Перерождённый

             Ларвию они покинули порталом, созданным пространственным магом прямиком в Понуар — городок у моря в королевстве Гангора. Для Лита это было первое перемещение подобным образом, и мальчишка воспринимал всё с интересом и восхищением, а Ромин не спускал с него глаз. Следил за каждым его движением, за каждым поворотом головы, за мимолётными улыбками и блеском карих глаз, даже за взмахом ресниц. Видеть его таким было непривычно. Ромин всё ещё с неверием осознавал, что тот жив. Живой! Настоящий! Осязаемый! Некромант уже несколько раз одёргивал себя от желания коснуться, убедиться… А сердце каждый раз замирало, когда он видел, как Лит дотрагивается до предметов. Больше не призрак — и вправду переродился!       Помимо всеобъемлющей радости, что испытывал Ромин с того момента, как узнал о Лино-Лите, было и то, что печалило — прочитанное в старых свитках, отданных ему братом. Информации о Перерождённых было не так уж и много, и, судя по записям, последний такой родился более девятиста лет назад, а тот, кто был до него, жил ещё семистами годами ранее, а ещё один — более двух тысяч лет назад. Про тех же, кто жил ещё раньше, записей практически не сохранилось. Перерождённые — настоящая редкость этого мира. Почему эти души рождались заново, оставалось загадкой.       Боги давали им шанс прожить жизнь снова? Судя по Лино, который погиб совсем юным, а потом скитался призраком, это предположение могло бы быть верным, вот только у других перерождённых магов первые жизни были куда длиннее, а значит этот вариант отпадал.       Подобный дар судьбы был милостью за особые заслуги? Но тогда большинство магов должны были перерождаться, ведь почти все они героически гибли в боях.       Всё это, конечно, крайне любопытно, и понять причину было бы совсем нелишним, но Ромин никогда не считал себя исследователем и даже великим умом, пускай ответы ищет его брат и Совет, хотя вряд ли они найдут что-то новое, раз уж сотни магов не справились с этим за десятки тысячелетий. А вот то, что действительно волновало некроманта и даже пугало — это нестабильность Перерождённых. Одна треть из них сходила с ума и погибала не дожив до тридцати — маг с расстройством разума просто не в состоянии контролировать свои силы. Причиной же безумия становились собственные открывшиеся воспоминания о прошлой прожитой жизни. Это происходило по-разному: в один миг или отдельными вспышками, но последствия были одинаковы — разум Перерождённого не справлялся с памятью о прошлой жизни. Вторая треть этих уникальных людей и вовсе не вспоминала ничего о своём прошлом — такие маги просто проживали свою новую жизнь. И лишь оставшаяся — третья часть — вспоминала всё, становясь единым целым с самим собой, сохранив рассудок с полноценной памятью.       В случае с Лино-Илитом всё обстояло ещё сложнее — у этой души было целых три жизни! Первая и недолгая, о которой он не помнил ничего уже будучи призраком во время второй жизни, и последняя — нынешняя. И главным правилом, которое должен соблюдать Ромин, был запрет на упоминания о прошлом. Некромант ничем не должен тревожить память Илита, в противном случае — это верная дорога к безумию. И это стало настоящей проблемой для Ромина: держать язык за зубами, молчать о том, как многое они пережили вместе, о том, что их связывает, что они значили друг для друга, было мучительно. Он даже не мог назвать его Лино! И это оказалось труднее, чем он думал, ведь Ромин звал так призрака более двадцати лет. Имя Илит или же Ил звучало совершенно чуждо, и Ромин решил называть его Лит — это было хотя бы созвучно с Лино.       Практически неделю, после того как ректор Бенет показал ему ученика, Ромин ежедневно ходил в академию и наблюдал за ним издали. Просто, чтобы привыкнуть, чтобы до конца осознать, что Лит не совсем тот, кого он любил. Он и не он — одновременно… Это было слишком сложно для истосковавшегося сердца. Но даже так, просто глядя на него, Ромин понимал, что его чувства ничуть не изменились, что Лит — самое дорогое, что было и есть в его жизни, что он пойдёт на всё ради него. Что он во что бы то ни стало вернёт его себе. Или завоюет вновь. Даже если Лино-Лит никогда не вспомнит их прошлого, теперь у них есть настоящее и будущее. И уже одно это куда больше, чем Ромин когда-либо мог мечтать. А их прошлое…. Что ж, прошлое он бережно сохранит внутри себя.       Ромин повернулся в сторону парнишки, который усердно расспрашивал кожевника о теле, что тот нашёл. Сам некромант стоял чуть в стороне и только наблюдал, решив не мешать — для Лита это былое первое в жизни задание, и он отчаянно хотел быть полезным, хотел попробовать сделать всё сам: найти улики и выйти на демона. Если тут, конечно, вообще замешан демон. Ромин взял именно это задание, так как посчитал его достаточно простым. Для себя бы он такое никогда не выбрал — очень сомневался, что дело тут в демоне, — но для новичка самое то. И опасность минимальная. Честно говоря, Ромин вообще не был уверен, что сможет подвергнуть Лита хоть какой-то опасности. Может быть позже, когда будет уверен, что парнишка справится. Когда Ромин будет точно знать, что они смогут без промедления прикрыть спину друг другу, когда будут работать как единое целое. Единое целое… О, он бы хотел этого, и не только в работе! Он вообще много чего хотел, но всему своё время.       — Учитель… — Глаза мага сузились, и он недовольно посмотрел на подошедшего Лита. Парнишка запнулся. — Ромин, — несмело продолжил он, — я обо всём расспросил этого господина. Он нашёл тело в переулке неподалёку. Это было ранним утром восемь дней назад. Тело забрала стража, но они не посчитали смерть необычной: молодой мужчина, одетый в старую заношенную одежду, к тому же от него сильно пахло алкоголем, и смерть посчитали результатом чрезмерных возлияний. Вот только господин Мет знал погибшего — тот работал слугой в доме графа Феуса, и кожевник никогда не видел его ни выпивающим, ни тем более пьяным. К тому же он заметил на коже погибшего тёмно-серые пятна, всё это показалось ему странным, и он подал запрос магам. Полагаю, теперь мы должны осмотреть место, где было найдено тело?       — Да, идём, — Ромин кивнул и последовал за учеником.       Ничем не примечательный узкий проулок между домами. Если уж по-честному, то выпивохи частенько спят в таких, а ещё трахаются с дешёвыми уличными шлюхами. Хотя тут неплохой квартал, жители в основном мастеровые или ремесленники, но если бы рядом были трактиры, Ромин уже принял бы сторону стражников и согласился с их мнением. Городские блюстители порядка были твёрдо уверены, что погибший возвращался домой после попойки, не дошёл и уснул в подворотне, да так и не проснулся. Может, сердечко не выдержало, а может, пил такую дрянь, что попросту траванулся. Тех часовых, что забрали тело, Ромин опросил ещё утром. На убийство они даже не подумали, так как на теле не было ни ранений, ни повреждений, ни странностей в одежде. А то что трупные пятна серые, так они разные бывают, уж каких только ни видывали покойничков доблестные стражники.       Войдя в переулок, Лит прикрыл глаза и коснулся пальцами своего кулона. Огненные всполохи в нём стали ярче и закружились в быстром танце.       — Ну что? — спросил Ромин, пристально глядя на него.       — Ничего. Не чувствую ничего демонического.       — А видишь что?       Парнишка внимательно осмотрелся.       — Ммм… тоже ничего. Я что-то упускаю?       — Не думаю. Здесь и правда ничего нет: ни следов, ни остаточной энергии. Если слугу графа и убили, то явно не здесь.       — Тогда его тело просто подкинули?       — Это всего лишь одна из догадок.       — И каковы наши дальнейшие действия?       — Опросить остальную прислугу, с которой работал наш покойник, уж они-то побольше знают об этом человеке.       Лит сосредоточенно кивнул. Он вообще оказался не особо болтлив, что заметно отличало его от Лино. Призрак мог болтать без умолку, и первое время Ромина это даже напрягало, потом он просто привык, а позже уже с трудом представлял свою жизнь без этого вездесущего болтливого создания. Сейчас же видеть перед собой то же лицо, но не слышать неумолкающего звонкого голоса было странно. Может, Лит просто ещё не привык к нему, и со временем станет куда общительнее? Если же нет, то Ромину придётся принять эти его изменения.       Дом графа Феуса долго искать не пришлось. Первый же горожанин, которого Лит спросил о нём, указал им дорогу. Особняк находился у самого моря, на берегу, среди пары десятков похожих, но только у этого была голубая крыша, обозначенная прохожим. Солидный дом: три этажа, большие окна, ажурные балконы, колонны, лепнина, даже позолота кое-где имелась. Поговорить со слугами Ромин решил сам, так как сомневался, что кто-то из жильцов дома станет откровенничать при юном помощнике. Оставив Лита за воротами, некромант вошёл на территорию особняка, предъявив свой магический кулон. Эта штуковина вообще открывала перед защитниками Амивара любые двери — даже короли не могли отказать, если маги просили их об аудиенции. Да по большому счёту короли и правители об этих аудиенциях чаще всего просили сами, а вот простые люди наоборот — порой сторонились магов.       Разговоры со слугами графа особой пользы не принесли — все они твердили примерно одно и то же. Тотин — так звали погибшего парня — ушёл ещё днём, во всяком случае после обеда его уже никто не видел. Куда — ни один толком так и не ответил: тот не сообщал, а они не спрашивали. На ужине не появился, и только к следующему вечеру явилась стража и сообщила, что Тотин мёртв. Особой тяги к алкоголю за парнем не замечали: ну мог выпить по праздникам вместе со всеми, но и только, а нетрезвым его и вовсе не видели. Родственников в городе у него не было, единственная сестра жила где-то на севере Гангоры. Все слуги в доме выглядели весьма прилично — ухоженные и в добротной одежде. На вопрос же, почему Тотина нашли едва ли не в обносках, лишь пожимали плечами. Поговорить с самим графом не удалось: управляющий извинился и сказал, что хозяина нет дома, и если господин маг желает, то может зайти завтра ближе к вечеру. Вот только Ромин сомневался, что услышит от графа что-то новое, скорее даже наоборот, ведь господ редко волнует жизнь их слуг, если это не касается выполняемой ими работы.       — Пойдём, — сказал Ромин, как только ворота за ним закрылись.       — Куда дальше? — спросил Лит, отрываясь от стены высокого забора, в тени которого он ждал наставника.       — Пока на постоялый двор. Поедим и отдохнём немного, а ближе к ночи пойдём осматривать город, без лишних глаз и ушей. К тому же, большинство демонов предпочитает ночь.       — Знаете… — Лит вновь поймал недовольный взгляд некроманта и тут же исправился: — Знаешь, пока ты был внутри, в дом вошла молодая девушка с корзиной фруктов. Полагаю: ещё одна служанка. Мне показалось, что она выглядела испуганной.       — Я проверил дом и каждого из тех, кто в нём находился — кулон не отозвался. При каких обстоятельствах наши кулоны не могут обнаружить демона? — спросил Ромин, начиная отдаляться от особняка.       — Если тот очень силён и умеет скрывать себя. А ещё, если это демон-паразит и он вселился в человека. Но паразиты практически не питаются людьми.       — А у нашего трупа ничего и не съедено.       — Зачем тогда убивать?       — Всегда по-разному, а вообще: жестокость у них в природе. Чему вас только в академии учили?       Губы парнишки обиженно надулись, и он отвернулся, пытаясь скрыть это. Вот этот жест Ромин хорошо знал! До боли хорошо. Ему всегда хотелось коснуться этих губ, провести по ним большим пальцем и увидеть, как обиженное выражение лица изменится на нечто совсем другое. Заглянуть в глаза Лино в этот момент, почувствовать, как его губы приоткроются, требуя большего… Но он не мог его коснуться. Сейчас может, и руки прямо-таки чесались сделать это, вот только вряд ли Лит поймёт его. Ещё хуже, если оттолкнёт или отшатнётся в испуге. Ромин глубоко вздохнул.       «Время… Время! Потерпи, Мин, он будет твоим, нужно лишь подождать. Научить его доверию, стать ему другом, пробудить чувства».       — Они меня не видели, — задумчиво проговорил юноша, и Ромин оторвался от своих мыслей.       — Что? Кто не видел?       — Обитатели этого дома. Если умер слуга, наверняка требуется новый. Я мог бы притвориться слугой и попытаться устроиться туда, тогда…       — Ещё глупые идеи есть в голове? — резко перебил его некромант.       — Но… почему глупые? — тихо и робко спросил юноша. Кончики его аккуратных ушек покраснели, и сам он обиженно запыхтел.       О, тёмные боги! Ромин вовсе не хотел быть грубым! И уж точно не собирался принижать его.       — А если там, и правда, демон? — уже спокойнее продолжил Ромин. — Думаешь, я могу тебе позволить так рисковать?       — Но разве не вся наша жизнь — риск?       — Это не значит, что нужно действовать необдуманно и неосторожно. Ты демонов ещё даже не видел. Та мелочёвка, которую держат в подвале академии, не в счёт — их отлавливают специально для детей, по сути они даже не могут навредить людям. Мы на таких не охотимся, но прибьём, конечно, если попадётся. Ты больше не в академии, здесь демоны совсем другие, и то, что ты читал обо всём этом, не значит, что готов встретиться с этим один на один. Я не могу подвергать тебя опасности и отпустить одного.       — Я всё это понимаю, но я же не собираюсь биться, только обнаружить, — попытался возразить Лит.       — Нет. Вопрос закрыт.       Парнишка больше не заикался об этом, он вообще остаток дня практически молчал. Вернувшись под утро с ночной вылазки в город, так ничего и не обнаружив, Ромин сразу же завалился спать, к тому моменту уже совсем позабыв о глупой идее Лита, а зря! Проснувшись днём, он не обнаружил мальчишку в их комнате, а на его вопрос хозяин постоялого двора ответил, что паренёк ушёл ещё спозаранку. Ромин бросился к особняку графа, даже не раздумывая, где искать этого упрямца, потому что именно так поступил бы его Лино! Вот только Лино был призраком, и развеять его душу было практически никому не под силу, потому для него мало что представляло угрозу, а Лит — человек! Живой человек, и навредить ему может любой!              

***

      Илит понимал, что поступает весьма опрометчиво. Более того — он нарушил прямой запрет наставника. Тут речь шла уже не о каком-то наказании — магистр Ромин мог просто вернуть его в академию и отказаться обучать. Вот только в юноше взыграла обида, гордость и, наверное, даже немного тщеславия. Он совсем не считал свою идею глупой и необдуманной, наоборот — видел в ней лишь плюсы. Ну кто заподозрит молодого недотёпу в каких-то скрытых мотивах? Дождавшись, когда магистр уснёт, он тихонько покинул комнату и отправился к дому графа Феуса. Честно говоря, он до последнего сомневался и испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он хотел быть хорошим и послушным учеником, а с другой — проявить себя способным и самостоятельным. Не хотелось подвергать слова и поступки магистра сомнению, но при этом убеждение, что поступает правильно, никуда не ушло. Да и возьмут ли вообще в такой дом слугу с улицы — тоже вопрос весьма спорный, но он решил попробовать.       Повстречав по дороге крестьянского паренька, Ил предложил тому поменяться одеждой. Конечно же тот согласился! Ещё бы: кто ж откажется поменять свои простецкие, местами протёртые вещи на новенькие и весьма добротные? Натянув серую свободную рубаху и мешковатые, кое-где заштопанные штаны, Илит стал куда больше походить на простого паренька, нуждающегося в работе. Сделать бы ещё что-нибудь со смазливым румяным личиком, но, к сожалению, это не в его власти, ну хоть яркие волосы завязал в тугой узел на макушке и теперь они не так выделялись. Взглянув ещё раз на своё отражение в тихой заводи на морском берегу, Ил вздохнул, подошёл к воротам графского дома и смело постучал.       В глубине души он, конечно, надеялся на удачу, но всё же не рассчитывал на многое, однако его взяли! Управляющий пустил его в дом и отправил помогать на кухню, сказав, что примет решение, когда посмотрит на его работу. Илит весь день усердно трудился на кухне: таскал воду, занимался печью, мыл посуду, носил продукты из подвала и обратно и выполнял другие поручения кухарки. Женщина оказалась весёлой и говорливой. Ей было чуть больше сорока, но при этом выглядела достаточно молодо и привлекательно, да и телосложением была стройная — редкость для кухарок-то. А ещё она всё время что-то тихонько напевала.       