Невероятные приключения Бантан в российской глубинке

                              Среди диких цветов затерялись мы,                               Как боги нагие, оба с тобой красивы…                               Срываем горячими нашими взглядами                               С голубого неба звёзды свои дневные…       Обеденный перерыв у работников фермы уже закончился, и они неторопливой муравьиной вереницей потянулись на свои рабочие места. В это время Чонгук уже спас от окончательной гибели почти утонувшую, как «Титаник», кроссовку Тэхёна, вытащив её из навозной лепёшки. В куче рассыпанного ими же сена он нашёл небольшой обломок ветки, счистил с подошвы крупные куски прилипшего ценного удобрения, а потом начал остервенело оттирать остатки этого «добра» найденной под рукомойником щёткой. Тэхён, подойдя сзади, обнял за плечи любимого «мастера на все руки» и, поцеловав его в шею, прошептал:       — Гук-и, ты у меня самый-самый! Знаешь об этом?       — Подозреваю, — хмыкнул тот и, повернув голову, ответно чмокнул пострадавшего в гладкую щёку.       — Ну как, всё получилось? — к парням уже подходил вернувшийся с обеда Ерошка, хитро глядя на раскрасневшуюся парочку.       — А то! — гордо вскинув головы, в один голос ответили оба и рассмеялись, когда Чонгук потряс над головой уже чистой кроссовкой.       — Вижу, кроме обоюдного чувства глубокого удовлетворения, вы ещё и «подарочек» от бурёнок получили, — хохотнул в бороду дед, — С боевым крещением вас!       Парни, услышав слова своего экскурсовода, смущённо улыбнулись, а потом захохотали в голос вместе с ним, вызвав дружное громкое мычание ещё недоенных коров.       — Вы идите, сынки, а я тут немного задержусь. Бычка иностранного хочу дождаться. Говорят, хорош! — Ерофей весело подмигнул парням и, посмеиваясь, пошёл встречать «путешественника».       Чонгук, присев на корточки перед Тэхёном как Золушке надел ему кроссовку на ногу и, не удержавшись от соблазна, шлёпнул его ладонью по мягкому месту.       — Гук, может, на сегодня хватит? — Тэ легонько потрепал за ухо расплывшегося в улыбке довольного макнэ.       — Мне иногда кажется, что мой мозг просто отключается, когда ты рядом, а руки начинают жить своей собственной жизнью на твоём прекрасном теле, — Чонгук с такими горящими любовью глазами посмотрел на Тэ, что тот чуть вновь не расчувствовался, понимая, что испытывает тоже самое по отношению к макнэ.       Вот надо же было судьбе или провидению каким-то чудесным образом свести вместе этих двух прекрасных талантливых парней… Когда они рядом, от их чувства друг к другу, кажется, даже воздух искрить начинает.       — На старт! Внимание! Марш! — и «кролик» резво поскакал к выходу из коровника, — Догоняй, Тэ-Тэ!       — Ну как ребёнок! Откуда только у него столько сил на всё берётся? — сам себе задал риторический вопрос Тэхён и галопом рванул следом.       Обратный путь к дому парни решили пройти через поле с луговыми травами. Ведь Чонгук, как художник, умеющий видеть красоту даже в мелочах, захотел устроить селфи для Тэхёна, зная его любовь к эстетике фотографий. Тем более, что Тэхён с его невероятной внешностью, умением себя красиво преподнести и отменным чувством прекрасного — идеальная модель для любого фотографа или художника.       В течение одной фотосессии Тэ удаётся выдавать кардинально противоположные образы, используя своё великолепное актёрское мастерство: невинный юноша с голубыми, чистыми, как небо в ясный день, глазами; коварный обольститель, убивающий одним взглядом полуприкрытых карамельных глаз; сельский рубаха-парень в смешной соломенной шляпе, с которым хочется посидеть вечером у костра и попеть под гитару; наивный, читающий стихи, зеленоглазый романтик с букетом полевых ромашек в руках, которому ты будешь верить без оглядки, и много-много других образов, которые он безошибочно мастерски может обыграть. И как только ему это удаётся? Редкий талант…       И никто, пожалуй, кроме самых близких ему людей, не знает его настоящего. Да и надо ли? Иногда нужно оставлять какую-то недосказанность, совсем чуть-чуть, лёгкую загадку, не лежать доступной раскрытой книгой на обозрение миллионов. А фантазий можно напридумывать сколько угодно... И будет всем счастье!       