морион понадеялся, что Армету просто тяжело. В этом не было ничего страшного. Не каждый бы сразу изменил свою точку зрения и полностью послушал чужую просьбу, такую непонятную для него. Наверняка со временем Армет бы смягчился и осознал смысл желания Мориона. Нужно было лишь подождать. Делиться друг с другом тёплыми моментами. Не злиться, не мучить других. Ведь этого и хотел сам Великий Зонтик! Всё ещё оставалась до жути ироничной ситуация, в которой человек, любящий его больше всех, забыл о том, что он ценит в первую очередь. Но сейчас Мориона это не волновало. Он осторожно приобнял Армета. Тот улыбнулся: наконец более искренне. Сдержанно, не очень широко, но здесь это и не было нужно. Он обнял Мориона в ответ. Человека, которому он точно мог доверять. Который, как и он, любил и уважал Зонтика и никогда бы не усомнился в нём и его чудесах. Пусть он и не получил такого же чуда, возможно, он был единственным, кто понимал Армета. И это просто радовало: не больше и не меньше. Не приводило в безумный восторг, как само чудо. И не разочаровывало, как поведение некоторых жителей. Радовало, заставляло тепло улыбаться. Нечасто в последнее время Армет чувствовал себя именно так. Приятно было наконец ощутить нечто подобное. По крайней мере, он искренне верил, что может доверять Мориону. Тот не испытывал к Зонтику ненависти и ничего не скрывал. Армет это чувствовал и не видел причин злиться. Он беззвучно усмехнулся. Ещё недавно подобная фраза звучала бы очень иронично с его стороны, как и любая другая, связанная со зрением. Теперь же он мог свободно их использовать, не шутя самостоятельно и не ожидая шуток от других. Да, Зонтик в самом деле сотворил чудо... И Морион разделял восторг Армета от него. Вот что всё-таки было главным. В том, что он никогда не смел назвать случившееся ошибкой. С осознанием этого Армет аккуратно отпустил Мориона, не переставая добродушно улыбаться. «Спасибо тебе за всё, — произнёс тот. — Если хочешь, можешь остаться здесь. Если же нет — не буду удерживать». И вот Армету был предложен выбор. Отчасти хотелось побыть в храме ещё немного... Но с другой стороны, дома его ещё ожидала работа. Нужно было закончить с последними заготовками из глины. Пусть Армет и наведался сюда, чтобы поговорить с Морионом, бросать из-за этого дело не стоило. Поэтому он спокойно попрощался и вышел на улицу, чтобы вернуться в дом. А от мыслей о своих творениях он быстро вспомнил, как желал подарить цветок из глины Алебарду. В итоге он разозлился так, что забрал подарок обратно... Пожалуй, делать этого не стоило. Но Армет никак не мог успокоиться, когда Алебард заявил, что Зонтик стал относиться к нему хуже. В итоге рассвирепел так, что даже обратился к нему на «ты» вместо «вы». Не было ничего удивительного в том, что Морион принялся всячески извиняться и кланяться... Армет тяжело вздохнул. Если бы Алебард встретился ему сейчас, наверняка бы он извинился. Может, не совсем искренне. Может, не простил бы все грубые слова. Но попытался бы. Этого хотел Морион. И наверняка Великий Зонтик тоже. Он взглянул на чистое голубое небо и снова улыбнулся. В будущем всё могло наладиться...

***

Щит и Мантия шли по тёмному закоулку. Первый постоянно посматривал в сторону улицы, надеясь заметить там Полдрона. Пожалуй, было слишком наивно надеяться на такое случайное столкновение, но однажды у Щита получилось... Стоило ли ожидать второго совпадения? Вряд ли. Но именно поэтому он внимательно глядел и прислушивался. Не получится наткнуться по случайности — вдруг заметит или услышит бывшего друга? Тогда они всё обсудят, и Полдрон, возможно, поймёт, что связался с опасным человеком, который завербовал его своими таинственными способностями... Вернётся старый союзник, Искателей станет уже трое, и они начнут действовать куда активнее, чем до этого! Мантия же по-прежнему не разделяла его энтузиазма. Она тихо плелась следом, в то время как Щит удерживал её за руку. Осматриваться по сторонам не хотелось. К тому же, капюшон плаща сильно мешал обзору. Да и сама Мантия думала вовсе не о поисках Полдрона. В голове всё ещё крутились мысли об артефакте Щита, который, как она могла поклясться, она видела в руках Койфа. Звучало ужасно странно, ведь такой простой человек не достал бы эту могущественную вещь из ниоткуда. Да и он всегда мог держать что-то похожее. Игрушку или поделку, что по форме напоминала этот артефакт... И всё же, Мантия была уверена в том, что видела у Койфа именно его. С другой стороны, а откуда его взял Койф? Обычный парень, застенчивый, скромный, не всегда способный постоять за себя. Но он же приказал Алебарду освободить всех из тюрьмы, и тот послушал... Знал ли он о том, кто Койф обладает артефактом с безграничной силой, и поэтому не рисковал перечить ему? Эта теория вполне объясняла его решение и страх перед, казалось бы, обыкновенным жителем. Койф же получал записку от Искателей правды: как раз в