Невозможно забыть

Нельзя доверять ни фотографии, ни зеркалу. Единственно верное наше отражение в глазах любящего нас человека. Оскар Уайльд был абсолютно прав. Я сейчас ощущаю, что меня в реальности не существует, потому что Брайан Кинни не смотрит на меня, как будто не видит, как будто меня нет. Но он пустил меня в свой дом, как когда-то – в свой лофт, а значит – у меня есть шанс на материализацию. Себя для него. - Душ – прямо по коридору, твоя комната – справа от него, - говорит Брайан, даже не оборачиваясь. – Свет включается по хлопку. Чистые полотенца – в шкафу, простыни – там же. Спокойной ночи. Он идет вперед по темному коридору, и сворачивает куда-то влево, открывая дверь в комнату, в которой горит свет. И также молча исчезает за ней. А я остаюсь в темноте. Вспомнив про свет, я хлопаю ладонями и с непривычки несколько секунд моргаю, когда коридор ярко освещают лампы под потолком. Захожу в комнату, которую мне выделил Брайан, чтобы оставить вещи и взять полотенце – после почти суток дороги душ мне очень даже не помешает. Комната уютная, обставлена довольно современно… интересно, так было у арендатора или Брайан сам обставлял? Хотя, зная его вкус я уверен - он сделал бы все по-другому. Но, судя по тому, что Брайан совершенно неожиданно оказался на другом конце Америки в провинции, где даже гей-клуба нет, а жизнь замирает в десять вечера, я его совсем не знаю. Или же есть особые причины? Впрочем, судя по вчерашней брошенной фразе про почтальона и разносчика пиццы, Брайан и здесь нашел с кем потрахаться. Кусаю губы… все-таки ревность – отвратительное чувство. Я быстро моюсь, надеваю на влажное тело джинсы и свежую футболку и, выйдя из душа, в нерешительности замираю посреди коридора, глядя на узкую полоску света, пробивающегося из-под двери, за которой скрылся Брайан. И вспоминаю как когда-то, в самом начале нашего знакомства, Брайан пытался уложить меня спать на диване. Три раза ха! Ни хуя подобного, я летел с другого конца страны к нему, не для того, чтобы спать в холодной постели одному, зная, что за стеной тот, без которого я не могу нормально жить. Правда сейчас мне уж точно не удастся, но… попытка не пытка! Я делаю шаг к двери, за которой сейчас находится мой любимый человек, осторожно толкаю рукой дверь… закрыто, блять! Брайан закрылся от меня, неужели он настолько не хочет меня видеть? Неужели он настолько меня не хочет? Я знаю, что ему всегда нравился секс со мной, это был единственный и непреложный факт, который не подлежал сомнениям, но вот теперь я жестко поставлен совсем перед другим фактом. Обида и паника захлестывают с головой и я, уже не скрываясь, бью кулаком в дверь. - Брайан, открой! – у меня голос срывается, как у подростка, но мне уже по хер. – Открой, слышишь! - Уходи, Тейлор, - глухой тон отвечающего слегка отрезвляет меня, и я в отчаянье пинаю ни в чем не повинную дверь ногой. – Я сказал тебе, где твоя комната, убирайся. Я понимаю по тону, что он не откроет, даже если я буду биться головой об эту долбанную дверь всю ночь. - Я приехал к тебе, Брайан, - говорю я, прижимаясь губами к дверной щели. Мне уже все равно, что он подумает обо мне, но я должен выговориться. – Я не смог без тебя… и не смогу, слышишь? Я хочу быть здесь… я хочу быть рядом. Дверь распахивается так резко, что я чуть не падаю внутрь, едва удерживаясь на ногах и делая шаг вперед. Брайан стоит передо мной, а в его глазах я внезапно вижу такую ярость, что вот тут-то мне становится по-настоящему страшно. - А тебе не приходило в голову, Тейлор, что я этого не хочу? – шипит он с такой