Как твоё имя?

      – Как же глупо, как же ничтожно... Спасаете труп от разложения, мошку от смерти, но даже не знаете, что делаете, – этот мерзкий голос, что с каждым словом слышать становилось всё невыносимее, никак не хотел умолкнуть.       «Ты жил с этим... Чёрт, нужно было больше спрашивать, больше стараться...», – всё не могла успокоиться Люмин, с ужасом смотря на то, как губы Сяо изгибаются в неестественной улыбке.       – Что ты такое? – требовательно спросил у него Чжун Ли, с омерзением глядя на то, что завладело телом подопечного.       – Я? Ох, так вы всё ещё не знаете... Как интересно, как глупо... – он поёрзал на месте, осматривая верёвки, – карма, собственное безумие Якса, которое он наградил волей... Как же интересно, как же хорошо наблюдать за искривлением ваших лиц, когда вы смотрите на это тело.       – М-да, – протянула Люмин, смотря на это, – и что... Нам делать с этим?       – Расспросить? – предположил Чжун Ли.       – Ты думаешь, оно нам ответит? – засомневалась она, – ну... Вряд ли оно пойдёт на содействие.       – Паймон не нравится то, что мы его просто игнорируем! – закричала Паймон, затем обратившись к тому, что заняло тело Сяо, – эй, ты! Как тебя зовут?       С заинтересованным взглядом, это нечто наблюдало за диалогом, разразившимся между двумя людьми и чем-то, что было просто Паймон, без своего определения и слова, более подходящего по смыслу.       – У меня ещё нет имени. Но, может, ты дашь мне его? – снова безумная улыбка, от которой по спине Люмин прошёл холодок. Хотелось закрыть уши, но приходилось слушать всё, что оно говорило.       – Хорошо, тогда ты будешь... – Чжун Ли хотел было её перебить, но Люмин опередила его, тут же закрыв подруге рот своей рукой.       – Ради всего святого, Паймон, сейчас не время, – раздражённо выдохнула Люмин, пока Паймон что-то невнятно мычала, явно раздражённая этим, – дай нам с этим разобраться.       – Обычно, давая имя духу, ты привязываешь его к земле и носителю, – объяснил Чжун Ли, когда девушка наконец отпустила Паймон, – однако здесь... Не стоит делать то, что он говорит.       Тихо засмеялся сидящий на каменной плите Адепт, но этот смех был далеко не таким, как раньше. Этот был злым, пронзительным и визжащим, от него даже Люмин хотелось уйти, оставить всё здесь и не возвращаться, лишь бы не видеть, не слышать этого.       – Ну что, Люмин, Путешественница, – от звучания собственного имени лицо Люмин скривилось, а рука сама уже была готова вырвать меч из воздуха, – ох, как же смешно, как интересно то, как ты реагируешь на то, что я рассказываю им. Ты ведь не хотела, чтобы кто-либо ещё знал о твоём имени.       Люмин не удалось избежать заинтересованного взгляда со стороны Чжун Ли, но она лишь отмахнулась от него, как от надоедливой мухи.       «Да как ты смеешь?..» – девушка была в ярости от того, что так резко выдали её тайну, так тщательно охраняемую. Её будто раздели догола и обнажённую заставили выйти на сцену.       – Он пытается вывести тебя из себя, – констатировал Чжун Ли очевидный факт, – но нам остаётся пока только ждать. Сейчас два сознания борются за одно тело, и пока... Ты видишь, кто побеждает. Хорошо, что мы ослабили его.       Люмин была благодарна ему за то, что не стал как-либо комментировать только что полученную информацию или то, как она её восприняла. Лишних вопросов ей сейчас хотелось меньше всего.       – Знать бы ещё, как именно происходит эта борьба, – выдохнула Люмин, скрестив руки на груди и пытаясь сделать вид, будто только что ничего не произошло.       «Чёрт...»       При взгляде на нынешнего Сяо, её сжирало чувство вины: не помогла, не спросила, не стала допытываться, оттолкнула... Ошибка, разговор, ещё одна ошибка, а он всё равно тянулся к ней, приходил, слушался, винил и ненавидел только себя...       «Это моя вина», – констатировала Люмин. У неё всегда была привычка обвинять себя во всех неудачах, что повстречаются ей на пути. Не спасла. Не помогла. Отпустила. И так по кругу, каждая ошибка, когда-либо совершённая, ложилась на неё тяжёлым грузом.       – Это твоя вина, – словно прочитав её мысли, подтвердило нечто, – в последний день своей жизни он ненавидел тебя за то, что не дала ему умереть, пока не стало слишком поздно.       – Путешественница, – от мягкого, настойчивого голоса Чжун Ли, Люмин наконец вырвалась из тяжёлых раздумий, – ты же знаешь, он...       – Просто пытается вывести меня из себя, знаю, – отрезала Люмин.       «Я в порядке».       «Мне не стыдно».       «Я делаю всё правильно».       «Меня не сжирает чувство вины».       Люмин убеждала себя, но тщетно. Перед глазами проносились воспоминания, когда он вёл себя агрессивно, когда злился, и она наконец поняла, что он чувствовал. Это отчаяние, желание, чтобы это поскорее закончилось. Эта утрата надежды. Наконец до неё дошло, что он испытывал.       – Или ты... Из рабства в рабство, запугал и заставил проходить через это. Собственными руками убил всех, кого он любил. Он возненавидел тебя, но ты знаешь: уже поздно. Умирающий бог, мёртвый поклонник, которому не удастся вернуться, – оно переключилось на Чжун Ли, наверное, осознав, что выбить из колеи Люмин уже удалось.       – Так значит вернуться ему не удастся? – задумчиво спросил Чжун Ли, казалось, даже не обратив внимание на обвинения с другой стороны.       – Вы собственными руками убили того, кого любили. Как же грязно, как же ничтожно... – шипящим голосом подтвердило оно.       – И что это значит? – Люмин обратилась к Чжун Ли, стараясь обращать меньше внимания на то, чем стал Сяо.       – То, что нам нужно подождать, – спокойно объяснил он, – он пытается вывести нас, заставить убить его вместе с телом. У него ничего не получается. Но пока ещё рано для активных действий. Пока что.

***

      Реальность рассыпалась перед глазами, как разбитое стекло. Страх. Боль. Ненависть. Сяо чувствовал это всё, даже не пытаясь сбросить вину с плеч.       «Это твоя вина».       Верно. Это сделал он. Не захотел что-то менять. Не ушёл вовремя. Не принял помощь. Оттолкнул. Ушёл. Даже не пытался...       «Это моя вина».       Рваные мысли, невидящие из-за слёз глаза. Он ненавидел себя и в равной степени хотел умереть на этом же месте. Но это было невозможно. Как и раньше, нужно было встать и идти дальше.       «Убийца...»       Всё походило на сюрреалистичный кошмар: убить бессмертную, чьи силы превосходили его самого в стократ. Звучало невозможно, но сны не бывают такими реалистичными. Во снах ему не настолько больно. Из снов хочется вырваться, глотнуть воздуха. Во снах не хочется исчезнуть с этой земли.       «Монстр».       Сяо ненавидел терять, потому никогда никого к себе не подпускал. Всех, кого он знал, сгубила карма, которую они приняли. Всех, кого он любил, сгубил его собственный долг и то, что он терпел из-за него.       Только он один оставался в живых. Всегда. Каждый раз. Кто-то умирает на его руках, он кричит, падает, но затем встаёт и идёт дальше, будто ничего и не произошло. На бессмертном теле невозможно оставить новые шрамы, но душа их ощущает.       «Чудовище».       Его уважают, но боятся. После смерти последнего Якса, что нёс это бремя вместе с ним, от него отвернулись все, кроме Моракса, на которого не могла подействовать карма таким же образом, как она действует на других.       И в этот момент, спустя столько лет, появляется она. Такое же бессмертное существо, что этот мир радушно принял в свои объятия, хоть и ставит невыполнимые условия. Пришла с одной лишь целью, но из-за него...       – И с чего же ты взял, что твоя карма на меня не действует? – маленький лучик света, ещё один дух, оставшийся в этом месте навсегда. Ещё одна потухающая надежда, что пока не утратила возможность нашёптывать путникам свои слова, – это всё из-за тебя. Ты ослабил меня, ты убил меня.       – Люмин... – глаза, ранее источавшие только лишь холод, округлились от удивления.       Конечно, глупец, конечно... Чернь из его жил осквернит любой лучик света, убьёт всё, что ему дорого. Феи, обитающие в этих местах, боялись его, никогда не подлетали ближе из-за боли, что они испытывали при любом прикосновении, и так было со всем...       – Из-за тебя я не смогла закончить путешествие, из-за тебя не смогла уйти домой. Ты предал меня, ты убил меня, – холодный, жестокий голос, из-за которого Сяо бросало в дрожь, хоть и был тихим, едва слышным, но для Сяо казался громом, внезапно грянувшим из пустоты.       Этими словами, что, наверное, были лишь отголоском его собственных мыслей, его прижало к земле, заставило согнуться от боли, разрывающей грудь изнутри и, к сожалению, не имеющей никакой связи с новым шрамом.       