Через тернии к гаснущим звёздам

      Роуз не совсем понимала где она и как она оказалась здесь. Она сидела в баре и пила кофе. Как она оказалась здесь? Мозг усиленно работал, анализируя информацию, которую следовало систематизировать. Кофе. Ну конечно! Если бы руки были свободны, она хлопнула бы себя по лбу. Если бы чёртов Оливер рассказывал ей о себе больше, то она, возможно знала бы, что это за люди и что им от нее нужно. С другой стороны, знания были опасны. Как сказал Доктор? Они копались в её голове? Что ж, им понравится то, что они там увидят. Если эти ублюдки каким-то образом умеют считывать мыслеобразы, то она им предоставит полный набор своих самых смелых постельных фантазий. Пусть страдают. Щёки Роуз горели от пощёчин, а где-то под ребрами растекалась тупая боль. Её тюремщики не шибко церемонились с ней. Она усмехнулась, вспомнив, сколько раз за свою короткую жизнь оказывалась в заключении. Пока Доктор был рядом они попадали в передряги так часто, что она потеряла счёт. Точнее, прекратила считать. Доктор обычно импровизировал. Что делать ей, она не знала. Неплохо было бы освободить руки и тщательно проверить свои карманы. Если недоумки, похитившие её, не догадались забрать из кармана куртки звуковую отвёртку, то она сбежит. Но прежде, следовало поговорить с их главным, о котором говорили тюремщики, задавая свои бесконечные вопросы. Вопросы об Оливере, о котором она знала наверняка только несколько фактов: он был высоким и до ужаса закрытым. Роуз рассмеялась. Удивительно. Раньше, она поддалась бы панике и испугалась бы боли. Но что стоил удар по рёбрам в сравнении с тем, что она чувствовала внутри каждый день, на протяжении четырех лет? Не больше, чем досадная мелочь. Она уже не та девочка, которая боялась всего на свете. Ей довелось повидать Вселенную. Её прошлое, будущее и настоящее. Далеки, Киберлюди, безумное путешествие по параллельным мирам, каждый из которых жил по своим правилам. Её светло-карие глаза видели столько, сколько ни один человек не видел за всю жизнь. Скрипнула дверь и в ее камеру вошли люди. Один из них бесцеремонно нацепил ей голову шлем, напоминающий старомодный головной убор викингов, только от каждого рога шли провода, которые были подсоединены к ноутбуку. — Вы будете говорить, мисс? — Зависит от того, что вы хотите услышать. Если хотите знать об Оливере Россе, то сверх того, что вы уже услышали вы не услышите ничего. Мы просто путешествуем вместе, он не делится со мной сокровенным, знаете ли. Очередная пощёчина. Не больно, скорее обидно и неприятно. — Ответ неверный. Роуз усмехнулась. — Говоришь прямо как робот. Вы бы мне хоть поесть предложили, да и со связанными руками не шибко удобно сидеть, — она предприняла робкую попытку воззвать солдат к разумному диалогу. — В вашей сумке мы нашли пропуск в Торчвуд, мисс Тайлер. Зачем Оливер Росс обратился к вам? Какого рода помощь он просил? Роуз стиснула зубы. Её порядком начинало раздражать такое обращение к ней. — Встречный вопрос: кто вы, чёрт возьми, такие? И зачем вам нужен этот чокнутый профессор? Ещё одна пощёчина. — Вопросы здесь задаю я. Ваш разум будет считан при помощи сканера. Это достаточно неприятная процедура, мисс. Лучше сотрудничайте с нами. — С кем, с вами? Я не знаю кто вы, какого черта вам нужно, а вы ждёте, что я буду покорно рассказывать вам свою биографию? Меня мама учила быть вежливой, но знаете что? Идите-ка вы в жопу! Солдат мрачно кивнул своему напарнику и она ощутила, как кто-то навязчиво пытается проникнуть в её голову. Однажды, когда она сильно испугалась и не могла толком объяснить Доктору, что с ней произошло, он сел напротив и мягко коснулся ее висков, соблюдая зрительный контакт. Его вмешательство было мягким, едва ощутимым, словно бабочка коснувшаяся крылом ее виска. Если провести параллель, то Доктор действовал как опытный любовник, мягко касаясь нужных частей, чтобы получить правильную реакцию. Шлем же действовал, как насильник, врываясь грубо, без подготовки и согласия. Роуз