тот момент, когда Мантия испугалась и отказалась вдаваться в подробности о секте. Значит, он отправился в укрытие Щита с артефактом, потерял его, а тот нашёл и посчитал, что это подарок от самого Зонтика, чтобы спасти его... Звучало куда логичнее, чем теории Щита, в которых едва ли не каждый зонтопиец оказывался злодеем и сообщником Алебарда. Но стоило ли рассказывать ему о своих мыслях? Мантия незаметно покачала головой. Щит уже посчитал Койфа опасным. Никакие объяснения и предположения тут не помогли бы: логичные или нет. Он был слишком уверен в своих теориях, чтобы принимать чужую точку зрения. Когда Мантия попыталась возразить ещё в убежище, он отказался её выслушивать. В итоге бы Щит наверняка заявил, что Койф и Алебард в своё время выкрали артефакт у Зонтика, чтобы творить всё, что вздумается. А то и вовсе пожелал бы избавиться от Койфа! Меньше всего Мантии хотелось, чтобы из-за её предположений погиб человек. Оставался единственный вариант, самый жуткий и рискованный: сначала побольше расспросить Щита об артефакте, а потом, если она убедится, что это действительно та вещь, которую она видела в руках Койфа, выхватить его и бежать, пока не отыщет её настоящего владельца. И неважно, почему им являлся такой обычный парень: разобраться в этом можно было и позже. На миг Мантия напряглась. Не знала, стоит ли подавать голос сейчас, когда они на миссии, а Щит так сосредоточен на поиске бывшего товарища. Хотелось промолчать, но вовремя она вспомнила, что энтузиазм с её стороны будет полезен и заставит Щита смягчиться к ней ещё больше. — Эм... Щит? — неловко пробормотала она. — Говори предельно тихо, — строго прошептал он. — Если нас заметят, у нас будут проблемы. — Да, прости... — Мантия также стала говорить шёпотом. — Так что ты хотела? — Ну... Мне бы хотелось побольше узнать про этот твой артефакт, который ты нашёл. Или мне не положено ничего про него знать? — Мне приятно, что ты заинтересовалась, но... С чего вдруг именно им? Надеюсь, не думаешь забрать и использовать самостоятельно? — к сожалению для Мантии, одно из намерений он угадал. — Нет, конечно, — соврала она. — Просто всё никак не могу понять, как он работает. Очень необычная вещь. Да и... вдруг однажды с тобой что-то случится, и пользоваться ею придётся именно мне... Печально получится, если я от незнания ничего сделать не смогу. В смысле... Наверное, было бы справедливо объяснять союзникам такой важный момент на случай чего? — Признаю, в этом есть смысл. Но сейчас я пытаюсь найти Полдрона. Хм, вон и площадь недалеко... Но его нет. Похоже, они с этим Пикадилем не выступают. Как ни странно, жалею об этом. Если бы выступали, я бы подкараулил Полдрона и поговорил с ним. Так, чтобы Пикадиль ничего не заметил... — Щит почти прорычал последние слова, но из-за шёпота это было едва ли заметно. — Всё ещё не думаю, что он злой сообщник Алебарда, но... Ладно. Тебе виднее, наверное. Интересно, а люди уже беспокоятся, что я отсутствую... Со стороны это выглядит странно: я была на площади, рисовала, а теперь исчезла. И если кто ко мне придёт — не открою. Меня так и мёртвой признают, — ужаснулась Мантия. — Скажешь, что ты была больна и не могла встать с кровати. Бывает и такое. Переживать не о чем. Я всё равно не буду держать тебя рядом всегда. Уверен, скоро я начну полностью тебе доверять и пойму, что ты меня не предашь, — успокоил её Щит. Мантия не придумала, как возразить. Диалог закончился. Пусть идея Щита и не была идеальной, в крайнем случае сказать о серьёзной болезни действительно стоило. В это люди поверили бы больше, чем... во что угодно другое, пожалуй. А говорить правду о союзе с Щитом было слишком рискованно, пока Мантия во всём не разобралась. Но теперь у неё появился шанс побольше узнать про загадочный артефакт. Как только они побродят по закоулкам ещё немного... Неважно, удастся им отыскать Полдрона или нет. Рано или поздно оба или уже втроём они прибудут обратно в укрытие, и там Щит расскажет всю необходимую информацию. Или хотя бы её часть. И они бродили. Щит по-прежнему высматривал внимательно. Не видел Полдрона, но подмечал детали в поведении других зонтопийцев. Иногда замечал и знакомые лица, пусть даже такое происходило нечасто. Порой на глаза попадались бывшие чёрные папахи: уже без каре или макияжа, который Щит находил ненужным и уродливым, но и так он узнавал их в лицо. Мантия удивлялась те несколько раз, когда он указывал на бывших членов элитного отряда Алебарда, но сам он не видел в этом ничего особенного. Скрываясь от них, Щит запоминал каждое лицо, чтобы знать всех своих врагов и ни с кем их не спутать. Это было тяжело из-за общего стиля чёрных папах, которые в своей форме выглядели почти одинаково, но Щит привык цепляться к каждой детали, подмечать все полезные мелочи. Впрочем, сейчас он высматривал вовсе не их. Главной его целью был Полдрон. Или хотя бы этот подозрительный Пикадиль, который