Невероятные приключения Бантан в российской глубинке

                                    Как помочь корейцу знает                                     Дед Ерошка лишь один:                                     Эксклюзивная пиявка                                     Превратит «мизинец» в «дрын»!             Спозаранку бодрый Ерофей и полусонные Лихуй, Сокджин и Намджун топали на озеро — порыбачить. А заодно послушать парочку деревенских баек…

***

      Ранним утром, как обычно, Игнашка-пастух собрал в стадо всех коров и коз добродеевских. Прикрикнул, присвистнул на них, хлыстом оглушительно щёлкнул, чтобы не разбредались налево-направо, да и погнал на луга заливные. Чин-чином довёл свою «сборную солянку» до места выпаса. И, по своему обычаю, завалился на траву да соломинку в рот засунул. Пожёвывал её, да красотой природной любовался…       Недалеко речушка журчала под названием Волнушка. Пчёлы да шмели жужжали, будто разговаривали между собой. Бабочки пестрыми пятнами вились над цветами. Птички щебетали. Мухи… заразы, норовили в нос залезть! Посмотрел разомлевший Игнашка в небо и…       Из деревенской нирваны его выдернул рёв молодого горячего бычка, который пытался привлечь внимание коровушек. Глянул на этого дурня пастух и выдал ему:                                     Сверху — небо голубое,                                     Снизу — травка зелена,                                     Бык Гаврюша озабочен,                                     Тёлкам всем теперь — хана!                         Только Игнат оторвал взгляд от быка, как мимо него вагончиками паровозными пронеслась «сладкая парочка» озабоченных рогатых… А вдогонку им полетело:                                     За козой бежит козёл,                                     Он упрямый, как осёл.                                     Но склероз его догнал:                                     Позабыл, зачем бежал!       — Вот старый дурень, не догнал! — хохотнул пастух и задумался вдруг о себе любимом. Пять дочек-красавиц уже народили с женой, а сына таааак хочется — сил мужицких нету! Эххх… Работать нужно над этим вопросом денно и нощно, а не раз в неделю после бани… Глядишь, и получится. И протянул грустно, глядя в сторону своего дома:                                     Наш Игнашка многодетный                                     Сына очень хочет, бедный:                                     Каждой ночью — «о-ох» да «а-ах»…                                     Снова баба на сносях!             А мысли, разморенные жарой, перескакивали с одного на другое… Вспомнил Игнат свой птичий двор и петуха любимого Петюню, любвеобильного донельзя, который ни одного дня курам отдохнуть не давал, «утоптал» всех, терминатор местный! А строчки сами полетели:                                     По двору бежит петух,                                     Куру хочет, просто — уххх!                                     Не догонит — дело швах,                                     Точно будет недотрах!       Услыхав далёкий грохот деревенского трактора, Игнашка, недолго думая, продекламировал:                                     На свинюшке тракторист                                     Джигитует. Вот артист!                                     Но теперь в лесу Звезда                                     Обласкала кабана!       — Ай да Игнашка! Ай да сукин сын! — пастух, вспомнив «брата» Пушкина, хлопнул себя по костлявой коленке и рассмеялся своему неуёмному стихоплётству.       Ну не может он долго прозой думать и говорить! У него внутри столько рифмы столбиками сложено, что если он не будет почаще выплёскивать наружу накопившееся «творчество», то оно взорвётся внутри буквенным фейерверком! А вот за последствия он уже отвечать не будет…        Увидев Ерофея, идущего в компании троих азиатских парней, Игнат сходу выдал, взмахнув рукой:                                     Есть у нас целитель местный,                                     По округе всем известный:                                     Если хворь вдруг одолеет,                                     Приходите к Ерофею!                                     Добрый он, как дед Мазай,                                     Птичек и зверушек любит:                                     Вылечит, как знахарь встарь,                                     И потом на волю пустит…       — Здорово, стихоплёт добродеевский! Как жизнь? — Ерофей протянул руку пастуху.       — Жизнь бьёт ключом! Главное, чтобы не по голове! Солнце, свежий воздух и свобода. Что может быть лучше? — Игнат расплылся в простодушной улыбке. — А это кто с тобой? И далеко путь держите с утра пораньше?       — А это гости мои. Они из Кореи приехали. Вот на рыбалку веду их, — Ерофей представил мужчин по именам, не забыв назвать Лихуюшку, как положено — Ли Куем.       А ребятам представил пастуха…       — Это наш пастух Игнат. Отец пятерых дочек. Жена его, Анютка, шестым беременная ходит. Игнашка всё же на сына надеется.       Намджины, глядя на щупленького мужичка и удивленные такой информацией, воскликнули:       — Вау! Круто! Респект!       А Ерофей добавляет с улыбкой:       — И уважуха, мать его! Отрастил кукурузину! Теперь его жена из роддома не вылезает. Ювелир, блять.       Все дружно захохотали. Пожав пастуху руку на прощанье ,мужчины пожелали друг другу удачного дня и хорошей рыбалки, и Игнат проводил тоскливым взглядом удаляющийся квартет. Он бы не прочь составить им компанию, рыбак он заядлый…