усмехнулась. Никому, кроме Доктора, не позволено видеть ее чувства и воспоминания. Они увидят то, что она им покажет. ТАРДИС приземлилась на планете Уольтин-12, славящейся своими тюльпанами. Доктор с плохо скрываемым восторгом тащит ее сквозь поле, сплошь усеянное цветами всех мыслимых и немыслимых цветов и размеров: махровые, миниатюрные, мраморные. Роуз смеётся и бежит за ним. Их пальцы крепко переплетены и они наслаждаются теплом и запахом тысяч цветов, нагретых двумя Солнцами. Неожиданно, он спотыкается о сплетённые соцветия и падает на землю, увлекая её за собой. Разумеется, в действительности ничего такого не было. Они расстелили плащ Доктора, любовались закатом и наслаждались бутылкой вина, прихваченной на кухне разумной машины. Это путешествие было словом «прости» в стиле Доктора. Тогда, в свете заката незнакомой планеты, его волосы казались огненными, а глаза особенно глубокими. Она смеялась над его рассказами о передрягах, в которых он побывал, уложив голову ему на колени. Почему-то, то, что она собиралась показать тюремщикам казалось куда менее интимным, чем ласковый взгляд Доктора и его мягкие прикосновения к ее волосам. Тот вечер всецело принадлежал им двоим и никто не имел права знать, как сильно она любила этого безумного инопланетянина, носящего классический костюм с конверсами. Доктор, действительно упал, а она упала прямо на него, на миг очутившись в компрометирующей позе, но они перевели все в шутку и посмеялись над его неловкостью, скрыв за улыбками куда больше эмоций, чем просто смех от нелепости ситуации. Она рухнула сверху, уткнувшись носом прямо в грудь долговязого Доктора, вечно закутанного в слои одежды, словно он мёрз всюду, где ему доводилось бывать. Под пиджаком он предпочитал носить рубашку, а под ней неизменно скрывалась футболка. Доктор рассмеялся и она рассмеялась в ответ, а в следующую секунду они уже увлечённо целовались. Её пальцы расстёгивали пуговицы на пиджаке, ставшем вдруг лишним, нетерпеливо переключаясь на следующий слой. Он прижал ее к себе и они поменялись местами. Теперь над ней было небо, и Доктор, исследующий её шею, пробующий на вкус ее пульс, бьющийся аккурат над горловиной футболки. Длинные пальцы, которые больше подошли бы музыканту, а не учёному, проникли под одежду, скользнув по гладкой коже живота, выше, к груди, рождая сладкий стон, сорвавшийся с её губ. В Торчвуд Роуз научили многим полезным вещам. Например, её не вышло бы обмануть при помощи трюка с психобумагой. На всех тестированиях она показывала впечатляющие результаты по сопротивляемости психическому воздействию. Роуз никогда не чувствовала себя исключительной или особенной. Нет. Она родилась в простой семье, жила в обычном районе, училась в самой заурядной школе. Но в ее жизни появился Доктор. Он изменил её, показал ей Вселенную, прошлое, настоящее и будущее. Заставил посмотреть за горизонт и понять, что жизнь — не только хождение от работы к дому, жизнь могла быть иной. Такой, как сейчас, опасной и непредсказуемой, но дающей ощущение того, что ты жив. Впервые, за четыре года Роуз ощутила, что возвращается. И совсем скоро она увидит Доктора, найдет его, где бы он ни был и скажет ему обо всём, что чувствует. И никто не отнимет этого у неё. Разгорячённая кожа встретилась с прохладной подкладкой плаща Доктора, наспех расстеленного прямо поверх бесцеремонно вытоптанных ими цветов. Все вместе: чужое звёздное небо, аромат сломанных сочных стеблей и соцветий, прохладная кожа Повелителя Времени — рождало в душе томную волну, спускающуюся ниже, туда, где ее от него отделяла лишь тонкая ткань хлопковых трусиков. Сам Доктор был всё ещё в брюках, но это было лишь досадным упущением, которое следовало немедленно исправить. Не разрывая поцелуя, её пальцы спустились ниже, нетерпеливо расстёгивая пуговицу на совершенно ненужном сейчас куске ткани. Роуз намеренно задела его член, отчего Доктор сдавленно и глухо прорычал ей прямо в губы. У неё было время. Как говорил Доктор: все время