К вечеру Илит вымотался так, как никогда не уставал на тренировках в академии. Подобная работёнка точно не для него, он вообще никогда не отличался физической силой, рос мелким и худеньким. Ещё в десять лет, после нескольких уроков по боевым искусствам, преподаватели сказали, что ему это категорически не подходит, и стали обучать исключительно магическому ведению боя. А вот его учитель — магистр Ромин — наверняка хорошо владеет оружием, высокий и в меру мускулистый. Ил слышал, что его оружие — коса, как у многих некромантов древности, а такой штуковиной махать уж точно нужны силёнки. Насколько он помнил, ещё двое из ныне живущих некромантов пользуются железным посохом и мечом, и лишь самая старая — Карима, как и Ромин, — косой. Интересно: как выглядит это оружие смерти? Наверняка он скоро увидит. Ах, точно! Теперь уже вряд ли — учитель, скорее всего, откажется от него.       — Парень, тебя как звать-то? — в кухню вошёл управляющий, высокий мужчина с пышными усами.       — Ил. — Юноша отставил большую кастрюлю, которую пытался отмыть от копоти, и вежливо поклонился.       — Гвиса говорит, что ты хорошо ей помогал и отлично справлялся весь день. Можешь остаться. Деньги я выплачиваю раз в неделю, комнату займёшь слева от кухни. Я положил туда одежду. Надевай её — в этом доме нужно выглядеть достойно. Пока останешься при Гвисе, а там поглядим. Графа я о тебе предупредил, но вы вряд ли будите пересекаться. Если нужен выходной, говори заранее. Всё понятно?       — Да, господин, спасибо, — Ил благодарно улыбнулся.       Усатый кивнул и ушёл, Илит вернулся к кастрюле. Что ж, у него получилось пробраться в дом, теперь надо бы здесь осмотреться. Лучше всего попытать удачу ночью, когда все спят, но не сегодня, точно: если он на кого-то нарвётся только-только попав сюда, это станет концом его плана. Да и устал он дико, ещё и вчера не спал, исследуя город с наставником. Закончив с кастрюлей, Ил отправился в отведённую ему маленькую комнатушку. На постели ждала простая, но добротная одежда, и быстро ополоснувшись водой из медного кувшина, обнаруженного на столе, юноша упал на постель и моментально уснул.       За три дня, проведённых в доме графа, Илит успел познакомиться со всеми слугами, и, используя своё добродушие и дружелюбие, с некоторыми даже неплохо поладил. Вот только та, из-за кого он всё это затеял, оставалась молчаливой и отстранённой. Та самая молодая служанка, которую он видел заходящей в дом — та, которая показалась ему испуганной. Девушку звали Нэра, она прислуживала в особняке: убиралась в господских комнатах и накрывала на стол. После парочки неудачных попыток поговорить с ней Ил обратился с вопросом к Гвисе, и кухарка с радостью ответила. Женщина вообще оказалась весьма болтливой — просто неисчерпаемый источник сплетен.       — Что с Нэрой? — переспросила она, подхватывая большую ложку и помешивая ею кипящий суп. — Даже и не знаю. Всегда была улыбчивой такой, а последнее время сама не своя. Можа, это всё из-за Тотина? Ах, да — ты ж не знаешь. Работал тут у нас один, хороший был парень, жаль помер как-то глупо. Стража грит — перепил. Он тут с тяжёлой работой помогал, больше на конюшне, ну и мне тоже. Где-то с полгодика у нас прожил. Всем, конечно, было жаль, как узнали, но я не замечала, чтоб он с кем-то, кроме конюха, общался. И с чего б тогда Нэри так переживать? Можа другая причина какая.       То, что женщина говорила дальше, Ил уже толком не слушал. Значит, его интуиция не подвела, и девушка действительно изменилась после смерти несчастного Тотина. Ил просто обязан с ней поговорить.       …       Дом погрузился в ночную тишину, а Илит сидел на табурете у маленького окна и смотрел на яркие звёзды, выжидая. Сегодня он решился осмотреть особняк. Когда время уже перевалило за полночь, он тихонько покинул свою комнату и прошмыгнул в сторону большой господской гостиной — именно там находилась лестница, ведущая наверх. Немного не дойдя до ступенек, он заметил за окном женский силуэт, медленно бредущий по садовой дорожке. Кто-то ещё не спит? Ил развернулся и поспешил к боковой двери для слуг, что вела на улицу. Дом может и подождать.       Обогнув особняк, Ил вышел в сад, вот только здесь уже никого не было. Он быстрым шагом пошёл по дорожке, внимательно оглядываясь по сторонам. Все фонари уже погасили на ночь, так что приходилось довольствоваться светом луны. Пройдясь по саду дважды, так никого и не встретив, юноша решил вернуться и на самом подходе к дому наконец-то заметил её. Девушка сидела в неприметной маленькой беседке, отгороженной кустами сирени, и отстранённо смотрела куда-то вдаль. Ил подошёл ближе. Да это же Нэра! Неужели ему улыбнулась удача?       — Вам не спится? — тихо спросил он, приближаясь.       Девушка вздрогнула и обернулась.       — Вы… Вы новенький?       — Да.       — Простите, я не помню вашего имени. Кажется, у нас не было случая познакомиться.       «Да нет, случаи-то были, просто ты проходила мимо».       — Я — Ил, а вы — Нэра?       — Да. Вы тоже не можете уснуть?       — Решил немного прогуляться. А вы?       — Я… Я вообще последнее время плохо сплю.       — Что-то случилось? — Илит осторожно присел рядом. Девушка молчала очень долго, и он уже решил, что ответа не последует, но она всё же заговорила.       — Человек, который был мне дорог, недавно умер. А… — она вновь вздрогнула. — Почему? Почему это произошло? Они говорят, что он выпивал, но это не правда. Я ходила к стражникам несколько раз и просила провести расследование, но все говорят одно и то же: перепил, отравился, случайность. Не верю! Он не пил, уж я-то знаю. Он даже не говорил, что собирается куда-то пойти, я до самого вечера была уверена, что он в доме. А потом он не пришёл сюда, ко мне. Мы встречались тут, в беседке, когда остальные уже расходились спать. Никто не знал, мы решили пока не говорить, а теперь… — девушка всхлипнула. Илит протянул руку и ободряюще сжал её ледяную ладонь. — Простите, — выдохнула она. — Простите, что вывалила всё это на вас. Вам, должно быть, неинтересно.       — Наоборот, — проговорил юноша. — Можете продолжать, я выслушаю вас. Наверное, вам сейчас очень тяжело.       — Да, особенно находиться здесь. Я подумываю взять расчёт. Доработаю до конца месяца и уйду отсюда.       — Только из-за воспоминаний, связанных с этим домом? Или вам не нравится это место?       — Больше из-за воспоминаний. А место… Дом как дом, и хозяин неплохой. Да я его толком и не вижу: он либо уходит по делам, либо сидит у себя в кабинете, либо занимается сыном.       — Сыном? — удивился Ил. — Я не слышал, что в доме есть ребёнок.       — Есть, ему двенадцать лет, но он чем-то болен, поэтому всегда находится в своих комнатах. И ходит к нему только граф — сам им занимается, не подпускает слуг. Я его даже никогда не видела.       Больной ребёнок? Понятно, почему отец хочет заботиться о больном сыне сам, но почему мальчика не выводят на прогулки в сад? Даже не вполне здоровым детям нужно гулять, дышать свежим воздухом, греться на солнышке. Это странно. Может, это именно то, что он ищет? Илит взглянул на тёмные окна второго этажа. Он просто обязан увидеть этого ребёнка.       — Я, наверное, пойду. Попробую уснуть, — Нэра встала.       — Хорошо, — кивнул юноша. — Если что, вы всегда можете поговорить со мной.       — Спасибо. Я запомню это. И за то, что выслушали — спасибо.       Девушка ушла, а Ил ещё некоторое время посидел в беседке. Завтра, после обеда, нужно будет попробовать посмотреть на ребёнка. В это время в доме наступает некоторое затишье и даже слуги не снуют туда-сюда. Юноша поднялся и побрёл к задней двери. Уже дойдя до своей комнаты, он передумал ложиться и решил всё же осмотреть дом сегодня. Гостиная, библиотека, столовая, коридоры второго этажа, гостевые комнаты на третьем: нигде его кулон не обнаружил остатков демонической энергии.       Может, он ошибся? Может, в этом доме нет ничего странного, и смерть того человека и правда была естественной? Не может же демон жить здесь и не оставлять совсем никаких следов?! Но девушка была уверена, что с её возлюбленным что-то случилось, и Ил прямо-таки чувствовал, что здесь что-то не так, а теперь ещё этот запертый в доме ребёнок. Юноша глянул в окно. С третьего этажа открывался прекрасный вид на сад внизу и море, находящееся за забором, а на берегу…       Илит замер. Конечно, человек, сидящий на песке, находился достаточно далеко, но и отсюда он мог узнать этот чёрный плащ и длинные светлые волосы. Магистр Ромин?! Он пришёл наблюдать за домом? Потому что Илит здесь? То есть он присматривает за ним? Учитель ведь говорил, что не может отпустить его одного и теперь наверняка волнуется. Вот только как давно он там сидит? Приходит по ночам? Ну не мог же он находиться там всё это время? Все пять дней, что Ил провёл в этом доме. Юношу захлестнуло чувство вины. Нет, это невозможно — он упрямо тряхнул головой — наверняка утром учитель уйдёт. Илит быстро спустился к себе и забрался под одеяло. Он всё делает правильно! Разве нет?       Днём, после обеда и уборки в кухне, Ил вновь пробрался на второй этаж. Первым делом он заглянул в спальню графа — самого хозяина там не было и быть не могло, ведь юноша видел, как тот покидал дом. Эта комната оказалась чиста — никаких следов демонической энергии, как и во всех остальных, что он проверил ночью. Следующими он проверил соседние комнаты — ничего и никого, но одна из спален оказалась заперта. Он так и не нашёл ребенка, вот если только… Ну не могут же мальчика держать под замком? Ил приложил ухо к двери. По ту сторону стояла абсолютная тишина: ни движения, ни шорохов. Юноша пошёл обратно в крыло для слуг, а по дороге взглянул в окно, выходящее на море. Чтоб его! Учитель сидел всё там же: кажется, даже поза не изменилась.       Чувство вины безжалостно мучило его весь день. Он ещё дважды потихоньку бегал к окну и проверял: ушёл ли магистр? Но тот по-прежнему находился на берегу, и один раз ему даже показалось, что их взгляды встретились. Вот уж точно чушь — на таком-то расстоянии рассмотреть глаза? Нереально! Вот только совесть продолжала грызть — он же из-за него там сидит! Ил постарался затолкать противное чувство куда подальше и занялся делом. Наличие ребёнка в доме вызывало сомнение, и когда он в очередной раз помогал на кухне Гвисе, как бы невзначай упомянул о нём.       — Сын графа? Мы о нём не болтаем, хозяин этого не любит. Раньше мальчик был просто чудо: весёлый, общительный, что твоя птичка, но после смерти графини лет пять как захворал и всё больше в комнатах сидит. Последние полгода, видать, стало совсем худо, и он больше не выходит оттуда, а граф никого к нему не пускает. Славный мальчуган, можа, ещё переборет болезнь. Ил, ты только смотри, не болтай лишнего, управляющий велел нам помалкивать.       Юноша кивнул и молча продолжил работу.       …       Похоже, сегодня он не выспится, как и вчера. Илит вообще начинал чувствовать себя каким-то грабителем, шатающимся ночами по чужому дому, а не магом и защитником Амивара. Прихватив с кухни пару куриных ножек и затолкав их в лепёшку, Ил покинул дом. В дальней части сада, у пристроек, он видел на днях лестницу садовника, вот за ней-то он и пошёл. И слава богам, она всё ещё была там. Вот и из-за кого ему такие ночные приключения? Теперь ещё через забор лезть!       «Но это твоя вина, разве нет? — настойчиво напомнила совесть. — Ради кого он, по-твоему, там сидит?»       