Защитить любой ценой

Пасгард стоял напротив Койфа, не помня даже, где они находились и как здесь оказались. Окружение выглядело очень размытым, словно не играло для него никакой роли — или же так было в самом деле? Смотреть хотелось только на самого Койфа, который аккуратно держал его за руки: как в тот самый момент, когда рассказывал, насколько Пасгард важен для него и как он ему благодарен. Так почему эта ситуация повторялась? Повторялась ли? Почему-то он совсем ничего не понимал, хоть и не мог объяснить этого загадочного чувства. Ему просто нравилось быть здесь, с Койфом, понимая, что выражать свои чувства и эмоции — не стыдно. Ведь именно это Пасгард и осознал тогда... — Пасгард, — вдруг добродушно произнёс Койф. — Ты не просто хороший. Ты замечательный. Спасибо тебе за всё, что ты для меня сделал, — проговорил он, и Пасгард наконец ощутил более отчётливое дежавю. Но даже так ему было приятно услышать эти слова. Именно от Койфа. Вряд ли бы они впечатлили, произнеси их кто-то другой: Алебард, бывшие члены элитного отряда или эти проклятые преступники. Но когда Пасгард слышал искреннюю похвалу и благодарность от него, он ничего не мог с собой поделать. В отличие от запомнившегося ему момента, во время которого он застыл в растерянности, теперь Пасгард смущённо улыбнулся, позволив себе показать настоящую эмоцию, не скрывая её ни от Койфа, ни от самого себя. Совсем не хотелось прятать это и дальше. Уж точно не от него. Но разве Пасгард не говорил себе не поддаваться настолько? Ночью... — Ох, Пасгард, — как и в тот раз, Койф отвлёк его от размышлений такими же словами, — у тебя снова лицо красное. Ты в порядке? — Д-да, — вместо того, чтобы бессвязно запинаться, он выдал более внятный ответ и самому себе удивился. Что ж, он хотя бы привнёс в повторяющееся событие что-то оригинальное. — Да, я в порядке. Не беспокойся. — О, я очень рад это слышать, — вмиг успокоился тот. — Знаешь, Пасгард, ты мне правда очень нравишься. Очень-очень. Если ты хочешь уйти, я не буду тебя задерживать, но я... Хотел бы выразить это... по-особенному, — негромко промолвил Койф. — Хм? — ситуация точно полностью изменилась, когда Пасгард повёл себя иначе. — Что ты имеешь в виду? Как это — по-особенному? — Н-ну... На миг Койф отвёл взгляд, но затем сразу же вновь посмотрел на Пасгарда. Он подошёл ближе. Возможно, слишком близко. Лёгкое чувство дежавю отчего-то вернулось, хоть Пасгард и знал, что такого момента между ними уже не было. Койф положил руки ему на плечи, но, вместо того, чтобы по-дружески похлопать, медленно провёл по ним, заставив Пасгарда вздрогнуть от неожиданности. Руки же начали спускаться, пока не остановились на ладонях. Койф продолжал улыбаться: сдержанно, но в то же время смущённо, как и сам Пасгард недавно. Что же он собирался сделать?.. И почему Пасгард так хотел узнать это, как можно скорее, прямо сейчас? Он посмотрел Койфу в глаза. Ярко-голубые, как чистое небо: именно такими он их и запомнил. Пасгард боялся признать раньше, но они привлекли его внимание. И вот теперь он глядел, пока Койф вдруг не наклонился. Он отпустил одну руку Пасгарда и провёл своей по его щеке: мягко, осторожно, словно боялся навредить даже в этом и проявлял предельную заботу, только бы ничего не случилось. Затем же — легонько ухватил его за подбородок и приподнял его голову. Пасгард не знал наверняка, но был полностью уверен в том, что его щёки уже пылали красным. При этом он никак не мог оторвать взгляд от Койфа. Неужели... Неужели происходило именно... это? Койф снова прислонился к нему: непростительно близко!.. Однако Пасгард не отталкивал его. Он прикрыл глаза, готовясь к тому, что сейчас произойдёт. Койф же немного поколебался — его неуверенность давала о себе знать... Но он это начал и уже не отступал. Пасгард не вглядывался, и всё же знал, что тот смотрел на его приоткрытые губы. Совсем немного, осталось совсем немного... В нетерпении Пасгард едва ли не хватал его самостоятельно, чтобы оно свершилось, но тоже боялся и не хотел пугать Койфа своей настойчивостью и резкостью. Всё должно было идти плавно. Ещё чуть-чуть, и их губы могли сомкнуться, прямо как!.. Пасгард так и не закончил мысль, ведь это случилось. Койф целовал его. Именно так, как он и хотел, нежно удерживая. А Пасгард обхватывал его в ответ. Странно, но почему-то поцелуй ощущался слабо. Он испытывал все эмоции, так отчётливо и искренне, но вот физические ощущения... Их будто бы и не было. Так ли люди чувствовали себя, когда целовались? Растворялись в эмоциях настолько, что всё физическое буквально исчезало? Пасгард и этого не знал: никогда раньше ничьи губы не касались его собственных. Он не видел Койфа с закрытыми глазами, но знал, что тот с ним, прямо сейчас, в это мгновение, и никто не мешает им, не портит чудесный момент, находиться в котором хотелось вечно. Но и тепла Койфа почему-то тоже не чувствовалось. Такого не могло быть... Не сейчас. Пасгард бы обязательно ощутил его, столь приятное — ещё более приятное, чем при дружеских объятиях. Неужели что-то было не так? Как бы ему ни хотелось остаться в чарующем моменте подольше, он осознал, что всё происходящее... неправильно. Физические ощущения не могли исчезнуть вот так легко из-за того, что он целовался с другим человеком. Но такое, со всеми без исключения, независимо от самого ощущения: будь то боль, тепло, холод или те самые «бабочки в животе» — крайне часто происходило, если человек!.. Пасгард широко распахнул глаза и буквально подскочил на собственной кровати. Всё это время он просто спал. Теперь же он осмотрелся по сторонам, сидя, крепко сжимая одеяло руками. Хотелось убедиться в действительности происходящего после такого реалистичного сна, в котором он подозрительно долго не замечал никакого подвоха. Но теперь физические ощущения вернулись. Мягкость кровати, прохлада утреннего воздуха, едва доносящийся до него шум голосов уже проснувшихся жителей... Определённо точно он больше не спал. Но именно в тот миг, когда Пасгард полностью осознал это, он вздрогнул снова и приложил руки к покрасневшему лицу, прикрывая щёки. — О Зонтик! — в шоке воскликнул он. — Не может быть, мне приснилось!.. Как в той самой мысли перед сном. Что он поцеловал меня... Не верится! Аргх, он не должен об этом узнать... — Пасгард повалился обратно, и его голова легла на подушку. — Может, когда встретимся, просто отменить прогулку и вернуться к поискам Щита... Но расстраивать его тоже не хочется. Вот ведь... — он недовольно вздохнул. — Что ж, что-то мне подсказывает, что день будет тяжёлым... Он продолжил глядеть в потолок, раздумывая теперь над тем, как сдерживаться перед Койфом. Кто бы мог подумать, что новый день начнётся именно так...