Взявшись за руки, парни шли по цветущему полю с разнотравьем, болтая друг с другом обо всём и ни о чём одновременно, наслаждаясь чистым деревенским воздухом, звуками и видами природы.       Особенно часто они поглядывали на голубое небо, ласково раскинувшееся воздушным пологом над их головами, будто хотели взлететь вдвоём лёгкими птицами высоко-высоко, широко раскинув руки, и парить над землёй, ныряя в белые кудряшки облаков, купаясь в тёплых лучах летнего солнца, наслаждаясь друг другом и долгожданной свободой.                               Счастье любит тишину…       В голубом небе колокольчиком звенел жаворонок; над цветами трудолюбиво жужжали пчёлы и гудели шмели; разноцветные бабочки радужным салютом вспыхивали то тут, то там; на длинных зелёных травинках сидели и стрекотали кузнечики… Паучки плели свои хитрые кружевные сети для надоедливых мух. С сухой соломинкой наперевес торопливо бежал к своему общежитию чёрный муравьишка… На лугу кипела целая жизнь маленького мира, незаметная для шагающих мимо людей…       — Кажется, это то, что нам нужно! Именно здесь мы и остановимся, — Чонгук указал Тэхёну на необыкновенно яркий цветной островок, выделяющийся в середине луга.       На расстелившейся изумрудным ковром летней зелени травы были раскиданы куртины бело-жёлтых ромашек, синеглазых васильков, малиново-красной полевой гвоздики, розовых и белых метёлок люпина, голубых колокольчиков и многих других цветов, так вдохновляющих выезжающих на летние пленэры художников.       — Устроим фотосессию на натуре, — Чонгук достал телефон и начал искать выгодный ракурс.       — Ты будешь меня снимать или ромашки? — потянувшись, томно спросил Тэхён. И, закинув руки за голову, сцепил пальцы на затылке.       — А ты сам как думаешь? — Чонгук направил на него камеру телефона и сделал первый снимок.       — Подожди, я ещё не готов! Мне нужно принять красивую позу! — возмущённо воскликнул Тэ-тэ.       — Тэхён, ты и сам знаешь, что будешь хорош в любой позе! — подмигнув, хихикнул макнэ.       — О, боже! Кто про что, а кролик всё о сексе! — подойдя к Чону вплотную, засмеялся в ответ «супермодель» и, закинув руки ему на плечи, чмокнул в губы, — Сейчас тебя снимать буду я, но сначала нужно сплести венок победителю. Он, конечно, будет не из благородного лавра, как в Древней Греции, а из полевых цветов, но не менее прекрасным, уж поверь мне на слово.       — А ты разве умеешь плести венки? И где же ты научился это делать и с кем, интересно? — ревниво заглядывая Тэхёну в глаза, с удивлением поинтересовался Гук.       — Зайка, ты разве забыл, что у меня есть сестра? Она и научила меня этому нехитрому делу, других претенденток не было, не переживай, — Тэ щёлкнул пальцем по носу ревнивца, на что тот смешно сморщился и широко улыбнулся, действительно напомнив милого зайчонка.       Вдвоём они нарвали небольшую пёструю охапку из разных цветов, травинок и каких-то колосков, уселись на траву и приступили к творческому процессу плетения. Вернее, плёл один, а другой лишь подавал ему тот или иной нужный цветок. Чонгук любовался, как Тэ, высунув от старания кончик языка, умело переплетал между собой цветы и травинки своими изящными длинными пальцами, создавая пёструю живую корону для своего принца.       — Ну вот всё и готово, — Тэхён торжественно водрузил на голову Чонгука цветочный венок с редко свисающими кое-где зелёными водопадами тонких колосков и травинок, — И теперь я открываю для тебя экзотический фотосалон.       В каких только ракурсах фотограф не снимал свою модель: сидящего на траве; задумчиво стоящего около высокого люпина; лежащего посреди цветочного ковра; стремительно бегущего в сторону горизонта; выпрыгивающего из высокой травы, как настоящий кролик, и даже посылающего горячие воздушные поцелуи.       