Потому что шрамы, появляющиеся на теле, исчезают. Они зарастают, заживают и их можно стерпеть. В отличие от шрамов, что остаются после потерь. С ними можно научиться жить, двигаться дальше, но одно неосторожное движение и рана снова открывается.       – Люмин... – повторил он, пытаясь дотянуться до призрака, но тот уже исчез, растаял среди тысячи таких же огоньков, что вскоре уйдут навсегда, – нет, не уходи...       Вновь воспоминания, которые не удалось сдержать. «Не думай, не думай, не вспоминай», но сознание будто само хотело сделать себе больнее, упивалось болью, словно от неё вовсе не становилось тяжелее дышать. Словно он заслужил эту боль, она была ему наказанием.       Её мягкие касания, тёплые слова, в которых он нуждался. Словно все эти моменты приклеили на ленту, которая сейчас проносится у него перед глазами, заставляя сжать руку на груди, пытаться разодрать изнывающее болью место и понять, что до него не дотянутся...       «Слабак», – ругался сам на себя Сяо, поднимаясь с колен. Ноги дрожали, а слабость всё ещё не прошла, но потребность что-то делать оставалась неизменной. Сейчас ещё ночь, его время, время борьбы, новых сражений.       Нефритовый коршун, столько времени прослуживший ему верой и правдой, рассыпался осколками, появившимися из воздуха.       – Священное оружие не станет служить монстру... Глупец, – прошипел Сяо, поднимая с земли ровный осколок, ранее парящий в воздухе у острия копья.       Не совсем понимая, что делает, он снял с правой руки перчатку, чтобы голой кожей коснуться нефрита.       Камень, что должен был быть холодным, обжёг кожу, словно раскалённый до предела.       – Чёрт! – выругался Сяо, выронив камень из рук, – чёрт бы побрал... Всё это.       Надежда на возобновление привычного ритма жизни угасала. У них ничего не получилось. Коснувшись кончиками пальцев татуировки, Сяо понял, что та больше не жгла.       Клеймо Якса, которым его наградили тысячу лет назад, утратило свою силу. Зелёный рисунок поблек, практически исчезнув. На изумрудном камне Глаза бога появилась ещё одна трещина.       – Нет... Нет, – Сяо снова рухнул на колени, – контракт... Был разорван.       «Убийца...»       «Чудовище».       «Падший Адепт, позор Якса».       Их холодные ладони настигали, хватали за руки и утягивали к себе, под землю, где ему и место. В нос ударил запах крови, они ясно показывали, чего требовали. На борьбу не оставалось сил.

***

      – Долго ещё он не сможет... Ты понял, – спросила у Чжун Ли Люмин, от скуки присев напротив Сяо.       – Времени достаточно, чтобы всё прошло по плану, – скрестил руки на груди Чжун Ли, – однако не стоит расслабляться.       – Я в курсе, – кивнула Люмин, – но меня напрягает то, что он молчит. Несколько минут назад его невозможно было утихомирить.       Она снова осмотрела его с ног до головы: расслабленное лицо, закрытые глаза и всё тот же уставший вид. Не зная, что он в любой момент может продолжить свою тираду, можно было предположить, что Адепт просто спит и ничего с ним не происходит.       Люмин погрузилась в собственные мысли, пытаясь проанализировать ситуацию: непонятно, что происходит с Сяо, но его тело сейчас заняло нечто, что ей предстоит уничтожить.       «Главное отличие этого ритуала от современного экзорцизма – мы не сможем изгнать то, что сидит внутри него. Нам придётся уничтожить сгусток, что обрёл сознание. Это самое большее, на что мы способны», – сказал Чжун Ли, казалось, уже целую вечность назад.       – Подожди... Чжун Ли, – Люмин хлопнула себя ладонью по лбу, внезапно что-то осознав, – кажется, я кое-что поняла...       – Я тебя слушаю, – кивнул он.       – «Усыпить Якса»... Он так сказал, – Люмин кивнула на спящего с виду Адепта, – если Сяо спит...       – Имеешь в виду, может ли быть такое, что оно показывает ему кошмары? – задумался Чжун Ли, – да, вполне может быть. Правда, тогда, наверняка, Сяо видит свои самые худшие страхи... Не самый лучший расклад для нас.       – Есть же ритуал по проникновению во сны, – задумалась она, – почему бы не попробовать его?       – Слишком рискованно готовить его сейчас, – объяснил ей Чжун Ли, – придётся ждать.       «Придётся ждать, – повторила про себя Люмин, оперевшись головой на кулак, – вот только сколько времени это займёт?»