***

— Ну что, готов? — радостно вопрошал Жак, глядя на Телеграфиста. Как только они проснулись, тот приступил к завтраку, чтобы в очередной раз насладиться чудесным вкусом фруктов. Жаку они по-прежнему казались обыкновенными, пусть и сладкими, но вот Телеграфист улыбался каждый раз, когда перекусывал. И так по-доброму, так невинно, что Жак, не зная его, никогда бы не подумал, что он может быть жестоким и хитрым человеком, способным без тени сомнения навредить кому-то. С одной стороны, это пугало загадочной неестественностью. С другой же — внушало надежду, что Телеграфист совсем не безнадёжен и что его можно изменить, раз уж чем-то он дорожит даже сейчас. Пусть и такой мелочью, как фрукты. — Подожди, — неразборчиво проговорил он и проглотил последний кусок. — Ладно, теперь готов. Итак, какой у тебя план? — Ну... Вообще я думаю, где лучше всего красть. Рядом с площадью слишком уж заметно, все заметят. Может, в том районе, где мой дом? Или это слишком рискованно, потому что патрульные всё ещё могут искать меня там? — с лёгкой неуверенностью поинтересовался Жак. — Возможно, — не стал отрицать Телеграфист. — Хм-м... Тогда, может, пробраться в район, где Пикадиль живёт... Хотя там оживлённое местечко, тоже опасно как-то. А может, туда, где живёт Полдрон... Ой, стоп, если он нас вдруг заметит, он нас побьёт за воровство. Да уж, над местом стоило подумать заранее. Но я точно знаю, где красть не стоит. Рядом с площадью, в моём районе, в районе, где живёт Пикадиль, в том районе, где живёт Полдрон, в том месте, где мы крали фрукты, потому что оно теперь может охраняться строже, чем раньше... Ладно, наверное, мы можем отправиться в какое-нибудь случайное место и поискать там магазин с одеждой. Правда, это займёт время. Я всё-таки тоже не эксперт во всех уголках Зонтопии... — тихо признал Жак. — Да и ладно. Одежда не так важна, как еда, можем не торопиться, — с этими словами Телеграфист взял трубу. — Как хочешь, а она пригодится. Даже если тебя не устраивает, что я бью ей людей, может, нам понадобится что-то разбить. Как же тогда без неё? — Ну, это имеет смысл! — признал Жак. — Что ж, тогда отправляемся? Телеграфист кивнул, и он выбежал вперёд. Уже через несколько мгновений оба оказались на улице, и он огляделся, чтобы в итоге пойти в сторону, буквально противоположную той, в которую они направлялись вчера, чтобы обокрасть прилавок. Очередное воспоминание об этом вновь ненадолго огорчило Жака, однако представления о сегодняшнем успехе в помощи Телеграфисту измениться затмевали собой неприятные мысли. И вот уже его переполнял энтузиазм, как тогда, тем утром. Тогда его радость быстро сменилась ужасом, но на этот раз он всё продумал и не позволил бы этому случиться, наставил бы Телеграфиста на верный путь! Его же это совершенно не заботило. Впрочем, как и всегда. В помыслах Жака он видел только наивные детские идеи, лишённые смысла. Но ему нравилось прогуливаться по Зонтопии и смотреть на здания. Запоминать дорогу от их убежища до всех тех разнообразных мест, где они успели побывать, пусть их количество и было пока сильно ограничено. Главная площадь с убогой статуей, тюрьма, от мыслей о которой Телеграфиста тошнило, тот маленький невзрачный участок с прилавками, храм, куда заглядывал Алебард... Точно, он ведь думал о посещении последнего. Если бы он только попробовал... Но уже после получения новой одежды. В тюремной форме его бы выгнали оттуда сразу же. Так они и шли, медленно двигаясь по окраине. Вокруг было пусто, и Телеграфист с Жаком вряд ли бы поверили, скажи им кто-нибудь, что здесь может присутствовать какой-либо другой живой человек. И всё же он был. Тот, кто уже давно затаился здесь, в отличие от них, и кто не покидал убежище весь предыдущий день не в силах этого сделать — Щит. Сидел на созданном ранее матраце, совершенно ничего не делал, смотрел в никуда и только изредка позволял себе кинуть взгляд на артефакт, что так и находился рядом, несмотря на то, как Щит стал страшиться его огромной силы. Такой невзрачный, маленький, светящийся — будто бы детская игрушка — но это с помощью него Щит совершил самое жестокое убийство, которое не уходило из головы спустя всё это время. Он почти не спал ни этой ночью, ни прошлой. Как и почти не ел. Почти не двигался. О попытках раздумывать над планами не шло и речи. Как же он мог, когда голову переполняли кошмарные воспоминания о гибели Мантии... Щит слегка вытянул руки вперёд и посмотрел на них. Дрожали... От ужаса, бессилия или усталости от отсутствия еды и сна — он не знал и не раздумывал над этим. Причина уже слабо волновала его. Он хотел вернуть Мантию, но, как и раньше, не мог себе позволить играть с чужой жизнью. Щит похоронил её. Всё. Больше ни на что он вовсе не имел права. И вот, пересилив себя, он взял пугающий артефакт в руки, после чего повертел, как и раньше, без цели и смысла, просто так. Когда-то это успокаивало. Но теперь — внушало ещё большую тревогу. «Всё ещё не понимаю, как же быть, — шептал Щит. — Я должен продолжать миссию. Но в голове нет ничего, кроме этих страшных воспоминаний. Может быть, просто избавиться от них? Ты ведь и такое можешь, да? Мантия не зря предполагала насчёт твоей возможности переделывать чужие мысли. Я ведь прав? Я ведь... — палец находился у кнопки генератора, но рука задрожала сильнее прежнего, и он покачал головой. — Нет. Это не выход. Исчезновение этих воспоминаний не исправит меня и не сделает мне лучше. Я забуду о своей ошибке и так убью кого-нибудь снова. Я знаю это. И я этого не допущу. Даже если ты, Зонтик, послал мне эту вещь, я не могу распоряжаться ей так. Только во благо, я буду использовать её только во благо. И защищу тебя. И убью только врагов. Я ведь... смогу?» — после неуверенного вопроса он заставил себя подняться. Ноги дрожали и едва удерживали его. Щиту пришлось напрячься, чтобы устоять. Но совсем ничего не хотелось делать... Он по-прежнему не ощущал никакой мотивации продолжать дело, выходить на миссии, выслеживать других жителей и собирать информацию. Как же он мог, после всего... Однако выбора не оставалось. Чем больше он тянул, тем сильнее мучил самого себя и тем дольше оттягивал момент спасения Зонтика. Он не заставил себя собраться, но мысленно отметил, что со смертью Мантии придётся смириться, хочет он того или нет. Она не вернётся. Никогда. Никогда. Никогда... Щит повторял это снова и снова — не для того, чтобы вогнать себя в ещё большее уныние, а для того, чтобы полностью в этом убедиться и отбросить остатки бессмысленной надежды. Он надел потрёпанный плащ, положил генератор в карман, как делал всегда, и направился к выходу. Когда Мантия была рядом, они решили, что их следующей целью станет тот самый загадочный Койф. Щит был готов его найти. Подумав об этом, он покачал головой. Он лгал. Он не был готов ни к чему и только впустую убеждал себя, чтобы вернуть хотя бы подобие мотивации. Подобие уверенности. Подобие... может быть, желания жить. Щит не хотел умирать, но пустота внутри него заставляла думать о том, что он превратился в мертвеца: именно в тот самый момент, когда убил другого человека. Для кого-то это могло прозвучать иронично. Ему же не было дела. Он просто рассуждал: в своей голове, ни привлекая к себе никакого лишнего внимания. С такими мыслями он пробирался по тьме. «Койф, Койф, где же может быть Койф...» — пытался раздумывать Щит и вскоре понимал, что едва ли слышит собственные мысли. Все они превращались в неразборчивый для него же поток, спутанный комок, будто кто-то другой пытался донести до него информацию, и она становилась пустым шумом. Он чувствовал, что идёт вперёд бесцельно, что он ничего не добьётся. У него не было плана, по какой дороге следовать. Щит двигался в никуда, случайно поворачивая, словно намереваясь заблудиться, затеряться среди переулков. Если бы он не знал их лучше обычных улиц Зонтопии, возможно, у него бы получилось. Но с этим блуждания становились лишь более бессмысленными и унылыми... Его взгляд был устремлён вниз. Обычно осторожный и внимательный, сейчас Щит совсем не следил за дорогой. Подсознательно он удивлялся тому, как до сих пор ни на что не наткнулся, но продлилось это недолго: спустя пару мгновений после проскочившей в голове мыслей он, дёрнувшись, ударился правым боком о ближайшую стену. Щит тихо шикнул. Генератор, который он удерживал в левом кармане, не повредился, но это совсем не успокаивало. Наконец он вспомнил, что лишний шум может привлечь внимание зонтопийцев. В худшем случае — полицейских, патрулирующих район. Он попытался найти небольшое укрытие, чтобы затаиться, как вдруг... заслышал шаги. Щит постарался не впадать в панику. Скорее он прислушался: по звуку он быстро догадался, что приближался один человек. Патрульные же обычно работали как минимум в паре. Скорее всего ожидать стоило не их. Но кого же тогда... Излишне любопытного прохожего? Койфа, который удачно заинтересовался шумом среди теней? Или вовсе Алебарда, готового убить Щита на месте? Смог бы он сделать обратное, случись такое? Избавиться от него вот так, сразу после убийства Мантии, с помощью жуткого всемогущего артефакта? Сомнения теперь не покидали его, даже когда он думал о злейших своих врагах. Однако со всеми этими размышлениями он совсем позабыл о ещё одном человеке, которого мог бы