Да, да, он и без неё это прекрасно осознавал. Илит прислонил лестницу к высокому каменному забору и выдохнул. Тяжёлая, зараза. Чуть постояв, он полез наверх, а потом, кряхтя, вытянул лестницу и, с трудом перекинув её, установил с другой стороны забора. Спуск вниз, пара десятков метров по песчаному берегу и всё та же неизменная поза. А он-то считал упрямым себя.       — Учитель…       — Я прибью тебя, — тихо сказал Ромин, не поворачивая к нему головы.       — Вы… вы ведь…       — И сколько раз я должен повторять, чтобы ты звал меня по имени?       — Ты ведь не сидел тут все эти дни? — с робкой надеждой спросил Ил.       — Где же мне, по-твоему, сидеть, если ты ослушался и полез в одиночку туда, где, возможно, обитает сильный демон? — в голосе некроманта зазвенела сталь, и он наконец повернулся к Илиту.       Ох, вот теперь совесть просто сожрёт его! Под глазами у наставника залегли глубокие тени, а красивое лицо осунулось. Ил виновато присел рядом и протянул лепёшку наставнику. Тот молча взял и стал есть, быстро обнаружив ещё и куриные ножки. Кажется, юноша услышал тихий стон наслаждения.       — Прости, — пролепетал он. — Но я должен был проверить. Вы… ты теперь отправишь меня обратно в академию?       — Не дождёшься, — бросил некромант, не отрываясь от еды.       Илит удивлённо взглянул на него. То есть от него не откажутся? Серьёзно?! После такого-то? Неужели этот человек настолько милостив? Но то, что Ил слышал о нём, говорило совсем об обратном.       — Что узнал? — спросил Ромин, прикончив половину лепёшки.       — В доме есть ребёнок — сын графа, и, кажется, его держат взаперти, ссылаясь на болезнь. Я его ещё не видел.       — Если это и правда сын графа, то скорее всего…        — Демон-паразит, да?       — Да. И похоже весьма слабый, раз отец считает это болезнью, а не одержимостью. Возможно отец просто испугался изменений в сыне и решил запереть его, в надежде, что это пройдёт.       — Кухарка сказала, что болезнь начала проявляться лет пять назад.       — Пять? Невозможно. Даже самый слабый демон за такой срок уже взял бы полный контроль над телом, и никакой граф или замки не удержали бы его.       — Я постараюсь пробраться к нему как можно скорее и…       — Ты не вернёшься туда.       — Но…       — Никаких но.       — Как же по-другому убедиться? — возмутился Ил. — Меня считают простым слугой, ещё пару дней максимум, и я посмотрю на ребёнка, проверю. Я буду очень осторожен, клянусь.       — Ты просто моё наказание! — Ромин в гневе отвернулся, а через пару минут стал рыться в своей поясной сумке.       Илит заметил среди баночек с зельями, мазями, травами и прочей магической мелочёвки пару зачерствелых кусков хлеба, наспех завёрнутых в бумагу, и ему вновь стало стыдно. Мужчина наконец нашёл, что искал, и протянул ему две склянки с зелёной и тёмно-бордовой жидкостями.       — Это, — сказал он, указывая на зелёную, — проявит демона. Просто капни немного на кожу ребёнка. Если он начнёт дёргаться в судорогах, шипеть, кричать или его лицо исказится — это демон. В этом случае незамедлительно пользуйся второй, она усыпит его на пару часов. Просто разбей склянку, и зелье начнёт испаряться, на тебя оно не подействует, только на демона. А потом сразу же беги ко мне, не медля ни секунды. Даже не пытайся изгнать его сам, ты можешь пострадать сам или случайно убить ребёнка. Понял?       — Да. Я не стану ничего делать и позову тебя, обещаю.       — Вот, ещё... — Ромин поймал руку Илита и надел на запястье узкий браслет с витиеватым узором. — Защитные чары на нём уберегут от неожиданной атаки, но только один раз. Я глаз не спущу с дома, но будь осторожен, прошу.       — Конечно, буду, — кивнул юноша. — Ты спал?       — Интересно, когда бы?       — Тогда поспи сейчас. Не волнуйся, я не уйду, пока ты не проснёшься.       Некромант задумчиво посмотрел на него, а потом на его лице отразилось некое подобие улыбки.       — Одолжи колени.       — Что? — не сразу понял его Ил.       Ромин же лёг на песок, а голову и в самом деле устроил на коленях Илита. Спустя мгновенье он уснул. Это что, такой оригинальный способ не дать ему сбежать? Но ведь Илит сказал, что не уйдёт. Юноша так и просидел до самого рассвета, стараясь не шелохнуться, чтобы случайно не потревожить сон магистра. Но из-за опасений, что не успеет вернуться до пробуждения первых слуг в доме, Илу всё же пришлось с сожалением разбудить некроманта и поспешить вернуться, пока его не хватились.       …       Вновь пробраться незамеченным на второй этаж вышло только через день. Граф уехал из дома на карете — Ил сам видел это, пока набирал воду. Единственная дверь, что была заперта в прошлый раз, оставалась такой и сейчас. Илит прижал ладонь к замочной скважине и пустил туда немного своей магии. Металл расплавился и стал стекать по деревянному полотну. Там, за этой дверью, возможно его первый демон… Это оказалось куда волнительнее и страшнее, чем он предполагал. Юноша глубоко вдохнул и вошёл внутрь, плотно прикрывая за собой дверь.       В углу комнаты, на полу, прижимая колени к груди, сидел мальчик и смотрел на зарешеченное окно. Шторы плотно прилегали к стеклу, а железные прутья, прибитые к стене, шли поверх них, так что с улицы решётку невозможно было увидеть. Бедный ребёнок… Нет! Ил тряхнул головой. Если это демон, то к нему сейчас не должно быть никакого сочувствия. Мальчик посмотрел на него, и Илит застыл. Бледная, сероватая кожа, затравленный взгляд мутных светлых глаз, и тощее тельце, будто его морили голодом.       — Ты кто? — спросил мальчуган слабым голосом.       — Ил, новый слуга. А ты?       — Плет. Тебя пустил папа? А где Тотин? Папа сказал, что он больше не придёт. Почему? Он больше не хочет играть со мной?       