Как твоё имя?

      Давай, Якса, разрушай всё, что у тебя есть. Рви все связи, что имеешь, давай же, Якса, подчинись мне наконец!       Он слышал этот шёпот, что разносился у него в голове, но никак не мог от него избавиться. Этот голос невозможно было заткнуть, или даже перекричать. Он не поддавался на угрозы и пощёчины, даже холодная вода не помогала. Этот голос лишь больше насмехался, смеялся над ним.       – Заткнись, заткнись, заткнись, – шептал Сяо, дёргая себя за волосы.       Неумолимо приближался закат. Было страшно, ведь битва обещала быть жестокой. Ещё тогда они были свирепы, сильны, но сейчас, когда он дал им спуск на две с половиной ночи...       Пшеничные волосы рассыпались по траве, слышался такой родной, весёлый смех. Но лишь появившись, это видение исчезает, темнеет и оставляет за собой ком в горле.       Отчего же он не может перестать думать о ней, если всё, что сейчас испытывает – слепая ярость? Почему же так хочет продлить эту неправдивую картину, если уверен, что всей душой ненавидит её за то, что она сотворила с ним? Почему же уверенность в том, что она лишь издевалась над ним так стремительно тает, что...       Она предала тебя, Якса, неужели ты не помнишь? Неужели ты не зол? Я хочу, чтобы ты злился, Якса, дай волю эмоциям, что сдерживал тысячелетиям. Дай волю кровавым слезам и тьме в твоих жилах. Убивай себя сам, ради меня, ведь в твоей жизни больше нет ничего, что делало бы её ценной. Ты сам лишил себя всего этого.       Бледные щёки краснеют от слёз. Он не мог ничего с собой поделать, поэтому решил поступить единственным правильным путём – готовиться к бою. Эта ночь будет жестокой.

