Проведи меня сквозь шторм

      Тело было тяжелым. Казалось, все конечности прикованы к кровати, а стоило бы хоть немного двинуться — и невидимые шипы впились бы в кожу. Затаив дыхание, Леви медленно открыл глаза. Вокруг царила тьма. Его взгляд уперся в потолок, по которому бесшумно скользили тени, ведомые тусклым лунным светом.       Сердце билось глухо, почти в унисон с тягучим ощущением в теле. Леви прислушался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но было тихо — мир вокруг застыл, погруженный в тревожное ожидание. Он попробовал шевельнуть рукой, и едва заметная боль отозвалась в каждом пальце, словно к ним были прикручены мелкие иглы.       — Ты проснулся?        Женский голос мгновенно отбросил всю тяжесть. Сразу после этих слов Леви почувствовал легкое прикосновение к волосам — нежное, успокаивающее. Все мышцы мгновенно расслабились, а затем он увидел знакомое лицо перед собой.        — Дафна?        Собственная речь казалась чужой. Она лежала на боку, в лёгкой ночной сорочке, её пальцы плавно скользили по его волосам, опускаясь вниз к лицу, пока не коснулись подбородка. Указательным пальцем она прошлась вдоль линии челюсти. Взгляд был мягким, но… измученным.        — Опять кошмары? — спросила она тихо, не отводя глаз.       По его коже пробежал холодок. Он не мог вспомнить ничего чёткого, но странное чувство сковывало грудь. Почему они здесь? И где это «здесь»? Почему она так одета? Почему они в одной кровати? В голове бегало множество вопросов, только вот язык не поворачивался задать ни один из них.        — Нет.        Едва осязаемое спокойствие момента показалось хрупким, что одно не осторожное слово могло всё разрушить. Разум пришел к одной единственный мысли — сейчас она исчезнет. Её бледный облик и тонкие пальцы, едва касающиеся его кожи, казались почти призрачными, как будто она была здесь только наполовину, лишь отражением, которое могло исчезнуть в любой миг.       Тревога охватило сознания, поэтому он тут же схватил её ладони, зафиксировав их над её головой. Леви навис над ней, сам не понимая, что делает. В ушах стоял жуткий гул, требовавший задержать её. Любые методы, подойдет любой способ, лишь бы не дать уйти, раствориться в этой непонятной комнате.        — Что с тобой? — она почти не была удивлена его действиям, переплетая его пальцы со своими.        — Такое ощущение, что ты сейчас исчезнешь.        Леви говорил не то, что хотел, а то, что чувствовал. Едва ли кто-то напоил его волшебным зельем, лишившим способности лгать. Её реакция застала врасплох, словно удар под дых. Лицо было спокойным, точно водная гладь. Дафна смотрела, не отводив взгляд, а глаза кричали. Они говорили с ним, но он не слышал.        — А если так?        Ещё один удар. Сильнее, жестче.        — Если исчезну, ты будешь меня искать?        Нет.        — Буду.        Внутри что-то сломалось, оставив только правду, обнажённую и беспощадную. В виске вспыхнула резкая боль, заставив его сморщиться. Мир перед глазами зашатался, превратился в хаотичный вихрь, словно кто-то закрутил калейдоскоп. В ушах сначала звенело, потом сменилось глухим, тягучим бульканьем. Он тонул в этом омуте, а она говорила.       Вокруг всё становилось более размытым, будто он смотрел сквозь мутную воду, но он четко видел, как её губы шевелились. Дафна произнесла что-то. Важное. Но он не мог услышать. Те слова, которые могли всё изменить. Те слова, которые он не успел поймать. И будет проклинать себя за это.       Широко распахнув глаза, он громко заглотнул воздуха в легкие, подавляя признаки удушья. Он изрядно взмок: белая рубашка неприятно прилипала к телу, а со лба стекали капли пота. Леви заснул в кресле, в своем кабинете. За окном стояла ночь, на столе лежала привычная кипа неоконченной работы. Всё казалось на своём месте, как всегда.       — Чёрт…       Просто очередной кошмар. Обычный, ничем не примечательный, о котором он тут же попытался забыть.

