Спокойной ночи, Луна

Тэхён с Чонгуком подъехали на машине к дому Джихё. Её водитель занимался мытьём окон и первым заметил визит гостей. — Доброе утро! — воскликнул Тэхён, улыбаясь. — Госпожа Джихё здесь? — Здесь, — ответил тот недовольно. — Но я сомневаюсь, что она кого-то ждёт. Вслед за его словами на улицу вышла сама Джихё. Она увидела Чонгука и широко улыбнулась, но как только из машины вышел Тэхён, радость на её лице померкла. — Доброе утро, — вновь поприветствовал Тэхён. — Я Ким Тэхён, тот самый «склизкий, эгоистичный паразит», которому вы отправили письмо. Она смотрела то на Чонгука, то на Тэхёна. Кажется, больше всего её волновало лишь то, что они приехали вместе. — Что происходит? — спросила она. Тэхён усмирил язвительность и собрался всё объяснить, но вдова его перебила: — О, я поняла. Вы, как и полицейские, приехали убедить меня, что убийство моего мужа невозможно. Что ж, можете оставить попытки. У вас ничего не получится. Я знаю, что мой муж не убивал себя. — И вы правы, — согласился Тэхён. — Вы были правы всё это время. Джихё, не понимая, перевела взгляд на Чонгука. Тот произнёс: — Давайте спустимся в убежище. Я всё объясню. Они отправились туда в молчании. Спускаясь по лестнице, каждый думал о своём. На месте преступления Чонгук первым делом заменил лампочку в комнате, что должна была стать туалетом. Яркость резко уменьшилась. — Очень трудно найти слабую точку в столь укреплённом месте, — начал он неспеша. — Оно находится внутри скалы, имеет единственный выход — через эту дверь, которую можно закрыть только изнутри; в помещении, кроме Чхве Ёнджэ, никого не было. По всем предположениям он сам покончил с собой. — Я же говорила, что он не мог, — повторила Джихё. — Почему мне никто не верит? — Потому что то, что вы предполагаете, — ответил водитель, — невозможно. — Не надо путать то, что невозможно, и то, чего нельзя вообразить, — заметил Чонгук. — Это разные вещи. Тэхён стоял в стороне и молча наблюдал за тем, как Чонгук уверенно объясняет подробности случившегося. Сам-то он узнал все детали ещё в машине, однако это не мешало ему восхищённо глядеть на Чонгука и получать удовольствие от ума его мысли. «Не надо путать то, что невозможно, и то, чего нельзя вообразить. Я это в книге напишу», — подумал он между делом. — Моя работа заключается в том, чтобы создавать невообразимое, — продолжил Чонгук. — Никто даже представить не может, сколько требуется сил, чтобы обмануть аудиторию. А это преступление, если хорошенько подумать, могло быть совершено лишь одним хитроумным способом. — Он подошёл к Тэхёну. — Чтобы понять метод, нужно понять мотив. Здесь настала его очередь вступать в объяснения. Речь зашла о деле Джинёна. — Когда осудили Пак Джинёна, остался открытым один вопрос: кто и зачем на самом деле убил Ёнсон? Кому была выгодна её смерть? — Водитель Мингю отвёл взгляд. — Единственным, кому это было нужно, являлся сам Ёнджэ. — Нет, — прошептала Джихё. — Это глупость. Когда убили Ёнсон, Ёнджэ был на другом краю света, в западном Голливуде. Он просто не мог. — Но никто не мешал ему сделать это чужими руками. Джихё нахмурилась. Разумеется, обвинения в адрес покойного мужа, имели для неё оскорбительный характер. — Намекаете, что он заплатил кому-то, чтобы… — Думаю, он именно поэтому уехал из страны, — подтвердил Чонгук. — Чтобы обеспечить себе алиби. Но тот, кто сделал для него всю работу, не смог больше с этим жить. Он решил уйти, но с собой забрать ещё и Ёнджэ. Мингю покачал головой, красноречиво выражая мысль: «Идиоты. Зачем вы это ей рассказываете?». Но Чонгук продолжил, не обращая внимания: — Преступник загнал Ёнджэ угрозами в бомбоубежище и застрелил. Затем вложил пистолет в руку, которая физически не могла стрелять. Это позволяет сделать предположение, что убийца не знал об артрите Чхве Ёнджэ. Не знал, ведь последние годы провёл в тюрьме. — Вы были