Глава 21. Контракт.
2 июля 2022 г., 19:40
– От тебя пахнет кровью, – шепнул ей Сяо, опираясь на её плечо и даже не смотря, куда они идут.
Ноги его не держали, он едва мог шевелить ими, и оттого пришлось повиснуть у неё на плече, тяжело дыша от боли во всём теле.
Он не помнил ничего из того, что было, но во рту осталось гнилое послевкусие, что появлялось всегда, как он едва не терял контроль над собой. На спине зияли две кровавые дыры, словно крылья из них вырвали с мясом, а не они сами исчезли.
– Небольшая царапина, – её мягкий голос заставил его приоткрыть веки, что словно налились свинцом, – как ты себя чувствуешь?
Он не ответил. Мыслить было тяжело, словно что-то блокировало всю его волю.
– Где мы? – повторил свой вопрос Сяо, всё ещё не осознавая даже где находится.
– Ты у меня в обители, в безопасности, – мягко ответила она, заводя внутрь огромного дома, – можешь не беспокоиться.
– Что... Снаружи? – слабо выдохнул он, морщась от боли, – люди...
– Хотя бы сейчас, не думай об этом, – устало попросила она, усаживая его на диван, – лучше дай мне осмотреть твои раны.
– Сначала ответь, – он мало чего понимал, но чувствовал обязанность знать: убил ли он кого-нибудь.
– Потом, – настояла она, присаживаясь рядом с ним. Она выглядела действительно уставшей и раздражённой, так что он решил оставить эти попытки и поддаться ей. Кажется, она была благодарна за это.
– Это я тебя ранил? – не выдержав, попытался допроситься он, пока она куда-то отошла.
– Сяо, пожалуйста...
– Ответь мне.
– Всего лишь царапина, – нехотя призналась она, – я тебя намного сильнее задела.
– Почему не убила?
– Архонты, Сяо, ты вот-вот упадёшь в обморок, а спрашиваешь об этом? – она оставила то, чем занималась и подошла к нему, аккуратно взяв его ладонь в свои, – отдохни, а потом поговорим, хорошо? Ты и без того натерпелся.
Даже без её слов, он знал, что больше не сможет оставаться в сознании, что вот-вот и свалится, пачкая всю её мебель в чёрной крови. Но он обязан был знать обо всём, что произошло.
Наверное, его сознание было перегружено от тьмы, что окружала его, и потому лишь в этот раз позволило ему смотреть на собственные воспоминания вместо кошмара.
Тогда был тёплый осенний день, и его господин пришёл на высшую террасу постоялого двора, чтобы проведать своего покорного слугу, чего не делал уже очень давно.
– Господин, – Сяо, по своей привычке, опустился перед ним на одно колено и низко склонил голову.
– Встань, Сяо, – спокойно сказал тогда Чжун Ли, – я здесь ненадолго – лишь хотел обговорить с тобой один вопрос.
– Я слушаю Вас, Господин, – Адепт поднялся с колен, но всё ещё держал голову почтительно опущенной.
– Это касается нашего с тобой контракта. Я скоро сойду с поста и издам контракт о завершении всех контрактов. Что скажешь?
Чжун Ли испытывающе смотрел на Сяо, в чьих глазах застыло недоумение.
– Я не понимаю о чём Вы, – тихо сказал Сяо, очевидно солгав. Конечно, он лгал, ведь даже верить в это не хотел.
– Я о том, что пора бы Адептам отойти, дав людям самим разбираться со своими проблемами. Думаю, они уже готовы к этому. И я хотел бы спросить, что ты думаешь об этом.
– Господин, Вы уверены в своём решении?
– Вполне.
Сяо лишь тихо вздохнул, подходя к перилам и крепко сжимая их в руках.
– Вы ведь знаете, что я скажу.
– В том, что касается контрактов всегда важно мнение обеих сторон. И я хочу его услышать.
– Тогда простите меня за грубость, – Сяо до того сжал перила, что деревяшка скрипнула.
– Я тебя слушаю.
– Я не могу согласиться с Вашим решением. Люди слишком слабы. Как бы они не старались, но не смогут выдержать и года борьбы с тем, что осталось после войны Архонтов, – Сяо запнулся, всё не решаясь сказать то, что было у него на уме.
– Ты никогда не беспокоился за людей, и мы оба это знаем, – во взгляде Архонта промелькнула та властность, при виде которой Сяо оставлял малейшую попытку противиться, или скрыть что-то. Наконец, он пересилил себя и заговорил.
– Когда Вы... Когда Вы освободили меня, я дал Вам клятву, что буду служить кровью и плотью на протяжение следующих поколений, пока не умру, – тихо проговорил он, пустующим взглядом смотря вдаль, – хоть Вы и называете это контрактом, для меня это была клятва, нарушив которую я испытаю то, что будет хуже смерти. Только борьба придавала смысл этому жалкому подобию жизни, а сейчас Вы... Сейчас Вы делаете это жестокое предложение, уже зная, что будет, если я откажусь.