заинтересовать. О человеке, которого так хотел вернуть раньше и которому так боялся навредить теперь. — Щит? — полушёпотом спросил тот, подходя ближе. Ну конечно. Высокий, сильный, с взъерошенными волосами: Полдрон. — Щит! Не поверишь, но уже который день тебя ищу, а всё никак наткнуться не мог... Наконец-то. — П-Полдрон... — голос Щита дрогнул. Он крепче сжал генератор в руке, другую вытянул вперёд, показывая тем самым, чтобы Полдрон не подходил ближе, а сам прижался спиной к стене. — Что ты... здесь делаешь? — Говорю же: тебя ищу. Услышал шум, подумал, вдруг это ты. Хотя и удивляет, что ты так привлёк к себе внимание. Да и вообще, выглядишь ты... не очень. Случилось что? — попытался поинтересоваться Полдрон. — Я... Это... Это неважно. Ты должен уйти, — сразу же приказал Щит. — Да расслабься. Слушай. Мы с Пикадилем разошлись. Этот надменный придурок показал себя тем ещё лицемером и эгоистом, так что пошёл он. Знаешь, я думаю, я всё же готов вернуться к Искателям. Ну, как ты и хотел. Как тебе такое? — дружелюбно усмехнулся тот и подошёл ещё ближе, как бы Щит ни пытался отвести его прочь. — Надо — могу что-нибудь про него рассказать. Ну, типа, вряд ли он сообщник Алебарда, просто ненормальный, но всё же. Будем с тобой союзниками, как раньше, и... — Нет! — испуганно выпалил Щит. — Мы не... будем союзниками. Я передумал. Мне не нужны союзники. Я справлюсь сам. Со всем. Уходи, — пусто потребовал он. — Чего? — возмутился Полдрон. — То есть ты столько времени пытался вернуть меня к Искателям, чтобы теперь вдруг сказать, что тебе больше не нужны союзники? И с чего это вдруг? Всё ещё не доверяешь мне — так и скажи, незачем выпендриваться. — Полдрон, ты не понимаешь, я просто не могу, — украдкой Щит глянул на карман, в котором держал генератор, но тут же снова сосредоточился на Полдроне. — Я передумал. Всё, что мне нужно, я сделаю сам, и мне не нужно втягивать в это других людей. Повторю ещё раз: оставь меня. — Да ты издеваешься! — прикрикнул Полдрон, но негромко. Никто не обратил внимание на них обоих, стоящих в глубине переулка. — Слушай, я вижу, что с тобой что-то не так. Ты очень бледный. И когда ты вообще спал в последний раз? А руку что держишь в кармане? Что ты там такого прячешь от меня? — Н-ничего. Это не твоё дело, — Щит постарался звучать твёрдо, но до сих пор дрожащий голос совсем не добавлял уверенности в его тревожный вид. — Ну да... Между прочим, я разобраться пытаюсь. А ты как всегда. Вроде хочешь привлечь к себе людей, а потом ничего им не доверяешь. Ты знаешь, что от меня прятать нечего, и всё равно это делаешь. Чего ты тогда вообще ожидал от союзников, когда ещё искал их? Да такое недоверие к своим тебе же хуже сделает! — грубо заявил Полдрон. Щит опустил голову. Именно. Всё было именно так, как он и сказал. Именно из-за его подозрительности и недоверия Мантия в итоге... Если бы он просто позволил ей вернуться домой, был с ней честен, не обманывал ни её, ни самого себя, наверняка сейчас она была бы жива. Но ей стали противны вечные подозрения Щита. Конечно же, она задумала сбежать. Он же, вместо того, чтобы всё понять, позволил гневу поглотить его, и вот уже... Мантии не было в живых. Однако Полдрон не понимал, что именно от этого Щит и хочет его отгородить. Обезопасить от самого себя и огромной силы артефакта. Пусть он разочаруется в Щите и больше не захочет иметь с ним дело, по своей воле. Тогда ему не придётся больше беспокоиться о потере такого замечательного человека... Полдрон продолжал ожидать его ответа, но Щит молчал. Не двигался. Застыл на месте, неожиданно разочарованный, отчаянный... Полдрон мог бы применить силу, чтобы привести его в чувство, но догадался, что по отношению к Щиту это будет несправедливо, особенно сейчас. Он не жалел Пикадиля с его эгоизмом и постоянным хвастовством, не жалел Пасгарда — жалкого подлизу, который держался поближе к людям, чьё одобрение было для него выгодно, и он наверняка не пожалел бы предателя Койфа. Но Щит... Несмотря на все разногласия, Полдрон понимал, что что-то не так. Что он вёл себя слишком неуверенно. Слишком боялся... Никогда с ним не было такого. Даже если он волновался, он не отказывался из-за этого от сотрудничества с другими. Не отгонял от себя тех, кто был готов поработать с ним. Не отстранялся от тех, кого мог назвать друзьями... Он крепко ухватил Щита за руку, которую тот удерживал в кармане, и уже это заставило его не только опомниться, но и вздрогнуть так, будто его ударили оружием. Полдрону такое поведение показалось ещё более подозрительным и странным. Что такого он мог прятать в кармане? Потерял теперь и руку и стыдился, что тот может это увидеть? Даже это бы уже не удивило Полдрона, настолько в последнее время Щит его поражал: то желанием причислить кучу людей к сообщникам Алебарда, то противоположной крайностью с отказом от какого бы то ни было сотрудничества. Потеря руки бы во многом объяснила его страхи, но вместе с тем Полдрону эта мысль казалась слишком уж радикальной. — Ну, вот что с тобой? Вытащи руку из кармана, покажи уже, что у тебя там, — Полдрон попытался сделать это сам, но Щит начал сопротивляться, напрягая её. — Не трогай! Пожалуйста! — взмолился он. — Почему? Что с твоей рукой? — Полдрон же продолжал настаивать на своём. — С ней всё в порядке, просто отпусти меня и дай мне пойти дальше! — упрашивал Щит, напрягая руку ещё сильнее, в то время как его глаза заслезились. — Не отпущу, пока не скажешь, в чём дело! Хорош вести себя так, будто я умру, если узнаю, что случилось! — практически прорычал Полдрон. — А может быть, и умрёшь! — яростно выпалил Щит и грубо оттолкнул его свободной рукой, ударив по животу. Шокированному Полдрону пришлось отойти от Щита, и тот потратил несколько мгновений на то, чтобы отдышаться. Затем он вытер стекающие по щекам слёзы и пробежал мимо Полдрона, чтобы продолжить путь. Он не хотел этого. Искренне не хотел этого. Не хотел так пугать его, выставлять себя едва ли не сумасшедшим, безумцем, что отказывается посвящать друга в свои тайны. Но иначе быть не могло... Полдрон не должен был узнать про его артефакт. Щит больше не хотел, чтобы хоть кто-то знал о его существовании, ведь иначе эти люди подверглись бы огромному риску. И если он ещё мог сохранить жизнь Полдрона таким жестоким и радикальным способом, он не собирался отказываться от этого. Несмотря на всю боль... Полдрон не побежал за ним, пусть и мог бы. Поведение Щита застало его врасплох, как никогда раньше. Даже самые безумные теории о причастности Пикадиля к замыслам Алебарда не казались столь же странными, как то, что он сейчас вытворил. Полдрон сжал руки в кулаки. Он бы солгал, если бы заверил себя, что всё в порядке, что Щит не изменился и просто вспылил. С ним что-то произошло. Страшное. Нет, хуже, чем страшное. Ужасное. Да только что же? И почему он так не хотел в этом признаваться? Одновременно яростный и напуганный, очевидно, Щит скрывал некую тайну, посвятить в которую не мог даже Полдрона. Он приложил руку ко лбу, чувствуя себя изрядно измотанным. Не так он представлял себе воссоединение с Щитом. В его мыслях оно бы прошло безупречно. Наконец они встретились, Полдрон рассказал обо всём, что натворил Пикадиль и что привело к их раздору, Щит пораздумал над его словами, и они вновь стали союзниками. Ну а если он нашёл кого-то ещё, Полдрон познакомился с этими людьми. Самый лучший исход, простой и понятный, такой, к которому совсем недавно стремился и сам Щит, порой навещая Полдрона и советуя ему оставить Пикадиля. А раз уж его мнение изменилось так резко, и он ударялся в глубокую панику, что-то стряслось. Если бы только Полдрон мог это понять... И где же бродил Койф с его желанием оказать Щиту психологическую помощь? Чем дольше тянулось время, тем сильнее Полдрон убеждался в его бесполезности и лицемерии. Освободитель, отличный психолог, смельчак, добрый и понимающий человек — как же! Легче лёгкого для него оказалось предать друзей и сдружиться с Пасгардом — никчёмным подлизой, который во многом способствовал попаданию Полдрона и других в тюрьму. У Койфа не было никакой цели, и даже если он освободил стольких людей, в итоге он встал на сторону мучителя. Это вызывало у Полдрона не меньшее омерзение, чем поведение Пикадиля. И наконец ему стало предельно понятно, что Койф не собирался никому помогать. Возможно, Щит был прав, и он являлся лишь одним из сообщников Алебарда, которому Полдрон понапрасну вывалил столько информации о своём друге. Когда он подумал об этом вновь, ему вдруг стало стыдно. Не то чтобы он всерьёз посчитал Койфа сообщником Алебарда, но мысленно подметил, что его постоянное времяпровождение с Пасгардом, просьбы рассказать информацию про Щита, отказ соглашаться с друзьями сразу после освобождения и многое другое доверия совершенно не внушало. Оттого Полдрон пожалел, что вообще доложил ему всё в тот день... Стоило бы проследить за ним, когда представится возможность. В последнее время он совсем не казался таким же искренним, как раньше. Но пока Полдрон ничего не мог сделать, кроме как покинуть этот закоулок и вернуться на улицу. Надеялся ли он столкнуться там с Койфом и сразу же его допросить? Нет. Однако он знал, что однажды они встретятся вновь, и тогда уже этому странному освободителю не удастся постоянно уходить от ответа...