***

      Когда Эрвин Смит вместе с командованием отправился на бал по приглашению, остальным было позволено навестить родственников. Тем же, кто остался в штабе, поручили разбирать склады и приводить в порядок архивы. Все отлично понимали, что эта идея пришла не из головы главнокомандующего, но возражать никто не осмелился.       — Это нечестно! Почему нам сказали об этом постфактум? — Не переставал ворчать Оруо, лениво опираясь на метлу. — Знал бы, что капитан Леви нас нагрузит, тоже бы уехал к семье.       — Хватит ныть, Бозард, — Дита, подойдя сзади, без предупреждения стукнул его по затылку. — Ты ещё пальцем толком не пошевелил, чтобы жаловаться. Когда капитан вернётся, можешь сразу рассказать ему о своих недовольствах.       Щёки Оруо мгновенно вспыхнули, и он поспешно начал махать метлой, будто за его спиной уже стоял Леви.        Перин стояла у стола, монотонно сортируя папки по алфавиту. Эта скучная работа совершенно не занимала её мысли, как и привычное ворчание Бозарда. Она давно заметила, что его жалобы никто никогда не поддерживает, но, по какой-то причине, это его не останавливало.       Настроение с самого утра оставляло желать лучшего. Она почти проспала завтрак, чего с ней обычно не случалось, ведь сон у неё редко бывал таким глубоким. Потом, торопясь одеться, умудрилась оторвать несколько пуговиц на рубашке. А сейчас ещё и пальцы ныли от мелких порезов об острые края страниц. Всё это превращало любые возгласы Оруо в раздражающее фоновое брюзжание, на которое не хотелось даже реагировать.       — Перин, — над ухом раздался знакомый голос. — Не могла бы отнести эту коробку в дальний амбар? У меня уже просто спину отваливается. Я закончу здесь с бумагами.        Нифа указала на небольшую коробку, лежащую на полу. Под её глазами залегли глубокие синеватые тени — явное напоминание о долгих ночах, проведённых в лаборатории Ханджи. Даже цвет её кожи приобрёл болезненный оттенок.       — Да, конечно.       — Ты моя спасительница!       — Только, — Перин на миг замедлилась, глядя на Нифу, — когда закончишь, обещай, что пойдёшь спать.       Нифа лишь мягко улыбнулась и едва заметно кивнула. Но по её взгляду Перин сразу поняла: эта просьба останется без ответа. С тяжёлым, почти безнадёжным выдохом она подняла коробку и направилась к двери.       Погода стояла приятная. Когда Перин вышла во двор, её охватило лёгкое сожаление — предстояло провести весь день в четырёх стенах. Она нарочно замедлила шаг, крепко сжимая в руках коробку.  Неторопливые и мелкие шаги, прикрытые веки и глубокое дыхание — голова очищалась от гнетущих мыслей.        С Дафной она почти не разговаривала уже, по её ощущениям, целую вечность. Их редкие обмены словами сводились к обыденным фразам, а беседы занимали не больше минуты. Зато Перин смогла найти общий язык с другими служащими, особенно сблизившись с Нифой. Её приняли не сразу — строгий, почти отстранённый взгляд внушал некоторым опасение. Но Нифа показала, что первое впечатление может быть обманчивым. За ней потянулись Кейджи и Абель, которые часто звали Перин за свой стол и вовлекали в оживлённые беседы.       Но Дафны не хватало.        Перин нахмурилась, стиснув пальцами дно коробки так сильно, что ногти врезались в картон. Ей не хотелось давать слабину, но не получалось. Её злило собственное бессилие и непонимание того, что именно происходит.       Холодок пробежал по коже, а мысли стихли, стоило ей приблизиться к амбару, одиноко стоящему на отшибе. Вокруг стояла странная, мёртвая тишина — ни звука, даже птицы замолкли. Подозрительная, гнетущая пустота. Мнимая безопасность застелила ей глаза и затуманила разум — она слишком расслабилась, что в её положение делать непозволительно. Она всегда была пешкой и никогда игроком/шахматистом. Тени прошлого скрывались за углом, дожидаясь нужного момента. Кажется, он настал.        — Почему не нападаешь?        Тембр её грубый, обрывистый. Тело инстинктивно напрягалось, как у дворовой кошки перед прыжком.         — А зачем?        Низкий мужской голос раздался сзади, заставив её замереть. Холод прошёлся по позвоночнику. Когда он успел подкрасться? Как вообще попал сюда?       — Я пришёл узнать, как ты поживаешь, — продолжил он, с явной насмешкой. — Не тяжела ли жизнь в корпусе? Справляешься ли? Может, я могу чем-то помочь?       На последней фразе он тихо усмехнулся.       Злость окатила лавиной — пальцы разжались, коробка глухо ударилась об землю, а её тело тут же развернулось к источнику звука. Перед ней стоял высокий мужчина, небрежно прислонившись к каменной стене крепости. Вальяжно поддевая козырек длинной шляпы, он поднял голову. Лицо ни капли не изменилось с их последней встречи — холодные глаза и надменное выражение. Он был всё тем же. И от этого становилось только хуже.       — Перин, неужели ты мне не рада? — тон его был насыщен притворной обидой. — Даже ни капельки не соскучилась?       — Что тебе нужно, Кенни?       Он смотрел прямо, его взгляд словно давил на неё сверху. Перин напряглась, пытаясь прочитать его намерения — в холодных глазах, в мелких движениях, даже в одежде, но ничего. Ни единой зацепки. Это раздражало её ещё больше. Он не взял с собой оружия, и это уже само по себе вызывало тревогу.       — Должок.        — Я тебе ничего не должна.        — Вроде молодая, а память такая короткая, — Кенни двинулся на неё, а она не отступила, лишь сильнее сжала руки в кулаки. — Я спас твою жизнь, не помнишь? — Он склонился так близко, что она почувствовала его дыхание.       Терпкий запах табака в перемешку с едва заметным перегаром заставили её пазухи гореть. Противно, горько.        — Не помню, потому что такого не было.       Кенни усмехнулся и выпрямился, демонстративно отстранившись.       — Неделя на раздумья, — бросил он, разворачиваясь. — А дальше… ну, пеняй на себя и свой паршивый характер.       Он лениво зашагал к лесу, кривя плечи в своей типично небрежной манере, будто ничто в этом мире не могло его обеспокоить. Каждый его шаг, каждый жест кричал о самодовольстве и абсолютной уверенности.       Перин стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от ненависти — к нему, но больше к себе. За свои прежние решения, за ошибки, за дни, которые она провела под его контролем, не найдя сил вырваться. Её ярость была направлена на ту часть себя, которая когда-то была смиренной, покорной, именно такой, какой он хотел её видеть.       —  И что ты хочешь? — вырвалось у неё, хотя он уже почти исчез из вида.       Ненависть к себе накрыла её густым туманом. Она чувствовала себя одной ногой в капкане. Ещё одно неверное слово, шаг в сторону — и она снова погрязнет в этом болоте.       — Твое положение и уши, — ответил он, не замедляя шага. — По моим данным, ты очень хорошо устроилась здесь. Я думаю, важная информация мимо тебя не проскользнет.        Её глаза широко распахнулись. Немой страх охватил её. Откуда он знает? Кто ему рассказал? Как он вообще узнал, где я? В голове вихрем кружились сотни вопросов, но она понимала, что ни на один из них он не ответит.       Кенни обернулся на мгновение, бросив на неё взгляд через плечо, и лениво махнул рукой, словно подводя черту.       — Здесь же, через неделю, — произнёс он. А потом, остановившись на секунду, добавил с мрачной усмешкой: — Ах да, не вздумай трепаться. Всё равно узнаю. А тебе это точно не пойдёт на пользу.       Он повернулся и, не торопясь, ушёл, оставляя её стоять на месте с нарастающим чувством беспомощности.