***

                                    Мы на озере рыбачим,                                     Байки Ерофей хуячит.                                     Веселимся, давим лыбу,                                     На пиявку ловим рыбу!       К слову сказать, ловили они рыбу исключительно по способу Ерофея. На пиявок.       — Фууу, ненавижу пиявок, — брезгливо сморщился Джин, — они скользкие и мерзкие. Как их вообще в руки-то взять можно? Да и зачем вообще их держать в доме? Что с ними делать-то? Еле ползают… Лучше бы уж тараканов завёл, они попроворней будут. Бега тараканьи устраивал бы, да деньжат подзаработал.       — Это ты не скажи, — цокнул языком Ероха, — Знатные они лекари, однако!       — И что эти кровопийцы лечат? — поинтересовался Джун.       — Да много чего, — многозначительно кивнул головой дед. — Вот, например, улучшают микроциркуляцию крови, а тут тебе и давление, и тромбозы, и отёки. Опять же на потенцию благотворно влияют. А ты говоришь — тараканы. Нам такого добра и даром не нать. Эти прусаки — как переезжие свахи! Один ежели нарисовался, всё, пиши пропало, жди остальных! Только хрена с два от них потом избавишься. А вот пиявки — это ж польза какая! Хотите, я и вас подлечу? Ух как девок трахать будете! Отбоя не будет, в очереди к вам встанут, — довольно улыбаясь, стебался над парнями дед.       — Не-не… У нас с этим всё в порядке, — уже деду нашептывал на ушко Джун, — А вот Лихуйчику ты предложи! Ему страсть как надо! Он тебе ещё и приплатит, — парни заговорщически переглянулись. Они-то уж позаботятся о здоровье переводчика.       Лихуюшка, притворяющийся загорающим и, типа, не имеющим интереса к данному разговору, безучастно поглядывал на удочки. А в голове уже планы строил. На очередь из девок… в два ряда.       С самого утра воздух раскалялся, плавился… Изнуряющая духота и мошкара у берега озера не давали рыбакам усидеть на месте. Джин то и дело взвизгивал и уже не на шутку злился.       — Всё! Не могу больше! Не ловится тут ваш тунец. Домой хочу, — взбрыкнул Джин. И все, не сговариваясь, быстренько подхватили свои вещички и отправились обратно, в деревню.