правы, — повторил Тэхён, — а я ошибся. Его сестра верила ему, но он просто манипулировал нами из-за решётки. — Я готова поверить, что Джинён убил моего мужа, — ответила на это Джихё, — но я не верю, что их связывало убийство Ёнсон! Чонгук достал из внутреннего кармана три конверта, на которых они с Тэхёном нашли вчера тайные послания. — Эти письма, вероятно, вас переубедят. Думаю, вы узнаете почерк мужа. Характерная буква «S», хвостик у «R». Всё, как в письмах поклонникам, что вы показывали мне в кабинете. Он просил Джинёна держать язык за зубами, а взамен обещал «сдержать слово». Полагаю, он имел в виду деньги, о которых они договорились. — Это всё… подстроено! — возмутилась Джихё. — Я звоню в полицию. Она направилась к выходу полная решимости, но её остановил властный голос водителя: — Не надо. Эти двое сказали правду. Глаза Джихё округлились от удивления, когда она обернулась. — Ты… знал? — Пару лет назад он сильно напился и всё мне рассказал, — признался Мингю. — Ты ведь знаешь, их брак с Ёнсон считался идеальным. Но в действительности всё было не так. Она была маленьким избалованным ребёнком, бездумно тратила его деньги, спала со всеми подряд. При разводе она бы выпотрошила его, как рыбку. Он быстро вышел на Джинёна и договорился с ним о сделке, а после трясся каждый день, боясь, что тот заговорит. Ёнджэ оставил для людей много светлых воспоминаний. Мне казалось неправильным это разрушать. — Поэтому вы угрожали нам, оставив дыню с ножом на моей постели, — сказал Чонгук. — Я лишь хотел предупредить. Я бы не пошёл дальше. Джихё вновь вернулась в центр комнаты. В её руках до сих пор лежали письма. Оставалась лишь одна неразгаданная тайна. — Но если вы говорите, что это сделал Джинён… Как он вышел из убежища после убийства? — Всё просто: он не выходил. — Повисла напряжённая тишина. — Я думаю, за несколько дней до убийства Джинён приехал сюда и начал разбирать каменную стену в туалете — кирпичик за кирпичиком, — пока не добрался до внешнего слоя бетона. Через него было выбраться невозможно, так как дальше находилась скала, но Джинён и не собирался бежать отсюда. Он подстроил всё так, чтобы сестра и мать не узнали правду: уехал к морю, заполнил дневник заранее, разбил лодку, а сам приехал сюда. — Чонгук зашёл в небольшую комнату, все остальные последовали за ним. — Он восстановил кладку, однако теперь немного дальше от бетона, чтобы оставить пространство для себя. Я полагаю, что он принял какие-то таблетки — парацетамол или что-то в этом роде, — и в последние полчаса жизни замуровал себя окончательно. — Чонгук присел на корточки возле сливного отверстия. — Дыра в полу говорит о том, что тут должен был стоять унитаз. Однако, если взглянуть на размеры того, что лежит в другой комнате, становится ясно, что он сюда не подходит. Какой стороной его не установи, не хватает пространства для сливного бачка. Но разве мог Ёнджэ так прогадать с размером унитаза или расположением сливного отверстия? Нет. Всё дело в том, что стена находится не там, где была изначально. — Он вновь поднялся на ноги. — Фактически эта стена выглядит по-другому, потому что Джинён перепутал лампочки. Свет здесь должен быть более тусклым. — Чонгук упёр руки в бока, осмотрев всех присутствующих. — Ну и? Кто готов снести стену, чтобы выяснить, прав ли я? Добровольцем выступил Мингю. Вооружившись перфоратором, он раздробил пространство между несколькими кирпичами, которые после благополучно протолкнул внутрь. За стеной действительно оказалось пространство. Джихё, взяв в руки фонарь, подошла в «окну», чтобы заглянуть в него и выяснить правду. Она даже не вскрикнула, когда увидела то, что было там спрятано; прикрыла рот ладонью и быстро отвела взгляд. Тэхён, не питавший страха к мертвецам, последовал её примеру и надолго замер, впечатлённый увиденным. За каменной кладкой, с застывшей болью на лице, сидел мёртвый Джинён.