***

      Эрвин лениво вертел книгу в руках, изучая потускневший, местами сгнивший переплёт. Следы времени и десятков рук сделали её хрупкой, но не менее загадочной. Свет свечи мягко отражался на его лице и на окне позади, отбрасывая тонкие, дрожащие форзац. Он пролистал её от начала до конца, но никаких ответов это не принесло. Непонятный алфавит, состоящий из странных символов, напоминал больше хаотичные линии, чем буквы. Ни малейшего сходства с их языком.       Он подумывал передать книгу на исследование Ханджи, но несколько весомых причин удерживали его от этого шага. Во-первых, вся эта история с сиренами была слишком туманной, и он не был уверен, как объяснить её Ханджи так, чтобы информация осталась строго в пределах их разговора. Не то чтобы он сомневался в её надёжности — напротив, он доверял ей полностью. Но излишняя осторожность никогда не вредила.       Во-вторых, Ханджи была сейчас полностью поглощена проектом по поимке титанов. Приход новых спонсоров только подстегнул её энтузиазм, и отвлекать её в таком состоянии казалось не только бесполезным, но и откровенно рискованным. Зоэ в подобные моменты была словно буря — вмешиваться означало неизбежно оказаться в эпицентре.       Его мысли прервал стук в дверь.        — Входи, — спокойно отозвался он. Когда дверь закрылась за Дафной, Эрвин добавил: — Опаздываешь.       — Прости, — она слегка виновато кивнула. — Нужно было заполнить бланки. У мистера Коэна проблемы с глазами, не хотелось, чтобы он напрягался ещё больше.       Эрвин отметил, что она даже не переоделась. Поверх платья был накинут рабочий халат, и в воздухе витал едва уловимый запах трав, смешанных со спиртом. Очевидно, она занималась лекарствами и сегодня.       — Я говорил вчера вечером с Леви, — без предисловий начал он, перекладывая книгу поближе к ней. — Обо всем: книге, письме, что вы нашли, и дальнейших действий.        Её пальцы замерли в воздухе, не дотянувшись до корешка. На секунду Дафна застыла, а затем подняла взгляд — грустный, но сдержанный.       Почему без меня?       Она хотела задать этот вопрос, но не решилась. Видимо, так было нужно. Она понимала, что сомневаться в Эрвине нет смысла, но всё равно не могла избавиться от чувства, что её вычеркнули. Ведь это касалось и её. Но позволить себе детскую обиду было бы глупо.       — И что вы решили? — наконец спросила она, выпрямив спину. Её речь стала ровной, а движения — уверенными. Она закинула ногу на ногу, глубже усаживаясь на стул, стараясь сохранить видимость спокойствия.       — Вы поедете в поместье и найдёте те документы, о которых упоминал твой отец.       — Что за бред?! — воскликнула она.       Дафна резко поднялась на ноги, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Её взгляд метался по комнате, будто ища что-то, за что можно было бы зацепиться. Воздух вдруг стал тяжелым, душным, будто в комнате не хватало кислорода.       — Дафна, послушай…        — Эрвин, — она перебила его, вскидывая левую руку, будто показывая в сторону стены Марии,  — я напомню тебе, что там титаны. Титаны! Ты предлагаешь рисковать жизнями, но ради чего? Мы даже не уверены, что эти документы вообще существуют, не говоря уже о том, что они могут быть хоть сколько-то полезны. А как ты себе представляешь, что мой отец туда доберётся? Это просто невозможно!       Её голос дрожал не от страха, не то от ярости и отчаяния.       — Разве ты не рисковала с самого начала, когда решила ввязаться в это? — Эрвин скрестил руки и слегка наклонил голову, опираясь подбородком на пальцы. Его взгляд был пристальным, почти изучающим. — Мы пока не знаем, как он собирается туда добраться, но одно ясно точно — нам нужно опередить его.       