***

      – Это было очень жестоко! – возмущалась Паймон, слушая рассказ Люмин о произошедшем, – нет, серьёзно, как он посмел с тобой так обходиться?! Ты же, между прочим, спасла его!       – Ты права, – грустно вздохнула она, наблюдая за тем, как Паймон уминает третью порцию нефритовых мешочков, – хотя, может, я действительно поступила неправильно... Он ведь не хотел этого.       – Люция, пожалуйста, поешь! – взмолилась компаньонша, – уже почти ночь, а ты даже не притронулась к еде.       – Да, наверное, стоит... – она рассеянно поколупала палочками какое-то блюдо на своей тарелке, даже не заметив, что это. Ей и кусок в горло не лез.       – Паймон не может смотреть на то, как ты мучаешься, – это зрелище заставило Паймон даже отставить тарелку, – давай найдём Чжун Ли и...       – Нет, – спокойно возразила Люмин, последовав примеру Паймон и отставив тарелку – не стоит, спасибо. Всё-таки, скоро мы с тобой уедем в Сумеру. Не стоит так переживать, я скоро буду в норме.       – Как скажешь, – Паймон грустно взглянула на недоеденные блюда на тарелках и проследовала за Люмин к главным воротам.       Тучи сгущались, намечался дождь. Люмин покривилась, поняв, что драться придётся мокрой, а значит использовать молнии будет весьма затруднительно.       «Лишь бы дождь был тёплым», – подумала она, смотря на то, как небо становится всё темнее.       – О, Путешественница, ты вовремя, – к ней подбежал запыхавшийся миллелит.       – Что случилось? – устало протянула она. Неужели кому-то ещё нужна её помощь?       – Поступил приказ перенаправить тебя на гору Тяньхэн, сказали, ты нужна там.       – От кого поступил приказ?       – Не имею права знать, – миллелит стукнул навершием белой кисти по земле и ударил рукой по груди, – больше ничего сказать не могу, ведь сам не знаю. Думаю, там тебе всё расскажут.       – Хорошо, спасибо.       Солнце клонилось к западу. Поднимаясь по ступенькам, Люмин замечала, как всё больше и больше людей прячутся в домах, изнутри заколачивают двери и окна, как многие собираются вместе и молятся уже «павшему» гео Архонту, чтобы тот защитил их, ведь последний из Якса их покинул.       На горе Тяньхэн её ждала Нин Гуан, с серьёзным видом отдающая приказы миллелитам. Рядом с ней стоял Чжун Ли.       – Меня звали? – Люмин подошла к ним, затем уперев руки в боки.       – Добрый вечер, – устало поприветствовала её Нин Гуан, – мы с господином Чжун Ли как раз обсуждали план по активации баллисты, ради которого мы тебя и позвали.       – Всё верно, – кивнул он, – госпоже Воле Небес пришла хорошая идея использовать баллисту, как при битве с Осиалом. Разве что только нужно будет установить несколько прототипов на возвышенностях по всей территории Ли Юэ, что позволит минимизировать наши потери.       – Но ведь они очень хрупкие, – засомневалась Люмин, – в прошлый раз нам пришлось долго защищать их, пока они заряжались. Разве это эффективно?       – На данный момент у нас есть чрезвычайно любопытный учёный из Фонтейна, который прибыл пару дней назад, и который всё это время трудился над усовершенствованием и автоматизированием баллисты, – спокойно разъяснила Нин Гуан, – здесь мы собрались как раз чтобы посмотреть на неё в действии.       – А я тогда вам зачем? – Люмин тяжело вздохнула, – вряд ли я смогу чем-нибудь ему помочь, с меня толку на поле боя будет больше, чем у него на побегушках.       – Нам нужно будет установить баллисты по всему Ли Юэ, ты не забыла? – Нин Гуан легко улыбнулась, – сам-то Жюль не справится.       – То есть, миссия по защите аэростата? – устало спросила Люмин, – может, лучше миллелитов снарядите? Одной мне будет сложно, а послать со мной миллелитов – вы разделите какой-то отряд, и пользы от этого мало будет.       – Люция, можно тебя на минутку? – она встретилась взглядом с этими сияющими карими глазами. По спине прошлись неприятные мурашки, – мне есть что сказать.       Люмин кивнула и они отошли. К счастью, Нин Гуан лишь обрадовалась, что долго уговаривать Путешественницу не придётся, ведь, очевидно, Чжун Ли знает, как к ней подступить.       – Что случилось? – устало спросила Люмин.       – Не буду разглагольствовать, так как госпожа Воля Небес вряд ли даст нам спокойно поговорить, – он покачал головой, – Сяо же и с тобой все контакты оборвал, верно?       – И с тобой?.. Подожди, он и с тобой так поступил? – Люмин была шокирована: всё-таки, она слишком хорошо знала Сяо, и что он никогда в жизни не ушёл бы от господина по своей воле.       – Верно, – кивнул он, – я хотел спросить не заметила ли ты в нём ничего странного?       – Если так подумать... – она задумалась, – возможно, то, что он был чересчур зол, хотя в этом не было ничего удивительного...       – Не было бы ничего удивительного, если бы мы говорили о человеке, – поправил её Чжун Ли, – злость для него крайне несвойственна... Что-то ещё?       – Ничего... Разве что, когда ты спросил, сейчас мне кажется, что глаз бога на его руке как-то странно мерцал, – она пожала плечами, – хотя я не сильно разбираюсь в их поведении, всё-таки, у меня самой-то его нет. Может мне и показалось.       – Значит, всё-таки я был прав, – он вздохнул, – когда он телепортировался от меня, я заметил, что элементальные силы он практически не использовал.       – Хочет сказать, он утратил возможность использовать глаз бога?       – Почти. Пока что нет, но если всё продолжится в таком темпе, то скоро он её утратит. А после... – он умолк.       – Что «после»? – Люмин понимала, что слышать ответ она совсем не хотела. Но также было осознание, что спросить обязана.       – А после, – продолжил он, – он станет одной из этих тварей, что мы сейчас убиваем. Без малейшего намёка на прежнюю силу и без малейшей надежды на возвращение.       – И ты... – она почувствовала, будто её ударили под дых и разом вышибло весь воздух из лёгких, – знаешь, как этого не допустить?       – Нет, – спокойно произнёс он.       – Тогда зачем же ты мне это рассказываешь?       – Хотел удостовериться в своих догадках, – он говорил спокойно, будто и не происходило ничего, – и попросить об одолжении.       – Я слушаю.       – Сходи с тем учёным, помоги установить баллисты. Что-то мне подсказывает, что ты сможешь застать там Сяо.       – Вряд ли он покажется мне на глаза. Не думаю, что он говорил нам разные вещи, разве что тебе копьё к горлу не приставил, – она слабо улыбнулась, даже не сильно поняв от чего.       – Ты права. Не приставил.       – И что скажешь?       – Что я всё равно прошу тебя пойти. Можешь считать это интуицией.       – Ладно, – выдохнула она, поднимая руки, – я пойду.