этого мира. Она чувствовала его безжалостный поток, идущий сквозь неё, четыре года методично отмеряя секунды. Те, кто схватил ее ожидали увидеть тайны мироздания, какие-то загадки, связанные с Оливером, но увидят только то, что снилось ей, то о чем она втайне фантазировала, прокручивая события в голове и размышляя над тем, что было бы если. Несколько лет назад, Роуз стало бы стыдно от такой откровенности. Сейчас она понимала, что все это лишь досадные мелочи. Она повзрослела и изменилась. Ей больше не было стыдно. Наконец, они расправились с надоевшими брюками и звёздное небо перед ее глазами, исчезло, уступив звёздам, горящим в глазах, смотрящим на неё. Доктор выглядел молодым, но его глаза выдавали в нем старика. Это можно было упустить из виду, когда он с энтузиазмом размышлял над какой-нибудь очередной загадкой, подкрепляя бесконечный поток слов жестами и живой мимикой. Но когда он был серьёзен и сосредоточен, то в его глазах можно было увидеть, как зарождаются и гибнут Вселенные, кровопролитные войны прошлого и будущего, дальние планеты и тяжесть знания, что он нёс в одиночку на своих обманчиво хрупких плечах. — Роуз, — голос Доктора звучал хрипло, а Время в его глазах ни на секунду не прекращало своего бега, несмотря на интимность момента. Мир не отпускал Доктора, даже если он сам позволил себе отпустить себя. Но теперь у него была она. Всегда была она. Роуз прикрыла глаза и потянулась к нему с поцелуем, тихо выдохнув ему прямо в губы: — Да. Их тела стали едины и они замерли на миг от ощущений, поглотивших их целиком. Медленно, мучительно медленно, он вошёл в нее, словно спрашивая позволения и она подалась бедрами ему навстречу, разрушая последние барьеры между ними. На этом поле не было победителей и побежденных. Не было Повелителя Времени и продавца из «Хенрикс». Были только они и все время мира, текущее вокруг. Были влажные шлепки от столкновения их бёдер и стоны, срывающиеся с их губ. Она наблюдала за картиной, что рисовала для своих похитителей и думала о том, что в следующий раз ей следует немного подкорректировать степень откровенности. Разумеется, если кто-то захочет наблюдать за ее фантазиями и дальше. Возможно, они поймут, что Роуз просто дурачит их и возьмутся за нее всерьёз. Попытаются сломать иным способом. Интересно, что сделал бы Доктор с людьми, если бы узнал о том, что кто-то причинил ей вред? Что он почувствовал бы? Гнев, ненависть, ярость? Или смирился бы с тем, что этого не отменить и простил бы? Она цеплялась за плечи Доктора, оставляя следы, а он обжигал ее своим хриплым дыханием. Сейчас Роуз явственно ощущала, как сильно бьются оба его сердца, разгоняя по телу кровь. Он был глубоко внутри нее, рождая волны удовольствия с каждым новым толчком. Интересно, если бы Доктор когда-нибудь увидел эти фантазии, как бы он поступил? Ругал бы ее за такую откровенность, или сделал бы так, как она фантазировала? Нет. Второе точно нет. Доктор, даже если бы он решился отпустить себя и позволить ей выразить свои чувства так открыто, едва ли сделал бы в точности так, как она представляла. Он был мастером импровизации и наверняка сделал бы всё по-своему. Воображаемая Роуз плотоядно облизнула губы и протяжно простонала, выгнувшись назад. Из глаз Доктора исчезли звёзды и вековая тоска. Они стали почти чёрными от возбуждения. Спустя несколько глубоких толчков по его спине пробежала дрожь, а подтянутый живот напрягся. Дальше, в её воображении они лежали, разгорячённые и уставшие на его плаще, и смотрели на созвездия. С её головы грубо сорвали шлем, а её похлопали по щекам. Сейчас было самое время для импровизации. Перед глазами пронеслась картина её прощания с Доктором, пустынный пляж и недосказанная фраза. Доктор мёртв и лежит на каталке, а его сердца больше не бьются. Слёзы, настоящие и горячие, потекли из глаз и она горестно всхлипнула. — Что вам от меня нужно? Кто вы такие? Зачем вы лезете в мою голову и выворачивание мою память наизнанку, напоминая мне о муже, который погиб? — она