Невероятные приключения Бантан в российской глубинке

                              Сено шуршит под спинами нашими,                               Запах молока парного витает рядом…                               Мы лежим кометами расплавленными,                               Сгоревшими в собственном пламени…       — Ребята, а хотите на ферме побывать? — предложил Ерошка, оглядывая собравшихся за столом на чаепитие парней и девушек, — У нас стадо большое, коровы столько молока дают, что хоть каждый день ванны с ним принимай всей деревней, как Клеопатры добродеевские. А ещё сегодня молодого племенного бычка для наших тёлок привезут спецрейсом из Баварии. Иностранного, о! — он многозначительно поднял вверх указательный палец, при этом почему-то хитро бросив взгляд на Чонгука, а потом довольно похлопал по своим коленям мозолистыми руками и, внимательно посмотрев на присутствующих, спросил, — Так есть желающие попасть на такую экскурсию? Могу двоих сегодня провести на ферму, больше не получится, там и так аншлаг будет из-за этого бычка-производителя.       — Мы хотим! — переглянувшись друг с другом и согласно кивнув головами, первыми подсуетились Тэхён с Чонгуком.       В голове макнэ ещё теплилась надежда, хоть и без помощи кузнеца, но Тэшечку своего на сене оприходовать. Мечты должны сбываться.       — И мы хотим! — разноголосым хором прокричали остальные, поднимая вверх руки, как школьники на уроке.       — Значит, решено, — дед привычно огладил пятернёй свою окладистую бороду, — Сегодня пойдут первые два смельчака, а завтра уже все те, кто ещё пожелает на пару часов приобщиться к деревенской жизни. Пионерское звено, так сказать, — и засмеялся, вспомнив своё счастливое детство.       — Вот был бы сейчас здесь Юнги, мы бы первыми отправились на экскурсию! — громко выпалил Чимин, ревностно поглядывая на довольно улыбающихся Вигуков.       — Кто смел, тот и съел! — глубокомысленно изрёк Намджун, который теперь всё своё, свободное от Джина, время посвящал изучению русских пословиц и поговорок, и напоследок добавил из народного фольклора, — Кто первым встал, того и тапки!       — В большой семье клювом не щёлкай! — хихикнув, добавила Наташка и шлёпнула по носу Лихуя.       — У меня нормальный нос, совсем не похож на клюв, — пробубнил тот, задумчиво ощупывая обеими руками свой совсем не выдающийся нос.       — Так это же пословица, дурачок, — и шутница «бибикнула» указательным пальцем по кончику миниатюрного носа мужчины.       Самоварные утренние посиделки, наконец, закончились. Всех разморила летняя жара и Маруся объявила «тихий дообеденный час», не забыв напомнить Наташе с Юлей о горе немытой посуды. Сама же она подхватила под руку Хосю, и они направились к дому, решив в тишине обсудить, чем бы ещё интересным можно развлечь гостей.       Ли Куй поплёлся за ними, забрался на печку и, свернувшись калачиком, заснул праведным сном младенца. Митяйка спал в огороде, поэтому мужчине бояться было нечего. Да и не из пугливых он! Просто… кто ж не испугается увидев «хрен с глазами».       Намджины, не торопясь, побрели в тенистую часть сада, где между старыми раскидистыми грушами висел сетчатый гамак, в который кто-то уже заботливо положил пару маленьких подушек-думочек и уютный клетчатый плед. Джин с удовольствием завалился в это «гнездо», вспоминая плоды чьей-то бурной фантазии — омегаверс, фанфики с гнездованием, а Джун начал его тихо покачивать, негромко читая вслух мудрые изречения Конфуция.       Под такой аккомпанемент умиротворенно улыбающийся Джин не заметил, как провалился в сладкую дрёму. А лидер всё читал и читал… Пока и сам не заснул, сидя возле своего «спящего красавца»… Для этих двоих «тихий час» дома культуры и отдыха имени Ерофея уже наступил…       Дед же в это самое время, притулившись на завалинке, полчаса в красках описывал сидевшим рядом с ним Тэхёну и Чонгуку тонкости и особенности сельской жизни.       — Ну, поболтали, отдохнули… Пора и на ферму отправляться, — дед пружинисто поднялся на ноги и направился к выходу со двора, иногда поглядывая на скромно шагавших рядом с ним парней.       «Эх, пара красивая — глаз не оторвать, а уж бедовые какие! Точно две стихии — огонь и вода», — думал Ерошка, глядя на них с отеческой улыбкой.       Как в воду глядел дед-то. Про две стихии точно угадал! Интуиция не подвела.       