Дафна шагнула вперёд и оперлась ладонями о тяжёлую дубовую столешницу, склонившись ближе к нему. В его тоне и взгляде не было и намёка на шутку. Всё, что он говорил, было до обидного серьёзным.       — Вы сошли с ума, — холодно заключила она, глядя ему прямо в глаза.       Эрвин молчал, давая ей возможность перевести дыхание. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием свечи.       — Дафна, либо мы останавливаемся в этой точке и закрываем тему, либо пытаемся ухватить за единственную нить и идем дальше. У тебя есть другие зацепки к разгадке? Поделись, я выслушаю.       Их взгляды скрестились, и в этот момент воздух стал почти осязаемым, густым от напряжения.       Внезапно их диалог прервал громкий, настойчивый стук в дверь. Дафна резко выпрямилась, а Эрвин, как ни в чём не бывало, бросил короткий взгляд на дверь.       — Войдите, — строго произнёс он.       Дверь распахнулась, и в кабинет практически влетел молодой солдат. Его лицо пылало красным, волосы влажные от пота, а дыхание было тяжёлым — он явно мчался, не останавливаясь ни на секунду. Дафна сделала шаг в сторону, давая ему пространство, чтобы тот мог спокойно передать послание. Солдат вытянул перед собой запечатанный конверт с печатью Королевского правительства.       — Срочное сообщение, командор! — выдохнул он, отдавая честь.       Эрвин принял письмо, кивнул в знак благодарности и указал жестом, чтобы солдат удалился. Когда дверь закрылась, он медленно разорвал печать и развернул документ. Дафна с напряжённым лицом следила за его действиями.       — Что там? — спросила она, хотя нарастающая тревога уже ощущалась в кабинете.       Эрвин прочитал несколько строк, его лицо застыло в холодной маске. Но по сжатым в тонкую линию губам и слегка нахмуренным бровям Дафна поняла, что новость была далеко не хорошей. Он молча протянул ей письмо.       Дафна быстро пробежала глазами текст, и её лицо сначала побледнело, а затем залилось гневом.       — Они требуют, чтобы один из отрядов разведки присоединился к "экспедиции по возвращению стены Мария", — её голос задрожал. — Они отправляют двадцать процентов населения… двадцать процентов… просто чтобы их слопали титаны. Они ведут людей на убой!       — Они хотят продемонстрировать "решимость" и "силу" для поддержания порядка, — сухо отозвался Эрвин. Он смотрел в пустоту, явно обдумывая дальнейшие шаги.       Дафна швырнула письмо обратно на стол.       — Это не демонстрация силы, это резня! Они знают, что экспедиция обречена, Эрвин! Они просто отправляют людей на верную смерть, чтобы выторговать немного времени. — Она замолчала, проведя дрожащими пальцами по волосам и убирая их назад. — Или… — добавила она почти шёпотом, — может, они просто избавляются от лишних ртов.       Эрвин вздохнул, но ничего не ответил.

***

      Днём этот трёхэтажный, слегка перекошенный дом выглядел словно уснувшим. Ни разговоров, ни смеха, ни песен. Трудно было поверить, что с наступлением темноты он наполняется пьяными, пропитанными потом телами, похотью и развратом.       Леви, едва заметно нахмурившись, шагнул на скрипучий порог. Его тут же встретила женщина по прозвищу Золотце. На её плечах небрежно висела шаль, едва прикрывающая откровенное бельё.       — Ого, — протянула она, лениво опираясь на деревянную стойку. — Милый, мы закрыты. Приходи через пару часов.       — Я здесь по делу, — сухо ответил Леви. — Главная у себя?       — Ну, — она улыбнулась, обнажая свои желтоватые зубы, — допустим у себя.        Золотце прищурилась, внимательно изучая его лицо. Её кокетливая улыбка чуть дрогнула, но не пропала.       — О, какие мы серьёзные, — протянула она, не сдвинувшись с места. — А ты уверен, что она захочет тебя видеть? Она сейчас… отдыхает.       — Передай, что пришёл капитан Леви. Она захочет, — резко оборвал он, откидывая взглядом её попытки тянуть время.       Её улыбка окончательно угасла. Золотце выпрямилась, поправив шаль, и бросила через плечо:       — Подожди здесь.       Она скрылась за дверью, ведущей вглубь здания, оставив Леви в прохладной, немного затхлой тишине. В воздухе пахло дешёвыми духами, алкоголем и табаком. Леви, скрестив руки на груди, мельком оглядел помещение. Потрёпанная мебель, слегка запылённые лампы, пара перевёрнутых стульев. Всё здесь дышало усталостью, как и сам дом.       Дверь снова открылась, и Золотце вернулась.       — Она ждёт, — коротко бросила она, указывая на лестницу. — Второй этаж, направо. И не задерживайся.       Леви кивнул и молча направился наверх. Скрипящие ступени, кажется, жаловались на каждый его шаг, а в голове уже выстраивался диалог, который предстояло провести. Он остановился перед указанной дверью. На мгновение он замер, прислушиваясь к звукам за ней, но ничего не услышал. Толкнув дверь, он вошёл, и его взгляд сразу наткнулся на рыжеволосую женщину у зеркала.       Леви застыл на пороге, его взгляд невольно задержался на фигуре Эмбер. Она стояла у зеркала, сосредоточенно затягивая шнуровку корсета, мельком посмотрела в зеркало, заметив его отражение, но не отреагировала. Лишь продолжила шнуровать, как будто его появление было чем-то совершенно обыденным. Ткань туго облегала её тело, подчёркивая тонкую талию и высокую грудь. Рыжие волосы слегка растрёпаны, пряди спадали на плечи, а лопатки обнажались каждый раз, когда она подтягивала шнурок. От этого зрелища воспоминания нахлынули на него так резко, что он почти потерял нить происходящего.       Он вспомнил тесную комнату в подземном городе — низкий потолок, скрипучая кровать и слабый свет масляной лампы. Они были вдвоём, спрятавшись от всех.  Он вспомнил её рыжие волосы, разметавшиеся по подушке. Она тихо смеялась, укрывшись одеялом, когда он, неуклюже и осторожно, пытался прижать её ближе, словно боялся, что её можно сломать. Их поцелуи были смазанными, жадными, будто завтра не наступит. Её пальцы скользили по его плечам, оставляя за собой лёгкое жжение, а голос — мягкий, почти шёпотом — звучал в ушах, успокаивая. Её тело тогда казалось ему пристанищем, единственным местом, где он мог забыть о грязи, боли и страхе.       Воспоминание резко оборвалось, словно его окатили студеной водой.        — Вижу, привычки не меняются, — проговорила она спокойно, не оборачиваясь. — Ты всегда входил без стука.       Эти женщины... Сначала одна снится ему и мучает его, теперь другая стоит перед ним, полуголая. Ещё немного, и он подастся в монастырь, чтобы избавиться от этого безумия.       — Ты раньше не жаловалась, — ответил Леви, закрывая за собой дверь.       Эмбер усмехнулась и, наконец, повернулась к нему. В ярко-зелёных глазах блеснула знакомая насмешка.       — Давненько не виделись, Леви, — произнесла она, скрестив руки на груди, что только подчёркивало её наряд. — И что же привело тебя в это… скромное заведение?       — Твое новое положение, — коротко ответил он, указывая взглядом на комнату. — Ты теперь главная. Сама же писала.       Эмбер хмыкнула и села на край кровати, скрестив ноги.       — Да, не один ты скачешь по карьерной лестнице. После того как Иду арестовали, девочки решили, что я лучше всех подхожу на эту должность. Кто бы мог подумать, да? — Она наклонилась вперёд, изучая его лицо. — Но, полагаю, ты пришёл не только из-за этого.       — У меня к тебе дело, — сухо сказал Леви.       Она подняла бровь, слегка улыбаясь.       — Дело? — Её голос был одновременно шутливым и горьким. — Хотя, чего я ожидала. Выкладывай. Что на этот раз?       Он цокнул. Эмбер всегда умела читать его лучше других, и это раздражало его больше, чем он готов был признать.       — Ты когда-нибудь слышала имя Эрл Кёниг?        Она задумалась, опустив взгляд, будто пыталась что-то вспомнить.       — Кёниг… — протянула она медленно. — Нет, не припоминаю. Кто это?       — Маркиз. Брат герцога Дюбуа, мы были на его банкете недавно.       Эмбер слегка приподняла бровь, её взгляд вдруг стал острым и насмешливым.       — Дюбуа? — переспросила она, как будто только сейчас поняла, о ком идёт речь. — Ты имеешь в виду герцога, чья дочь у вас врачует? Как же её зовут..        — Откуда ты это знаешь?       Эмбер усмехнулась, её губы изогнулись в привычной полуулыбке, полной намёков. Вместо ответа она схватила его за руку и потянула к себе на кровать, заставляя сесть рядом.       — Сплетни, милый. Они могущественнее, чем ты думаешь, — сказала она, обнажая бедра и откинувшись на спинку кровати. — Сейчас мне не нужно много времени, чтобы узнать всё, что захочу. Особенно, если это касается тебя.       Леви раздражённо поморщился, вырывая руку, но не стал вставать. Эмбер облизнула губы, проведя тыльной рукой по его щеке.       — И что тебя так разозлило? Что интересуюсь тобой? — продолжила она с лёгким вызовом. — Или что упомянула её?        Он резко посмотрел на неё, но не ответил. Эмбер хмыкнула и продолжила:       — Почему-то мне кажется, что второе.        — Не уходи от темы. Ты сможешь узнать о Кёниге?       Эмбер откровенно рассмеялась, её волосы упали вперёд, скрывая лицо на мгновение.       — Для тебя, милый, я могу всё, что угодно, — ответила она, положила ладонь ему на бедро. — Но не бесплатно, конечно.       От её слов у Леви сжалась челюсть. Когда её рука медленно скользнула выше, он резко схватил её за запястье.       — Не начинай, — предупредил он тихо, но в голосе была твёрдость.       Она сделала вид, что не услышала. Её свободная рука скользнула по его плечу, и Эмбер придвинулась так близко, что он почувствовал её дыхание.       — А почему нет? — прошептала она, её тембр стал низким и тягучим. — Давай вспомним былое. Проведёшь со мной ночь?       — Ты же сама говорила, что мы друзья, — парировал он, не отпуская её руки.       Эмбер рассмеялась снова, но теперь в её глазах читался азарт. Она наклонилась ещё ближе, дыша глубже и тяжелее. Каждое движение было отточенным, рассчитанным. Леви под коркой понимал, что она уже давно изучила все возможные трюки соблазнения — и сейчас использовала их против него. Её губы приблизились к его уху, и она на выдохе прошептала:       — Я соскучилась, Леви.       Леви холодно смотрел на неё, крепче сжимая её запястье.       — Ты врёшь, Эмбер.       Её глаза вспыхнули, но вместо возмущения на губах появилась широченная улыбка. Затем она откинулась назад, освобождая своё запястье, и разразилась смехом. Лёгким, звучным, и он разозлил Леви ещё больше.       — Ну, конечно, — выдохнула она, успокаиваясь. — Ты меня поймал, капитан. Я всегда была плохой актрисой, да?       Она коснулась пальцами своей шеи, наигранно задумавшись.       — Хотела посмотреть на твою реакцию, — протянула она с издёвкой. — Но теперь мне интересно: ты отказал, потому что я больше не возбуждаю тебя? Или потому что у тебя кто-то есть?       — Не твоё дело, — отрезал Леви, но голос его уже потерял прежнюю твёрдость. Он упёрся локтями на колени. — И я не собираюсь это обсуждать. Вдобавок, это бессмысленно.       — Бессмысленно? — Эмбер приподняла бровь и легла набок, подперев щеку рукой. — Почему?       — Потому что нужно осознавать своё место, Эмбер, — сказал он резко, не поднимая взгляда.       — Свое место?… Святые стены! Ты что, втюрился в дочку герцога? — воскликнула она, чуть приподнявшись. — Да ладно!       