по-прежнему не внушал доверия. Щит старался отталкиваться от описания Мантии, но не наблюдал на оживлённых улицах никого похожего. Она же не подавала никакого знака, несмотря на недавние попытки проявлять энтузиазм. Артефакт Щита явно заинтересовал её больше основной миссии... Он невольно задумывался: если бы в тот момент, во время их встречи после освобождения заключённых он всё же показал Полдрону свою находку, как бы всё изменилось? Стал бы он дальше выслушивать не внушающего доверия Пикадиля, или всё же задумался бы, прямо как Мантия? Щит не мог не жалеть о том, что так вспылил в тот день. Из-за того, что ожидания, где старый товарищ возвращается к нему, не соответствовали действительности, он тут же подумал, что его предали. Как глупо... Стоило сразу догадаться, что ситуация сложнее, чем ему показалось на первый взгляд. К счастью, благодаря Мантии и её помощи он наконец одумался. Вот только Полдрон всё не показывался, а время шло. Да и Пикадиля по-прежнему нигде не было видно. Мантия больше не разговаривала с Щитом и опять погрязла в унынии и неуверенности, которые испытывала до попыток проявить энтузиазм. Это огорчало. С другой стороны, миссия действительно проходила не слишком увлекательно. Щит на это и не рассчитывал, но Мантия, вероятно, посчитала, что они будут заниматься чем-то, кроме бесцельной ходьбы по мрачным закоулкам. Он её не винил. Разумеется, она ещё не привыкла к подобному. Не привыкла так скитаться по стране, казалось бы, без дела. Щит вздохнул. Перед тем, как вернуться в укрытие и поговорить с Мантией про найденный артефакт, он решил добраться до дома Полдрона: по крайней мере, того, где он жил, пока его не бросили в тюрьму. Вряд ли за это время он успел переехать, а дойти до нужного здания оказалось несложно, когда Щит стал обращать поменьше внимания на каждую мелочь. Мантия тоже не отвлекала его. Сейчас она предпочитала не уходить далеко от своей главной мысли: вероятной принадлежности артефакта Щита Койфу. Не хотелось бы забыть об этом в самый неподходящий момент. И, пока Щит, скрываясь под плащом, стучал в дверь дома Полдрона, она продолжала размышлять. Пыталась понять, имеют ли вообще её теории смысл и не показалось ли ей... Всё-таки Койф никогда не создавал перед Мантией предметы из воздуха с помощью своей вещи, как Щит. Да и никакой угрозы от него не исходило, хотя владелец чего-то столь могущественного наверняка не представлялся бы обычным скромным парнем. Всё было слишком запутанно для того, чтобы понять... Если бы только Щит всё прояснил! Как только она подумала об этом, он как раз подошёл обратно к ней, недовольный и разочарованный. Полдрона явно не было дома... — Увы, он отсутствует, — высказал Щит то, что она и так уже поняла. — Не стоило сильно полагаться на удачу в таком деле. Нужно будет разработать план посерьёзнее, как отыскать Полдрона. Может быть, если я останусь выжидать его возле дома... Я же смогу в таком случае оставить тебя одну в укрытии? — Наверное... Не думаю, что я куда-то сбегу оттуда, — утверждала Мантия. Она всё равно не могла сбежать, пока не убедится в своей правоте. — Значит, возвращаемся? Расскажешь мне побольше про этот свой артефакт... А потом подумаем, как быть с Полдроном. И Пикадилем тоже! — она попыталась вернуть свой энтузиазм. — Именно. Обратный путь выдался совсем не таким долгим: Щит больше не засматривался на улицы из переулков, по которым они с Мантией брели. Порой оглядывался, но не заострял ни на чём внимание. Скоро они вернулись в укрытие. Щит уселся на холодную землю с мрачным выражением лица. Миссия закончилась ничем. Кроме, разве что, осознания Щитом того, что с планами стоило быть повнимательнее. Он снова начал действовать, толком ничего не обдумав. Загорелся идеей — и ринулся исполнять. При этом даже не узнал, а готова ли к этому новая союзница... Она не знала Полдрона. Не размышляла слишком глубоко из-за действий Пикадиля. Не обвиняла Койфа в том, что и он может являться сообщником Алебарда. Многое из того, что делал Щит, оставалось для неё непонятным. Но её интересовала его находка. Щит вытащил генератор из кармана, и в то же время Мантия присела рядом, рассматривая его, но не пытаясь даже протянуть руку, чтобы прикоснуться. Приятно было видеть такое отношение: заметный интерес и в то же время отсутствие безумного желания выхватить эту ценность и забрать себе. Он улыбнулся. Можно было доверить Мантии часть своих знаний об этой вещи. — Итак, ты хочешь побольше узнать о моей находке... Как я уже упоминал, я считаю, что её послал мне Зонтик, чтобы я с её помощью освободил его, защитил от Алебарда. Я нашёл эту вещь в старом укрытии. Когда все: от заинтересованных до чёрных папах — ушли, я вышел на свет и вскоре обнаружил это. Сначала я даже не знал, что это вообще такое. Забрал на всякий случай. Догадывался, что вещь может быть ценной... — как ни странно, Щит уже плохо помнил первые моменты, когда заметил