***

      Его разбудил запах пепла и горелой плоти. Всё вокруг полыхало, один Сяо лежал под натиском тяжёлого копья, что в своих руках держал Моракс, вернувший своё обличие.       – Сяо... – в глазах, ранее наполненных отцовской добротой, сейчас читалась лишь грусть, – мне жаль, что так случилось...       – Что за?.. – он осмотрелся по сторонам, но уже прекрасно понял, что произошло. Выдохнув, он добавил, – так будет лучше для всех.       «Убейте уже меня...», – хотел взмолиться Сяо, но понимал, что сделать это не так уж и просто.       Холодный камень уличной кладки прилип к голой спине, но полностью оценить своё состояние никак не выходило. По всему телу, во многих местах что-то стягивало кожу, не давало пошевелиться. «Кровь», – догадался Сяо.       – Сделайте это уже, чёрт подери, – выругался Сяо. На глаза выступили слёзы.       «Жизнь за жизнь... Верно?»       – Я был рад знать тебя, – с громким хрустом, копьё вонзилось ему в грудь, пробив рёбра. Сяо даже не шелохнулся.       Осознание конца настигло его слишком поздно. Всегда оставалась маленькая, призрачная надежда, существование которой не хотелось даже признавать, ведь это всегда означало бы, что Сяо всё-таки боится, всё-таки не хочет умирать.       Но среди развалин города, что они любили, среди пламени и кучи тел, с осознанием, что мертва и она... Это был единственный разумный выход. Оставался только вопрос: почему они не сделали это раньше?       Копьё провернулось, погружая всё во тьму. Делая напрасными все старания, что когда-либо были приложены для того, чтобы оставить его в живых.       И хоть всё тело продолжало адски болеть, хоть перед глазами темнело, а кровь шумела в ушах, он всё ещё мог ясно слышать громкий треск стекла, разрывающий общую картину.       Осколки падали, врезались в его кожу и оставляли царапины, показывая чёрную пустоту, царившую у него внутри.       – Я умер?– голова раскалывалась от боли, отчего думать здраво не получалось, – чёрт... Я думал, что после смерти нет ничего...       Вставать совершенно не хотелось. Вокруг не было ничего, кроме битого стекла, а всё тело ломило так, словно его приплюснуло огромным камнем к земле. Сил не хватало даже на какое-то простое движение. Призрачной болью отдавала только что полученная рана, хотя тело и было в порядке.       – Тряпка, – прошипел Сяо, с трудом приподнимаясь.       Но тут он заметил, что стекло, лежавшее вокруг него, оказалось далеко не прозрачным. В каждом из осколков, словно на картине, изображалась какая-то сцена из тех, что он только что видел: вот бескрайнее небо и водная гладь, кое-где окрашенная в красный, вот Люмин, целующая его, что только-только выронил копьё из рук... А вот её хладное тело, что он держит в руках.       Словно ошпарившись, Сяо вскрикнул и отбросил от себя осколки. Хватая ртом воздух, он всё пытался осознать правда ли это всё.       – А как ты думаешь? – холодные, липкие ладони коснулись тонкой ткани на плечах, отчего по коже прошёлся мороз.       – Ты! – Сяо отпрянул, резко развернувшись, чтобы лицезреть обладателя этого мерзкого, шипящего голоса.       Перед ним стояла его же копия, правда, немного от него отличающаяся: обожжённое, заляпанное чёрной субстанцией одеяние больше не дополняли обереги, их словно сорвали, отчего кое-где висели нитки и рваные лоскутки шёлка. На шее же у неё висело не то ожерелье, созданное из чьего-то копья, а собранные верёвкой осколки Нефритового коршуна.       – И зачем ты мне всё это показываешь? – прошипел Сяо, поднимаясь на ноги, – издеваешься?       – А сам как думаешь? – повторил свой вопрос двойник, обходя дрожащего Сяо вокруг, – я предостерегаю тебя, Якса.       – И ты думаешь, я тебе поверю?       «Взять бы в руки оружие... Но здесь невозможно», – внутренне вздохнул Сяо, мечтая убить, разорвать этого ублюдка, столько лет отравляющего ему жизнь.       – Тебе придётся, – смиренно сказал он, наконец остановившись и разведя руки, – ты ведь знаешь: то, что я тебе показал было лишь картиной будущего, что тебя ждёт. Тебе придётся умереть сейчас, если не хочешь такой участи для Лю...       – Не смей. – отрезал Сяо, уже вставая в стойку и готовясь напасть, – не смей называть её по имени.       «Она сильна. В стократ сильнее меня. Мне, даже безумному, никогда её не победить, и уж тем более не убить», – Сяо прекрасно знал это, прекрасно осознавал, но даже так не мог избавиться от страха того, что могло бы быть.       – Ты действительно так думаешь? – он безумно улыбнулся, оскалившись. Такие улыбки он видел и раньше, намного позже осознав, что это была лишь иллюзия. Но сейчас это реально. Сейчас эта тварь насмехается над ним, смеётся, – тогда давай проверим.       И перед ними предстала Люмин. Сгорбившаяся, она, казалось, даже не замечала их, тихо плача над собственным мечом. Лишь витающие вокруг неё чёрные частицы подсказывали в чём дело.       – И что ты пытаешься мне доказать? – лениво спросил Сяо, делая вид, что это зрелище на него совсем не влияет.       – Лишь показать то, что произойдёт. Чуть позже, спустя много человеческих лет, но произойдёт. Ты ведь и сам это знаешь.       Чужак, на удивление, успокоился: его уста больше не искажались в улыбке, а из голоса исчезла насмешка. Как и любая другая перемена его настроения, эта пугала, ведь Сяо знал: ничего не происходит просто так. У всего есть скрытый мотив, пусть даже совершенно неочевидный.       – Ты бы не стал меня предупреждать, – вновь пара шагов назад, но в этот раз под ногами послышался стеклянный хруст. Головная боль нарастала.       – Но разве мне это важно? Ты меня придумал, ты меня создал, ты внушил себе моё существование и теперь тебе же за это расплачиваться, – и вновь этот голос, от которого всё нутро выворачивается. Только сейчас он был спокоен, не настаивал...       – О чём ты, чёрт побери говоришь? – зашипел Сяо, отходя дальше. Но второй всё равно наступал.       – Ты услышал голос, он жаждал крови. И ты решил отделить его от остальных. Ты ждал его, а затем додумывал детали, описывал его у себя в голове, и в конце концов возненавидел. Твоя ненависть подпитывала его, и ты создал его образ. Но затем всё вышло из-под контроля, и теперь ты видишь его перед собой, позволяешь брать над собой контроль.       Холодная пустота сгущалась, давила на него и сжимала в тиски своими ледяными ладонями. С каждой секундой густая тишина всё больше окутывала Сяо, заставляя сердце биться всё быстрее, дышать всё чаще.       Оно говорило правду. Сяо интуитивно верил ему, что-то подсказывало, что лгать оно бы не стало. Будто ему не было смысла это делать.       – Теперь ты понимаешь, Якса? Сконцентрировал тьму в своём сердце, описал её и вдохнул в неё жизнь, чем обрёк себя на всё это. У тебя два выхода, и оба они оканчиваются твоей смертью. Вопрос лишь в том, сколько жизней ты заберёшь с собой.       – Ты бы не говорил мне этого. Я не настолько глуп, чтобы верить тебе, – огрызнулся он, делая ещё пару шагов назад.       Лишь отойдя ещё на пару шагов, Сяо упёрся пятками в обрыв. Несмотря на непроглядную темень вокруг и, казалось бы, бесконечное пространство, оказалось, что конец у него всё-таки есть. Вот только проверять, куда ведёт эта пропасть совершенно не хотелось.       