Спокойной ночи, Луна

Наён была совершенно разбита. Девять лет она потратила на то, чтобы оправдать брата и вытащить из тюрьмы, а теперь вынуждена была оплакивать его скорую кончину. — Полицейские обнаружили утром лодку, а точнее её обломки. Тело так и не нашли. Предполагают, что утонул. Она села на стул и спрятала лицо в ладонях, не плача, но устало дыша с едва слышным стоном. Тэхён положил руку ей на плечо, поглаживая, чтобы поддержать. Чонгук же предпочёл, оставшись у входа, скромно промолчать. — Они думают, что это случилось в четверг? Наён кивнула и протянула тетрадь. — Записи его дневника заканчиваются именно в этот день. Тэхён присел рядом, открывая дневник на случайной странице. Он не имел цели начать читать, взял его скорее для отвлечения мысли на машинальное телодвижение. Страница за страницей он пролистал большую часть, пока не решил задать вопрос личных интересов: — Скажи, ты сохранила письма, что я писал Джинёну в тюрьму? — Да, они здесь. Подожди секунду. Наён поднялась и подошла к коробке с разными бумагами. Вскоре она принесла её Тэхёну. — Я собираюсь опубликовать письма в качестве приложения к моей книге, — пояснил Тэхён. Чонгук глянул на него укоризненно, как бы говоря: «Нашёл, конечно, время». Но Тэхён не увидел проблемы. Это рабочий процесс. Когда ещё ему вспоминать о книге, если не в минуту беседы с Наён? — Он всё привёз ко мне, — сказала Наён, доставая первую стопку конвертов. — Твои письма. — Следующую: — Мои письма. — И следующую: — Письма сочувствующих и бумаги от адвоката; много заказов на сливочную помадку. Боюсь, мне вечности не хватит, чтобы это разобрать. — В руках Тэхёна оказалась вся тюремная почта Джинёна. — Поразительно: он всегда ненавидел сливочную помадку. И зачем кому-то понадобилось писать про неё? Тэхён интуитивно глянул на Чонгука, чтобы убедиться: это важная деталь, стоит запомнить. Они посидели ещё немного у Наён, отказались от чая и покинули дом. Уже в машине Тэхён поделился переживаниями: — Две смерти, замаскированные под несчастный случай. Дело набирает обороты. — Если это трюк, то он чертовски хорош, — ответил Чонгук. — Кто-то пробрался не только в запертое воздухонепроницаемое помещение, но и на скалы. Кстати, куда мы едем? — Как раз на те самые скалы. — Мы же собирались перекусить. — Сразу после исследования места преступления. Чонгук закрыл глаза, ощутив на плечах всю тяжесть прожитого дня. — Пользуешься мной, как хочешь. — Ты сам мне позволяешь. Поднятые веки, взгляд на бесконечный горизонт за лобовым стеклом. К сожалению, так и есть. Интересно, каким аргументом пользуется Чонгук, когда соглашается на безынтересные вещи? Почему после долгих разговоров с собственным рассудком не находит сил отказать Тэхёну? — Ужин за твой счёт, — заявил он, надеясь на компромисс. — Да хоть завтрак. — Надеюсь, до завтрака дело не дойдёт. — Это уже будет зависеть от тебя. До скал, на которых случилось несчастье, они добрались быстро. Бредя по дорожке, Тэхён изо всех сил старался поспевать за Чонгуком, которому, кажется, скалистая дорога давалась легко. Через пять минут быстрой ходьбы Тэхён начал терять ровное дыхание. — Я вижу лишь один возможный вариант, — сказал он между частыми вдохами. — Оба случая — самоубийства. Хотя это странно, ведь Джинён… — Его дыханию всё-таки пришёл конец. Он остановился, упёр руки в колени и взмолился: — Можем мы остановиться хоть на минуту? Мне срочно нужно лечь и умереть! — Осторожно. Один здесь уже умер. Тэхён скинул сумку с плеча, закрыл глаза и распластался в форме звезды на ближайшем огромном камне. По шороху одежды он догадался, что Чонгук сел рядом. Около минуты они оба молчали. Тэхён приходил в себя, а Чонгук, вероятно, думал о деталях расследования. Наконец Ким резко вскочил, посмотрел на него и выдал очередную теорию: — Допустим, Ёнджэ закрылся в бункере, использовав рычаг или что-то ещё, чем можно управлять скрюченными пальцами. Выбросил всё в дыру, забрался в туалет — там у него было специальное устройство, чтобы спустить курок. — Набор для самоубийства калеки? — усмехнулся Чонгук. — Оно было на резинке! Когда он упал, оно тоже упало в дыру, чтобы