старалась звучать убедительно, чтобы ни у кого не возникло сомнений о том, что она просто девушка которая не знает ничего. — Они немного бестактны, не так ли? — из темного угла донёсся негромкий голос, но говорящего не было видно. — Если вы называете немного бестактным похитить человека, привязать его к стулу и лезть к нему в голову, то да, это было немного бестактным. Кто вы такие? — Выходит, что Оливер совсем ничего не рассказал вам? Но взял вас с собой. Для него это нетипично. Впрочем, ваш погибший муж ставит все на свои места. Вам его, кхм, очевидно не хватает. Человек шагнул из тени. Он был в возрасте. Седые волосы аккуратно пострижены и зачесаны набок, на костистой переносице круглые очки в проволочной оправе, а тонкие губы сжаты в узкую линию. Одет мужчина был просто: в черную водолазку и брюки в тон, но даже при таком скудном освещении было заметно, что одежда явно пошита из качественных материалов. — И что вам дают мои воспоминания о погибшем муже? Что в них такого? Мужчина выразительно выгнул бровь. — В ваших воспоминаниях? О, в них нет ничего такого. Будь я помоложе и повпечатлительнее, то смутился бы, как мои подчинённые. Но я прожил достаточно, чтобы оценить эстетику действия, не размениваясь на подробности. А вот то, что ваш муж погиб….это проясняет для меня как минимум то, зачем Оливер забрал вас с собой. Видите ли, он потерял свою жену и сына. — У него был сын? — Роуз вздрогнула. — Да. Его звали Майкл и ему было семь. Их убил его эксперимент. — Эксперимент? Какой эксперимент? — Он занимался разработкой порталов для межпространственных перемещений. Очень одаренный молодой человек. Правда гибель его семьи свела его с ума. Он уничтожил все записи и сбежал в параллельный мир. Его первые разработки помогли нам продвинуться и мы научились пробивать бреши в стенах миров, но нам требуется время и команда, тогда как ему это удается на раз-два, — старик щёлкнул пальцами. — И вы думаете, что похитив меня, вы выторгуете у него эту чёртову штуку? Сильно сомневаюсь. Я даже не знала о том, что у него был сын, — Роуз скептически хмыкнула, — к тому же, вы утащили меня неизвестно в какой из осколков и на мои поиски Оливер может потратить годы. Она напряжённо замерла, ожидая пока старик ответит ей. — О, мы вас никуда не перемещали. Это слишком энергозатратно и оставляет ненужные трассеры в материи. Вы, по-прежнему, в том же Лондоне, что и утром, мисс Тайлер. Мысленно, Роуз поставила себе плюсик. Прекрасно. Она все ещё в том самом Лондоне, что и утром. Осталось освободить руки и можно бежать со всех ног. Они вернутся в парадоксальный осколок и будут ждать. — И зачем я вам? — В вас есть что-то, мисс Тайлер. Или правильнее обращаться к вам, миссис Тайлер? — Смит. Моего мужа звали Джон Смит. После его смерти я сменила фамилию на девичью. Однако, я не знаю, с кем имею честь беседовать. Хотя со связанными руками сложно признать, что это честь. Старик усмехнулся, но кивнул солдатам. Несколько секунд спустя, Роуз, с шипением растирала свои затекшие запястья. — Было крайне невежливо с моей стороны, миссис Смит. Меня зовут Морган. Морган Росс. Она отвлеклась, перестав тереть запястья и уставилась на старика. — Вы отец Оливера? Он рассмеялся, словно Роуз очень удачно пошутила. — Вижу, что он совсем ничего о себе не рассказал. Нет, Роуз Смит. Я ему не отец. Я его внучатый племянник. — Ваш двоюродный дедушка отлично сохранился, — она усмехнулась. — Именно, миссис Смит! В этом всё дело. Отец толком не объяснил почему Оливер совсем не стареет, а дедушка оставил после себя только расплывчатые записи. Но только представьте себе, как можно было бы изменить жизнь человека к лучшему, если исследовать моего двоюродного деда как следует. Сколько открытий может подарить человечеству его уникальный геном? Нехорошие мурашки прошлись по коже Роуз. Она вспомнила музей ван Статена, где они с Доктором впервые встретили Далека. Этот старик был одержим своей идеей. — Вы хотите жить вечно, мистер Росс? — А разве