Как твоё имя?

      – Зачем мы встали так рано? – зевала Паймон, когда Люмин, кое-как позавтракав, пробиралась к ближайшей точке телепортации, – Сяо же сказал: на рассвете.       – Я очень хочу с ним поговорить, – призналась девушка, – потому мы и вышли так рано.       Ночные обитатели Ли Юэ уже разбрелись по домам, когда как дневные ещё даже не вставали. Тёмное небо только-только начало приобретать серый оттенок. Вокруг царила умиротворённая тишина.       – Слушай, тебе не кажется, что Сяо в последнее время стал намного лучше к тебе относиться? Паймон имеет в виду, что раньше он был злюкой и избегал тебя, но после того происшествия...       Люмин поморщилась. Она прекрасно помнила, как опозорилась, начав рыдать при всех, но также и как перепугалась.       – Эй, ты вообще слушаешь?!       – Что?.. А, да, прости, Паймон, – зевнула девушка, потягиваясь, – но давай отложим это на потом. Мы как раз пришли.       Девушка приложила руку к синей статуе телепортации, и через секунду оказалась на месте.       «Как же хорошо, что существуют подобные точки телепортации..»       Улыбчивый Янь Сяо уже во всю возился на кухне, шинкуя очередной кусок мяса.       – Доброе утро, – зевнула Путешественница, подходя к нему.       – О, доброе утро, Люция, – улыбнулся он, – пришла что-то купить, или воспользоваться кухней?       – Второе, спасибо, – в ответ улыбнулась она, становясь за готовку.       – Что сегодня готовишь?       – Миндальный тофу для друга, и я как раз хотела спросить у тебя совета. Он говорил, что самый вкусный всегда выходит у тебя.       – О-он, что, правда так говорил?! – глаза повара загорелись гордостью, когда он понял, какого именно друга она имеет в виду.       – А ты думаешь, почему он его ест только здесь? – девушка не смогла сдержать тихий смешок, – потому что ты его лучше всех и готовишь. Говори: в чём твой секрет?       – Ну... Э... Вы же не собираетесь?..       – Нет, я просто хочу сделать ему подарок, – заверила его Люмин, – мне совсем ни к чему продавать твои рецепты.       – Ну, в общем, я настаиваю миндаль в воде из-под цветка цинсинь, – признался он, – у меня всегда стоит немного, бери, не стесняйся.       – Спасибо тебе большое!       Через какое-то время, дессерт уже был готов и подан на фарфоровом блюдце.       – Вы сейчас к нему? – спросил Янь Сяо, всё ещё не оправившийся от гордости, – передайте ему мой нижайший поклон и заверения, что я могу готовить миндальный тофу так часто, как он захочет.       – Конечно, – легко соврала Люмин, смеясь с простоты повара, который даже не подозревает о том, в какую обузу для Сяо выходит каждая попытка угодить ему.       – Мы не скажем об этом, – твёрдо сказала Люмин к Паймон, поднимаясь по ступенькам на самый высокий балкон, – он не хотел бы этого слышать.       Только-только появлялась первая заря, выглядывая из-под верхушек гор.       – Как же хорошо, – прошептала она, вдыхая ещё не развеявшийся ночной воздух полной грудью.       – Паймон тоже нравится!       Девушка присела на перила, свесив ноги и наблюдая за всходящим солнцем.       – Не упадёшь? – объявился Сяо и облокотился на те же перила.       – Я ждала тебя, – улыбнулась она, – как и обещала, это тебе.       Она протянула ему свежий миндальный тофу на фарфоровом блюдце и палочки.       – Спасибо, – шепнул он, устраиваясь рядом с ней на перилах.       – Как обстановка этой ночью? – она не могла оторвать от него взгляд, наблюдая, как он с нескрываемым удовольствием уплетает дессерт.       – Спокойно, – проговорил он, держа в палочках ещё один кусочек, – видимо, какие-то глупцы из... Как вы их там называете... Те, кто оскверняют гробницы и захоронения...       – Похитители сокровищ?       – Да, они. По всей видимости, какая-то шайка наткнулась на захоронение какого-то из архонтов, а тот уже давно истёк порчей. Дальше идут только догадки.       – Твои догадки обычно верны.       – Ну... Если так, то, мне кажется, они как-то почувствовали моё отсутствие, и потому... – продолжения не последовало.       – Ты мне так и не рассказывал, как работает карма, – девушка откинула голову назад, чувствуя на себе пристальный взгляд, – то есть, да, я понимаю основу, но всё ещё не могу понять всего... Каким образом она оскверняет всё, к чему прикасается?       – Если кратко: это как пыль. То, чего оно коснётся, тут же станет грязным. Но это если упростить настолько, что само утверждение теряет смысл. Если говорить без упрощений, порча и карма – два разных понятия. Как хроническая болезнь и фаза спокойствия. Порча исходит от останков архонтов, и если достаточно расщепить эти частицы... – он закрыл глаза и поморщился, – или, если подойти к источнику слишком близко... В общем, ты либо тут же впадаешь в безумие, либо, если твоя воля достаточно сильна – принимаешь на себя кармический долг, который для удобства называют просто «карма».       – Но ты же говорил, что карма опасна для смертных?       – Верно. Хоть и контролируемая, но карма тоже является разновидностью порчи. И потому я могу заразить ею других людей. Это как... Как живое гниение... Я думаю, эти слова достаточно описывают все процессы.       «Живое гниение...» – повторила в уме эту реплику Люмин.       – И всё же, – он замешкался, – на тебя она не оказывает никакого влияния. Тогда, той ночью... Ты дралась плечом к плечу со мной, даже помогла мне успокоиться, и ты была в порядке, я не чувствую от тебя ни отголоска порчи, хоть у тебя и нет глаза бога. К тому же... Каждый раз, как оказываюсь возле тебя, на секунду, но твоя аура кажется чужой, отталкивающей. Словно ты не принадлежишь этому миру.       Люмин вздохнула. В её глазах стояла горечь.       – Так и есть, – тихо прошептала она, – в общем... Пора мне рассказать это хоть кому-то. Ты доверился мне, так что...       Она собиралась с мыслями. Спустя столько лет молчаний, наконец она сможет доверить кому-то свои переживания, свою боль...       – Тысячелетия назад, я жила в другом мире. Это было так давно, что я даже не помню названия. Но там было дивное королевство, а мы с братом были наследниками трона империи, – она сжала руки. Её речь была спутана, в ней не было какого-то порядка, но она всё продолжала говорить, – кажется, у меня даже были родители, – лёгким движением она сняла свой шарф, и показала ему брошь, что крепила его, – это наш фамильный герб. Итэр, мой брат, всегда говорил: «береги его, Люмин, это наше наследие». Но однажды, я проснулась, и наше королевство было атаковано. Когда мы покидали родной мир, – она закрыла глаза и обняла руками колени, – все, кого мы знали, были уже мертвы. Я помню, что у нас с братом были прозвища: я была Луной, а он – Солнцем королевства. Мы долго странствовали по мирам, искали убежища, и в конечном итоге...       Она до крови закусила губу, чтобы не заплакать. Неуверенным жестом, Сяо положил ей руку на плечо.       – В конечном итоге мы оказались здесь, – шепнула она, – нас тепло приняли в Каэнри’ах. Мы были своими, даже смирились с жизнью там... Я помню лишь какие-то отголоски, но в них мы с братом счастливы. Но потом, и этот хрупкий мир у нас отобрали.       – Война...       – Да, – кивнула она, – насколько я знаю по рассказам, боги не могли смириться с тем, что существует царство людей, которым не нужны покровители. И они убили их всех, обратив в жалкое подобие самих себя. Хиличурлы, маги бездны и прочие твари, населяющие Тейват сейчас... Раньше я называла их своими товарищами, – она отвернулась, – мы бежали, как только история нашего мира начала повторяться, но не смогли сбежать. Безымянное божество, отобравшее моего брата и лишившее меня всех сил, это из-за неё я погрузилась в спячку на 500 лет... Из-за неё я сейчас вынуждена совершать это путешествие, чтобы обрести свою прежнюю силу и вернуть брата.       – Те слова господина...       – Да, верно. Моя сила на данный момент превосходит его в десятки раз, – сейчас она выглядела как никогда отстранённо, словно была поглощена воспоминаниями, – однако это лишь тень прежней меня. Мой брат убил бы меня с первого удара, я уверена. Лишь обретя силу всех семи элементов, я смогу приблизиться к той, кем я являюсь на самом деле...       Наступила тишина, во время которой каждый из них думал о своём.       – Слушай... – наконец он выбрался из собственных мыслей, – ты говорила, что остаток народа Каэнри’ах обратился в хиличурлов и тварей бездны. Неужели нет ни одного уцелевшего?       – Вообще-то... – она отвернулась, – вообще-то, есть как минимум двое. Один раньше принадлежал к Бездне и путешествовал с моим братом, но сейчас отрёкся от неё и посвятил себя борьбе. Второй... Даже не знаю, что сказать. Каким-то образом он не подвергся проклятию, которое постигло всех жителей, включая первого, о ком я говорила... И сейчас он живёт обычной жизнью человека с крио глазом бога в Мондштадте.       – И... Он жил всё это время, или как?..       – Нет, ему лишь около двадцати пяти. Понятия не имею, что произошло.       Между ними вновь воцарилась тишина, но она вовсе не была неловкой. Они смотрели на поднимающееся солнце, слушали ветер и песню ранних птиц. Этот день обещал принести в себе спокойствие.       – Позволь спросить... – он спрятал свой взгляд. На щеках появился слабый румянец, – мне... Не стоит опасаться твоей скорой смерти?       – О чём ты? – она искренне не понимала, однако от румянца на его щеках сердце начало колотиться быстрее.       – Я о том, что за мою жизнь, умерло слишком много дорогих мне людей. И я... Я очень боялся, что ты станешь одной из них, – он стыдливо отвёл глаза, рассматривая скульптуру из двух камней, – потому опасался приближаться к тебе, хотя ты всё приходила и приходила... Я уже говорил тебе, что связь между нами не может быть разорвана, но я надеялся, что она ослабеет, прежде чем ты...       – Я не брошу тебя, – её ладонь легла на его, – так что ты можешь не опасаться за мою жизнь. Жить мне ещё тысячи лет.       – Спасибо... – тихо прошептал он, – но всё ещё: если тебе угрожает опасность...       – Я помню, – она широко улыбнулась, – не волнуйся, я позову тебя, как только мне понадобится помощь.       – А, и ещё, – наконец вспомнил он, – как обстановка в Ли Юэ?       – У них всё хорошо, не волнуйся. Там уже наладилась торговля, всё вернулось в обычный ритм...       – А ещё тебя теперь почитают как героя! – из ниоткуда возникла Паймон, всё это время слушавшая их, – на твою честь даже установят памятник!       – Что?!