Пока Чонгук сидел, слегка утомлённый дневной жарой, и расслабленно улыбался, ожидая очередного указания мастера фотосъемки, на его венок вдруг села крупная жёлто-чёрная бабочка Махаон. От этой невероятно нежной картины у Тэхёна защемило сердце…       — Замри! — и он успел-таки сделать, пожалуй, самое удачное фото. — Гук-и, ты — чудо! Это фото можно будет выставлять в лучших галереях Парижа!       А потом Тэхён ещё полчаса крутился юлой вокруг макнэ и щёлкал, щёлкал, щёлкал…       Чонгук точно также гонял его по разнотравью и снимал, снимал, снимал… Великолепные ракурсы выбирались ими по очереди. Ведь чувство эстетики и вкуса присутствовали у обоих. Макнэ так увлёкся съёмкой, что от старания сделать побольше фотографий своего возлюбленного потерял себя во времени.       — Стоп! А теперь… раздевайся! — Чонгук подошёл поближе и начал снимать с него футболку, — Сделаем несколько снимков в стиле «ню»!       — Что, голым?! Интересно, и кому же ты будешь показывать такие фото? — Тэхён от возмущения закипел, как самовар Ерошки, только что дым из ушей не повалил.       — Медвежонок, не бойся, кроме меня их никто не увидит! Тем более, что они будут просто божественными, я же не порнуху буду снимать, — «режиссёр» мило улыбнулся, — Да, всё-всё снимай, будешь как Адам, абсолютно обнажённым! — Чонгук представлял себя Роденом, высекающим из мрамора свои шедевры.       — Ах, таааак, значит? Ну что же, ты сам это предложил. Теперь держи себя в руках! — Тэхён без стеснения скинул остатки одежды, представ перед ним прекрасной статуей Аполлона посреди цветочного поля.       При виде такой охрененной картины, у Чонгука сверкнули глаза, превратившись в бездонные чёрные омуты, в которых Тэхён с удовольствием готов был тонуть хоть каждый день.       Может художник природной красоты погорячился, предложив столь рискованное мероприятие?       — Присядь! Замри! — словарный запас фотографа вдруг уменьшился до минимума, потому что от увиденного голова его стала лёгкой, как дуновение ветерка. И в ней вереницей проносились отснятые кадры невероятной красоты.        В тот момент, когда Чонгук в очередной раз нажал на кнопку камеры, Тэхён внезапно подпрыгнул в воздух, прогнувшись в пояснице и немного согнув ноги в коленях. На мгновение он красивой дугой завис в воздухе, и этого хватило, чтобы камера запечатлела великолепный танец Фавна.       Чонгук вдруг громко сглотнул и резким движением руки дёрнул ворот своей футболки, тяжело выдохнув через сложенные трубочкой губы. Похоже, атмосфера вокруг импровизированного фотосалона раскалилась добела… Это жаркий летний день виноват? Или…       — Ложись на спину, — режиссёр Чон отдавал приказ, как генерал на поле боя, вот только, кажется, боролся он уже со своим молодым здоровым организмом и горячим желанием.       Одним точным движением сорвав небольшую охапку разнотравья, он небрежно бросил её на живот и пах лежащего посреди цветов, как бог полей и лесов, провокационно ухмыляющегося уголками пухлых губ Тэхёна. Ооо, он точно знал, что делать, в креативности и чувстве прекрасного ему нет равных! Сделав пару снимков, Чонгук вытер пот со лба…       — Перевернись на живот, — голос его предательски дрогнул, а джинсы окончательно стали тесными.       Модель, как и положено на съёмке, чётко выполнил просьбу, но при слове «Снимаю!» этот дьяволёнок приподнял вверх свою крепкую аппетитную задницу, при этом голова осталась лежать на вытянутых вперёд руках. И снова эта порочная ухмылка уголком рта!       Он заводил, искушал, совращал, соблазнял, дразнил… И едва слышным шёпотом начал отсчёт, — Раз, два, три…       — Всё, блиииин, пипец, сессия закончена! — Чонгук сорвал с себя футболку, джинсы с бельём полетели следом и с уже несдерживаемым стоном жаждущей удовольствия плоти упал в ароматное разнотравье рядом с Тэхёном, жадно схватив его в охапку сильными руками, закинув ногу на изящное бедро, и целовал, целовал, целовал…       — Люблю… Хочу… Всегда буду желать тебя… — слова Чонгука потонули в любимых губах,призывно раскрывшихся навстречу горячему желанию…             Нет, всё-таки не зря они затеяли эти экстремальные съёмки… Свобода и личное пространство, что может быть лучше для утомлённых вниманием людей...