вы не хотели бы, Роуз? Подумайте, сколько всего можно успеть, сколько великих дел можно совершить, не размениваясь на мысли о скорой смерти? — Я потеряла мужа. И умерла четыре года назад. Какой прок от вечности, если ты потерял все, что любил? Старик скривился. — Вы слишком сентиментальны. Теперь я понимаю, почему вы так нравитесь Оливеру. Он тоже зациклился на смерти этой потаскухи и ушел в себя. Я вырос на рассказах отца о гении его брата. Мечтал встретить его, грезил о путешествиях вместе с ним. Родители умерли, когда мне было десять. Оливер явился на похороны, весь в черном и забрал меня к себе. А когда я спросил, можно ли мне пойти вместе с ним в другие миры, то он ответил категорическим отказом. Он запихнул меня в какую-то жутко дорогую школу и я видел его только на каникулах, да в родительские дни. Всякий раз он отказывался рассказывать мне над чем работает, а его лаборатория была закрыта так тщательно, что я не мог в нее попасть. Роуз слушала его и не могла понять. Перед ней стоял обиженный ребёнок в теле взрослого мужчины. — Вы никогда не думали почему он так поступил? — О, он объяснял это тем, что однажды из-за него умер один любопытный мальчик и больше он этого не допустит. А потом я закончил Оксфорд и он исчез из моей жизни, оставив мне дом, пустую лабораторию и записку с пожеланиями лучшей жизни. — И все же. Ваша обида мне ясна. Но я не могу понять зачем я вам? Старик нехорошо улыбнулся. — Видите ли, мисс Тайлер-миссис Смит. Пока вы были без сознания, мои люди проанализировали вашу кровь и нашли нечто интересное в ней. — В моей крови? Кровь первой группы, резус — отрицательный. Несомненно, очень интересное, хоть и не самое редкое сочетание в мире, — она улыбнулась. — О нет, миссис Смит. Ваше ДНК поражает любую фантазию. — О, неужели? И чем же это? — Лоуренс, будь так добр передай ноутбук. Солдат, к которому обратились по имени передал Россу ноутбук. — Подойдите, миссис Смит. Она сделала несколько неуверенных шагов навстречу к нему. — Взгляните. На экране крутилась обычная модель ДНК, состоящая из двух спиралей. — И что необычного? — Здесь? Ничего. Это моя ДНК, — его палец скользнул по тачпаду и на экране появилась ещё одна модель, состоящая из трёх заметных нитей и одной тонкой, почти прозрачной. — Почему их четыре? Росс покачал головой. — Три нити. Ваш организм другой. Что повлияло на него так? К тому же, в вашей крови есть то, что мы не можем классифицировать. Но мы узнаем, не сомневайтесь. Хоть на это и понадобится время. А сейчас вам принесут поесть, после чего вы сможете отдохнуть. Они вышли из комнаты оставляя ее в тишине. Всё это не могло быть правдой. Она самый обычный человек и в ней не было ничего особенного. К тому же, она много раз сдавала кровь, работая в Торчвуд и никто не находил в ней ничего особенного, но не удивлялись странной реакции рамки на нее. И почему Росс сказал, что цепочка ДНК, изображённая на второй картинке состояла из трёх нитей, тогда как их было четыре. Она похлопала себя по карманам, чтобы убедиться, что отвёртка все ещё при ней и облегчённо вздохнула, нащупав ее там. Что он сказал? Ей принесут поесть? Отлично. В комнате не было окон и определить время Роуз могла только прислушавшись к себе. Было около семи часов вечера. Выходит, что она здесь уже больше шести часов. А ещё её настораживала камера видеонаблюдения, висящая в углу. Одна, вооруженная лишь отвёрткой Доктора, Роуз не была особо грозной противницей. Стоило проверить, через какое время тюремщики обнаружат поломку камеры. Дверь тихо скрипнула, пропуская солдата с пластиковым подносом на котором было что-то вроде кафетерной еды. Роуз кашлянула, привлекая его внимание. — Чего вам, мисс? — Моя сумочка. Там ведь нет ничего ценного или опасного? — Нет. Ничего такого мы не обнаружили. — Тогда могу я попросить вас об одолжении? Принесите мне ее. Там есть салфетки, чтобы привести себя в порядок и пластырь, — она указала на ссадину оставшуюся на щеке после особо грубой пощёчины. — Я не принимаю