***

      В каждой тени он видел эту насмешливую улыбку, и знал – над ним насмехается весь мир. Этот жестокий мир, что даровал ему глаз бога стихии, означающей свободу и справедливость. Ему, что первую половину жизни прослужил рабом, а другую – слугой. И всё, что он делал это терпел ужасную боль и убивал. Над ним смеялась Селестия, господин, та, кому он доверял и даже собственное безумие, говорящее у него в голове.       Он старался подчинить себе стихию, как делал это тысячелетия подряд, но даже собственный глаз бога издевался над ним, над ничтожностью того, кто сейчас едва может вызвать малый ветерок.       От злости он ударил кулаком о дерево. Тяжело дыша, он со всех сил сдерживался от того, чтобы не закричать от слепой ярости, которую даже не мог на ком-то выместить.       Давай, Якса, зарывай себя всё глубже и глубже в могилу. Захлопни крышку собственного гроба, давай, Якса, пусть мерзость на твоей руке треснет от твоего гнева. Отдай мне своё осквернённое тело, и я залечу все твои шрамы. Ты больше не вспомнишь о тех, кто предал тебя.       – Заткнись. Заткнись. Заткнись, – шептал Сяо, всё ударяясь и ударяясь головой о дерево, – заткнись, заткнись...       Слишком поздно меня затыкать, Якса. Я – часть тебя и ты это знаешь. Я струюсь по твоим жилам и сижу в твоём мозгу. Без меня ты – никто, лишь безвольная тряпка...       – ЗАТКНИСЬ, Я ТЕБЕ СКАЗАЛ! – Сяо сорвался на крик и вскочил на ноги, расхаживая вперёд-назад по ветвям старого дерева. От его крика ночные обитатели леса в панике разбежались. Никто из животных не хотел иметь дело с существом, излучающим такую ярость.       «Ночь, – внезапно подумал он, – а я ведь даже не заметил...»       Его маска разбилась, и сейчас он видел в этом даже какую-то злую иронию, которую не мог объяснить даже себе. Стихией управлять было трудно, а значит выход был один – вооружиться копьём и биться так.       Но как только он взял копьё в руки, его нефритовый наконечник треснул ровно пополам.