Молочная ферма, к которой направлялась наша троица, располагалась рядом с деревней, неподалёку от огромного поля, засеянного подсолнечником. Бодро шагая вместе с Ерофеем по грунтовке и пиная попадавшиеся на дороге мелкие камешки, парни рассказывали деду о курьёзах, порой случающихся в их гастрольной жизни, иногда отвлекаясь на пёстрых бабочек, изящных стрекоз и гудящих шмелей, летавших над придорожными луговыми травами и цветами.       — Тэ, прогуляемся потом, после экскурсии, по этому полю? — мечтательно протянул Чонгук, глядя чёрными глазами на красивое лицо своего спутника, шагавшего рядом с ним, — Есть у меня одна идея неплохая, хочу её осуществить, — он взял Тэхёна за руку и слегка её сжал в своей ладони, мягко улыбнувшись.       Тот в ответ подарил Гуку свою фирменную улыбку-сердечко и лишь молча, соглашаясь, кивнул головой, пожав крепкую руку макне и, переплетая их пальцы, подумал, что нет ничего лучше, чем всегда быть рядом с любимым…       В это время мимо нашей шагающей троицы, поднимая клубы лёгкой дорожной пыли, в сторону фермы проехал молоковоз, приветственно просигналив им трижды.       — Ах ты ж, молокосос-засранец! Не мог скорость сбросить, чтобы пыли меньше поднимать? — Ерофей потряс кулаком вслед несущемуся бешеным кабаном транспорту и добавил, — Твою мать… чтоб тебя… береги жопу! Ишь ты, говно от жёлтой курицы…       Дальше идёт непереводимая с забористо-смачного деревенского на могучий нелитературный русский игра слов… «Бамбарбия-киргуду», как говорится…       Вскоре, по услышанному невдалеке громкому мычанию коров и специфическому запаху, который доносил до них встречный ветер, они поняли, что приближаются, наконец, к своей сегодняшней цели.       — Ну, вот и пришли, — Ерошка махнул рукой в сторону видневшегося за деревянным забором аккуратного коровника, перед которым раскинулась огромная площадка для выгула копытных, — Мы сейчас пройдём внутрь помещения, я покажу самую спокойную корову и научу вас собственными ручками «добывать» молоко. Только будьте внимательнее — по пути нам будут попадаться «мины», не наступите ненароком.       — Предупреждён, значит вооружён! — дружно гаркнули Тэ с Гуком, громко рассмеявшись и взмахнув синхронно руками.       — Смотрю я на вас и не пойму — вы специально всегда всё вместе делаете или это как-то случайно выходит? — улыбаясь глазами, спросил Ерошка.       — Да по-разному, когда как получается. Но мы и правда очень часто думаем одинаково, будто читая мысли друг друга, — отчего-то немного смутившись, ответил Тэхён и посмотрел на макнэ. Чонгук кивнул, тепло улыбнувшись, соглашаясь со своей второй половинкой…       — Где тут моя любимица? Где моя красавица? — Ерофей подошёл к стойлу, в котором находилась молодая, абсолютно белая корова с огромными чёрными глазами. — Ну, здравствуй, Снежинка! — он растаял в улыбке и погладил её по крутому лбу.       Телушка протяжно замычала и потянулась мордой к лицу Ерофея, пытаясь облизать его своим большим шершавым языком.       — Ну-ну, не озоруй! Ишь, целоваться она удумала, — мужик повернулся к парням, стоявшим за его спиной, и произнёс, — Вот её вы и будете сейчас доить. Она самая спокойная из всего стада. Подходите, не бойтесь.       — Не лягается, не кусается? — задал риторический вопрос «кролик», всё же с некоторой опаской глядя на корову.       Ерошка, видя нерешительность ребят, сам подготовил всё для дойки и спросил:       — Ну, кто из вас посмелее будет?       Парни посмотрели друг на друга, понимая, что смелости не хватает у обоих. Но всё же Чонгук вызвался первым пройти это непростое, на его городской взгляд, испытание. Прослушав теоретическую часть предстоящего процесса и понаблюдав за тем, как ловко Ерофей делает это на практике, макнэ, тщательно помыв руки под находящимся возле стойла «мойдодыром», ловко присел на низенькую скамеечку возле коровы…       Руки у него, конечно же, немного дрожали от волнения, на лбу от старания заблестели капельки пота, к которым сразу же прилипла прядка чёрных волос, но всё же ему удалось, старательно пыхтя, героически надоить немного молока. Для него это был ещё один «кирпичик» в крепкую стену его способностей и неудержимой целеустремлённости многое попробовать в этой жизни и многому научиться.       «Как же чертовски сексуально он выглядит, эти руки с татуировкой… Как нежно он тянет за… бляяять!» — думал в это время Тэхён, с блеском в глазах наблюдая за работой макнэ, уже мелко подрагивая бёдрами и неудержимо возбуждаясь. Ну как можно спокойно смотреть на такого брутального, одновременно нежно обхватившего коровьи соски, Гуки!       Заметив, с каким неприкрытым желанием на него смотрит хён, Чонгук подмигнул ему и закусил нижнюю губу с новым кольцом, а потом толкнулся языком во внутреннюю сторону щеки, тем самым намекая, что он правильно угадал горячие мысли Тэхёна.       — Вот ведь неугомонные, даже среди коров и навоза ухитряются свиданку устроить, романтики хреновы, — усмехнувшись, тихо произнёс Ерошка, наблюдающий их «стрельбу глазами».       — Ёк-макарёк, еловый мой пенёк! Ероха, привет! Давненько же я тебя не видел! — вдруг раздался громкий мужской голос за их спинами.       — Василий — «гроза рептилий», наше тебе с кисточкой! Виделись же неделю назад у магазина. Забыл что ли?! — усмехнулся дед, вспомнив детское прозвище Васьки.       Им его наградили друзья за неукротимое желание постоянно ловить ящерок и ужей, пытаться кормить их печеньем, размоченным в молоке, а вечером отпускать на свободу, чтобы утром снова отправляться на «охоту». А один молодой ужик так пристрастился к таким ежедневным угощениям, что каждый вечер извилистой верёвочкой подползал к крыльцу дома Васьки, возле которого всегда стояла плошка с молоком для кошек, ежей и… мух…       — Не, не помню, что было в тот день… Варькин сивушный самогон начисто память отшиб, — Васька пятернёй почесал макушку, смутившись.       — Так, сынки, я вас оставлю, сами справитесь! А я со своим знакомцем за жизнь побалакаю, — Ерофей махнул ребятам рукой и торопливо направился к ожидающему его мужичку.       — А это куда девать? — озабоченно прокричал вслед Чонгук, вставая с невысокой скамейки и показывая деду ведро, на дне которого плескалась белая лужица молока.       — Да кошкам вылей этот героически надоенный стакан молока. Они тут уже давно прикормлены, да не одно поколение. А мы все уходим — у нас обеденный перерыв. Вернёмся через час! — как-то чересчур многозначительно подняв брови вверх и глядя на ребят, будто на что-то намекая, крикнул Ерошка, уже выходя за дверь коровника.       Вигуки, оставшись вдвоём, переглянулись…       — Гукиии, — низким бархатным голосом протяжно прогудел Тэхён, глядя на его ширинку, которая уже не могла скрыть отчётливо выделявшееся бугром возбуждение макнэ. Ну, да, случилось вот такое от излишнего старания потягать коровье вымя, что уж себе представлял в это время Чонгук, можно лишь догадываться. Тэхён, сжимая двумя руками свой собственный стояк, потому что уже ну очень хотелось получить удовольствие, шагнул навстречу…       — Кошки могут и подождать, а вот я уже скоро взорвусь, как воздушный шарик! Пора спускать накопившееся! — воскликнул возбуждённый Чонгук, быстро отставляя ведро с молоком в сторону и, подойдя к провокатору поближе, крепко прижал его к себе, потеревшись стояком о его бедро.       Тэхён игриво поднял вверх одну бровь и плотоядно облизнулся. Чёрт, этот его фирменный флирт полмира уже свёл с ума, а Чонгука — с той самой первой встречи с «тайным оружием» БигХит. Убивает наповал с первого облизывания, эээ, то есть… томного выстрела глазами!       Тэ внезапно о чём-то задумался. Потом хлопнул себя ладонью по лбу, задорно улыбнувшись, и торопливо проговорил:       — Чуть не забыл! Не шевелись, мастер ручного доения! Сейчас я сделаю селфи для истории! Всем потом фотки покажем, как ты корову за сиськи дёргал! — и громко расхохотался.       Он попятился, отступая пару шагов назад. Несколько раз щёлкнул камерой телефона, потом, подбирая нужный ракурс, сделал ещё один шаг в сторону…       — Осторожно, «мина»! — Чонгук буквально на пару секунд опоздал со своим предупреждением…       Чонгук хотел уже было подойти и схватить Тэхёна в охапку, но тот вдруг замер на месте, почувствовав под левой ногой что-то мягкое, и медленно опустил глаза вниз.       — Нет, нет, нет, только не это, — прошептал он, поднимая на младшего широко распахнутые глаза, — Прости, я … — и из его испуганных, полных обиды и горечи, глаз покатились крупные слезинки.       — Твою ж налево в коромысло! — Чонгук смотрел, как нога Тэхёна в белоснежной фирменной кроссовке постепенно погружалась все глубже и глубже в навозную лепёшку, в эту «мину», так нелюбезно подложенную гостю коровой. — Медвежонок мой, только не реви, прошу тебя! Ну подумаешь, вляпался! Ну хочешь, я в неё тоже встану рядом с тобой, чтобы не обидно было?       