таких решений. Но если вам нужна аптечка, то я велю её принести. — Хорошо. И если вы не можете принести мне мою сумку целиком, то принесите мне, пожалуйста, книгу, которая там лежит. Это просто сборник сказок, подобранный нами на корабле инопланетян. Там нет знаний о том, как поработить людей взглядом, или пройти сквозь стены. Пожалуйста. Она невинно хлопнула глазами и улыбнулась. В прошлом, она часто использовала этот трюк, когда нужно было кого-то отвлечь, пока Доктор исследовал окружающее их пространство. С годами, Роуз усовершенствовала интонацию томной дурочки и научилась дурачить людей не хуже психобумаги. Когда-то давно, в прошлой её жизни, она наделала глупостей и не поступила в колледж после школы, вляпались в историю с одним неприятным типом. Поэтому у многих складывалось впечатление, что она, Роуз Тайлер — глупая влюбчивая дурочка, без зачатков интеллекта, а потом в ее жизни появился невозможный сумасшедший инопланетянин в синей будке и разглядел в ней то, чего другие в упор замечать не хотели. Роуз изменила жизнь Доктора, приняв его со всеми изломами и трещинами, а он в ответ научил ее не обращать внимания на мнение большинства, что зачастую пестрило необъективностью. Показал ей, как велика Вселенная и сколько всего в ней интересного и неизведанного. Солдат ушел, оставив её наедине с подносом, полном еды. Разум кричал что еда может быть отравлена и не стоит принимать ее из рук похитителей, но желудок пел печальную трель, намекая ей о том, что она не ела со вчерашнего вечера. Секунду поколебавшись, она взяла пластиковую вилку и принялась яростно атаковать спагетти, политые кетчупом. Когда она справилась с едой и запила это отвратительно-сладким чаем, то дверь открылась в очередной раз и тот же солдат молча протянул ей книгу, а затем, покопавшись в разгрузочном жилете, извлёк оттуда антисептик и пластырь. — Вот. То, что вы просили. Но рекомендую вам отдохнуть. Завтра мистер Росс планирует провести ряд экспериментов. — Да. Спасибо. Как вас зовут? Солдат напрягся и она улыбнулась. — Да бросьте. Я же не съем вас. — Мне не положено. Она закатила глаза. — Неужели вы здесь как роботы. Я понимаю почему ваш босс так хочет препарировать Оливера и меня, но мне совершенно неясно, зачем вам делать тоже самое. Поверьте моему опыту, те, кто хотят бессмертия обычно плохо заканчивают. — Я вернусь утром. Дверь снова закрылась, оставляя ее в тишине. Эксперименты. Интересно, что этот парень имел в виду? Этот сумасшедший решил разобрать её на составляющие, чтобы понять секрет бессмертия, которого не существовало? Роуз прислушалась к своим ощущениям и не почувствовала в себе никаких изменений. Она приложила пальцы к шее и нащупала пульс, который с готовностью толкнулся ей в пальцы. И близко не схоже с сердцебиением Доктора, которое, по незнанию, можно было принять за тахикардию. Она часто задавала Доктору вопрос, изменилось ли что-то после того, как она заглянула в Сердце ТАРДИС, но он просто сводил это в шутку и говорил, что она абсолютно точно никаких последствий не понесла. Он даже взял у нее кровь на анализ и показал ей абсолютно неизменный результат. — Все в полном порядке, вся энергия Вихря вышла из тебя. Ты большая счастливица, Роуз. Большинство людей просто сгорело бы изнутри от такой бешеной концентрации силы временного потока в крови, но ты выдержала. Ты помнишь что-нибудь из того, что происходило? Она потерла лоб. — Очень смутно. Я хотела спасти тебя. А ещё…я была очень зла. Все эти экстренные программы и пожелания прожить жизнь продавца в магазине, после того, как ты видел Вселенную…. Доктор одарил ее тёплым взглядом. — Роуз Тайлер. Ты, безусловно, достойна восхищения. Но пообещай мне больше никогда так не делать. Даже если я буду при смерти. ТАРДИС издала неодобрительный гул одновременно с гневным восклицанием Роуз. — Ого. Вы, похоже, сговорились, — он усмехнулся, а затем стал серьезным, — правда, Роуз. Воронка Времени способна не просто свести с ума. Не все Повелители Времени выдерживали это. — О да. Нужно было поступить так, как ты сказал. Дать тебе совершить глупую жертву. В следующий раз так и сделаю. — Правда? Обещаешь? Она смотрела на него и сейчас в его глазах явственно читался ужас, смешанный с надеждой. Она отвела взгляд и покачала головой, а затем вскочила и порывисто обняла его за талию, ставшую совсем тонкой после регенерации. — Прошу, не заставляй меня больше так поступать. Это больно. Не только потому что моя голова готова была взорваться. Нет. Это больно, Доктор, знать, что ты останешься один. Я обещала быть рядом и я буду. — Роуз….