Эра милосердия

Два месяца после окончания Армагеддона Демон снова качает головой и что-то шепчет себе под нос: звучит как проклятие. Или замысловатое ругательство. Выдохнув и досчитав про себя до десяти, Каин отвечает демону на ломаном древнеарамейском: — Я еще вернусь. Поговорю с вашим командованием и вернусь. В следующее мгновение за его спиной открывается дверь бункера. — Как интересно, — вкрадчивый, елейный голос заполняет весь зал. — Неужели я все еще могу даровать кому-то желание? Каин оборачивается и оказывается лицом к лицу с тем самым командованием. За пару недель ничего не изменилось. Ровно как и за последнюю сотню лет. Король Ада, в смысле мистер Люцифер Морнингстар, по-прежнему предпочитает британский акцент и костюмы-тройки. Да хоть восточные халаты, думает Каин. — Я ищу одного человека. Мне нужны координаты его личного Рая. Мистер Люцифер Морнингстар кивает: как будто он и так все знает наперед. Как будто он знает вообще все о каждом и о его потаенных желаниях, и на самом деле ему ничего не нужно спрашивать вслух. Спрашивать вслух — это просто игра на публику. — И вы, конечно, желаете получить эти координаты немедленно. — Да, прямо сейчас. — Прямо сейчас, — повторяет мистер Люцифер Морнингстар, и голос его по-прежнему льется патокой. — В обход всех правил, инструкций и существующих соглашений. Ведь так? Каин решает промолчать. Разве что скрещивает руки на груди. Хмурится. Краем глаза замечает демона за гигантскими мониторами, притихшего и сосредоточенного: будто его тут и нет. А вот люди — возмущенный математик и его коллега из ученого совета — с осторожным интересом рассматривают их обоих. — Иными словами, по блату, — король Ада вдруг улыбается. — Подумать только. Совсем не то, чего можно было бы ожидать от бывшего полицейского. И хорошего копа. Вы же, мистер Пирс, служили в полиции. Раньше. Ну, до того, как решили организовать Армагеддон. Вот теперь терпению Каина приходит конец, и он бросает: — А еще я раньше… И замолкает. Потому что взгляды их вдруг встречаются. Замыкаются друг на друге. Как тогда, сто лет назад. Или больше. В бездонных глазах плещутся тьма и горечь, и даже улыбка не спасает, и сам Каин тоже ничего не может понять. Что-то все-таки изменилось. За эти пару месяцев. Потому что раньше он точно знал: дьявола он не боится. Ада и вечных мук тоже. Он, Каин, проклятый Богом, не боится ничего и никого в этом мире. Никто не может причинить ему больше боли, чем он уже причинил себе. Но когда он смотрит в эту пустоту в черных глазах и видит там что-то, чего не замечал раньше, по его коже бежит холодок. — Вы могли бы мне помочь, — говорит мистер Люцифер Морнингстар. — Вам? — Несмотря на то, что ваш древнеарамейский несовершенен, вы практически ровесник человечества, и ваша память все еще содержит массу ценной информации. Моя команда была бы очень рада сотрудничать с вами. Уверяю вас, это не займет много времени. Вам даже не придется сидеть в этом бункере. В ответ Каин пожимает плечами. И пытается понять, что Король Ада предложит взамен. Взамен Король Ада ничего сразу не предлагает. Лишь отдает какое-то распоряжение — на языке, которого Каин вообще не знает — демону у мониторов, и тот кланяется и, кажется, сразу бросается выполнять. Во всяком случае, бегущие столбцы на экране вдруг замирают. — Я не против, — отвечает Каин. Если честно, он понятия не имеет, на что соглашается. Но соглашается. Мистер Люцифер Морнингстар протягивает ему руку. Математик с коллегой обмениваются удивленными взглядами. Для Армагеддона обязательно нужен дьявол, думает Каин. Это вроде как закон мироздания.