***

Пасгард бродил туда-сюда, порой посматривая на статую, возле которой они с Койфом и договорились встретиться. Пока тот не подошёл, он тщетно пытался придумать, как себя вести, когда начнётся прогулка и когда вместе они начнут посещать самые разные места по всей Зонтопии. Нелепые мысли о схожести этого действия со свиданием никак не покидали голову, даже если проскакивали лишь на мгновение. И особенно после проклятого сна!.. Пасгард бы провалился сквозь землю от стыда, узнай Койф о том, что ему приснилось и как он наслаждался этим до пробуждения. Разумеется, он бы не сказал об этом открыто — позориться он не собирался — но его глупая привычка запинаться или путать слова при волнении могла легко выдать его. А волновался он немало... «Вот что я буду делать, если проболтаюсь... Как я перед ним оправдаюсь? Я... Агх, всё ещё не понимаю, как же так вышло... Со мной такого никогда не было. Я совсем не знаю, как себя вести! — жаловался он, всё ещё расхаживая туда-сюда, пока в итоге не остановился и не опёрся спиной на основание статуи. — Так, ладно, спокойно... Даже если я случайно проболтаюсь, можно ведь отшутиться. Притвориться дурачком. Вроде... А-ха-ха, что, какой такой поцелуй? Понятия не имею, о чём ты! К счастью, Койф не слишком настойчив, вряд ли будет заставлять меня сознаться, если ситуация не такая серьёзная, как вчера... Я справлюсь. Мы прогуляемся сегодня, а завтра продолжим поиски Щита, во время которых я уж точно не буду отвлекаться на свои чувства. Ну или буду отвлекаться совсем чуть-чуть... В любом случае, будет лучше. Главное — продержаться сегодня и не выставить себя идиотом», — раздумывал он. Больше Пасгард не сходил с места, но продолжил успокаивать самого себя. Убеждать, что ничего страшного не случится. Что его чувства вовсе необязательно подведут его, и они с Койфом отлично проведут время, после чего он успокоится и они вернутся к поиску Щита. Всё равно они не могли тянуть ещё дольше. Если бы не вчерашний разговор, Пасгард бы смело заявил, что тот день прошёл впустую, и они разошлись, так и не устроив прогулку. Это должно было случиться сегодня. Начаться и закончиться. Потом же — главная цель. Пасгард всё ещё хотел показывать свою значимость. К тому же, за доклады о преступлениях или подозрительных вещах в Зонтопии Алебард мог заплатить ему. Несмотря на то, что они уже несколько дней не разговаривали... И ведь это тоже происходило потому, что Пасгард предпочитал проводить время с Койфом, нежели заниматься своими обязанностями. Неподобающе для него было так поступать. Даже если нравилось. Даже если сам Койф... нравился. Пасгард дёрнулся. Снова собственные мысли уводили его от работы и ответственности и оставляли здесь, наедине со своими странными чувствами. Пасгард не стыдился симпатии, не после того диалога с Койфом. Но влюблённость... Влюблённость пугала его. Он не знал, чего ожидать от самого себя. И не знал, как отреагирует Койф, если вдруг догадается. Так не проще ли для него было сосредоточиться на работе? Логика подсказывала, что да, однако чувства слабо ей поддавались, и Пасгард не отрицал, что это его расстраивает. Если бы только Койф оставил его мысли хотя бы на минуту!.. Но не успел Пасгард подумать об этом, как заслышал со стороны знакомый голос, чуть ли не заставивший его подпрыгнуть на месте. — Пасгард! Пасгард, привет, вот и я! Я... — А-ха-ха, что, кто такой Пасгард? Не понимаю, о ком ты! — резко выпалил он с нервной усмешкой, повернувшись к зовущему его Койфу. Только спустя мгновение он осознал, что вообще сказал. Койф остановился прямо перед ним, сконфуженный и растерянный. Пасгард отвёл взгляд, в то же время криво улыбаясь. И что он такое ляпнул? Это было так нелепо! Разговор не успел начаться, а он уже опозорился! Щёки слегка покраснели от стыда, и такой же стыд он испытывал, как только пытался поглядеть на Койфа. Улыбка спала с лица. Он совсем не знал, чем дополнить сказанную им глупость. Тишина, пусть и продлилась несколько мгновений, давила ещё сильнее, заставляла испытывать всё большую неловкость. Да и сам вид Койфа... отвлекал. Не позволял полностью сосредоточиться на оправдании. Пасгарду казалось, что прошли уже часы, а на самом деле они простояли друг напротив друга всего несколько секунд. — Пасгард, ты в порядке?.. — осмелился подать голос Зонтик. — В смысле, не подумай ничего такого, но ты как-то странно повёл себя... Если что-то случилось — расскажи, хорошо? — А, нет, нет, всё нормально! — немедленно убедил его Пасгард и сделал глубокий вдох. — Я просто... нервничаю, — сознался он, не вдаваясь в подробности. — Ох, не переживай! Мы сегодня здорово проведём время, обещаю. А потом, конечно же, вернёмся к поискам Щита, — Зонтик прозвучал довольно уверенно для самого себя. Вчерашний диалог помог и ему, и наконец он старался признавать свои заслуги, не принижать свою значимость. — К-конечно... — Пасгард не знал, как признаться, что ни одного места для посещения он не выбрал, встревоженный из-за осознания сначала простой привязанности к Койфу, а потом и влюблённости. Он пытался торопливо что-то выдумать прямо сейчас, но ничего дельного не приходило в голову. И вот уже он выглядел так, будто совсем ушёл в себя. — Так, а ты... — попытался проговорить Зонтик. — Да! — воскликнул Пасгард ещё до того, как он задал вопрос. — Эм... Что «да»? — ещё сильнее растерялся тот, чуть отходя. — А что ты хотел спросить?.. — уточнил Пасгард, чувствуя, как его смущение нарастает от собственной глупости. — Ты куда пойти хочешь?.. Ну, может, у тебя есть какие-то предложения, — наконец Зонтик сказал то, что хотел. — Я вот всё думал... Мы могли бы походить по магазинам. Необязательно покупать что-то, можно просто смотреть. Или в библиотеку, почитаем вместе. Это успокаивает. А можем и бар посетить. Правда, вряд ли бы я брал в нём напитки, да и не знаю, как ты к этому относишься, но это всего лишь предложение! Если ты придумал что-то ещё, можем заняться этим. — А знаешь... Библиотека звучит неплохо, — пробормотал Пасгард. Всё равно сам он ничего не придумал, а мысль о том, чтобы почитать вместе с Койфом, не переговариваясь постоянно, но сидя рядом друг с другом, по-своему согревала. — Здорово! В какую ты хочешь пойти? — задавая этот вопрос, Зонтик искренне понадеялся, что в Зонтопии больше одной библиотеки и он не будет выглядеть глупо, спрашивая такое. — Хм-м... Можем пойти в самую большую. Людей там, возможно, будет многовато, но и выбор книг больше, — ответил Пасгард. — О, я не против. Проведёшь меня туда? — Зонтик с улыбкой протянул ему руку. — Да?.. — Пасгард попытался взяться за неё, но вдруг понял, что ему это даётся непросто. Он протянул свою в ответ и тут же убрал. Попытался ухватиться с другой стороны, однако и на этот раз слишком заволновался, чтобы браться. Попробовал положить свою руку на руку Койфа, но в последний момент эта идея показалась ему слишком странной, и он одёрнул себя. — Ну что же ты... — тихо проговорил Зонтик, заметив, как он переживает. Он мягко взял Пасгарда за руку сам. — Вот так, не волнуйся. Пойдём. — Да, и правда, я сам не свой сегодня... — не стал скрывать тот. — Но ты прав, пойдём уже, пока не потеряли время здесь, — он постарался прозвучать в своей манере, с присущей ему лёгкой язвительностью. — Ха-ха, ну, когда ты так говоришь, я тебя узнаю! — успокоил его Зонтик. — Что ж, надеюсь, мы успеем посетить достаточно мест. Ну а пока первая остановка: библиотека!