***

Тэхён толкнул внутренний отсек спичечного коробка влево — он оказался пуст. Но стоило ему толкнуть его вправо, как появилось содержимое в виде горсти спичек. — Как это возможно? Я не понимаю. Но, как говорил Чонгук, нет ничего невозможного. Он наклонился к нему, обхватил длинными пальцами кисти, державшие коробок, и аккуратно достал выдвижную полость. Тогда-то Тэхён увидел: внутри ящика был ящичек поменьше — именно в нём лежали спички. Когда он толкал полость влево, выползал тот, что пустой, короткий же, наполненный содержимым, прятался в это время под крышкой. — Так и убийца остаётся в помещении, потому что из него нет выхода, — со вздохом произнёс Тэхён. Чонгук усмехнулся. Они сидели на скале, где ещё вчера обсуждали детали нераскрытого дела. Слишком много случилось и не случилось после того дня. Тэхён успел представить Чонгука объектом своих желаний, успел от этой идеи отказаться, а ещё они вместе (ну, или почти вместе) распутали детективную задачу. Целая кладезь переворотов. — Ты это сразу понял? — Опять эти вопросы, — улыбнулся Чонгук. — Всё выглядит так, словно тебе кто-то загружает расшифровку в голову, а ты уже пользуешься готовыми ответами. — Я просто думаю не так, как другие. Я привык создавать невероятные сценарии, это помогает смотреть на мир иначе. Всего несколько подобных задач в день, и ты тоже начнёшь понимать, как это происходит. Если долго смотреть детективный сериал, к концу сезона перестаёшь впечатляться сюжетными поворотами. Я с самого начала понял, что убийца внутри, мне оставалось лишь понять, кто он и где именно прячется. — Если нет возможности выбраться из комнаты, значит, виновный до сих пор в ней? — Или никогда в ней не был. Тэхён закрыл спичечный коробок, теряя интерес к фокусу. Его внимание приковало красивое лицо напротив. Между ними всегда что-то проскакивает, будь то искра или злосчастная радуга. Чонгук милый, в поведении невинный, при знакомстве смущённый, а при общении гордый и независимый; его острый ум кажется самой сексуальной вещью на свете. Тэхёну страшно запятнать такое чистое создание своими неидеальными замашками. Он портит все отношения, к которым прикасается, сводит с ума тех, кто раньше проживал в чистом рассудке. И ему страшно даже думать, что единственный человек, способный скрасить его будни, может быть утерян, если он схватит его до того, как научится держать бережно. Чтобы строить здоровые отношения, нужно сперва навести порядок в своей голове. Художник со сломанной рукой шедевра не напишет. — Почему ты этим занимаешься? — спросил Чонгук, немного отдалившись. Он до сих пор смотрел в его глаза, хотя Тэхёну прежде казалось, что он не любит это делать. — Чем? — Расследованиями. — Это моя работа. — Но ты не детектив. — А ты не фокусник. — Не очень понимаю аналогию. Тэхён опустил глаза, теряя красоту зрительного контакта. Простые вопросы всегда требуют сложных ответов. — Система временами ошибается. Иногда она сажает на электрический стул тех, кто не обидел и мухи, иногда закрывает глаза на зверства тех, кого называют «примерными гражданами». Мне хочется внести порядок в хаос правосудия, даже если это будет каплей мёда в бочке дёгтя. — Создание порядка, — заявил Чонгук с важным видом, — не снижает, а увеличивает хаос. — Тэхён укоризненно на него взглянул. В итоге тот не выдержал и тихо рассмеялся. — Кажется, у тебя воспалено чувство справедливости. — Пусть так. Пока это приводит к результату, меня всё устраивает. — Много уже расследований собралось для книги? — Пока три. В двух из них, к слову, фигурируешь ты. — Будешь использовать моё имя? — Только если позволишь. — Позволяю. Если бы Тэхён знал Чонгука всего день, он бы решил, что тот флиртует с ним, разглядывая с улыбкой, наполняющей теплом. Но Тэхён знает Чонгука чуть больше, поэтому понимает, что его взгляд — всего лишь непредумышленное очарование. — Я больше не буду звать тебя на расследования, можешь расслабиться, — произнёс Тэхён. — Это и правда некрасиво с моей стороны — звонить лишь тогда, когда ты нужен для дела. — Ну вот, а я только начал привыкать. Ага, как же. Спорим, он откажется от этих слов, если Тэхён позовёт его снова? Желание и страсть исчезли, когда Тэхён позволил себе отоспаться и взглянуть на Чонгука трезвыми глазами. Он привык постоянно искать утешение в других. Быть несерьёзным, не до конца откровенным, держать дистанцию и пускать лишь туда, куда хочет разум, но не сердце. Он никогда не начинает долгих отношений, потому что ему это не нужно. Избегая связей, избегает конца. «Ну вот, я же знал, что так будет». Если ничего не начинать, терять тоже будет нечего. Но Чонгук слишком завораживающий, чтобы получить от него всего одну быстротечную ночь. Тэхён мечтает о большем: о разговорах, о постоянных взглядах, о согревающих улыбках и — да, чёрт возьми — о возбуждающем флирте без цели, ведь так интереснее. Он не станет предвосхищать событий и подождёт, пока их общение само к чему-то приведёт. Или не приведёт. Тут уж как судьбе станет угодно. У Тэхёна много оптимизма и веры в будущее. Он знает, что, если они, сплетая дружбу из крохотных слов, не разочаруются друг в друге по итогу, однажды это станет началом чего-то удивительного. «Подождёшь, пока я приведу мысли в порядок? Обещаю, оно будет того стоить».