я…не….я…. Он осторожно провёл ладонью по ее волосам. Какой-то из приборов издал громкий писк, возвещая об окончании диагностики. Доктор надел очки и внимательно прочитал надпись на галлифрейском. Бросил мимолётный взгляд на Роуз, а затем на монитор и нахмурился. — Что? Что-то не так? — чёртовы символы на экране не поддавались переводу умной машины и она вздохнула. — Нет. Всё в порядке, — Доктор ответил поспешно, не позволяя сомнениям зародиться в её голове, — сообщение говорит о том, что твой организм нуждается в отдыхе, Роуз. Иди, отдохни. Завтра нас ждут великие дела. Она кивнула и пошла к выходу, но вспомнила обрывок фразы, брошенной им невзначай перед тем, как их прервал писк. — Доктор? — Мм? — Что ты хотел сказать до того, как датчик прервал нас? Он рассеяно потёр голову. — Я хотел сказать спасибо. За то, что ты сделала для меня. Спокойной ночи, Роуз. Она подбежала к нему и осторожно прикоснулась губами к его щеке. — Пожалуйста, Доктор. Доброй ночи. В ту ночь она долго ворочалась и не могла уснуть, стараясь вспомнить то, что она видела пока была Злым Волком, но так и не смогла. ТАРДИС приглушила свет в ее спальне, очевидно заметив её страдания. — Ты ведь знаешь что он там увидел, да? Знаешь, почему он в одну минуту ведёт себя так, словно я нужна ему, а в другую делает вид, что увлечён ремонтом, или какой-нибудь ерундой? Машина прогудела. — Я волнуюсь о нём. Правда. Если меня когда-нибудь не станет в его жизни позаботься о нём, хорошо? — Роуз улыбнулась, а по щекам потекли слёзы, — он так одинок. Свет в её комнате мягко моргнул, словно ТАРДИС с ней согласилась. Умная машина знала, что Доктор стоит за дверью и слышит каждое слово, произнесённое Роуз.

-: -:-: -

      Оливер проспал почти весь день и чувствовал себя странно разбитым и уставшим, словно те годы, что он прожил обрушились на него, как плотина, удерживающая реку, что нашла брешь в конструкции из бетона и стали. В квартире было удивительно тихо. Слишком тихо. За окном стемнело, но часы показывали только шесть пополудни. Роуз не было дома. Он поплелся в ванную и сунул голову под кран, чтобы проснуться, сварил себе кофе и принялся ждать. Когда через час она не вернулась, он начал нервно мерять шагами комнату. Должно быть, его резкие высказывания вчера задели её. Ему давно стоило объясниться с ней и рассказать о себе больше, но он упорно продолжал молчать. Роуз из тех людей-эмпатов, что пропускают через себя чужие эмоции, хотя в ней самой боли было столько, что пить можно было через край. Оливер ждал, нервно проверяя на месте ли блокнот. В порыве отчаяния он даже набрал номер Кэролайн и после нескольких мучительно-долгих минут трёпа ни о чем, спросил, не заходила ли Роуз к ней в магазинчик. Не заходила. Зато девушка предложила ему встретиться, назначив встречу на набережной. Всё в этой ситуации кричало о неправильности происходящего. Ему следовало сказать твердое: «нет», но он согласился. Трассеры, при перемещении оставались чёткими двадцать семь часов, а это значило, что его преследователи могли угрожать девушке, назначившей встречу и её семье. Он с неохотой достал из маленькой дорожной сумки чёрную рубашку и надел её, чувствуя себя идиотом. Зачем-то тщательно почистил зубы, побрился и пригладил волосы, торчащие в разные стороны, прежде, чем выйти из дома. Она стояла на берегу. В рабочей одежде и плаще накинутом на плечи. — Оливер? — Кэролайн, — голос ровный, без