***

— Итак, первая остановка: вот этот магазинчик со всякой одеждой! — воодушевлённо указывал Жак на небольшой магазин, выглядывая из переулка вместе с Телеграфистом. — Ну, что предлагаешь, если не хочешь, чтобы я просто вырубал продавца? — усмехнулся тот. — Хм-м... Нам надо пробраться туда, когда продавца не будет внутри. То есть его надо как-то оттуда выгнать. Думаю, эту твою трубу можно для этого использовать... Наверное, ты можешь сломать что-то рядом с магазином. Он выйдет, а мы заберёмся внутрь и быстро схватим одежду! — предложил Жак. — Хм... Ненадёжно. Вот так просто бить что-то рядом с магазином? Продавец там и останется, как мы... — Телеграфист не закончил мысль. — Хотя... Если через окно... Вижу у входа всякие горшки с цветами. Если я разобью их, продавец выйдет, а пока он идёт, мы прячемся у боковой стены магазина и забираемся туда через окно. Но вот в чём проблема: даже если он выйдет, будет сложно заставить его остаться на улице надолго. Но мы не можем просто схватить первую попавшуюся одежду и сбежать с ней, понимаешь? Ну, если только ты не хочешь выглядеть уродом в том, что под руку попалось, — поддел он Жака. — Блин, и правда очень запутанно... Значит, надо сделать так, чтобы продавец ушёл далеко. Когда он выйдет из магазина, что-то ещё должно привлечь его внимание. Ты мог бы кинуть свою трубу, но она наоборот привлечёт его к нам: он же захочет посмотреть, откуда она взялась, — вслух размышлял тот. — Хм, хм, хм... — раздумывал Телеграфист, постукивая по ближайшей стене. — Зданий рядом немало, да и люди проходят, но откуда нам знать, что этот продавец к ним обратится из-за разбитого горшка? — Когда я крал очки, там женщина, похоже, быстро обратилась к патрульным, раз они так скоро меня нашли. Давай сначала сломаем всё, что нужно, потом спрячемся и посмотрим, что будет делать продавец? Если он пойдёт выяснять, что произошло, мы за это время всё украдём! — высказал в итоге Жак. — Рискованно, но попробовать можно. Если что пойдёт не так, вырубаю его, что бы ты там ни говорил, — предупредил Телеграфист. Жак опечаленно вздохнул, но возражать не стал. Вместе они перебрались на противоположную сторону улицы, не попавшись на глаза людей, и сразу же затаились у стены. Телеграфист присмотрелся и убедился, что возле здания никто больше не проходит. Жак в то же время осторожно заглянул в окно. Продавец с короткими синими волосами, в бледно-голубой кофте и тёмном жилете поверх, с умеренно-голубого оттенка штанами и в почти чёрных ботинках расхаживал по магазину, рассматривая собственный товар: наверняка проверял, нет ли проблем с одеждой. Он был так поглощён этим делом, что совсем не глядел в сторону окна и не замечал Жака, что играло ему на руку. Кивнув Телеграфисту, он подал знак, что можно приступать к делу. Тот ухмыльнулся. Он покинул маленький переулок, замахнулся трубой и разбил сразу несколько серо-голубых горшков с цветами, что украшали магазин снаружи. Заслышался громкий шум, поэтому Телеграфист, быстро закончив с делом, устремился обратно и вернулся к Жаку, который как раз заметил, как вздрагивает и отвлекается от наблюдения за товаром продавец. Оба затихли, а он вышел на улицу. С беспокойством он посмотрел на испорченные украшения, осколки от недавно аккуратных горшков и валяющиеся на земле лазурные цветы. Продавец принялся осматриваться по сторонам в попытках найти того, кто это сделал. Но никто не подавал виду, что мог бы сотворить подобное. Он закрыл дверь магазина ключом и со сжатыми в кулаки руками пошёл вперёд по улице, чтобы отыскать виновника. «Отлично. Быстро, пока не вернулся», — скомандовал Телеграфист, и уже спустя несколько мгновений они оказались внутри. Жак принялся разглядывать одежду на вешалках в надежде найти подходящий по размеру наряд, что для него никогда не было простым делом из-за маленького роста. Телеграфист же, ухватив первый попавшийся мешок, в который можно было сложить украденное, перерывал шкафы. Он, несмотря на свои недавние слова, не разглядывал одежду так же внимательно, как Жак, и складывал туда почти всё, что попадалось на глаза и подходило при этом по размеру. Разобраться с тем, что из этого надеть, Телеграфист был готов уже по возвращении в укрытие. К тому же, его увлекала сама идея подобной кражи. Он прислушался. Снаружи звучали шаги, но, как Телеграфисту показалось, то были всего лишь прохожие, а не вернувшийся продавец. Тем не менее, он посоветовал Жаку поторопиться, а сам свалил в мешок несколько дополнительных вещей: пару расчёсок и ножницы, что пригодились бы для атаки и самозащиты, но не привлекали бы столько же внимания, сколько металлическая труба. В сторону Жака же он бросил другой мешок, пустой, чтобы тот унёс в нём всё, что захотел. В то же время Телеграфист уловил уже более отчётливый шум шагов. Как и звук чужого голоса. На этот раз продавец мог вернуться, жалуясь на совершённый неизвестным для него человеком «акт вандализма». «Пошевеливайся», — негромко процедил Телеграфист, и Жак наконец закинул в свой мешок комбинезон, пару маленьких рубашек, носки и даже несколько аксессуаров, вроде галстука, браслетов, подвесок и брошей, которые он наверняка не стал бы надевать, но которые всё равно показались ему достаточно красивыми для кражи. Он окинул магазин взглядом. Продавались ли здесь очки?.. Увы, ничего даже отдалённо похожего Жак не заметил. Не набери он множество одежды, наверняка расстроился бы, но сейчас ему удалось сохранить позитивный настрой. Похоже, он был готов. Телеграфист, перекинув свой мешок через плечо, ухватил его за свободную руку и ринулся к окну. Замести следы он даже не пытался. В магазине воцарился сплошной хаос. Множество шкафов было перерыто, а теперь помятая одежда из них валялась на полу, потому что не заинтересовала ни Жака, ни Телеграфиста. По земле также были разбросаны разные вешалки и те аксессуары, что не привлекли Жака. Что-то же Телеграфист умудрился порвать, а потом бросал, не собираясь носить уже испорченное. Он не стыдился и не собирался прибираться в магазине после такой успешной миссии. Даже Жак не осуждал его, вопреки своей наивности и странной любви поругать за радикальные действия. Они выбрались и побежали в нужном направлении к убежищу: там их ждало увлекательное развлечение в виде примерки всех новинок. Продавец, подавленный после неудачной попытки отыскать