Как твоё имя?

      Солнце медленно катилось к западу, царившая вокруг жара спадала. Даже Сяо пришлось укрыться в тени деревьев, чтобы не зажариться.       Слышишь, Якса, если ты примешь меня, ты больше не будешь чувствовать эту боль, этот жар...       – Заткнись, – процедил сквозь зубы Сяо, перебирая в руках осколки нефритового копья.       Любимое копьё, полученное от Моракса теперь распалось на осколки, потому что не выдержало демонической ауры Сяо. Но другого оружия у него не было, и потому он пытался скрепить осколки обратно – связать верёвкой, или склеить смолой.       Не получится, Якса. Твоё оружие пошло против тебя, священный нефрит разрежет верёвку и не возьмётся смолой. Ты же знаешь, глупец, вся твоя сила в руках и зубах, вся твоя сила течёт по твоим венам.       – Заткнись, – вновь повторил Сяо, отбрасывая злосчастный нефрит, крепче которого ещё не нашли, – заткнись, я сказал!       Ночь наступает, Якса, и ты это знаешь. С каждой ночью ты становишься слабее, а я – сильнее. Тебе нравится это, Якса, я знаю это. Ты любишь то, как тьма проникает в твои жилы, как я разъедаю твой мозг.       – Заткнись, заткнись... – горячо шептал Сяо, вновь схватившись за волосы, – почему ты не замолкаешь... Заткнись, заткнись...       Чтобы не слышать этот наполненный злобой голос, Сяо перепробовал уже всё: он кричал и плакал, перекрикивал его и даже пытался лишить себя слуха, разорвать барабанные перепонки. Но даже так этот тихий голосочек не исчезал из головы, не уходил, пусть все остальные звуки и ненадолго исчезали, пока ткани не регенерируют.       Сосредоточившись на мыслях о том, как избавиться от мешающего голоса, он совершенно позабыл об обстановке вокруг: о монстрах, которые только и ждут слабины, или о людях, что могут случайно его увидеть.       – Эй! – прозвучал голос где-то из-за кустов, – мне кажется, или там кто-то есть.       Сяо оскалился, только-только вырвавшись из своих мыслей. Снова эти смертные, что как надоедливые мухи слетаются на него. Он знал, что телепортироваться, как он привык, будет опасно, а потому остался сидеть, ничего не предпринимая.       – Эй! – из-за кустов вышло несколько человек, что принялись разглядывать юнца, облачённого в странные одеяния и сгорбившегося над разломанным копьём, – сынок, у тебя всё нормально?       Сяо вновь оскалился и теперь уже повернулся к ним. Даже из подобного расстояния люди могли заметить, как зрачки его глаз суживаются до маленьких полосочек.       – Назовёшь меня так ещё раз – лишишься руки, – на удивление спокойным тоном ответил Сяо, пока внутри его раздирало от злости, – лучше тебе уйти, смертный.       – О-охотник на демонов?! – человек, стоявший за спиной у первого, подался вперёд и рухнул на колени, – простите нас, мы не хотели тревожить Ваш покой...       – Заткнись, – прошипел Сяо, – солнце садится. Немедленно возвращайтесь в город.       Они раздражали его, заставляли его внутренности вывернуться от отвращения. Как же они могут быть такими глупыми, как могут не понимать, что, находясь сейчас здесь, делают только хуже всем, включая себя, жителей Ли Юэ и даже самого Сяо?       – Н-но, господин Охотник...       – Я сказал заткнуться, – голос Сяо был наполнен ядом, отчего тот человек мгновенно умолк, – заткнуться и возвращаться. Как же вы не понимаете, кучка идиотов?       Убей их, Якса. Давай же, пролей их кровь, сверни им шеи и оторви конечности, избавься от этой злости, что убивает тебя. Сорвись на них. Ты же видишь: в их глазах нет даже намёка на разум. Они глупы, лишь смертные, без которых этот мир проживёт дольше.       «Тебя я тоже не спрашивал» – подумал Сяо, только-только заметив, что встал и уже даже приближался к застывшим от ужаса людям, чьих лиц он даже не посчитал нужным разглядывать.       «Хватит с них», – одёрнул себя Сяо и сжал в руке нефритовый осколок, который впился ему в плоть.       – Уходите. Немедленно. Мне плевать куда.       «Люди... Наверное, она их знает»       Она ненавидит тебя. Забудь о ней, выбрось из головы, ведь мы с тобой тоже её ненавидим. Она предала тебя, обрекла на мучения, потешалась над тобой всю твою жизнь.       – Хотя... Стоять, – непослушными губами обратился он к одному из них, – светловолосая путешественница. Где она?       – А-а-а, она... – тот, кого он остановил значительно разнервничался, – ну... Это...       – Я спрашиваю: где она? – Сяо вновь сцепил зубы и от чего-то в его голосе, вся компания будто бы вжалась в землю.       – О-она отправилась в Инадзуму, – быстро пролепетал один из них, – не уверен...       – Проваливайте, – не дал ему договорить Сяо.       Ночь всё наступала.