***

      Деликатная тема о повышении потенции не оставляла Лихуя весь день, жужжа в мозгу назойливой мухой. И как завести разговор на столь щекотливую тему с Ерошкой? И вот после сытного ужина, набравшись смелости и отозвав деда на приличное расстояние от веселящейся компании, Ли Куй, заикаясь и краснея щеками, как красна девица, зашёл издалека.       — Ерофей! Вот ты лекарем слывёшь в деревне. Ну, травки там всякие, пиявки. Помогают все эти твои примочки-заморочки? — вкрадчиво поинтересовался Ли.       — А то! Стали бы тогда люди мой порог обивать. А ты чего вокруг да около ходишь? Выкладывай уже! Что тебя беспокоит? — Ерофей с интересом посмотрел на переводчика.       Ли Куй, набрав побольше воздуха в грудь, оттопырил резинку своих треников, как бы предлагая посмотреть их содержимое, и произнес:       — Ну… Вот…       Ерофей, без какого-либо смущения заглянув в сокровищницу Лихуя, громко присвистнул.       — Ни хуя себе! — прикусив губу, чтоб не разоржаться, — Ну-у-у, то есть, совсем нихуя! — констатировал Ероха, — Это ж надо! Я таких микроскопических размеров отродясь не видывал. У нас поговорка есть… «Семь раз отмерь — один раз отрежь». А у тебя, похоже, один отмерили и семь раз отчекрыжили, — незло потешался над достоинством Куя Ероха, — Дааа… Такую проблему с кондачка не решить… Но кто сказал, что попробовать нельзя?! — подняв указательный палец вверх и на мгновение задумавшись, он стремглав умчался в дом.       Лихуй, огорчённый словами деда, поправил штаны и присел на завалинку дома, в очередной раз кляня на чём свет стоит, мать её, генетику.       Ерошка выскочил из дома как ошпаренный, держа в руках банку с пиявками.       — Не боись, Лихуище! Пиявки своё дело знают туго! — да так воодушевлённо и громко произнёс, что все разом замолкли и уставились на господина Ли, в очередной раз заставив того смутиться. — Я всех кровососущих собрал, отобрал самых мускулистых. Они у меня голодные, знаешь как сосать будут, да причмокивать? Пошли в баню, там поставлю.       Ли Куй, сидевший на завалинке, пребывал в полном ахуе от стыда, прежде никогда не ощущаемого. Ему хотелось провалиться под землю.       — Чего ржёте, как тюлени, — кинул Лихуй злобный взгляд в сторону развалившихся под деревом Тэхёна и Чонгука, — Шуршите ластами отсюда! И к бане не приближайтесь! Лезете не в своё дело…