преступника, открыл магазин. Он уже было намеревался взять метлу и прибраться снаружи, но тут застыл на месте, увидев своё рабочее место таким, словно по нему прошёл ураган. «О Зонтик!» — воскликнул он, хватаясь за голову, и принялся бегать из одного угла в другой, рассматривая, что именно пострадало. Совсем скоро он обнаружил пропажу немалого количества одежды. Всё стало предельно ясно! Кто бы ни разбил цветочный горшок на улице, он сделал это ради отвлекающего манёвра, чтобы забраться в магазин, как только владелец удалится. Он топнул ногой по земле и вышел обратно, закрыв дверь снова. Теперь его главной целью были вовсе не случайные жители. Он намеревался отыскать патрульных из этого района и сообщить им о таком гадком ограблении. Жака и Телеграфиста же это заботило мало. Они уверенно направлялись к убежищу с мешками, набитыми всем необходимым. Первый особенно гордился собой. Только что он продемонстрировал, как совершать кражи правильно, никого при этом не мучая, не применяя бессмысленного насилия. Тот продавец вовсе не узнал, кто ограбил магазин, настолько они с Телеграфистом оказались хитры в своей деятельности. Этого-то он и добивался. Так разве теперь он мог разочаровываться? Нисколько! Жак радостно улыбался, уверенный, что дальше будет только лучше, и порой оборачивался, чтобы проверить, поспевает ли за ним Телеграфист, который, впрочем, никогда не отставал. — Ну что, как себя чувствуешь после правильного воровства? Уже ведь больше не хочется людей бить, правда ведь? — наконец прямо поинтересовался Жак. — Хм, могу сказать, что прошло нормально. Хотя хотелось бы посмотреть на рожу продавца после того, как он увидел, что стало с его магазином... — посмеялся Телеграфист, злорадствуя. — В смысле, ты ведь понимаешь, что мы так и так преступление совершили? Ещё и подпортили имущество или типа того? — Но ведь не навредили никому! Уже здорово! — восхищался Жак. — Можем так и продолжать, и будут все жить счастливо без всяких там ран! — Ага, даже если мы их обокрали? — съязвил Телеграфист. — Ну... Думаю, они это переживут! — Жак махнул рукой. Больше они ничего друг другу не говорили, зато совсем скоро добрались до укрытия. Там они и начали рассматривать всю украденную одежду. Жаку сразу захотелось надеть ярко-голубой комбинезон с штанами средней длины и большим карманом с изображением на нём зонта — символа страны. Под него же — бледную рубашку с коротким рукавом. Светлые носки тоже подходили к образу в его голове. К сожалению, обувь они прихватить не успели, но ботинки от тюремной формы не сильно бросались в глаза. Жак уже приготовился принарядиться, выбрав самое интересное, но подождал, пока подходящие детали для наряда присмотрит и Телеграфист. Он набрал куда больше, а оттого несколько медлил... В итоге из всей одежды он выбрал светлую кофту, а также синий — однако не слишком тёмный — короткий жилет поверх. Он также хотел взять расширенные внизу штаны, но быстро понял, что ходить в таких по закоулкам, в которых несложно что-нибудь задеть, будет неудобно: они сразу же порвутся. С такими мыслями Телеграфист предпочёл более узкие, хоть и не облегающие штаны, что были похожи на ту пару синим цветом, но всё же обладали оттенком потусклее. Немного подумав, он заглянул и в мешок Жака, откуда достал подвеску в виде тёмно-голубой трефы. Как ему показалось, она бы неплохо дополнила образ. Остальные сворованные вещи же... пригодились бы для иного случая. Менять образ для разыскиваемых преступников было очень полезно... Спустя время оба уже рассматривали самих себя в обновках. Теперь они совсем не походили на заключённых. Как и ожидалось, даже обувь никак не выделялась и не указывала на то, что оба ранее сбегали из тюрьмы. Жак любовался зонтиком на кармане и выглядывающей из-под комбинезона рубашкой. Короткие носки же смотрелись здорово и с тюремными ботинками. Он выглядел почти идеально! Почти — ведь очки с разбитой линзой всё ещё портили его наряд. С этой мыслью Жак опять загорелся мыслью выкрасть новую пару: теперь уже с поддержкой Телеграфиста и более аккуратно, чтобы не попасться в тот же день. Тот же выглядел ещё более довольным новым нарядом. Сразу же он подвернул рукава кофты, а жилет оставил расстёгнутым, уверенный, что так он будет смотреться лучше и оригинальнее. Подвеска-трефа тоже пришлась ему по вкусу. Телеграфист всячески вертел её, разглядывая с разных сторон. Он почти чувствовал себя полноценным, настоящем жителем Зонтопии, а не просидевшим в тюрьме почти всё время её существования преступником. Выйди он на людные улицы в таком виде, наверняка его бы никто не узнал. Даже патрульные! Это не значило, что Телеграфист отказывался от всякой осторожности, но был готов рискнуть и прогуляться свободно. По крайней мере, однажды... — Ну, мы выглядим очень классно! — признал Жак. — Хотя всё ещё обидно ходить в этих подбитых очках... Давай завтра выкрадем мне новые! Вместе-то мы точно справимся! — А тебе, как я смотрю, нравится воровать, — заметил Телеграфист. — Ну, когда делаешь это без вреда для людей, это здорово. И я рад, что ты начинаешь это понимать. Ну же, согласен, что сегодняшняя кража была лучше вчерашней, с этим избиением девушки? — поинтересовался Жак с огромной надеждой на то, что тот согласится. — Честно, мне всё равно, — к его разочарованию произнёс Телеграфист. — Разницы особо нет. Хотя, честно признаюсь, вот так хитрить действительно весело. Вспоминаются старые времена... Ну, знаешь, когда мы с министрами чуть не уничтожили Зонтопию из-за нашего сговора. — Эх, ты... — расстроенно пробормотал Жак. — Ну ладно, проникнешься ещё! Хочешь куда-нибудь ещё сходить? Продолжим гулять по всей Зонтопии! — Помнишь вчерашний храм с этим то ли слепым, то ли не слепым, куда Алебард ходил? Хочу туда. Если его там не будет, проберёмся внутрь и что-нибудь сделаем. Хотя бы осмотримся, а когда-нибудь вернёмся и своруем оттуда пару вещей или побьём тех, кто там работает, ха-ха, — пошутил Телеграфист. — Нет уж, бить не будем! — возразил Жак. — Но идея посетить храм неплохая, наверное. Главное, что нас там бить не будут! Ну, вроде бы. Я всё ещё не уверен... Но всё же! — В общем, разберёмся. Давай, веди уже, — приказал Телеграфист. — Ну хорошо. Вторая остановка за сегодня: супер крутой храм с ещё одной достопримечательностью: вроде бы прозревшим парнем! Вперёд! — Жак скорее побежал из укрытия.