***

      Очередная ночь, очередное сражение, в котором он уже не видел ни малейшего смысла. Что он делает, а главное – зачем? Зачем сражаться, зачем убивать себя, если рано, или поздно все смертные столкнутся с этим, ведь смерть последнего Яксы уже не за горами.       Правильно, Якса, желай собственной смерти, ненавидь себя. Пытайся убить себя, ведь это даёт мне силы, питает меня. Твоя злость, твоя ненависть, твоя жажда крови. Питай её, питай меня.       «Заткнись, я же сказал тебе!»       Копьё было сломано, а Глаз Бога не слушался, и потому приходилось убивать их руками, отчего одежда пачкалась в крови, а битва не была такой эффективной.       Было досадно лишиться своей любимой атаки, создающей фантомные копья из анемо стихии, ведь это ускоряло битву и замертво падало намного больше врагов.       «Убить... Надо убить больше...» – лихорадочно думал он, но враги миновали его, окровавленного, безумного. Демоны не обращали на него ни малейшего внимания, ведь он был одним из них.       «Чем больше убью сегодня, тем меньше будет завтра... Нельзя позволять им накапливаться» – думал он, но тело не слушалось. Татуировка жгла, а на глаза выступили слёзы.       «Сойду с ума сейчас – больше не проснусь», – сейчас он понимал это так ясно, как не понимал никогда. Словно его разум прояснился, а сердце билось так быстро и сильно, словно пыталось достучать то, что не успело.       – Я умираю, – тихо прошептал Сяо, свалившись на колени. По локти в крови, со слезами на глазах и темнотой в глазах, но, наверное, вот он – покой. Сейчас он сойдёт с ума, потеряет себя раз и навсегда, и даже Моракс не посмеет вернуть его.       Наконец-то, Якса! Давай, давай, отдавай мне контроль! Ты больше не вернёшься, больше никакой боли, о, я клянусь тебе! Клянусь тебе, что этими руками я убью всё живое, что ты поклялся защищать, но тебе это не принесёт никакой боли.