Скользкие руки настигли его, хватая за лодыжки. Они тянулись прямо из пустоты, находящейся лишь в шаге от него.       «Да какого чёрта я вообще его слушаю? Если всё происходящее сейчас – лишь сон, тогда какого чёрта?!», – неожиданно даже для себя, Сяо вскипел от злости. Как смеет какая-то дрянь лгать ему, пытаться извести?       – Злись, Якса, в злости и страхе ты нравишься мне намного больше, – на жестоком лице вновь появилась насмешка, – или ты забыл своё место, жалкий раб? Но Сяо уже не мог ничего с собой поделать. Из-за злости и этого мерзкого голоса нутро выворачивалось наружу, хотелось что-то сделать. Ударить, убить, заставить заткнуться раз и навсегда.       – Сяо... – и вновь он слышал её, чувствовал её руки, обнимающие его сзади, её дыхание, застывающее на шее, – останься. Ты же знаешь, что лишь так сможешь продолжать любить меня.       Но он не видел её. Лишь от одного движения головой иллюзия растаяла, словно её и не было, словно не существовало. Словно режущие душу слова на самом деле были простой ложью.       – Измываешься, – лицо Сяо содрогнулось от боли, – пытаешься доказать мне что-то, показать... Считаешь меня слабым, немощным.       Его переполняла злость: на создание, стоящее перед ним, на весь этот мир, но главным образом он злился на себя.       «Как я мог позволить этому зайти так далеко?»       «Почему не сказал об этом раньше?»       «Почему я слушался его, подчинялся?»       Сяо будто окунулся в холодную воду после горячки, будто набрал свежего воздуха в лёгкие после удушья – в голове наконец прояснилось, появилась возможность здраво оценить ситуацию. Ушла и головная боль.       – Ничтожество, – выдохнул он, отойдя от края, – говоришь, был создан мною? Что же, не повезло тебе с творцом... Потому что я умею только разрушать.       «Пока его можно коснуться, я могу убить его. Хоть что-то он у меня не отнял».       Но удар прошёл сквозь двойника, будто тот был соткан из одного света. Искривив уста в до боли знакомой усмешке, он прошёл сквозь Сяо, исчезнув и оставив после себя ужасную головную боль, от который тот упал на колени.       – Умеешь только лишь разрушать? – тихий, знакомый голос прошептал ему это на ухо, – что же... Ты прав.       Сяо резко обернулся: перед ним стояла Люмин. В её медовых глазах больше не осталось золотого блеска, а по коже тонкой паутиной протягивались чёрные вены.       – Пытаешься свести меня с ума... – выдохнул он, – показываешь мне это...       – Чжун Ли отрёкся от тебя, – словно не обратив внимания на его предыдущие слова, сказала девушка, – он просил передать, что ты больше не имеешь права его видеть.       С каждым её словом встать было всё тяжелее. Голова раскалывалась от боли, ныла призрачная рана, оставленная во сне.       – Тебе лучше умереть, чтобы не допустить этого. Ты же знаешь, насколько важно для меня путешествие. Но ты не пускаешь меня, отравляешь. В конце концов, рядом с тобой я закончу так же, как и другие.       – Ничтожество... – прошептал Сяо, – пытаешься сломить меня, используешь избитые фразы, но ты слабеешь. Потратил все силы на то, чтобы показать мне кошмары?       Вместе с нарастающей болью приходило ещё кое-что – это было осознание того, что происходит. Сейчас его пытаются сломить, запугать, показать худшие кошмары, и на это тратится чрезмерное количество сил.       – Не легче ли было бы убить тебя сейчас? – тихо спросил он, – ты – не она. От меня не отрекутся. А ты – обычный глупец, затративший слишком много сил.