Гук вплотную подошёл к пострадавшему «сапёру» и одной рукой приобнял за талию, а другой начал вытирать бежавшую по щеке Тэхёна слезу, одновременно одаривая поцелуями лицо старшего.       — Держись за меня. Попробуй освободить ногу из обуви, я тебя сейчас вытащу, — Чонгук мускулистыми руками подхватил Тэхёна, приподнял в воздух, оставляя в навозной лепёхе, как насмешку, одинокую белоснежную кроссовку. Словно драгоценную статуэтку, он осторожно поставил Тэ на свои ноги в грубых чёрных гриндерсах, покрепче прижал его к своей широкой груди, да так и зашагал вместе с опустившим голову вниз и тихо всхлипывающим от обиды парнем в самый дальний и тёмный угол помещения, где обнаружил чистое пустое стойло, наполовину заполненное ароматным свежим сеном.       Чонгук усадил беднягу-эстета на эту шуршащую копну.       — Ну всё! Всё… Успокойся, любимый! Подумаешь, в коровьем дерьме кроссовки измазал! Отмоем, аэрозолем сбрызнем, запах отобьём. Стоит ли из-за этого так расстраиваться? Что ж ты у меня эмоциональный-то такой? Я ведь тебя из-за этого меньше любить не стану, — присев рядом, Чонгук тихо уговаривал Тэ и крепкими руками оглаживал его напряжённое тело. Он мягко провел носом по шее Тэхёна, вдыхая родной запах кожи, а потом начал мокро целовать, оставляя дорожку влажных следов на длинной красивой шее, постепенно перемещаясь на любимые ключицы…       — Даа, а вдруг этот запах не удастся отбить? Я что, буду целый день ходить и вонять вот этим самым?.. — Тэхён, всхлипнув от обиды, сексуально выпятил нижнюю губу.       Ну разве может Чонук спокойно смотреть на такую милоту?       — Выкинем нахуй эти обосраные кроссовки! Я тебе пять пар новых куплю! Не об этом ты сейчас должен думать, когда я рядом! — разгорячённый макнэ впился в его губы жадным поцелуем. Крепкие руки проникли под футболку, оглаживая грудь и цепляя пахнущими парным молоком пальцами вмиг напрягшиеся соски…       — Ммм… Гукиии! — тотчас забыв про обиду на корову-минёршу, выдохнул Тэхён, дугой выгибаясь навстречу ласкающим его рукам, и низко простонал, судорожно цепляясь за широкие плечи своего спасителя. — А если сюда кто-нибудь войдёт?       — У нас с тобой есть почти целый час, ты же слышал. Ну, минут сорок пять точно. Милый мой, родной, как же сильно я тебя люблю, чёрт побери! Кажется, я никогда не смогу тобой насытиться! — Чонгук лихорадочно оставлял на острых ключицах влажные следы от поцелуев, задыхаясь от желания обладать любимым телом. Потом он снова медленно опустился к груди и слегка прикусил зубами бусинку соска, вызвав очередной тихий стон возбуждённого Тэхёна.       Тот в ответ жарко дарил россыпь поцелуев по татуированному плечу любимого и торопливо стаскивал с него футболку. Залюбовавшись разгорячённым парнем с оголённым торсом, Тэхён не сдержался: одной рукой вцепился в его растрёпанные волосы, оттягивая его голову назад, другой накрыл пах, а потом резко укусил его за левую грудь. Чонгук громко вскрикнул и зашипел в ответ, крепко сжав своими руками аппетитную задницу красавца и судорожно прижимая его к себе.       На несколько секунд они прервались, чтобы окончательно освободиться от одежды, подстелив её под себя, завалиться на призывно шуршащее сено и предаться горячим телесным утехам. Забывая о времени и месте…       Между прочим, на створке двери в это новое стойло висела табличка «Племенной бычок Гаврюша»…

***

      — Нюра, а разве бычка уже привезли? — зоотехник, сидевший за столом под навесом, допивал вишнёвый компот и озадаченно смотрел в сторону коровника.       — С чего ты взял, Семёныч? Его только часа через два доставят, не раньше, как и договаривались, — удивлённо ответила доярка, собирая со стола оставленную после обеда посуду.       — Так сама послушай! — он приглашающе повёл рукой в сторону, а потом пальцами левой руки оттопырил ухо и замер, снова сосредоточившись на звуках, доносившихся со стороны коровьего общежития.       Доярка загнула оба уха на манер локаторов, и услышала…       По летнему знойному воздуху двойным эхом растекался отдаленный рёв даже не доехавшего ещё до места назначения «племенного бычка»….       Двух, корейских….       — Тэээээ… Гуууук….!       А обеденный перерыв уже закончился, ребята!