Наверное, это был первый раз, когда он чувствовал злость не после сражения. Сейчас его злил собственный Господин, что вызывало жуткий стыд. Но ведь правда: чего же он добивается, придя сюда и спрашивая покинет ли тот свой пост. Прекрасно зная, что Сяо – ничто без своей борьбы, что попросту не сможет вести отшельнический образ жизни, что даже не представляет другого вида существования... Он всё равно задал этот вопрос.
Часто Сяо жалел, что его лишили возможности умереть от собственных рук. Это было физически невозможно для него, хоть он до сих пор не знал, как это работает. На секунду он представил эту картину: он, брошенный Якса, осквернённый Адепт, стоит посреди поля боя и даже не противится монстрам, что разрывают его. Ведь он знал – это то, что он сделал бы, если бы исчез смысл его жизни, продиктованный чужой волей.
– Хорошо, – улыбка Чжун Ли вырвала его из мрачных размышлений, – тогда мы продолжаем контракт?
– Да, – вздохнул Сяо, – но, если позволите, я хотел бы задать Вам один вопрос.
– Слушаю.
– Зачем Вы спросили меня? Вы же знаете, что означает для меня моя клятва, так почему же?.. – он действительно не понимал. Всматривался в это лицо, не отражающее ни единой эмоции, на котором была лишь эта вечная улыбка, но не находил ответа.
– Многие меняют своё мнение по истечению времени, – уклончиво ответил господин, – вижу, твоё время изменить точку зрения ещё не пришло.
– Вы пугаете меня, господин.
– Раз так, думаю, мне пора.
***
Чтобы спокойно осмотреть его раны, пришлось снять с него разорванную в клочья, в огромных кровавых пятнах рубашку (за неимением лучшего слова, она называла это так). Кое-где приходилось брать нож и разрезать шёлковую ткань, ведь кровь намертво приклеила её к телу. К старым рубцам на спине прибавились не только две зияющие дыры, но и множественные раны от когтей, расположенным главным образом на плечах и руках. «Неужели ты сам это с собой сделал?» – грустно подумала Люмин, аккуратно смывая с него запёкшуюся кровь. – Люция! – компаньонша неожиданно возникла из ниоткуда, отчего девушка удивлённо уставилась на неё, – мы с Чжун Ли волнуемся! Как всё прошло? – Как видишь, – Люмин покосилась на окровавленного спящего Адепта, чьими ранами она сейчас занималась, – вернись, пожалуйста, и скажи, чтобы зашёл через 15 минут. Но скажи, что Сяо пришёл в себя, хоть и без сознания. – Хорошо, но о себе тоже позаботься! – Паймон вновь обратила внимание на рассечённую спину Люмин, – выглядит это плохо. – Просто царапина, – невнимательно оглянулась она, кое-как пытаясь увидеть рану, – бывало и пострашнее. – Но... – Пожалуйста, вернись к Чжун Ли, – устало попросила Люмин, – я устала, едва разговариваю. Паймон молча ушла, как это делала всегда. Но было одно отличие: обычно на её лице не проглядывалось такое беспокойство. Спустя 15 минут, когда Сяо уже был практически полностью замотан в бинты, а раны на спине Люмин уже были хорошо смазаны настойкой из волчьего крюка, в дверь постучали. – Здравствуй, Чжун Ли, – открыла дверь девушка. – Хочу сказать, ты здесь неплохо устроилась, – улыбнулся он, – пришлась по душе обстановка Инадзумы? – Может, оставим светские беседы на потом? – взмолилась она, пропуская его внутрь. – Тогда, хочу спросить каково его состояние. – Весь изранен, допускаю, что сделал он это с собой сам, – Люмин закрыла за ним большую дверь и указала на спящего на диване Сяо, – как пришёл в себя, спрашивал только о том, что было и убил ли он кого-то, затем потерял сознание. – Значит, ничего не помнит? – К счастью, или к сожалению, да, – вздохнула она, – но, допускаю возможность, что скоро вспомнит... Я его перебинтовала, не знаю, сколько он восстанавливался бы в ином случае. – Думаю, что около недели. Они прошли на некое подобие кухни, чтобы случайно не потревожить чуткий сон Сяо, ведь иначе он мог бы услышать лишнего. – Что планируем делать? – Люмин задумчиво смотрела на разожжённый огонь, над которым висел маленький чайничек, – он ещё слишком... – Ты права, – Чжун Ли спокойно изучал обстановку дома, что был полон различных трофеев из приключений, – однако на данный момент я точно могу утверждать только то, что следующий месяц, а то и больше, пройдёт для него очень тяжело. Но мы можем сделать только хуже, скрывая от него правду. – Рано или поздно он узнает, – согласилась она, снимая чайник с огня и разливая воду по чашкам, – скажи, он же не может... Она умолкла, боясь продолжить. Не хотелось думать об этом. – Он не сможет убить себя, – успокоил её Чжун Ли, – его