генератор. Важнее было всё то, что произошло дальше. — Хм-м... Просто предположение... Но ты думал о том, что это на самом деле могла быть вещь кого-то, кто приходил на твоё собрание? А потом появились чёрные папахи, человек выронил эту вещь, и вот... — Мантия высказала самый логичный исход событий, если Койф в самом деле посещал старое убежище Щита. — Сложно в это поверить. В самом деле, разве может кто-то свободно разгуливать по стране с подобным артефактом? Если только чёрные папахи успели отобрать эту ценность у Зонтика, но в своих попытках схватить нас упустили из виду, что потеряли её, — Щит усмехнулся, злорадствуя. — А если это был обычный человек? Вот, например, Койф, кажется, получал вашу записку. Вдруг, скажем, он выронил? Или другой житель, который так же пришёл, не зная, что его ждёт? — с каждым словом говорить становилось труднее: Мантия чувствовала, что может привести Щита в ярость. — Койф... Я уже сказал, что доверять ему не стоит. Если он действительно приходил, это объясняет, почему нас атаковали чёрные папахи. Он ведь с ними заодно. И даже если именно он обладал этой вещью, то хорошо, что потерял. Он недостоин обладать этим сокровищем. Такие, как он, Алебард и папахи только измучают Зонтика с подобной силой! — прорычал тот. — Ну, как скажешь... — Мантия точно угадала ход его мыслей и сама удивилась тому, каким предсказуемым для неё оказался Щит. — На самом деле когда я использовал эту вещь в первый раз, я толком ничего не получил. Вот, видишь эту кнопку? — он указал на небольшую кнопку генератора. — Я нажал на неё, и эта вещь выпустила странный голубоватый заряд, который растворился в воздухе. Но позже — чисто случайно — я нажал кнопку, когда был голоден и желал получить хотя бы один кочан капусты. Она его создала... Настоящий, съедобный. Я рискнул и попробовал создать ещё что-нибудь. Так у меня появился кинжал. И я понял, сколько всего смогу сделать с помощью этого. Ты представляешь? — Да, представляю... Значит, создавать предметы можно сколько угодно? — уточнила Мантия. — В этом я не уверен. Я предполагаю, что сила может быть не бесконечной. Поэтому я не создаю много. Вдруг Зонтик послал мне артефакт только для самого важного? Нельзя тратить силу по пустякам, — заявил Щит. — Впрочем, иногда я думаю: а может ли эта вещь что-то, кроме создания предметов? Может ли она, например, убить человека?.. — Я!.. Я не думаю, что это возможно! — ужаснувшись, воскликнула Мантия. — Но представь, как это было бы здорово! Мы бы с лёгкостью убрали Алебарда и всех его сообщников. Нажатие кнопки — и Алебарда нет, валяется на земле, мёртвый, а то и вовсе растворился. Ещё нажатие — и никакого Пасгарда, его главного подлизы, такого омерзительного... Третье — и Пикадиль, как и остальные мрачные иностранцы, пропадает. Четвёртое — вот уже нет и Койфа, который только притворяется другом для зонтопийцев, — Щит довольствовался своими фантазиями, в то время как Мантия всё больше зажималась от испуга. — Я бы с радостью проверил, возможно ли это, но не на ком. Я не сумасшедший, случайного жителя на улице для такого ни за что не использую. А Алебард и сообщники... Если не сработает, и они схватят меня, это конец. — Д-да, и правда, не стоит спешить с такими проверками... — пробормотала Мантия. — Думаю, создания предметов из ничего уже более чем достаточно, — на самом деле ей просто не хотелось узнавать о смерти людей, особенно невиновных, как Койф или Пикадиль. — Но ты не беспокойся так сильно. С помощью этой вещи или нет, а мы всё равно избавимся от них всех. Неважно, кто встанет на пути. Алебард, Пасгард, Пикадиль, Койф или кто-то ещё. Мы защитим Зонтика от всех. Ты же этого хочешь? — Щит прозвучал очень требовательно, ожидая только одного, единственного правильного по его мнению ответа. — Да... Я хочу защитить Зонтика. Очень хочу, — вынужденно согласилась Мантия. — Очень рад это слышать. Не переживай, однажды мы это сделаем. Мы спасём его и никому больше не позволим причинить ему боль, — Щит тихо усмехнулся. — Ну а пока можем вместе подумать над дальнейшими планами. На этот раз постараюсь не браться за дело по первому же желанию. Особенно если оно касается поиска. Но всё же, надеюсь, что Полдрон за это время не сойдёт с ума окончательно от влияния Пикадиля... Мантия пожала плечами. Она сомневалась, что однажды хотя бы немного поверит в то, что Пикадиль — это мрачный иностранец, который сговорился с Алебардом. Он нисколько не напоминал опасного жителя какой-либо другой страны. Такой же, как и все зонтопийцы. Даже если очень высокий, с бледной кожей и фиолетовым оттенком в цвете волос — что такого? Мантия не раз замечала подобное. Если бы только она могла переубедить Щита с его безумными теориями... Но это было бесполезно. Её главная цель на ближайшее время осталась ясна: больше узнавать про находку Щита и в случае чего бежать искать Койфа — вероятно, настоящего владельца этой вещи...