Он молчал. Его взгляд был устремлён в пол, но внутри всё бурлило. Перед глазами промелькнули недавние образы: её голубые глаза, полные тепла, которые смотрели прямо и открыто. Её ладони, касавшиеся его волос. Её фигура в платье, на том банкете, когда она танцевала с Эрвином, и её неровное дыхание, когда они оказались вдвоём в шкафу. Мягкость кожи и тот удушающий запах.       Его руки невольно сжались в кулаки, а в горле встал ком. Леви чувствовал, как раздражение к самому себе нарастает, словно яд, медленно разливаясь по телу. Он ненавидел эти чувства. Ненавидел свою слабость. Но и сделать ничего не мог, как не пытался.        — Я не должен был пересекать черту, — пробормотал он, больше обращаясь к себе, чем к Эмбер. Его голос был приглушённым, почти усталым.       Эмбер поднялась, сделав шаг вперёд, и остановилась прямо перед ним. Она скрестила руки на груди, пристально глядя на него.       — А кто, интересно, провёл эту черту? — бросила она с лёгким вызовом. — Она? Или ты?       Леви поднял взгляд на Эмбер, но не ответил. Её слова эхом отозвались в его голове, как невыносимая правда, от которой он старался убежать. Кто провёл эту черту? Он знал ответ, хотя не хотел его признавать, не хотел произносить вслух.       Я сам.       Он сам выстроил эту стену, высокую и неприступную, чтобы держать Дафну, да и не только её, на расстоянии. Чтобы защитить себя. Чтобы защитить остальных. Но чем больше он пытался убедить себя в правильности этого решения, тем сильнее эта линия становилась чем-то непреодолимым, давящим, пугающим.       Он — солдат, чья жизнь состоит из крови, битв и грязи, вылезший из самого дна общества. Она — дочь герцога, чей мир ограничен аристократическими обязательствами и политическими интригами. Да, сейчас она в корпусе — мнимое равенство. Но в любой момент её могут выдернуть и вернуть на прежнее место. Всё это было слишком очевидно, чтобы даже позволить себе думать о ней.       Но он всё равно думал. Постоянно.       Каждый её взгляд, каждое неловкое движение, её голос, что звучал в его голове, даже когда она не была рядом. И этот сон… эти её голубые глаза, её запах. Она была там. В его голове. Уже давно.        Эмбер продолжала смотреть на него, её насмешливый тон сменился чем-то более мягким, понимающим.       — Ты слишком много думаешь, Леви, — сказала она наконец. — Эти твои границы… они в голове. Ты не её боишься. Ты себя боишься.       — Ты не понимаешь, — тихо сказал он, но в его голосе не было злобы. Только усталость.       Эмбер усмехнулась, но без привычной язвительности.       — Может, и не понимаю, — согласилась она, отступая на шаг. — Но скажу тебе одно: ты можешь построить хоть тысячу стен, Леви, но если она решит их разрушить, тебе придётся выбрать — сражаться с ней или с собой.       Тишина обрушилась на комнату, тяжёлая, почти осязаемая. Леви остался сидеть на кровати, поникший и бесконечно уставший, почти как и всегда. Эмбер же, казалось, больше не замечала его состояния, знала его слишком хорошо и долго, чтобы резать по ране ещё больше. Она направилась к комоду, откуда достала флакон дешёвого парфюма. Несколько резких пшиков, от которых Леви тут же захотелось чихнуть, и запах мгновенно заполнил всю комнату. Затем она быстро накинула верхнюю часть наряда, скрывая обнажённую кожу.       — И всё же, зачем он тебе? — спросила она, пытаясь вернуть разговор в прежнее русло. — Этот маркиз?       — Он начал вмешиваться в дела корпуса, — ответил Леви сухо, коротко и без эмоций. — Его имя всплывает там, где ему явно не место.       — Аристократы редко лезут в разведку, — задумчиво произнесла Эмбер, её взгляд стал более серьёзным. — Ты думаешь, это не простое любопытство?       — Думаю, что нет, — холодно сказал Леви. — И, вдобавок… мы подозреваем, что в корпусе завелась крыса.