***

      – Путешественница, – подозвал её Чжун Ли, кивнув на сморщившегося Сяо.       – Что-то происходит, – согласилась Люмин, – это... Было долго.       От сидения на одном месте затекли ноги, а от постоянного напряжения уже болела голова. Они топтались на месте второй час, за который девушка успела уже как несколько раз пожалеть, что нормально не поспала и не поела, так и обдумать всё происходящее.       Во-первых, придётся объясниться с Чжун Ли по поводу своего имени. Конечно, она чувствовала себя уязвимой, когда кому-то так просто открылась тайна о том, как её звали в своём мире. Всё-таки, до этого она открыла это только двоим: Сяо, руководствуясь неведомым импульсом, и уже намного позже – Паймон. Но было похоже, что Чжун Ли, даже несмотря на предыдущие просьбы, не собирается как-либо упоминать о том, что знает что-то подобное.       «Всё-таки, его чувство такта всегда мне нравилось...» – признала Люмин, вставая и разминая затёкшие плечи.       Во-вторых, придётся объясниться с Сяо насчёт своих чувств, а также детальнее расспросить у него, что происходило, почему этой ночью всё пошло под откос. Ведь если всё станет как прежде...       Люмин окинула Сяо взглядом: его измождённость стала ещё более заметна по сравнению с тем, что было чуть больше часа назад. Дыхание сбилось, стало прерывчатым и тяжёлым, верёвка затрещала под усилиями, которые он прилагал, чтобы выбраться.       – Что за чёрт?.. – воскликнула Люмин, автоматически выхватывая из воздуха меч.       – Рискну предположить, что оно затратило слишком много сил на то, чтобы побороть Сяо. Сейчас происходит именно то, чего мы ждали – конец, – спокойно объяснил ей Чжун Ли.       – Сколько ещё? – нервно спросила у него девушка и, выдохнув, спрятала меч.       Она уже сбилась со счёта, сколько раз клинок оказывался у неё в руках, пусть даже повода для этого не было: нервозность и недосып давали о себе знать.       – Сейчас нужно лишь наблюдать.       Люмин вздохнула: уже невесть сколько длящаяся неопределённость давила, заставляла накручивать себя и, как это обычно бывает, тревожиться.       «Вдруг что-то пойдёт не так?»       «Если я могла всё изменить, раньше?»       «Что, если ничего не получится? Мне нужно будет убить его?»       Она посмотрела на свои ладони: всё в мозолях от меча, который часто перебрасывала из одной руки в другую. Но мысли её были совершенно не об этом.       «Смогу ли я?»       «Получится ли у меня?»       «Что, если действительно придётся убить его?»       – Ты волнуешься, – констатировал Чжун Ли, окинув её изучающим взглядом.       – Ты тоже, – Люмин поёжилась, но, всё же, согласилась, – но всё же... С чего ты взял, что это вообще сработает?       – Догадки, домыслы и внезапно пришедшее осознание, – вздохнул он, явно не собираясь говорить больше.       Люмин вкинула голову к небу, пытаясь как-то отвлечь себя от мрачных мыслей и утомительного ожидания. Оно оставалось практически чистым, лишь несколько белых тучек, лениво плывущих куда-то к Мондштадту, не давали назвать его полностью таковым.       – Уже обед, – нарушила внезапно возникшую тишину девушка, – поскорее бы...       По телу прошла неприятная дрожь. Конечно, она знала, что всё будет хорошо, ведь иначе быть просто не могло.       Словно услышав её слова, Сяо закашлял. На его и без того белом лице осталась пара капель чёрной крови.       – Сяо! – воскликнула Люмин, бросившись бежать к нему.       «Однажды ты рассказывала мне... Как очищала осквернённые слёзы Двалина. Что там, что здесь это будет небольшая концентрация тёмной энергии. Думаю, ты сможешь уничтожить её», – объяснил ей Чжун Ли ещё давно, на что она лишь скептически посмотрела на него, но вопросов задавать не стала.       «Если я действительно могу помочь, я сделаю всё, что смогу», — так она для себя решила.       По его телу проходила мелкая дрожь, Люмин чувствовала это, касаясь тонкого шёлка на его груди, где быстро колотилось сердце.       «Сконцентрируйся. Давай...», но сказать было намного легче, чем сделать.       «Успокойся», но и собственное сердце бешено колотилось от осознания, что всё сейчас в её руках.       Она вновь вспомнила те времена в Мондштадте. Тогда всё было просто, естественно, манипулировать неизвестной силой оказалось просто. Это вышло само собой.       Сейчас же эта сила никак не хотела поддаваться, выскальзывала из хватки, стоит только почувствовать, как что-то получается.       Но перед глазами пролетели все моменты, проведённые с ним вместе: как он помогал ей, как присматривал, даже однажды помог оказаться у Бай Чжу. Как спас их из Разлома, как...       «Теперь моя очередь», — Люмин решительно сжала руку в кулак, держа её на сердце Сяо.       Тёплая энергия, которая раньше воспринималась лишь как данность, как ещё одна особенность, наконец нашла выход в мягком, едва заметно свете.       Сяо скорчился, верёвки впились в бледную кожу, и Люмин, без промедления, свободной рукой достала меч и разрезала их.       Свет угас, оставляя по себе звон в ушах и помутнение перед глазами. Девушка резко почувствовала ужасную слабость, от которой готова была упасть в любую секунду.       Прежде чем потерять сознание, она заметила, как распахнулись янтарные глаза.