***

Кто же не видел причин переживать и бояться, так это Жак. Он свободно разгуливал по улице в новых очках, старые убрав в карман штанов, и улыбался. Далеко сбегать не пришлось, ведь никто не стал ловить его. Патрульные не преследовали. Продавщица из магазина не выискивала. Обычные жители порой поглядывали, но ничего страшного не происходило. Жаку определённо повезло, и он получил новенькие очки, не навлекая на себя никаких проблем. Поэтому его улыбка была не только счастливой, но ещё и гордой. Вот как просто на самом деле было получить то, что желаешь! В чём Жак и сомневался, так это в том, стоило ли рассказывать о случившемся Пикадилю и Полдрону. Да и Койфу... Последний бы наверняка не осудил — наоборот, поддержал и успокоил патрульных, если бы они попытались схватить так называемого вора. Но вот другие два... Обычно они вставали на сторону своих, но Жак не мог предугадать, как они поведут себя, узнав, что очки он получил бесплатно. Если Полдрон бы мог легко это принять, то Пикадиль, с его прилежностью и внимательностью, возможно, отчитал бы Жака за проступок. Оставив в голове мысль о том, что стоит быть аккуратнее, он счастливо побрёл дальше. Жак до сих пор благодарил Койфа за его мораль. В кражах нет ничего страшного, если ты признался в том, что совершил. А Жак ни капли не отрицал, каким именно способом заполучил новенькие очки. Да, он их украл, забрал бесплатно, выждав, пока продавщица отойдёт. Что такого? Наверняка сам Койф поступил бы так же, если бы потребовалось. Жак думал и думал об этом, не переставая довольно улыбаться. Несмотря на неправильность действия, он чувствовал себя героем и смельчаком, который отважился совершить такое. Украсть вещь. Многие бы струсили на его месте! Мысленно Жак похвалил самого себя. Он гордо шагал вперёд, пока вдруг не услышал голоса, которые, к несчастью, показались ему знакомыми. — Эй, парень! Постой-ка! — произнёс один. — Хотелось бы кое-что узнать у тебя! — добавил второй. Жак замялся на месте. Эти голоса напоминали ему тех патрульных, с которыми он сталкивался ранее и которые вместе с Койфом защитили его от нападок Пасгарда... Он медленно, неуверенно повернулся, с растерянным выражением лица вместо недавней улыбки, уверенной и радостной. Наверное, сильно переживать не стоило, но Жака не покидало дурное предчувствие, что в этот раз встреча с полицией пройдёт далеко не так гладко, как в прошлый. К тому же, сами патрульные выглядели уже не настолько добрыми, как тогда, и смотрели на Жака скорее с подозрением, нежели с добротой и пониманием. Оба подошли ближе и посмотрели ему в глаза. Или же скорее стали разглядывать очки, новые, без каких-либо трещин. — Хе-хе, привет, ребята, — нервно поздоровался Жак. — Я вас помню, да, вы меня спасали от Пасгарда. Если хотите, можете снова его поискать и оштрафовать! — Хм, а у тебя давно новые очки? — поинтересовался один из патрульных. — Да вот недавно приобрёл... — Жак попытался не вдаваться в подробности, пусть и догадывался, что им уже всё известно. — Я вообще-то сейчас очень спешу по делам, так что пока говорить не могу. Если вы ищете преступника, спросите у других! — он попытался отступить. — Так, постой, — приказал второй патрульный и схватил его за руку. — Скрывать не будем, мы тут узнали, что в этом районе произошла кража. Пару очков украл невысокий парень, очень похожий на тебя. В светлой кофте, тёмных штанах чуть ниже колен и старых треснутых очках... — он заметил торчащие из кармана Жака прошлые очки и достал их. — Да, вот именно в этих. — А, ну, наверное, это был кто-то похожий на меня. А я... — он хотел было соврать, что ничего не брал, но строгий вид патрульных, а также слова Койфа о важности признания в проступке заставляли его передумать. — Эх... Ладно, я взял эти очки. Украл. Вот. Я признался, так что вы можете меня отпустить! — Только если ты вернёшь товар или заплатишь деньгами, — подметил тот полицейский, что стоял чуть дальше. — Ты ведь понимаешь, что не можешь остаться безнаказанным за такое? Ты говорил, что усвоил урок. Почему снова крадёшь? — Ну... У меня мало денег, жалко тратить их на очки. Вот. Я не могу выплатить штраф, извините! Давайте вы меня отпустите, а я как-нибудь потом всё выплачу! — наивно предложил Жак. — Верни товар, — уже куда более строго приказал тот патрульный, что удерживал его. — Если ты не можешь позволить себе очки, жди, пока деньги не появятся. Работай. Кража — это преступление, и это тебе должно быть известно. Отдавай очки, давай. — Н-нет! — Жак придержал их свободной рукой. — Я очень