предыдущий хозяин позаботился об этом. Она обеспокоенно посмотрела в ту сторону, где должен был находиться Сяо. – Вряд ли есть какой-то способ облегчить его муки... О, благодарю, – Чжун Ли, вначале покачавший головой, с благодарностью принял горячую чашку чая из её рук, – хорошо уже то, что мы его не потеряли. – Он так и продолжит сражаться каждой ночью? – только сейчас можно было заметить, что фарфоровая чашка мелко дрожала в её руках, – что, если это повторится? – Он ни за что в жизни не покинет свой пост, – спокойно сказал Чжун Ли, – самое жестокое, что я когда-либо делал с ним – это пришёл с предложением об отставке. Как он тогда сам выразился, сражения – это вся его жизнь. Без битвы она лишится какого бы то ни было смысла. – Хорошо, – вздохнула она, – кстати говоря, тех... Останки тех людей уже нашли? Я видела только торс, не хотелось бы, чтобы незадачливый путник наткнулся на подобное. – Да, их уже нашли. Отправились на поиски как только ты объявила, что ликвидировала источник опасности. – А что Цисин? – Приняли меры, как и в прошлый раз, – спокойно объяснился он, – усилили охрану, поставили патрули. В этот раз они знают, чего ждать, потому всё идёт легче и организованнее. Всем занимается та девочка, Гань Юй. – Рада слышать. Она задумалась: сколько же времени понадобится Сяо на полное восстановление? И, что самое важное, можно ли как-либо уменьшить его муки? – Хотел попросить тебя об услуге, Путешественница. – Я тебя слушаю, – она немного поморщилась, ведь не любила, когда её так называют знакомые. – Сяо доверяет тебе так, как не доверял, наверное, кому-либо уже давно. Я бы хотел, чтобы ты проследила, чтобы он и вправду... В ближайшее время не бросался на врагов сильнее его. В ближайшее время он будет очень слаб. – Вообще-то, я и так планировала это сделать, – она задумчиво покрутила в руках чашку из-под чая, – но раз ты просишь, думаю, я могу затребовать ответную услугу. – Разумное предложение. – Перестань называть меня Путешественницей, – она вновь поморщилась, – обычно, когда меня так зовут, то что-то от меня хотят. Из твоих уст это слышится... Не знаю, не могу это описать, но мне не нравится. – Мне называть тебя твоим выдуманным именем? – спокойно спросил он, наблюдая за её реакцией. – Ты уже знаешь, что я его выдумала? – она удивилась. – Просто ты никогда не была для меня похожа на Люцию, так что я просто предположил, что ты, как и многие, скрываешь своё настоящее имя. – Что ж, ты был прав, – она слабо улыбнулась, – но от тебя даже оно звучит всяко лучше, чем «Путешественница».***
Даже сквозь пелену сна он чувствовал чужие ладони на своей спине, касающиеся многих рубцов, что остались от хлыста. Он чувствовал слабое покалывание и растекающееся тепло в местах, где был ранен. Стягивающая кожу кровь исчезала, дышать становилось легче. Он чувствовал, как его заматывали в тёплые бинты и как аккуратно уложили на мягкие подушки. Наверное, наконец-то он сможет уснуть, не видя кошмаров. Где-то рядом ощущалось чужое присутствие, такое знакомое. Господин, это он! Он наконец-то пришёл, чтобы убить его? Нет, иначе он, Сяо, уже давно был бы мёртв... Хотелось встать и поклониться, но слабость не давала пошевелить даже рукой. «...каково его состояние» Господин печётся о нём? Неужели он нарушил контракт, неужели даже не собирался убивать своего слугу, что стал представлять опасность людям? Но ведь он сейчас в сознании, даже может мыслить, хоть голова и была налита свинцом, а фантомные крылья всё ещё покалывали... Их голоса стали тише, было трудно их различать, но он обязан был услышать ответы на самые важные вопросы, и было такое чувство, что они сейчас их и обсуждают. «...сделать только хуже, скрывая от него правду» Какую же правду они хотели скрыть? Неужели произошёл самый худший из возможных сценариев – неужели он и вправду убил кого-то? Но тогда не значит ли это, что он должен был уже быть мёртвым? «...Не сможет убить себя. Его прошлый хозяин позаботился об этом» Почему же они разговаривают о нём, как о какой-то вещи? Почему упоминают того безумца, что оставил так много шрамов на его душе и теле? И почему им так важно, чтобы он не убил себя, если смерть была бы для него милосердием?.. «..видела только торс» Так значит, он всё-таки кого-то разорвал... Что ж, это объясняет предыдущие фразы. «Почему Вы... Не убили меня?» – он пытался прошептать это, но пересохшие уста лишь немного шевельнулись, в то время как голос упорно отказывался звучать. Не имея больше сил, он вновь потерял сознание.
