Закон подлости и все его аспекты.

— Чёрт возьми, Кадзутора, поторопись. Мы уже на празднование не успеваем! Нас Майки прибьёт… — буквально шипел сквозь зубы брюнет мальчишке, идущему позади, выделяя слово «уже» интонацией, явно на что-то намекая. Тот в ответ фыркнул: — Когда увидит наш подарок, наше опоздание вылетит у него из головы со скоростью света! — сказано задорно, но одышка, мешающая говорить связно, портила всю интонацию. Оба парня были в закрытой, тёмной одежде. Они будто пытались слиться с атмосферой ночного Токио, но громкие разговоры явно портили впечатление. Кадзутора сильно запыхался и еле переставлял ноги, в отличие от Баджи, который, не сбавляя скорости с самого начала их пути, чуть ли не бежал. Идея украсть байк ему явно не понравилась, что было понятно по гримасе ужаса на лице, когда Казутора поделился планом, но азарт и предвкушение удивлённой моськи Маджиро пересилили. И вот, оба парня, в двенадцать ночи, когда закрыто всё, кроме круглосуточных, идут в единственный найденный магазин мотоциклов, байков и деталей для них же. Лицо внезапно обдало прохладой. Точно, недалеко ведь река. Только Кадзутора хотел попросить Кейске притормозить, чтобы не предавать традиции и, как всегда, посидеть у речушки на дорожку, так сказать, как влетел тому в спину. Остановился он даже без просьб. Ханемия, потирая ушибленный нос, обиженно просипел: — Предупреждать надо… — но после увидел растерянный вид своего друга. Довольно редкое зрелище, ведь обычно Баджи ведёт себя уверенно, нагло, а в некоторых моментах и вовсе высокомерно. Это удивило уже самого Ханемию. Кадзутора вопросительно мыкнул, но ответа не последовало. Пару секунд Кейске с выпученными глазами пялил в одну точку, постепенно выводя из себя Ханемию, который не понимал причины такого поведения, а после и вовсе, сорвался с места, как ошпаренный. Кадзутора чуть испуганно пискнул в тот момент, провожая друга лишь взглядом, но вскоре сам встал как вкопанный. Ему предоставилось редчайшее зрелище: с моста прыгал какой-то мальчишка, а Баджи подбегал к нему, собираясь ухватить за руку — хотя, скорее всего, ему будет всё равно, за что хватать. Момент истины. Кадзутора, со страху, зажмуривается, а Баджи тем временем хватает парнишку за руку с криком «Поймал!», сопровождаемым звуком удара. Пока Кейске пыхтит и пытается вернуть неудавшегося суицидника на землю, Кадзутора решается открыть глаза и начинает бежать к парням. К моменту, как запыхавшийся и испуганный до чёртиков Ханемия останавливается, Баджи, не менее испуганный и шокированный, уже вытащил парнишку из-за пределов моста и осел на асфальт. У парня подкосились ноги. Ну что ж… не каждый же день вы вытаскиваете людей из речки. Мальчишки испуганно переглянулись. — И что мы с ним делать будем?.. — спросил Ханемия спустя пару минут, тем самым разрезая нагнетающую тишину, когда до парней дошло, что мальчишка в отрубе. Ответа не последовало, но в этот раз Кадзутора и сам не хотел подгонять с этим Кейске. Всё же вскоре Баджи сдавленно и неуверенно что-то пролепетал.