старался, чтобы их достать, так что не отдам. И вообще, Койф бы разрешил мне их оставить. Давайте его найдём, и он вам всё объяснит. Он всегда гуляет по Зонтопии, рано или поздно наткнёмся на него. — Ну всё, этого достаточно, — второй патрульный ухватил Жака за свободную руку. — Если ты отказываешься выплачивать штраф и лично возвращать товар, ты понимаешь, что с тобой будет? Ненадолго, но ты отправляешься в тюрьму. Может быть, там ты подумаешь о своём поведении, — он снял украденные очки, а другой вернул Жаку его старые, с той самой треснувшей линзой. — Да вы что! — испугался он. — Я уже был в тюрьме, не надо меня обратно! Мне там не понравилось. А что бы Койф о вас подумал, узнав, что вы меня в тюрьму? Но полицейские больше не слушали. Сколько бы Жак ни вырывался, в итоге они довели его до здания тюрьмы: того самого, куда преступников отправляли и раньше. После освобождения народа Койфом оно здорово опустело, но всё равно оставалось рабочим. Жак видел и других полицейских, людей Министра защиты вместо чёрных папах. Вот только это ни капли не радовало. Они, такие дружелюбные и справедливые на первый взгляд, обращались с Жаком ничуть не лучше папах, однажды бросивших его сюда из-за мелкой кражи! Он расстроенно вздохнул. Если бы только в тот момент с ним был Койф... Всё бы обязательно обошлось! «Вот так...» — пробормотал один из патрульных, ключом открывая дверь камеры. Затем вместе они завели Жака туда и захлопнули дверь обратно, после чего заперли. Совсем скоро его ожидала старая полосатая тюремная форма. Полицейские же переглянулись. Несмотря на всю строгость и холодность, которые они продемонстрировали Жаку, на самом деле произошедшее заставляло их тревожиться. Стоило ожидать, что хоть кто-то из множества освобождённых преступников окажется по-настоящему виновен и вернётся к своим деяниями, но чтобы так скоро... Более того, он являлся другом Койфа — освободителя. И если же тот всячески защищал такого человека, доверия это не внушало. Тем не менее, патрульные удалились. Нужно было вернуть украденный товар продавщице и успокоить её. Жак остался один, в тюремной камере, и ещё несколько мгновений стоял на месте в полной тишине, не воспринимая произошедшее как реальность. Ему, должно быть, приснилось... Он не мог в самом деле угодить обратно в тюрьму из-за такой мелочи, как кража каких-то очков! Но маленькая камера выглядела более чем реально. Голоса полицейских, что переговаривались друг с другом, пусть и казались неразборчивым шумом, не воспринимались, как невнятный набор звуков из снов. Чувствовались запахи и прохладный воздух этого места... Жак резко схватился за голову. Ну разумеется, он не спал! Всё происходило взаправду. Он совершил кражу, новость об этом дошла до патрульных, его схватили, отвели сюда и заперли в камере. И никто из его друзей даже не знал о случившемся. Ни Пикадиль, ни Полдрон, ни Койф — ни один из них не помог бы ему выбраться отсюда! Жак повернулся к двери и начал настойчиво бить по ней руками, чтобы привлечь внимание полицейских, работающих здесь. Он не заслужил такого наказания. Только чёрные папахи несправедливо наказывали невинных жителей по мелочам. Койф показал им, что всё разрешено, так почему же?.. «Ребята, ребята, это же совсем не смешно! — кричал Жак дрожащим голосом. — Это всего лишь очки! Выпустите! Ну пожалуйста! Всё, больше ничего никогда не возьму, честно-честно! Почему вы ведёте себя, как чёрные папахи? Это же они сажали всех нечестно! Вы же круче, и вам тоже нравится Койф. А он против тюрьмы, особенно за такие мелочи! — как бы он ни старался, его монолог не заставлял полицию смягчиться и немедленно выпустить его. — Если он узнает, будет очень расстроен. Так и вас скажет отстранить от дел. Ну серьёзно, я же ничего такого не сделал! Ну подумаешь, взял очки! Никто из-за этого не пострадал! Выпустите!» Он продолжал и продолжал кричать, ударял по тяжёлой металлической двери маленькими ручками — и всё безрезультатно. Никто не желал его выпускать. Жак опустил голову, отошёл от двери и присел на старый неудобный матрац у стены. Похоже, в ближайшее время ему было суждено занимать себя только этим: сидеть на месте, болтая ногами в воздухе. Никаких развлечений и никаких друзей. Жак и вовсе не был уверен, отправлялся ли в тюрьму после поступка Койфа хоть кто-то, кроме него самого. Может быть, только ему так не повезло... С печальным вздохом Жак повалился на матрац и остался лежать там. Было бы здорово, если бы однажды Койф заглянул сюда и спас его. Но наверняка Жак желал слишком многого...

