Не для зрителей

      Её Красный мерседес смотрится неуместно среди черно-белых хёндаев на парковке бизнес центра. И её короткое чёрное платье и стрижка гарсон, и россыпь татуировок на длинном худом теле. Всё это чересчур для выглаженного стиля белых воротничков, которыми кишит утренний Сеул.       - И что я здесь делаю?       Безумно хочется закурить, но тогда придется открыть окно, и впустить в машину раскаленный от жары воздух. Решает подождать еще пять минут и свалить отсюда нахрен. Куда-нибудь, где она не будет выглядеть как бельмо на глазу. И вот когда отведенное время почти заканчивается, раздается стук в окно.       - Вот же дерьмо!       Она не спешит открывать дверь, раздумывает все же уехать, но когда стучатся в третьей раз, решает, что будет слишком невежливо уехать, даже не поздоровавшись. Девушка у двери машины окидывает её говорящим взглядом, мол « я знаю, ты не рада мне, но мне плевать», и садится рядом.       Воцаряется молчание, почти невыносимое для хозяйки авто и кажется вполне комфортное для её гостьи. Руки по привычке тянуться к пачке, хочется чем-то занять беспокойный мозг. Кажется, обычно люди начинают общения со знакомства.       - Я - Рика.       Вышло неуклюже, как выходит всегда, когда ей приходится называть свое имя, слишком грубое по её мнению и слишком японское для Сеула.       Девушка рядом, наконец смотрит в ответ, и взгляд её чертовски пристальный, а первое, что она говорит:       - Ты красивая, ну разумеется.       «Ну разумеется», первый раз в жизни Рики комплимент в её адрес звучал так унизительно.       «Если я красивая, то она просто монстр от мира моды»:- брючный костюм от Шанель, сумочка от Шанель, духи, ну конечно - Шанель, длинные гладкие волосы, правильное, как по линеечке очерченное, корейское лицо. «Сколько интересно она сделала операций? Наверное, не меньше пяти», и невыносимо пристальный взгляд.       - У меня есть кое-что, я подумала, тебе может быть интересно.       Девочка от Шанель достает из сумочки пухлый конверт, и передаёт его Рике.       - Что это?       Подозрительный конверт не хочется трогать, не то, что открывать. В конце концов, Рика помнит с детства, что нельзя брать вещи у незнакомцев, даже если они выглядят, как пародия на Чан Вонён. Тем более, если они выглядит как пародия на Чан Вонён.       - Открой. Там нет ничего криминального.       И когда Рика уже раскрыла конверт, и из него одна за одной посыпались фотографии, девочка от Шанель добавила.       - Почти.       Целая куча фотографий и на каждой один и тот же человек.       - Зачем мне фотки твоего парня?       Вопрос, на который Рика не хочет знать ответ. Действительно, она ведь не имеет никого отношения ни к этой девчонки, ни к ее парню.       - Бывшего парня.       Поправляет девочка от Шанель. И по ее лицу видно, как сильно этот факт её задевает.       - Полистай, там есть фотографии, где он не один.       Рика не хочет листать чёртовы фотки, боль, про которую она старается не думать, снова напоминает о себе. А еще ей не нравится, что в её машине есть кто-то еще. На днях, она вдруг решила, что проведёт всю оставшуюся жизнь в одиночестве, как дикая кошка. Ей казалась эта мысль чудесной, а теперь с фотографий на ее коленях на нее смотрит Тэхен, выглядывает из-за плеча бывшего девочки от Шанель, и смотрится таким, сука, счастливым.       - Всё, вали из моей машины.       Вырвалось прежде, чем Рика успела остановить себя.       Эта чистокровная породистая кореянка в её машине даже не думает уходить, запах ее духов удушливым маревом заполнил всё пространство и её улыбка, которая и не улыбка вовсе, а истеричное подергивание краешком рта, заставляет Рику чувствовать себя маленьким зверьком, которого загоняет в угол опытный хищник.       - Правда мерзко? - Спрашивает кореянка. - Меня тянет блевать от мысли, что я спала с ним.       Рику тянет блевать вовсе не от отвращения, её мутит от страха, что её пытаются впутать в какое-то нелицеприятное дельце, а она так слаба, шрам на её сердце еще не успел огрубеть, мясо там совсем мягкое, новенькое и кровоточащее как у раненого барашка. И хищники отлично чуют запах её крови и страха.       - Разве тебе не хочется отомстить им? Разве они справедливо поступили с нами?       О нет, нет никаких с «нами». Есть только Рика, её славная красная машинка, на которой она может уехать куда угодно и её чувства, с которыми она привыкла справляться одна.              - А еще, - добавляет девочка от Шанель, заправляю длинную прядь за ухо, - мы стрясем с них крупненькую сумму.       Это еще что? Какие еще деньги? Ревность, месть, все это можно понять, но черт подери - деньги? Зачем они такой девушки как...       - Со Ён - я кажется не представилась.       - Где ты учишься, Со Ён?       - Хм, что это за вопрос?       Кажется эта Со Ён на секунду теряется. Неприятно, когда кто-то суёт нос в твою личную жизнь, даже когда ты сидишь в чужой машине с кучей компромата на несколько известных личностей.       - Обычный вопрос. - Говорит, Рика, пожимая плечами, и все-таки прикуривает сигарету, может хоть так ей удастся перебить стойкий аромат чужих духов. - Хочу подружиться.       Рика фальшиво улыбается. Со Ён отвечает ей тем же.       - Ладно. Сеульский государственный!       - Кафедра?       - Теория и История искусств.       Всё понятно. Даже скучно. Эта Со Ён типичная представительница золотой молодежи. Наверняка её отец трудится где-то на высоких постах в госаппарате. А мать занимается благотворительностью. Со Ён - единственная любимая дочурка, её одевают во всё самое лучшее и, конечно, главный аксессуар – жених, тоже должен быть ей по статусу. Но, возможно, первый раз в жизни, ей не дали то, что она хотела. Вот кто такая Со Ён. Маленькая девочка в большом детском магазине, которой родители не купили очередную куклу.       Рика с грустью думает, как же они все-таки похожи.       - Ну так что, Рика-тян, - произносит Со Ён, делая упор на окончание, как бы показывая «нет, мы совсем разные», - мне бы не помешал сообщник, ты со мной?       «Сообщник», - говорящее словечко. Всё начинает слишком дурно пахнуть.       -Тебе не кажется, что девушке из сеульского института не предстало заниматься шантажом? Или что, нечем платить за учебу?       Рике сразу становится стыдно за эту шпильку в адрес Со Ён. Она не любит таких правильных девчонок. Она вылетела из Гарварда с первого курса - это был её запоздалый подростковый бунт. Всё детство в чопорных частных школах с формой и завязанными в косички волосами, она ненавидела свою жизнь. Но сейчас она водит Мерседес, которой подарил ей отец, так что кого она обманывает, она такая же девчонка из богатой семьи, только хуже, она даже не сумела воспользоваться данными ей возможностями. Чертов паразит.       - Ясно!       Ставит точку Со Ён. Она не оправдывается и не пытается выглядеть лучше, чем есть. Просто дергает ручку двери и в машине становится легче дышать. Фотографии так и остается лежать разбросанными на коленях Рики, «Потом» - думает она,- «потом я от них избавлюсь».       Рика ждёт пока Со Ён захлопнет дверь, но та резко разворачивается, наклоняется и говорит.       - Ты знаешь, в универе не всем нужно платить за учебу?       Рика непонимающе пожимает плечами.       - Я люблю деньги, -продолжает Со Ён, - но больше чем деньги, люблю когда те, кто меня недооценивают, потом жалеют об этом. И кстати, классная тачка, покатай меня как-нибудь.       Со Ён слегка улыбается, по-настоящему, и Рика совсем перестает что-либо понимать.       Дверь громко хлопает. Рика морщится от этого звука. Почему она позволяет кому-то так обращаться с её малышкой. Чёрт. Эта Со Ён. Что с ней? И кому не надо платит за учебу? Ах да, точно!       Рика краснеет всем лицом, когда понимает, как сильно она облажалась. Ей действительно нужно сменить окружение, она и забыла, что в мире не все решается деньгами.       «Неужели она правда учится на стипендии в сеульском? Тогда она еще более ужасает! Черт. С ней лучше не связываться» - думает Рика, заводя мотор своей любимой детки.       Но, пропитавший весь салон запах Шанель, еще неделю будет преследовать её, а когда наконец выветрится, она позвонит по номеру, оставленному на обороте одной из фотографий.