***

      – В-вы слышали это? – фонтейнский учёный Жюль оказался похожим на хорька: высокий, тощий и с вытянутым узким носом. А ещё он был таким же трусливым, и прятался за спиной Люмин каждый раз, как слышал какой-то подозрительный звук (какими считал всё, включая собственное биение сердца).       – Да, слышала, – насторожилась она. Только что ей показалось, как кто-то кричал, хотя слов и было не разобрать, – но там уже должен быть отряд миллелитов, они и разберутся.       – Это же правда, что здесь водятся призраки, да? – Жюля трусило, а говорил он очень быстро, ещё и с сильным акцентом, отчего иногда бывало сложно хоть что-то разобрать, – мне говорили...       – Призраки – да, водятся, – спокойно объяснила она, одним ударом ноги разламывая хиличурлскую ограду на пути, – но они безобидны и людям обычно не показываются. Я встречалась лишь с одной, её зовут малышка Мин.       – И она пыталась тебя убить?       – Архонты, что ж ты с этим заладил? – от усталости, голода и надоедливости этого парня она уже устала, – ей иногда бывает страшно, или хочется с кем-то поиграть. Она ребёнок.       – То есть, призраки не нападут на нас?       – Призраки – нет. А вот демоны сюда забредают часто, ведь из-за людей, которых это место пугает, им здесь как мёдом намазано, чтобы поживиться этой энергией.       – То есть они питаются...       – Плотью или страхом, зависит от того демоны это, или осквернённые, – кивнула она, разрубая ещё одну башню хиличурлов, – и теперь я понимаю, почему меня к тебе приставили. Иначе пошёл бы отряд из полсотни миллелитов, чтобы тебя вытащить.       Жюль взвизгнул и укутался в дорожный плащ, который ему любезно одолжил кто-то из Цисин (после того, как собственный плащ Жюля был безнадёжно испорчен после его встречи со спящим хиличурлом).       – Слушай, а я вот не понимаю – зачем нам нужно было идти сюда ночью, когда эти твари активнее всего? – решила хоть как-то его отвлечь Люмин.       – Потому что я установил на баллисту механизм, работающий от лунного света, – водянистые глаза под толстыми линзами очков заблестели от восторга, что кто-то спросил его мнение, – так как баллиста больше всего необходима по ночам, я сделал так, чтобы её приводил в действие лунный свет и элемент гидро, на случай если из-за дождя небо будет затянуто тучами. Поэтому баллисту обязательно нужно запустить ночью, чтобы пронаблюдать за её работой и, если что, внести некоторые правки.       – Но ведь сейчас лунного света тоже нет, как и дождя. И что для такой ситуации? – она громко зевнула, от чего Жюль аж подскочил.       – Но скоро же пойдёт дождь.       – Хорошо, а что насчёт новолуния, когда света почти нет?       На лицо Люмин упала маленькая капля дождя. Она вздохнула, ведь всё это время надеялась оставаться сухой.       – Ну, для этого есть режим энергосбережения и запаса, но его нужно будет включать вручную, – он пожал плечами, зарываясь глубже в великоватый для него плащ, – думаю, с этим проблем не возникнет.       Где-то недалеко послышался шелест. Уже бывалая в сражениях, Люмин тут же остановилась, и Жюль упёрся ей в спину.       – Эй, чего мы стоим? Неужели?... – он уже, казалось, расслабился и не обращал внимания на странные звуки (по крайней мере этого не показывал).       – Тихо, – она преградила ему дорогу правой рукой, левой выхватив меч. Она даже и не поняла сначала, что этот жест переняла от Сяо.       Мелкие капли больше не были такими редкими, но моросящий дождик был ещё лучше, чем ливень, так что, пока что сильно волноваться не приходилось.       Убедившись, что он и не собирается двигаться с места, она убрала руку и аккуратно ступила в сторону, где и раздался тот звук. Ей показалось, что она слышит чьи-то тяжёлые шаги.       Послышался яростный возглас хиличурла, который уже бежит, чтобы напасть. Но не успел он и ступить шагу от кустов, как его голова уже валялась в полуметре от тела.       Жюль, прячущийся за аэростатом, жутко заверещал, и Люмин уже кинулась к нему.       – Что?! – зашипела она, уже поняв, что тому ничего не угрожает, – сейчас сюда слетится вся нечисть, какого чёрта ты кричишь?       – М-мне показалось, чт-то это твоя голова, – дрожащим пальцем он указал на тело хиличурла.       – Архонты, дайте мне сил, – раздражённо выдохнула она, откидывая мокрые от дождя пряди назад, – вставай давай, нам нужно быстро отсюда смыться, пока...       Она запнулась, прислушиваясь к грохоту бегущих сюда отродий.       – Поздно... – она огляделась, – залезь на дерево что ли, только быстро...       – Но я не...       – Тогда под аэростат, живо! – скомандовала она, уже ставая в стойку. Времени убегать не было.       Похитители сокровищ и хиличурлы, обычно враждующие как люди и звери, сейчас бились бок о бок, ведь были одинаково осквернены: изо всех сочился чёрный дым.       Их было много, к тому же, нападали они непредсказуемо и намного свирепее, чем обычно. Казалось, их не заботят ни порезы, ни сломанные кости; всё, что они делали – это нападали, с одной лишь целью: убить, или быть убитыми.       Дождь тем временем усиливался, уже превратившись в настоящий ливень. Ткань её платья мокла и неприятно мешалась, а меч выскальзывал из рук.       «Ничего не поделать», – раздражённо подумала она и сконцентрировала электро энергию, как её когда-то учила Лиза. Хоть в некоторых случаях и с небольшим промахом, но ей всё-таки удалось ударить многих врагов молнией по голове. Все из них попадали, большая часть была мертва.       Оставшиеся сломя голову бросились бежать, и Люмин пришлось приложить много усилий, чтобы не броситься за ними. Вместо этого она добивала тех из них, что остались живы.       Ледяной дождь хлестал её по лицу и заливал глаза. Такого сильного дождя она уже давно не помнила. Наверное, ещё с того времени, как развеивала проклятие на Каннадзуке... Где-то рядом прогремела молния.       – Почему хиличурлы и похитители сокровищ напали на нас вместе? – испуганно спросил Жюль, вылезая из-под аэростата, – неужели они настолько...       – Это были демоны, – спокойно отозвалась Люмин, – ну, вернее, осквернённые порчей существа. Единственная их эмоция – ярость, потому они и нападают на всех без разбору.       – Почему ты не убила тех, что сбежали?       – А как бы я оставила тебя? – она вновь активировала аэростат, чтобы тот летел впереди них, – если бы я отошла, вернувшись, ты был бы либо ранен, либо мёртв. А с этими разберутся либо миллелиты, либо Ся... – она прокашлялась, чтобы замаскировать оговорку, – Охотник на демонов.       – Но я же слышал, что он сошёл сума, разве нет?       – Да, но сейчас с ним всё в порядке, – солгала она, – он вновь вернулся к обязанностям.       – Тогда на кой чёрт мы ставим эти баллисты? Не лучше было бы мне остаться дома в Фонтейне, а не гулять здесь по ночам с демонами?!       – На тот случай, если это произойдёт ещё раз, – спокойно объяснила она, – ведь мы не знаем ни когда это случится, ни случится ли это вообще.       – Неужели он настолько слаб, что...       Люмин бросила на него убийственный взгляд, и он умолк, не успев договорить предложение.       – Лучше бы тебе и в Ли Юэ не произносить этого, – ледяным голосом предупредила Люмин, – кого-кого, а Охотника на демонов очень чтят даже среди Адептов. Не думаю, что хорошей идеей было бы рассказывать подобное в этих местах. Люмин пересиливала себя, чтобы называть его по званию вместо имени, но она не хотела, чтобы был даже малейший шанс, что он придёт сюда. Даже с пониманием, что вполне возможно в здравом уме он бы так себя с ней не повёл и сейчас вместо него говорит и действует порча... Она всё равно чувствовала жгучую обиду на него, хоть и было чувство, что она слегка иррациональна.       Люмин помотала головой. Они почти пришли.       Затылок покалывало от чувства, будто за ними следят, но из-за дождя не было видно практически ничего. Потому она решила лишь быть настороже и, если что, всё время держать клинок в руке.