***

Вечером, сидя за столом в кабинете, Пикадиль заслышал громкий и настойчивый стук в дверь. По звуку он догадался, кто именно решил навестить его. Похоже, Полдрон пришёл извиниться... Или, наоборот, заявить, что совместная политическая программа отменяется. Понять его сейчас было трудно. Сначала он желал объединиться с Пикадилем, затем поддевал его за манеру речи и мировоззрение, потом успокаивался и принимал иную точку зрения, а в итоге снова гневался и уходил. Эта непостоянность раздражала, но Пикадиль пытался не подавать виду. Любые союзники были полезны. Даже те, с которыми возникали подобные сложности. Полдрон же... не был уверен, что готов извиниться искренне. Но поиски Щита не увенчались успехом, а отсиживаться дома всё же хотелось мало, несмотря на изначальное желание Полдрона вернуться туда в случае неудачи. Мысленно он подмечал, что пришёл к Пикадилю скорее от нечего делать, чем для спокойного разговора. Да и намерения рано или поздно отыскать Щита никуда не делись. Полдрон просто не знал, как именно это сделать. Всё равно в старом укрытии его уже не было... Но не успел он подумать об этом, как дверь наконец открылась, и Пикадиль показался ему. Всё такой же утончённый, с таким же важным видом. Полдрон усмехнулся. — Ну, снова привет. Я пришёл извиниться или типа того, — быстро произнёс он. — Как там, подумал над программой за это время? Где Жак, кстати? — Жак ушёл скоро после того, как ты оставил нас. Предполагаю, что он дома. Что же касается всей этой ситуации... Твои извинения я принимаю. Только интересно, чем ты занимался всё это время, — сдержанно ответил Пикадиль. — Да знаешь, по твоему совету попробовал Щита отыскать, ха-ха, — из-за насмешливого тона Полдрона не было понятно, говорил он всерьёз или просто дразнил. — Его не нашёл, зато столкнулся с Хундсгугелем. Да, он ещё живой. Но опять несёт бред и рассказывает свои тупые теории заговора. Бегает в своей стрёмной оборванной тюремной форме и бормочет что-то невнятное. Я так и не понял, что он там пытался мне сказать, кроме того, что Зонтик не придёт, всё такое, у него сил нет, и вообще все обречены. Короче, ничего дельного. — Это печалит... — Пикадиль проигнорировал его слова про Щита и сосредоточился на Хундсгугеле. — Что ж, главное, чтобы он не натворил ничего особенно серьёзного и не начал приставать к обычным жителям со странными теориями. В любом случае... Что теперь? Обсуждать программу сегодня уже довольно поздно. Соберёмся завтра и попробуем снова? Только на этот раз без лишних споров. — Ну, если вы с Жаком обещаете обсуждать реально важные вещи, то почему бы и нет. Утром встретимся, а? — предположил Полдрон. — Да, пожалуй, так будет лучше всего, — согласился Пикадиль. — Ну и отлично. Тогда увидимся завтра! — с этими словами Полдрон оставил его. Пикадиль вздохнул. Полдрон попытался продемонстрировать заинтересованность в дальнейшем обдумывании политической программы, но этот язвительный раздражающий тон ясно давал понять его настоящее отношение к общему делу. Это серьёзно огорчало... Пикадиль не стал затевать спор в такое время, но видел, что Полдрону куда интереснее говорить про Щита или столкновение с Хундсгугелем, чем обсуждать дальнейшие планы. Как и всегда... Так может быть, идея с совместной программой была неудачной? Или Пикадиль слишком спешил с выводами? Он не знал... Только время могло показать. Он вернулся в дом и запер дверь. Полдрон же брёл домой. Теперь он точно сделал всё, что хотел. Поискал Щита, пусть и безрезультатно, а также извинился перед Пикадилем. Отношение Полдрона к нему и его идеям нисколько не изменилось, но теперь он хотя бы не злился, вспоминая ту ссору. Она осталась позади, а Пикадиль начал больше думать головой. По крайней мере, так показалось Полдрону. И всё же он жалел о том, что так и не отыскал Щита. Вот только даже не подозревал, насколько его положение было ироничным. Ведь и сам Щит намеревался найти его, выследить, подкараулить возле дома. Выжидать всю ночь, если потребуется. Готовый оставить Мантию на ночь в укрытии одну, только бы подгадать момент, когда Полдрон будет на месте... А чего не подозревали оба: как Полдрон, так и Пикадиль — так это того, что Жак, ставший их новым полноценным союзником, ещё днём оказался в тюрьме. Весть о краже прошла мимо них. Никто и предположить не мог, что Жак успел натворить что-то настолько серьёзное, что даже справедливые патрульные Министра Защиты бросили его за решётку, как сделали бы чёрные папахи. Оба были уверены, что на следующий день вдвоём заглянут к Жаку и позовут с собой, чтобы вместе они провели очередную дискуссию. Им только предстояло испытать глубокое разочарование, а до тех пор они собирались отдохнуть и подготовиться к новому обсуждению, которое могло и вовсе не состояться, пусть даже Пикадиль и Полдрон не знали об этом... Зато узнал кое-кто другой. Патрульные обязаны были докладывать обо всех важных событиях, что