признаков паники и волнения. Он мысленно напомнил себе о том, что это не свидание, а сбор сведений. Девушка легко улыбнулась. — Вижу, мой совет пошел вам на пользу. Вы смотритесь впечатляюще. — Впечатляюще худым, вы хотели сказать, — он нервно потёр затылок, заметив явное недоумение на лице девушки. — Я хотела сказать, что вам, действительно, идёт черный цвет. — Думаю, что нам будет не очень удобно, если мы будем постоянно говорить на вы. Зови меня Оливер. Девушка неожиданно смутилась. — Итак, Оливер. На улице довольно прохладно, может зайдём куда-нибудь? Выпьем по чашке кофе и поговорим? На берегу, недавно открыли неплохое кафе. Я ещё не была там, но говорят, что там неплохо. Буквально все внутри него кричало о том, что он тратит время впустую. Но девушка смотрела на него с таким немым благоговением, что растаял бы и камень. У Кэролайн были карие глаза, совершенно непохожие на другие, голубые, смотрящие так же. Она была ниже ростом, кожа была темнее, а на ее щеках была россыпь веснушек. И все же, где-то в груди болезненно сжалось, словно он повторял ошибку снова. Ему следовало скомкать записку с номером, отправить её в урну и никогда не звонить. Но отчаянное стремление Роуз спасти своего Доктора сыграло с ним дурную шутку. Он, впервые за долгое время, осознал насколько он одинок. И даже если Кэролайн притворялась и делала вид, что он ей интересен, руководствуясь своими мотивами, то он все равно сделал шаг в бездну, согласившись встретиться с ней. Его ладони легко коснулись чужие пальцы, словно спрашивая позволения и он сжал их в ответ. — Кофе — всегда хорошая идея. Идём. Кафе было самым обычным на вид. В нём имелась барная стойка, для желающих выпить напиток покрепче, чем кофе, а так же меню, для желающих перекусить. Он, не долго думая, заказал себе и Кэролайн по порции фиш-энд-чипс. Девушка смутилась ещё больше. — Ты не любишь рыбу? — Я не уверена, что у меня хватит денег, — её ответ прозвучал так тихо, что он едва расслышал. — Тебе не о чем тревожиться. Я заплачу. Знаешь, я немного старомоден в этом вопросе. — И это пугает больше всего, накладывая на меня некоторые….обязательства. Он иронично изогнул бровь. — Без обязательств. Это просто еда. Она осторожно отщипнула кусочек рыбы и съела, на лице у неё заиграла счастливая улыбка. — Такое чувство, что ты совсем не отсюда пришёл. Ну, то есть, ты, разумеется, хорошо знаешь Лондон, но совершенно не знаешь обычных правил. Принял мою записку и позвонил, хоть и прошло немало времени. А теперь вот угощаешь меня едой. Мои родители назвали бы меня, — она понизила голос до шёпота, — доступной. — Какая глупость. Когда я познакомился со своей женой, женщины не имели права голосовать на выборах, но даже тогда простое приглашение на ужин не считалось признаком доступности. К тому же, ты явно голодна. Кэролайн рассмеялась. Сначала ее смех звучал весело, чуть позже в нем прорезались истерические нотки и она вскочила с места. — Очень смешно. Ты мало того, что женат, так ещё и шутить горазд. Право голоса в нашей стране появилось ещё в 1918 году. Не можешь же ты быть настолько старым? Что ещё ты скрываешь? Персонал и посетители с любопытством смотрели на них. Оливер схватил Кэролайн за руку, но она начала вырываться. — Пусти меня! — Послушай, Кэролайн! Ты неправильно все поняла. — Я…. Договорить он ей не дал, просто потянул ее на себя и поцеловал. Без всякой страсти, это было нужно, чтобы успокоить девушку. На миг она застыла, и он испугался, что сделал нечто непростительное, но когда он попытался отстраниться, то его ощутимо потянули за лацканы пиджака, отвечая на поцелуй с такой охотой, словно это было все, чего ей хотелось. У её губ был сладковатый привкус помады, отдающий чем-то смутно-знакомым. Он определенно знал этот вкус. Знал. Но когда понял откуда тот ему знаком, то было уже поздно. Горло перехватило спазмом, а в глазах стремительно темнело. Ещё мгновение он мог стоять на ногах, прежде, чем потерять сознание, погружаясь в звенящую тишину.