***

      Что, Якса, не можешь не идти за ней, не следить? Неужели ты ещё смеешь надеяться, что она не ненавидит тебя после того, что ты сделал? Неужели ты ещё надеешься на то, что она поможет тебе? Как же ты беспомощен, как же ты жалок, Якса.       Он одёрнул себя, пытался заставить не слушать этот мерзкий шёпот, но это всё никак не удавалось. К прочим неприятностям, волосы слиплись от дождя, а свежие шрамы жгли под одеждой, но он всё не решался снять её, ведь знал – в ней заключена магия Адептов, хоть как-то позволяющая ему бороться с кармой.       Только что он встретил отряд миллелитов в долине Гуйли и помог им расправиться с монстрами, но пришлось поспешно уйти, как только он понял, что в глазах начинает темнеть.       И в итоге он снова здесь, на склоне Уван. Не ожидая кого-либо здесь встретить из-за того, что все бои ведутся в другой стороне, он сел на дерево.       «Лишь сотня убитых, а я уже едва держу контроль...» Неужели ты не радуешься этому, Якса? Неужели ты не счастлив оттого, что все твои страдания скоро закончатся?       Сяо тяжело вздохнул, пытаясь заглушить этот голос своими мыслями: он панически думал о сражениях, битвах, тщетно пытался просчитать сколько часов до рассвета и сколько придётся восстанавливаться. И всё это, лишь бы заполнить голову бессвязными мыслями, лишь бы не слышать этот тихий, мерзкий шёпот.       На какую-то секунду ему показалось, что Люмин заметила его, что смотрела на него, и оттого ему пришлось поспешно телепортироваться оттуда, оставив за собой маленькое облачко чёрного дыма.       «Если она смогла вернуть меня... Может ли она помочь мне?»       Она ненавидит тебя, Якса. Ты ничтожен, она смеётся над тобой.       «Пожалуйста... Помогите мне»       Тебе никто не поможет, Якса. Единственный твой выход – это я.