произошли за день: мелкие нарушения, преступления, а то и отправление человека в тюрьму. Таков был приказ Алебарда, раз уж Пасгард отказывался исполнять похожие обязанности, и именно он получал бумаги, в которых подмечалось всё необходимое. Почти ничего особенно значимого со времени расформирования чёрных папах не происходило, поэтому и на этот раз Алебард не ожидал отыскать среди отчётов нечто важное. Здесь-то он и ошибся, а лицо его приняло совершенно растерянный вид, как только он заметил новость о преступлении и отправлении жителя в тюрьму. Впервые с тех пор, как Зонтик выпустил всех заключённых, но всё же довольно быстро кто-то осмелился совершить преступление. Алебард прочёл всю информацию, что успели получить полицейские. Невысокий парень по имени Жак, который ранее отличался желанием совершать мелкие кражи, теперь перешёл на более серьёзное преступление. Своровал товар куда дороже, отказался выплачивать штраф и возвращать украденное... А также пытался оправдаться совершенно наивным образом. Пожизненное заключение за это не полагалось, но остаться в тюрьме на несколько недель Жаку бы не помешало. И Алебард бы искренне порадовался способности патрульных ловить преступников... если бы этот не являлся другом Зонтика. Именно из-за его преступления Зонтик и Алебард повздорили в тот день, когда сам правитель осмелился намекнуть, что создание первого министра было ошибкой и что он должен был справляться сам. Алебард осудил кражу капусты Жаком, и за это Зонтик сорвался на нём. Заявил, что тот ненавидит его подданных. А потом окончательно забыл о своей мягкости и стал откровенно грубить и угрожать. Если бы только Зонтик узнал, что Жак попал в тюрьму снова... Что бы он сделал с Алебардом? Конечно, он не был причастен к случившемуся, и наказали за преступление его полицейские, но Зонтик бы наверняка выпалил, что именно Алебард приказал им вести себя так строго. Так может, стоило отпустить... Нет. Алебард покачал головой. Что за глупости! Выпускать преступника, когда его посчитали таковым даже столь некомпетентные работники, как люди Министра Защиты. Но и прощаться со своей жизнью не хотелось, особенно из-за такой мелочи... Алебард вздохнул и прикрыл лицо руками. Он словно сам загнал себя в тупик и не мог выбраться. Ведь что бы он ни выбрал, каждый вариант оказывался неудачным, неправильным, опасным для него самого или кого-то другого. Почему же Зонтик так возненавидел его... Почему не пытался поговорить... Если бы не его разочарование, Алебард бы и раздумывать не стал. Спокойно принял отправление вора в тюрьму и не беспокоился. Теперь же... Прикажет отпустить — его авторитет пострадает только больше, а вор вернётся к своим деяниям и в итоге опустится до кражи денег или других ценностей. Оставит в тюрьме и признается в этом Зонтику — скорее всего мгновенно умрёт в наказание за очередное лишение свободы его друга. Также не вызволит, но умолчит об этом — рано или поздно Зонтик узнает правду, а затем произойдёт всё то же самое. Гибель... Алебард ударил кулаком по столу. Зачем бояться и ожидать своей смерти? Зачем жалеть и отпускать преступника, если он заслужил вернуться в тюрьму? Зачем объясняться перед Зонтиком и молить о пощаде? Он не скажет. Не скажет о том, что произошло, если только это не станет крайней необходимостью. Или же объяснения вовсе не понадобятся. Жака оставили там не навсегда. Через несколько недель он снова окажется на свободе. Скорее всего нажалуется, но Зонтик, видя друга рядом с собой, вряд ли разозлится так сильно, что избавится от Алебарда. До тех же пор — пусть преступник отбывает наказание в тюрьме. Пожалуй, это решение было наилучшим. Не идеальным, но другие варианты несли за собой больше негативных последствий. Теперь Алебарда волновало кое-что другое. Причин беспокоиться у него было немало: разногласия с Зонтиком, жуткий случай с Арметом в храме, невозможность отдохнуть — но Алебард сконцентрировался на одной. Он успел приказать патрульным, чтобы докладывали ему о подозрительных действиях со стороны жителей, а также о более серьёзных вещах. Но изначально то было работой Пасгарда, которому Алебард доверился. Он её не выполнял. Более того, со времени их с Зонтиком побега Алебард от него вообще ничего не слышал. Стоило навестить его утром и поинтересоваться, как у него дела. Разузнать, почему он практически перестал выполнять основную работу и как надеялся получить деньги, если вместо своего дела постоянно разгуливал с Зонтиком по стране. Может быть, он узнал что-то новое. Или сам Зонтик, который перед обычными людьми, как Пасгард, представлялся Койфом, рассказал что-нибудь дельное. Алебард не торопился затрагивать его в разговорах и всячески уводил Пасгарда от его упоминаний, но если уж они стали проводить вместе столько времени, стоило выяснить, что происходит. Осторожно, ненавязчиво, не вызывая лишних подозрений... И Алебард не смел ничего испортить...