***

«Скоро будем на месте», — негромко проговаривал Пасгард, поглядывая на Койфа. Каким-то образом он чувствовал себя одновременно напряжённо и расслабленно. Напряжённо — потому что прямо сейчас шёл по улице, держась за руку с человеком, к которому почувствовал влюблённость и который целовал его во сне из-за одной глупой ночной мысли, что пронеслась в голове на мгновение. И расслабленно — потому что спокойная прогулка, без лишних слов, но с человеком, времяпровождением с которым он так дорожил, успокаивала и не позволяла удариться в панику из-за собственных чувств. Уже на следующий день Пасгард должен был вернуться к работе, но этот он мог посвятить такой простой и тёплой вещи. Порой Зонтик посматривал на него, чтобы убедиться, что всё в порядке и что Пасгард больше не станет бояться, стыдиться своих чувств. Что не вынудит себя притворяться. Однако его взгляд был очень искренним. Зонтик это чувствовал. К тому же, Пасгард не всегда нуждался в долгих разговорах, а он сам не имел ничего против молчания. Если тот желал тишины или попросту не знал, как подобрать слова, Зонтик не смел давить. Поэтому они шли в тишине. Ещё недавно он бы затревожился из-за такого, но к этому моменту успел достаточно понять Пасгарда. С другой стороны, иногда в его взгляде и сейчас проскакивало лёгкое волнение. Из-за вчерашнего диалога? Или же чего-то ещё? Зонтик пытался подумать. Заранее решить, как помочь, если это понадобится. Более того, он немало размышлял и остаток предыдущего дня. Пасгард многое ему рассказал. О своей неуверенности, проблемах, страхах... Даже о том, что не знал больше, как ему быть. Он продолжал укладывать волосы и наносить макияж, будто бы притворяясь, что он всё ещё глава элитного отряда, а на самом деле... Когда Зонтик думал об этом, ему становилось особенно неловко. Если бы не он и его поспешные выводы, Пасгард бы не лишился работы. Но он придал уверенности самому Зонтику, и он не хотел дальше обвинять себя вместо того, чтобы действовать. Он размышлял: можно ли найти для Пасгарда новую работу, самостоятельно? Некоторые варианты отпадали заранее. Например, он совсем не хотел становиться одним из полицейских, работающих на Министра Защиты, и Зонтик его в этом не винил. Ему вспоминалось, как Пасгард нанёс ему макияж: пусть вышло тогда и не идеально, но уж точно сносно. Согласился бы он попробовать себя в этой сфере, или такое предложение показалось бы ему слишком странным, а то и вовсе глупым? Зонтик не знал и пока не рисковал затрагивать эту тему. К тому же, сейчас они занимались совсем иным. Здание библиотеки в самом деле становилось всё ближе. Зонтик никогда не посещал его, но узнавал издалека по внушительному виду. На самом деле весь район выглядел дорого. Ухоженные чистые улицы, несколько более разнообразные здания, нежели обычные «квадратные» домики, почти полное отсутствие жутких закоулков. Зонтик даже удивлялся, что сам Пасгард жил не здесь. Ещё недавно он точно мог бы позволить себе дом в этом месте. Не видел в этом нужды?.. Сказать было довольно сложно. Но Зонтик не стал поднимать и эту тему сейчас, в такой неподходящий момент, когда оба расслаблялись и не собирались думать ни о чём, кроме отдыха. Пасгард особенно нуждался в этом, такой трудолюбивый и настойчивый в достижении своих целей. Зонтику нравились в нём эти черты. И после того, как Пасгард во всём признался и попросил его не принижать себя... Он решил, что попытается перенять эти качества. Что не будет больше трусить и всю жизнь обвинять себя, что бы ни случилось. — Пасгард, ну как ты? — он всё же попробовал прервать тишину. — Я!.. — Пасгард заставил себя собраться, чтобы снова не высказать глупость. — В порядке. А... ты? Я почему-то и не подумал спросить, как ты провёл остаток вчерашнего дня... — с лёгким волнением добавил он. — О, у меня всё было хорошо. Я был... дома. Думал о том, что ты мне сказал. Спасибо, что придал мне уверенности. Я правда постараюсь не обвинять себя во всём понапрасну, как ты и попросил. А ещё... — Зонтик решил рискнуть. — Ещё я вчера подумывал... Я хочу помочь тебе найти новую работу. В том, что тебя уволили с прошлой, я виноват на самом деле. И я знаю, насколько важна для тебя она была. Поэтому я готов подыскать для тебя что-нибудь. Вот... — А... ты чего это так внезапно? — смущённо вопросил Пасгард, отводя взгляд. — Ну, ты вчера отметил, что не знаешь, как тебе быть, хотя всё ещё делаешь вид, что ты глава отряда. Поэтому... Я думаю, тебе нужна какая-нибудь новая работа, которая тебе понравится, — объяснил Зонтик. — Это правда, — ответил тот, на удивление для самого себя достаточно собранно. — Я просто... не знаю, чем именно хочу заниматься. Может, я просто желаю вернуться к тому, что было, даже если это невозможно. Поэтому вообще не воспринимаю что-то другое, — предположил он. — Ничего страшного, это нормально. Ты совсем не обязан вот так резко всё менять! Но если что-то заинтересует — скажи. Посмотрим вместе, подойдёт ли оно! — поддержал его Зонтик. — Конечно, — согласился Пасгард. Он не мог не отметить, что в последнее время чувствует себя слишком неуверенным рядом с Койфом, в то время как тот наоборот набирается смелости. Они как будто поменялись местами, и Пасгарда это едва ли радовало. Не из-за Койфа. Из-за его собственного состояния. Он не желал выглядеть идиотом, неспособным связать и двух слов, но теперь, когда они проводили время вместе, он постоянно терялся и путался. Волновался так, как никогда не волновался при выполнении обязанностей и ловле опасных преступников. Неужели влюблённость казалась ему куда более страшной проблемой, чем столкновения с ворами, убийцами или сумасшедшими сектантами? Это не поддавалось никакой логике... Они уже почти подошли к зданию библиотеки, как вдруг дверь одного из домов позади открылась. Оба не придали бы этому никакого значения, если бы внезапно не заслышали уже знакомый обоим голос, который окликнул их: «Койф? Пасгард?» Они обернулись и замерли на месте, словно перед ними предстал один из преступников, а то и сам Щит. К счастью для них, всё было гораздо проще: Пикадиль выглянул из своего дома, заслышав на улице узнаваемые голоса. Недавно он разочаровался в Койфе за постоянное времяпровождение с тем, кто способствовал их страданиям в тюрьме, а теперь лишь убедился, что не ошибся тогда. Койф и Пасгард продолжали разгуливать по Зонтопии вместе, держась за руки. — О, эм... Привет, Пикадиль, — сконфуженно произнёс Зонтик. После того спора на площади, когда друзья отвернулись от него, разговаривать с Пикадилем оказалось труднее, чем он думал. — А что ты... здесь делаешь? — Я здесь живу. В этом доме, рядом с библиотекой, — сдерживая недовольство, ответил тот. — А что насчёт вас? Койф, ты всё-таки это всерьёз решил? Проводить время с Пасгардом? — Да, я решил это всерьёз. Мне нравится гулять с Пасгардом, и я не вижу в этом ничего плохого, — волнение почти ушло, и на этот раз Зонтик прозвучал твёрдо. В то же время Пасгард сжал его руку покрепче. — А ты... разве не занимаешься политической программой? — Разумеется. Когда в мои планы больше не вмешиваются необразованные люди, неспособные думать головой, становится даже проще. Уверен, скоро я выступлю снова, в одиночку, и на этот раз люди одобрят мои слова, не путаясь из-за нелепых указаний Полдрона, которые всё равно не способствуют ничему, кроме исчезновения невинных жителей, — поддел Пикадиль Полдрона, несмотря на то, что его даже не было рядом. В то же время до сих пор он не мог принять, что Койф предпочёл Пасгарда своим бывшим друзьям. Столь странное развитие событий никак не укладывалось в голове, всё сильнее разочаровывало Пикадиля, а в каком-то смысле даже заставляло его питать к Койфу отвращение: за наглость и лицемерие. Его желание проводить с Пасгардом время обесценивало поступок в тюрьме. Возможно, он сплотил новых знакомых совсем не ради их блага и действовал исключительно ради собственной выгоды. А как только темница осталась позади, он позабыл о так называемых друзьях и стал общаться с таким чудовищем, как