***

Голова гудела. Мозг отказывался работать, а его владелец, Такемичи, судорожно пытался понять, где он находится, что выходило из рук вон плохо. Хотя для этого, наверное, стоило бы сначала открыть глаза, чего парню не хотелось делать от слова совсем. Вообще, в его планы это не входило ближайшую… вечность! Какого чёрта он тогда лежит на каком-то жёстком подобии дивана, понятия не имея, где он? Шебуршание где-то в стороне заставило Мичи вздрогнуть. Класс, он ещё и не один. Уйти незаметно не получится, а объяснять свой поступок какому-то проходимцу не особо охото. Всё-таки не самым лучшим его решением была попытка скинуться в реку в парке, даже если ночью. Проще было наглотаться всевозможных таблеток, или вовсе просто вскрыться в ванной, например. Это не особо приятно, но и захлёбываться в воде Такемичи тоже не особо любил, а там хотя бы меньшая вероятность встретить кого-либо. М-да, он снова облажался по полной программе… Неудачник. Даже сдохнуть не может. Этот незнакомец, или незнакомка, по-любому сообщат о таком порыве мальчишки его родителям, и аукнется это Ханагаки в десятикратном размере. Ты словно в клетке, из которой можно выбраться только спустя определённое количество лет. Только вот даже с их прошествием, они будут пытаться удержать тебя. Снова упрятать в каталажку, оставить без голоса, без прав, без всего, чтобы ты просто выслушивал всё дерьмо в свою сторону и кивал, молча соглашаясь, услаждая их эго. Родители — это всегда была, есть и будет, больная тема для Ханагаки. Только если в прошлом стоило кому-то затронуть её, как Мичи грациозно уводил тему в другое русло, то сейчас парень просто закрывал уши руками и бился в истерическом плаче на полу. Вот как сказались на нём перемещения в прошлое. Вот как пошатнулось психическое состояние Ханагаки. В прошлом его прозвали «плаксивым героем» далеко не из-за истерик и панических атак, что теперь преследовали парня похуже, чем Майки из будущего, где он маньяк-психопат и по совместительству глава мафии. Как вишенка на торте, не правда ли? Противный ком подступил к горлу от мешанины болезненных воспоминаний, и Ханагаки послушно его проглотил, пытаясь издавать как можно меньше звуков и не подавать признаков жизни — правда, хотелось бы, чтобы их не было вовсе. Мичи сдавленно полувсхлипнул-полувздохнул, а после закрыл ладонью рот. Чёрт бы их побрал, грёбанные панические атаки. Парнишка сжался на диванчике, подминая ногами плед, который до этого момента упорно не замечал. Выглядит он, со стороны, наверняка жалко. Лишь бы не заметили. Лишь бы проигнорировали и просто ушли… Мольбам Такемичи не суждено было сбыться, на его макушку положили руку и начали нежно поглаживать парня. В ответ рыдания только усилились. Такемичи зажмурился до звёздочек в глазах. Не хотелось, чтобы кто-либо видел его в таком состоянии. Рыдающего в три ручья, жалкого, сломленного идиота, что застрял в ловушке своего прошлого и не способен из неё выбраться. Ханагаки и не заметил, как успокоился, а незнакомец устроился вместе с ним на диване, сев на край. Оба сидели молча. Такемичи рассуждал о том, какие мозолистые руки у его «спасителя». Работа, наверное, тяжёлая. Интересно, какая именно? Рассуждения прервал негромкий вопрос. — Может, принести тебе воды? — Голос был мягкий, но явно мужской, с нотками хрипоты. Парень и до этого шептал Мичи успокаивающие слова, заверял, что всё хорошо, и что он в безопасности, но Такемичи только сейчас вслушался и понял, какой всё же приятный у собеседника (?) голос. Мичи слабо кивнул. У него давно пересохло в горле, от чего то начало першить, так что он бы не отказался от стаканчика воды. Приняв молчаливый ответ, незнакомец поднялся с дивана, от чего тот немного выгнулся, а Мичи чуть подлетел на нём. В голове промелькнула просьба вставать хотя бы немного поаккуратнее, но высказывать своё недовольство вслух Ханагаки не решился. До сих пор мальчишка не решался посмотреть куда-либо ещё, кроме представшей перед лицом спинки дивана, так что внешность одностороннего собеседника была неизвестна, но любопытство всё же взяло верх, и парнишка, стараясь вообще не издавать звуков, развернулся. Зацепить взглядом парня удалось только за секунду до того, как он скрылся за проёмом двери, но и её хватило, чтобы Ханагаки проклял всё на свете. От лица внезапно отлилась вся кровь, мальчишка секундно побледнел, становясь похожим на мертвеца. Сано. Шиничиро, мать его, Сано. Ладно, это было бы неудивительно, учитывая то, НАСКОЛЬКО далеко Мичи переместился, если бы не образ Майки поверх брюнета, что привиделся путешественнику во времени. Они просто пиздец как похожи. И почему именно Такемичи всегда сравнивали с этим человеком? Вот вам, две ходячие копии. Ханагаки опять начинал паниковать. От неожиданности, парень вскочил, от чего в глазах вновь потемнело. Удивительно, что головокружение в совокупности с этим, помогли справиться с ещё одной подступающей панической атакой. Вообще, сознание человека сложная, но довольно интересная штука. Стоит чем-то отвлечься, физической болью, к примеру, как оно переключается именно на неё, оставляя житейские переживания людей позади. Именно поэтому Такемичи, в прошлом, поступал на психолога. Ему было интересно это всё, но жизнь у него не сложилась для этой профессии. А потом не до этого было. Ну что ж, теперь уж точно можно вручать Такемичи награду «неудачник года», он давным-давно переплюнул все свои прошлые рекорды. Правда, если учитывать то, как он жил, гордиться этим могут только грёбаные суицидники. Зато теперь Ханагаки подходит и по этому критерию. Самобичевания прервал голос парня, вернувшегося со стаканом воды. –Ты уже встал? Вот и хорошо. — старший Сано лучезарно улыбнулся, пытаясь, наверное, успокоить ребёнка, но Такемичи от этого лишь передёрнуло, а от лица мальчишки вновь ушли все краски. Господи, какого хера они так похожи? Заприметив такую реакцию, Сано чуть нахмурился. — Опять стало плохо? Что именно у тебя болит? Я могу дать какую-нибудь таблетку, обезболивающее там… — уже протягивая Ханагаки стакан с жидкостью и вновь устраиваясь на краешке дивана, пролепетал Шиничиро. Мичи чуть помотал головой, осторожно протягивая руки к стакану, но не отводя настороженного взгляда от Сано. Брюнет чуть горестно улыбнулся. — Ладно, будь по твоему, но если что-то заболит, обязательно скажи мне, хорошо? — Шиничиро хотел ещё что-то сказать, но его прервали два парня, буквально ввалившиеся в комнату. Между мальчишками, похоже, происходила какая-то ссора, но как только они заметили уже очнувшегося и обескураженного Ханагаки, дружненько замолкли и вытянулись по струнке. Сано вздохнул. — Кейске, Кадзутора, не мешайте гостю спать, я разрешил вам остаться лишь с условием… — брюнета перебили оба мальчишки, что хором, словно мантру, стали говорить — …Лишь с условием того, что мы не будем шуметь и всячески мешать вам… Мы помним! — парни осмелели, после снисходительной улыбки Шиничиро, и подошли ближе к дивану. — Как тебя зовут? — тут же накинулся на Ханагаки с расспросами Баджи. Ничуть не изменился…пронеслось в голове. Только в будущем он станет более жестоким. Ханагаки уже с минуту молчит, разглядывая заинтересованным и… восхищённым? взглядом маленького Кейске, не отвечая, а тот и не торопит. Подобное льстило ему, так что он был и не против небольшой заминки собеседника. Наконец, прервавшись, Такемичи неловко прокашлялся и, хриплым голосом, сказал: — Ханагаки Такемичи…