***

                  Как помочь корейцу знает                   Наш Ерошка. Эксклюзив!                   Он пиявочку приставит:                   — Ну-ка, милая, соси!       — Ну-с, приступим-с! Сымай портки и ляг на полок, — скомандовал лекарь, — Да не ныкайся ты, было б чего прятать.       И вот снова обидно. Ли Куй сотню раз пожалел, что затеял этот разговор с Ерохой, и пятьсот раз мысленно купил билет в Сеул, только чтоб улететь и не видеть этих ехидных усмешек, не слышать обидных слов, брошенных в его адрес.       Ерофей, увидев потерянный взгляд Лихуя, ободряюще крякнул и выдал:       — Не ссы в трусы! Мы твой стоячок, да под коньячок-то ещё обмоем! Эти секс-машины корейские, Тэхён и Чонгук, ещё тебе завидовать будут!       Надо сказать, что сказанное дедом возымело своё действие на поникшего духом мужчину, и тот, не мешкая ни секунды, снял штаны и плюхнулся на скамью, выставив на показ свое мизерное достоинство.       Ерофей, насаживая на нужные точки пиявок, от усердия аж высунул кончик языка и смотрелся уж очень как-то озорно. Осталась одна пиявка, которая ни в какую не хотела присасываться.       — С характером, блядь, попалась… — заворчал Ерофей.       Он трижды пытался эту скользкую бестию усадить на внутреннюю часть бедра мужчины, но та сматывала удочки. Дед, окончательно потеряв терпение, со всего размаха взял да и кинул её со словами:       — Фас, кому сказал! — та случайно попала на член Лихуя, да вот только, то ли команда фас на неё так подействовала, то ли место, на которое она попала, ей так приглянулось, но присосалась она намертво.                   По команде «Фас!» пиявка                   Присосалась не на шутку…                   Ерофей поймал Ли Кую                   На болоте… проститутку.                    Накрыв мужчину простынёй и приказав Лихую лежать и не двигаться пятнадцать минут, Ерофей решил тяпнуть наливочки с устатку.       Учинившая форменный кошмар и безобразие молодежь, изрядно поднабравшись домашней наливки, устроили батл между 95-лайном и двумя рэперами. Засмотревшись на представление и порядком захмелев, Ероха напрочь позабыл о лежащем в баньке Лихуюшке. Да так и не вспомнил бы, если бы упревшие от танцев и жары парни не собрались освежиться и принять водные процедуры.       — Едрить твою через коромысло! — щёлкнув себя по лбу, дед, как сверхзвуковой истребитель, понёсся в баню, а за ним и вся весёлая компания.       Ли Куй, лежа на полке’, ерзал задницей от накативших на него странных и ранее не испытываемых ощущений. Из-под накрытой простыни торчал не бугорок, блять, а целая пирамида и таких офигенных размеров, ну из тех, что стоят в Египте. За Ерохой в баню влетел Гук, держа в руках камеру. Следом, утыкаясь в его спину, вбежали Тэ и все остальные. Набились, как селёдки в бочку. Ерофей быстро скинул простыню с кряхтевшего мужчины и от увиденного челюсти всех присутствующих с грохотом упали на пол.       — Ебаться — не рожать, — выдали хором НамДжины. А Гук, хренов папарацци, вовсю щёлкал камерой, находя лучшие ракурсы. Ну не каждый же день можно увидеть такую картину!       Член Ли Хуя и правда увеличился размером так сантиметров до двадцати в длину, да и в объёме стал в два раза толще. Но больше всего своими размерами впечатляла пиявка… Она изрядно поправилась и колом стояла, как и член Куя, являя себя его продолжением. Да-а-а, ну что тут сказать? Картина маслом — заебись!       Вытолкав взашей любопытствующих, дед принялся снимать наевшихся, а правильнее будет сказать, напившихся хуесосущих тружениц, повышающих потенцию.       Лихуй, широко расставив ноги, держа деда под руку и от гордости высоко задрав нос, вышагивал по двору. Из его штанов колом топорщилось невъебенное достоинство. А парни, разглядывающие фото, сделанные Гуком, ухохатывались, вытирая бесконечно льющиеся от смеха слёзы.       — Смейтесь, смейтесь, пиздюки малохольные! И на моей улице наступил, наконец, праздник! — отодвинув от себя Ерофея, поковылял в дом Лихуй.                   — Засоси ж его пиявка!-                   Лекарь вымолвил негромко.                   Сразу «венчик», по заявке,                   Принял быстро позу «стойка»…

***

      Жаркий день уступал своё место прохладному вечеру. Незаметно, за сочинительством и созерцанием прекрасного, настала пора Игнашке стадо обратно в деревню гнать, да по дворам живность раздавать. Снова оглушительно щёлкнул пастуший кнут, и нагулявшееся сообщество двинулось в обратный путь, поднимая по дороге пыль и роняя позади себя «лепёхи» и «орехи»… Ну а как же, не без этого добра, ведь целый день ели-жевали травку-муравку. Накопилось, знаете ли…       У крайнего дома деревни пастух заметил деда Василия, приложившегося одним глазом к дыре в заборе. Значит, его соседка опять вышла поработать в огороде, в этот «бермудский треугольник», в котором можно затеряться на полдня, потеряв счёт времени…       «Да, седина в бороду, а бес в ребро! Дед — тот ещё любитель эротических деревенских стримов в прямом эфире!» подумал Игнат, а вслух тихонько, чтобы никто ненароком не услышал, проговорил:                   Тётя Маня в огороде                   Кверху жопой землю роет,                   А сосед вспотел уже,                   Видя это неглиже…       Вот и закончился ещё один день пребывания бантан в весёлой деревне Добродеево…