Пасгард. Пикадиль бы соврал, если бы сказал, что ему не противно такое эгоистичное поведение... — Не думай, что я позволю тебе это сделать, — пригрозил Пасгард. — Ты не заставишь людей поверить в то, что Зонтика нет, — он отпустил руку Койфа и вышел вперёд, заслоняя его собой, пусть подсознательно и знал, что Пикадиль, в отличие от Полдрона, не применит физического насилия. — Ох, Пасгард, не переживай так за меня, — добродушно попросил тот, заметив, что Пасгард попытался защитить его, как только почувствовал в Пикадиле угрозу. — Я... — он не нашёлся, что сказать. Отрицать это желание смысла не было, но и прямо говорить о нём оказалось слишком неловко. — Хм, — Пикадиль вдруг осмотрел Пасгарда. Его неуверенное выражение лица, лёгкий румянец на щеках, позу, чтобы можно было закрыть собой Койфа. И как он не заметил раньше, ещё в тот день, когда Пасгард подозрительно вздрагивал и путался в словах при каждом прикосновении Койфа? — Вот оно что... Ясно. Что ж, раз оно так, не буду отвлекать вас от того, чем вы занимаетесь. — О чём ты? — удивился Зонтик. — О, а ты не догадываешься? — поразился Пикадиль. — Тогда не буду даже вмешиваться в это, вам самим стоило бы разобраться. Хотя я и не думал, что убогие шутки Полдрона в итоге окажутся недалеки от истины... — На что это ты намекаешь?! — вспылил Пасгард. — Думаешь, я отдаюсь всем, как он говорил? Несмотря на злобу, в душе он всё равно боялся: что, если эти слова, эти гадкие омерзительные шутки окажутся правдой? Он уже влюбился, уже увидел во сне поцелуй с человеком, который прямо сейчас стоял рядом и которого он пытался защитить. Так что, если Пасгард действительно пытался подлизываться к тем, кто обладал авторитетом: сначала к Алебарду, а теперь к Койфу, как только он стал для народа героем и спасителем? Порой он обвинял в таком позорном поведении других. А на самом деле... Возможно, Пасгард и сам был не лучше? Разумеется, он никому не отдавался: это было бы слишком низко для него. Но постоянно следовал за важными людьми, неспособный проконтролировать свои чувства к ним... — Мне бы, конечно, совсем не хотелось опускаться до уровня поведения, которое позволяет себе Полдрон, — отвечал Пикадиль, — но это выглядит до ужаса странно. Ты ненавидел Койфа, но как только понял, что с ним выгодно иметь дело, решил держаться к нему поближе. А его разлад со мной и Полдроном поспособствовал усилению твоего желания быть с ним: всё равно никто больше не препятствует. И вот ты уже... — заканчивать предложение он не стал. — А ведь до этого ты работал на Алебарда и так же делал для него всё. А ещё подозрительно быстро стал главой вневедомственной полиции. Не хотелось бы выдвигать таких предположений, но учитывая то, как ты теперь потакаешь Койфу, чтобы он относился к тебе лучше, и что к нему испытываешь, вполне возможно, что и Алебарда ты тоже подкупил: деньгами или, грубо говоря, занятием проституцией, — прямо высказал он. — Пикадиль! — испуганно назвал его имя Зонтик. — Да как ты смеешь?! — гневно воскликнул Пасгард. В следующий миг он буквально набросился на Пикадиля. Как он вообще смел говорить такое?! Откровенно оскорблять, заявляя подобное не ради шутки, а всерьёз, пытаясь показаться умным, пытаясь поставить себя выше других, как он делал всегда, чтобы заработать авторитет. Пасгард ненавидел это: его надменность и пафос, попытки выставить себя самым лучшим, и это при своём гнилом мировоззрении! Он схватил Пикадиля за одежду, зная, что повалить его, куда более высокого, чем Пасгард, человека, не выйдет, и принялся трясти, требуя извиниться немедленно. Жалеть он не собирался. Всё равно Пикадиль для него был никем. Жалким созданием с позорными мыслями. — Извинись, извинись, быстро! — выкрикивал он. — Сожалею, но я не обязан извиняться перед тобой. Если я ошибся в своих суждениях, я признаю неправоту, но это не значит, что я буду раскаиваться перед таким созданием, как ты, которое навредило стольким жителям, а теперь смеет подлизываться к человеку с большим авторитетом, когда сам потерял всё и ввиду своей некомпетентности не пытается ничего поменять, — грубо заявил Пикадиль, совсем не сдерживаясь рядом с мерзким человеком, который отнял у него такого замечательного потенциального союзника, как Койф. — Замолкни! — Пасгард замахнулся, чтобы ударить его, и уже почти сделал это, как вдруг заслышал голос в последний момент: — Пасгард, нет! — то был Зонтик. Наконец он нашёл в себе силы вмешаться. Рука Пасгарда дёрнулась, и он промахнулся, после чего, не удержав равновесие, упал на колени. Пикадиль с недовольным выражением лица покачал головой и побрёл обратно в дом. «Как и ожидалось, Пасгард совсем не изменился. Очень жаль, что я потратил время, пытаясь образумить хотя бы тебя, Койф», — холодно произнёс он перед тем, как скрыться внутри. Зонтик ничего не ответил: не только потому, что не успел, но и потому, что не хотел этого. Он подбежал к Пасгарду и помог ему подняться. Тот ничего не говорил — только отводил взгляд, не зная, как посмотреть ему в глаза. Он ведь знал, что повёл себя нелепо: вспылил из-за детского оскорбления, потому что остро реагировал на всё, сколько бы то ни было связанное с темой любви, даже если названное Пикадилем «занятие проституцией» ничего общего с ней не имело. В тишине Зонтик довёл Пасгарда до здания библиотеки, и они зашли внутрь. Большие шкафы с книгами, ради которых они направлялись сюда изначально, почти не привлекали внимания, как и находящиеся здесь люди. Прежде всего Зонтик усадил Пасгарда на ближайший небольшой диванчик. Устроиться на нём с книгой было бы очень удобно, но перед этим ему следовало убедиться, что Пасгард в порядке, и только потом приступать к чтению, если у него останется желание этим заниматься после такого тревожащего момента. Зонтик уселся рядом и осмотрел его, обращая внимание на немного испачканные после падения руки. Со сдержанной улыбкой он достал из кармана плаща платочек и стёр всю грязь. — Вот, так лучше. Прости. Я правда хотел, чтобы сегодня мы хорошо провели время, но я не знал, что Пикадиль живёт здесь и узнает наши голоса. А потом ещё поведёт себя... так, — Зонтик вздохнул. — Как ты? Ещё хочешь что-нибудь почитать? Если нет, ничего страшного, можем заняться чем-нибудь другим. — Нет, я... Готов, — пробурчал Пасгард. После всего случившегося забота Койфа имела для него даже большее значение. — И спасибо. Ну, за помощь. — О, не за что. Так, посмотрим... — Зонтик поднялся с дивана и взял случайную книгу из ближайшего книжного шкафа. — Это у нас... История Зонтопии. Ладно, наверное, это не так уж интересно читать... — предположил он, несмотря на то, что сам глубоко заинтересовался написанным о его стране в книге. — Если хочешь, я не против, — кратко ответил Пасгард. — Уверен? Для меня главное, чтобы тебе было интересно, — заверил его Зонтик. — Всё хорошо. Даже если я знаю историю, мне будет интересно просто читать с тобой... В смысле, знаешь, в компании! — одёрнул себя Пасгард, чтобы не прозвучать странно. — Ну хорошо, — Зонтик вернулся на диванчик уже с книгой и открыл её на первой странице. Пасгард же начал заглядывать ему через плечо, боясь придвинуться слишком близко. — Оу, так, наверное, неудобно... Можешь положить голову мне на плечо. Заодно немного отдохнёшь. — Э... Ну да, почему бы и нет! — нервно усмехнулся Пасгард, застигнутый врасплох таким предложением. И всё же он сделал так, как сказал Койф: аккуратно положил голову ему на плечо. Он ощутил, как расслабляется. Неудачное столкновение с самодовольным Пикадилем осталось в прошлом, а теперь он мог в полной мере насладиться времяпровождением с Койфом, читая с ним, сидя так близко к нему, что сердце снова начинало колотиться в груди быстрее. Пасгард продолжал бояться. Не знал, как реагировать на свои чувства и что делать. Но в то же время... Он успокаивался. Избавлялся от отрицательных эмоций. А разве не для этого Койф изначально предложил им куда-нибудь сходить? Именно. Его идея работала. Пасгард волновался всё меньше, ненавязчиво прижимаясь к нему и читая первые страницы книги...