Значит, погибший слуга и правда приходил сюда, играл с ребёнком? Но его возлюбленная не сказала об этом ни слова. Может, она и не знала? Илит сделал шаг вперёд. Значит, он всё-таки демон, и это он убил Тотина? Сердце заколотилось быстрее.       — А во что вы обычно играли?       — Когда как. Мне нравятся солдатики, хотя игра с цветными камешками тоже неплоха. О, а ещё бумажные фигурки на доске.       — Может быть я смогу заменить его? — спросил юноша, сжимая в кармане флакончик с зелёным зельем.       — Правда?! — глаза мальчишки на секунду вспыхнули восторгом.       — Да. — Ил подошёл совсем близко и присел на корточки.       «Открыть флакон и капнуть зелья… Открыть флакон и капнуть зелья…» — стучало у него в голове.       — А ты необычный, — вдруг сказал ребёнок. — Не такой, как все, будто светишься. Так красиво.       Мальчик протянул к нему руку, и Илит отшатнулся, выставляя огненный щит. Сила ребёнка коснулась пламени и растворилась в нём. Он не демон! Мальчишка — маг! Юный маг, которого никто не научил контролировать дар! Илит убрал щит, а ребёнок с восторгом смотрел на него.       — Ого! Здорово… Что это было? Покажешь ещё раз?       — Плет, — юноша вновь приблизился и обхватил хрупкую ладонь мальчугана. — Прямо сейчас я должен уйти, но скоро вернусь. Я быстро.       — Уже? Так скоро? Мы не будем играть?       — Попозже, хорошо? Обещаю, мы поиграем чуть позже. Просто подожди меня.       Илит выбежал из комнаты, а потом, сообразив, что дверь больше не заперта, взял стул из соседней спальни и подпёр её — не хотелось, чтобы за время его отсутствия, мальчик вышел и случайно навредил кому-то из слуг. Юноша поспешил вниз, вылетел из дома, даже не обратив внимания на удивлённые взгляды проходившей мимо служанки. Неважно… Теперь уже всё неважно. Он узнал всё, что должен был, скрываться больше не имело смысла. Ил добежал до ворот и, распахнув их, замер, глядя на учителя, сидевшего на берегу. Ромин тут же встал и направился к нему.       — Я так полагаю, демон? — спросил он подходя.       — Нет. Маг!       — Что?!       — Двенадцатилетний маг, который совершенно не умеет контролировать силу.       — Какой дар?       — Я не смог распознать.       Ромин отстранил Илита и прошёл во двор. Из дома уже выбежал управляющий и несколько слуг.       — Что здесь… — усатый запнулся, увидев некроманта. — Господин маг, что привело вас вновь?       — Кто из вас знал, что ребёнок, находящийся в доме, обладает даром? — громко спросил Ромин всех присутствующих таким грозным голосом, что даже Ил позади него вздрогнул.       Нэра и ещё одна служанка удивлённо охнули и прижались к стене дома. Кухарка, что только собиралась выйти к ним, так и застыла потрясённо на пороге. И лишь управляющий не дрогнул. Каждый человек в этом мире знал, что нельзя скрывать магических детей, и знал, что за подобное наказанием может стать даже смерть.       — Так значит вы, — Ромин посмотрел на управляющего. — Вы прятали маленького мага вместе с графом.       — Это его единственный сын, и других никогда не будет, поймите…       — Вы нарушили закон, которому подчиняются все страны мира! Магические дети принадлежат Ларвии. Вы обязаны были доложить о нём, как только дар проснулся, но вы скрыли его. Скрыли и довели до того, что неуправляемая сила убила человека — одного из ваших же слуг!       Нэра побледнела и прижала руки ко рту. Илит думал подойти к ней и… И что? Чем он ей поможет? Пожалеет? Юноша отвернулся и вновь посмотрел на управляющего, а Ромин тем временем продолжал говорить:       — Полагаю, и от тела избавились вы? Не граф же уносил его отсюда. Сколько ещё было жертв?       — Это… Это случайность, — запинаясь, пробормотал мужчина.       — Конечно, случайность, произошедшая по вашей вине. И вашего хозяина, которого вы покрывали. Когда вернётся граф?       — Через пару часов.       — Я дождусь его, — бросил некромант и, обогнув слуг, вошёл в дом. Илит поспешил за ним. — Где он?       — На втором этаже, — ответил юноша.       Как бы ни был зол Ромин, дверь в комнату мальчика он открыл осторожно и вошёл тихо, чтобы не напугать ребёнка. Он поменялся на глазах: от строгого и грозного мага не осталось и следа, он стал мягким и ласковым, тепло разговаривал с мальчиком и даже с лёгкой улыбкой потрепал того по волосам. Минут через десять он коснулся его лица, и тот уснул. Ромин бережно перенёс его на кровать, а потом кивнул Илиту, указывая на выход.       — Мы заберём его? — спросил юноша, как только они оказались в коридоре.       — Нет.       — Сообщим Совету и его заберут они?       — Сообщим, вот только они тоже не станут его забирать.       — Не понимаю.       — Слишком поздно, ему осталось не больше пары месяцев.       — Но… почему?! — воскликнул Илит.       — Он некромант. Его дар стал развиваться неправильно, и в итоге медленно убивал мальчика. Ты знаешь, почему некроманты никогда не колдуют напрямую, только через оружие или магический проводник? Наш дар — сама смерть, даже для нас. Только в исключительных случаях его можно пропускать через себя, как это делаешь ты. Мальчик же делал это на протяжении нескольких лет. Смерть уже практически сожрала его. Будь у него какой угодно другой дар, всё было бы иначе. Даже если бы его уже не смогли нормально обучить, он бы просто жил в Ларвии под присмотром других магов. Не взаперти, как сейчас, а нормальной жизнью. Воином бы скорее всего не стал, но он бы жил. А некромант… Наша сила очень велика, но она беспощадна. — Ромин отвернулся и пошёл вниз.       — Он… Он скоро проснётся? Я обещал поиграть с ним, — Илит побрёл следом.       — Придёшь завтра и играй сколько хочешь. Нам всё равно придётся дожидаться в этом городе кого-то из Совета. Да и за мальчиком нужно приглядывать — не хочу, чтобы оставшиеся дни своей жизни он провёл взаперти, а кроме нас с ним никто не справится.       — Ты позволишь мне самому присматривать за ним?       — Почему нет? Ты же уже занимался с детьми. Ты сильнее, обучен и сможешь сдерживать его неконтролируемые выбросы.       …       Ромин сидел в большом кресле посреди гостиной и, прикрыв глаза, дремал. Илит же тихонько свернулся клубочком на соседнем диване и бездумно смотрел на пустую тарелку из-под блинов и такой же пустой чайник. Они ждали графа Феуса уже более трёх часов. Потрясённая Гвис без вопросов накормила некроманта. Другие слуги притихли и не высовывались, управляющий апатично засел в библиотеке. Нэра ушла в свою комнату и оплакивала там своё горе, осознавая правду о смерти своего возлюбленного. Илит ходил к ней и даже пытался её ободрить, хоть и понимал, что его слова вряд ли её утешат: «Ребенок не хотел его убивать, это была случайность». Разве от этого ей стало легче? Но когда он уходил, девушка прошептала ему в спину: «Спасибо». За что спасибо? За то, что докопался до правды? Вот только эта правда уже никого не спасёт. Ни её парня, ни графа, ни управляющего, ни маленького мага, который сейчас мирно спал в своей комнате.       Илит прикрыл глаза. Он и раньше знал, что его жизнь не будет лёгкой, что ему придётся постоянно бороться с демонами, но он совсем не подумал о том, что всё время будет сталкиваться с горем людей, потерявших близких. Это было его первое задание, и он справился. Так почему же чувствует себя проигравшим? Лучше бы это оказался демон…       Ил услышал шаги и, открыв глаза, сел. Перед ним стоял граф Феус. Ещё довольно молодой, едва старше тридцати, а вот глаза уставшие, будто он прожил все семьдесят. Ромин тоже проснулся и посмотрел на мужчину.       — Вы пришли за моим сыном? — тихо спросил граф.       — Уже нет, — ответил некромант.       — Вы не увезёте его? — удивился мужчина.       — Вы слепой? — со злостью бросил Ромин. — Не видите, что ваш сын умирает? Неестественный цвет кожи, истощённое тело. Он едва на ногах стоит. Наверняка его организм уже пару месяцев, как отторгает еду. Когда это началось? Когда ему впервые стало плохо? Несколько лет назад? А дар проснулся ещё раньше. Но даже видя, что ваш сын теряет силы и здоровье, вы не доложили о нём, как должны были. Вы решили оставить его себе. Вы думаете, что мы жестокие — забираем детей? Но в Ларвии он был бы здоров и силён, учился бы управлять своей магией, а теперь ему уже не сможет помочь ни один, даже самый сильный целитель. У вас не заберут мальчика, граф, ему позволят прожить оставшееся ему время рядом с отцом, вот только времени этого почти не осталось — он скоро умрёт. И это вы убили его, граф. Пряча его от магов, своим поступком вы убили собственного сына, — Ромин встал и направился к выходу из дома, но потом обернулся. — Совет магов и ваш правитель вскоре решат, каким будет ваше наказание. Вот только мне думается, что никто не сможет вынести приговор страшнее того, который вы сами себе подписали. Каково это: знать, что в смерти мальчика виноваты только вы сами?       Некромант вышел, а мужчина упал на колени и, прикрыв лицо руками, зарыдал. Илит с грустью смотрел на него.       — Я… Я приду завтра, граф, — тихо сказал он. — Плет хотел поиграть, а ещё я бы погулял с ним. Рядом со мной это будет безопасно.       Слышал ли его мужчина или нет? Он никак не отреагировал. Илит вздохнул и поспешил за наставником. Ромин ждал у ворот.       — Жаль их, — пробормотал юноша подходя. — Всех жаль.       — Тебе не стоит так проникаться ко всем, иначе никаких нервов не хватит.       — Но этот мальчик тронул и тебя. Я видел.       — Только он. Он один из нас. Если бы он вовремя попал к нам, через несколько лет в мире бы было пять некромантов. Я только сейчас задумался, скольких мы потеряли вот так, даже не узнав об их существовании. Скольких сгубил собственный дар? А ещё удивляются, почему таких, как я, так мало.       — Верховный маг — твой брат — маг разума, это ведь тоже редкий дар и…       — И такой же опасный. Почитай-ка чужие мысли с пяти лет и попробуй не свихнуться. Хотя их сейчас восемь — в два раза больше, чем некромантов, — Ромин печально усмехнулся.       Какое-то время они шли в тишине, а потом маг заговорил вновь.       — Лит, я не хочу приказывать тебе, давить или держать на привязи, но я гораздо старше и опытнее тебя. Если я что-то говорю, ты должен прислушиваться. Если не согласен — спорь, доказывай, убеждай, но не смей больше убегать и действовать самовольно. Если у тебя есть идея или предложение, мы сядем и обсудим его, и придём к общему решению. В этот раз всё обошлось, но ты не должен рисковать своей жизнью и поступать необдуманно. Каждый маг бесценен. И я не могу тебя потерять.       — Хорошо, — Илит виновато опустил глаза.       — Рад, что ты понял. А теперь я собираюсь спать. И я буду делать это очень долго, за все те дни, что ты заставил меня наблюдать за этим домом. И если ты хоть чем-то разбудишь меня — прибью, честно!       — Вообще-то я бы тоже поспал, — Илит отвернулся, пряча улыбку.       — Вот и чудно.       Странно, но после сегодняшнего он мог спокойно называть Ромина по имени, хотя раньше это давалось ему с трудом. Может, это от того, что он увидел не великого и надменного мага, а обычного человека с самыми обычными эмоциями. А может потому, что хоть Ромин и выглядел грозно, лично для себя Илит не чувствовал совершенно никакой угрозы, наоборот — рядом с ним было спокойно. В любом случае они, видимо, и правда смогут поладить.