всё это выглядело, как самоубийство, но при этом было недостаточно убедительным для настоящего самоубийства. Чонгук слушал с таким вниманием и сопереживанием, что в середине рассказа Тэхён ощутил себя полным идиотом. — Впечатляет, — сказал Чонгук по итогу. — Правда? — Ага. Но есть один вопрос: зачем? — Что значит, зачем? — Зачем проворачивать такой эксцентричный трюк вместо того, чтобы просто застрелиться в гостиной? — Я не знаю! — ответил Тэхён и упал обратно на камень. — Дай мне письма. Чонгук потянулся через него, чтобы достать сумку. Лёжа вновь с закрытыми глазами, Тэхён почувствовал кожей край его шерстяного полупальто. Прикосновение быстро исчезло, как и пряный запах чужой близости. — Эй! Не трогай мою сумку. — Тэхён поднялся, чтобы его остановить. — Сам достану. Не долго думая, он перевернул сумку и вывалил всё её содержимое на камень — такой поиск показался ему более продуктивным. — Я видел мельком эти письма, — продолжил он. — «Спасибо, что заказываете нашу фирменную сливочную помадку», «У нас имеются проблемы с поставкой». Что за бред? Если Наён говорит, что Джинён ненавидел помадку, то выглядит это ещё более странно, верно? Чонгук взял конверты и стал внимательно их рассматривать. Тэхён в это время наблюдал за ним, всё больше концентрируясь не на детективном расследовании, а на пышных кудрявых волосах. Чонгук выстриг чёлку, чтобы передние пряди больше не мешались. Раньше они закрывали взор, а теперь лишь иногда касались ресниц, надоедая без прежней частотности. Да и образ только выигрывал от такого решения. — Ну, что думаешь? — Я думаю, нам надо поесть, — сказал Чонгук, убирая конверты во внутренний карман и поднимаясь на ноги. — Эй! А письма? — Я что тебе, машина? Я не умею подбирать шифр за пять секунд. Нужно время, чтобы с этим разобраться. Давай сперва поедим. Ты обещал мне ужин за свой счёт. Чонгук слез с камня и отправился по дорожке к машине. Тэхён быстро закинул личные вещи обратно в сумку и поспешил за ним. Всего мгновение, и они снова идут по скалам, благо на этот раз вниз, а не вверх. Погода в Англии — дело удивительное. Она живёт отдельной жизнью: иногда стоит неделями в одном и том же настроении, иногда меняется за несколько секунд. Хотя, возможно, о скорой перемене сути ведал показатель влажности в прогнозе погоды, но Тэхён его, разумеется, не смотрел, поэтому внезапный дождь стал для него сюрпризом. Они ускорились, чтобы скорее добраться до проезжей части, на которой оставили машину. Чонгук накинул на голову капюшон своего дафлкота, а Тэхёну осталось лишь прикрываться руками. — Предположим, у кого-то были причины убить Ёнджэ и его первую жену, — сказал Чонгук. — Она была задушена на обратном пути из театра, в аллее. Джинён подвернулся под руку и был обвинён в её убийстве, а настоящий убийца сбежал. — Тэхён внимательно слушал, запуская руку в сумку, чтобы найти ключи. Дождь тем временем превратился в ливень. — Через девять лет Джинёна выпускают, подворачивается шанс убить Ёнджэ. Затем, чтобы у Джинёна не было возможности доказать своё алиби, его тоже убивают. — Я готов поверить — да где же эти ключи? — только мы всё равно не знаем, как убийца застрелил Ёнджэ и выбрался из бункера. — Да, не знаем, — согласился Чонгук. — И ещё это не объясняет, зачем нужна лампочка на сто ватт, если упаковка на сорок, и почему унитаз не подходит по размеру. Тэхён остановился. Он наконец всё понял. Понял, что произошло, и разочарованно опустил плечи. Совершенно ясно и очевидно, что: — Я оставил ключи на скале, когда вывалил содержимое сумки, — сказал он, бросая сумку на капот. Чонгук не поверил своим ушам. — Ты шутишь? Вода замочила всю одежду. Обычно прямые волосы Тэхёна превратились в кудри, подобные тем, что были у Чонгука. Но даже в таком виде он умудрялся излучать только уверенность и непоколебимость. Мол, да, это из-за меня ты такой мокрый. Дальше что? — Ну и кто же пойдёт их искать? — Либо я, — ответил Тэхён, — либо тот, кто не задохнётся в дороге. Чонгук закрыл устало глаза. Очевидно, оплата его участия в расследовании только что превысила стоимость ужина, завтрака и даже обеда в несколько сотен раз.