***

      Лёгкий ветерок игрался с листьями на деревьях, заставляя их издавать тихий шелест. Белые облака плыли по нежно-голубому небу. Солнце стояло высоко и нежно пригревало.       Мягкая ладонь перебирала его волосы, и тут он почувствовал, что всё это время лежал у кого-то на коленях.       – Доброе утро, Сяо, – её мягкий голос окончательно вырвал его из сна.       – Люмин? – всё внутри него сжалось: неужели она действительно здесь, простила его за весь тот яд, что он на неё вылил?, – это... Правда ты?       – А кто же ещё? – снова её тёплая улыбка и немного заспанные медовые глаза. Неужели она тоже снова проснулась.       – Я... – у него в горле стал ком, мешающий нормально говорить, – прости меня...       – Тебе не передо мной стоит извиняться, – мягко отказала она, не прекращая перебирать его волосы, отчего он прикрыл глаза.       – Люмин... Я наговорил тебе всего...       – Столько раз говорила тебе не извиняться, а ты... – даже в её голосе он слышал, что она улыбается, – я скучала по тебе, Сяо.       – Я тоже... Скучал по тебе, – эти слова были неестественны для него, какими бы правдивыми не казались. Произносить что-то подобное было настолько же странным, насколько и правильным. На щеках выступил румянец.       – Может, тогда останешься здесь со мной?       Он вновь открыл глаза и взглянул на незнакомый пейзаж: разлогое дерево, под которым они сидели, кругом лишь мягкая зелёная трава, а где-то вдалеке виднеется горный хребет.       – Где мы? – спросил Сяо, устраиваясь поудобнее у неё на коленях.       – А сам как считаешь? – она всё не переставала улыбаться.       – Этот пейзаж мне незнаком.       – И ты не помнишь того, что было перед тем, как ты сюда попал?       – Нет.       Мимо пролетел рой зеленоватых кристальных бабочек, и Сяо вновь вспомнил тот день, к которому старался не возвращаться: горная высь, тёплое солнце. Он вплетал ей в волосы бабочек, а она улыбалась, краснела, а затем поцеловала.       Неосознанным движением он кончиками пальцев коснулся своих губ. Даже простое воспоминание о том моменте заставляло что-то в нём трепетать.       – Я всё вспоминаю тот день и думаю: неужели ты тоже?.. – он вновь почувствовал, как его щёки заливаются краской.       – А сам как считаешь? – она вновь повторила свой вопрос.       – Обычно ты отвечаешь прямо... На тебя это так не похоже, – Сяо немного напрягся и почувствовал, как её рука застыла у него в волосах, – кстати... Ты же была в Инадзуме, разве нет?       – Как ты думаешь: где мы сейчас находимся? – задумчиво спросила Люмин, вглядываясь куда-то вдаль.       – Это же не реальность, да?.. – на душе вновь появилась та тяжесть, от которой он, казалось, только-только избавился.       – Как сказать... – вздохнула Люмин, – можешь воспринимать это за реальность, за жизнь после смерти, а можешь – за очень хороший сон.       – И в чём же разница?       – В том, сможешь ли ты проснуться, или останешься здесь навсегда.       – Ты же ненастоящая Люмин.       – Я такая, какой ты её запомнил.       Медленно плыли облака, иногда загораживая солнце, но даже так они сидели в прохладной тени дерева, куда основная жара не добиралась.       – Я должен вернуться, – после небольшой паузы сказал он, – я должен увидеть её... Извиниться, и только потом уйти.       – Но что, если она не хочет тебя видеть? Что если ты сделаешь ей только больнее?       Сяо умолк. Действительно, что если ей будет только больнее прощаться с ним, если она узнает, в каких мучениях он находится?       Но даже так он не хотел оставаться мерзавцем в её глазах. Наверное, это желание было сугубо эгоистичным, но он не мог не поддаться ему. Не мог умереть, не взглянув ещё хотя бы раз в её живые, настоящие глаза.       – Я вернусь, – спокойно сказал он, – верни меня обратно.       – Тебе будет больно, если вернёшься.       – Больнее, чем обычно?       – Намного.       – Возвращай, – впервые за долгое время он был спокоен, – я хочу увидеть её.       – Если ты так решил...       Мягкая ладонь, находящаяся у него в волосах, мгновенно впилась ему в плоть, острыми ногтями проникнув под кожу.       «Больно»       Взгляд вновь затуманился, глаза закрылись.       Исчез шелест листьев, его сменила давящая на уши тишина и ломота в теле.       Сяо вновь открыл глаза – стояла глубокая ночь, а он лежал посреди пещеры в Каменном лесу Гуюнь. Тело адски болело. Он осмотрел себя: весь окровавленный, израненный.       «Что ты сделал с моим телом?..»       Медленно шёл дождь, и из каких-то дыр на него капала вода. Она попадала ему на раны и заставляла корчиться от боли.       «Больно», – вновь подумал он и отключился, не выдержав более этой боли.