злобой, что я почти ощутимо чувствую, как меня давит сто тысяч атмосфер давления по имени Брайан Кинни. – Или ты совсем проебал мозги в своих утонченных, блять, галереях? Так вот – говорю еще раз: убирайся, я не хочу тебя видеть. Просто не хочу. Меня от тебя мутит. Завтра же с утра чтобы духу твоего здесь не было, мелкий пиздёныш! Он выталкивает меня из своей комнаты с такой силой, что я лечу к противоположной стене коридора, и больно ударившись плечом, падаю прямо на холодный дощатый пол. Еще раз в дверях мелькает разъяренное лицо Брайана, и дверь изо всех сил захлопывается передо мной. Я несколько секунд сижу у стены, а на губах у меня невольно расползается такая счастливая улыбка, какой давно уже не припомню. Наконец-то я увидел своего Брайана. Да, злого, но живого и настоящего! Он назвал меня пиздёнышем, как называл только меня. Я знаю, что всё, что он сейчас сказал, вряд ли является правдой – все-таки такой ненависти я не заслужил… или да? - Я верну тебя, слышишь? – беззвучно шепчу я, поднимаясь, и на негнущихся ногах иду к своей комнате, про себя признавая, что сделать это будет намного труднее, чем я ожидал. – Верну тебя, Брайан Кинни, как бы ты, сволочь, не сопротивлялся. Я знаю свои силы, я помню, что мог влиять на Брайана, и я уверен, что он до сих пор испытывает ко мне что-то… только вот не уверен, что этого «что-то» мне хватит. Знал бы кто-нибудь сейчас, как мне больно. Как я виню себя в том, что был таким эгоистом… да я вел себя в сто раз хуже него! Меня весь последний год терзало чувство вины, но сейчас, рядом с Брайаном оно грызет особенно сильно. Я не думаю, что виноват в том, что Брайан уехал из Питтсбурга и стал затворником, но… я чувствую, что большая часть моей вины в этом есть. Но тут что-то еще… на уровне интуиции я ощущаю это очень хорошо. И мне очень тревожно. Нет, ни в какую гостиницу я не уйду, пусть Брайан и не рассчитывает. Останусь здесь, чего бы мне это не стоило! В эту ночь я долго не засыпаю, раздумывая, как мне задержаться в доме моего бывшего бойфренда. Ладно, я подумаю об этом завтра… вот, у Скарлетт всё получалось, значит, и я смогу. И я изо всех сил гоню верную, но очень неприятную мысль, что мисс О' Хара слишком поздно осознала, что потеряла человека, который был ей по-настоящему нужен. Так же, как я. Но я почему-то уверен, что она бы добилась своего, если бы автор написала продолжение. И я тоже добьюсь. Я люблю его, а значит - надо просто донести эту мысль до невыносимого человека, по которому я схожу с ума вот уже столько лет. Правда, с двумя небольшими перерывами, которые, как мне кажется, походили на самое бездарное помешательство. Первый – когда я ушел к Итану, второй – когда я сбежал от Брайана, отменив нашу свадьбу. И если первый я списываю на свою долбанную глупость и юношескую, мать её, романтичность, то второе – это явно моя вина. И только моя. Я не помню, как провалился в сон, но мне всю ночь снилось что-то неприятное, какие-то дома, в которых я искал Брайана, и дождь, протекающий через дыры в крышах, шахты лифта с разбитыми дверями и исчезающий силуэт Кинни вдали. В общем, сон не принес никакого отдыха или облегчения. Я открываю глаза в полседьмого утра, о чем любезно сообщают мне часы на прикроватной тумбочке. Встаю, иду в душ, быстро умываюсь – всё равно уже не засну, а так есть возможность походить по дому, посмотреть, как живет Брайан в этом почти сельском домишке, а главное – попытаться выяснить почему. Я не настолько глуп, чтобы воображать, что причина такого затворничества – Джастин Тейлор, бросивший страдающего и влюбленного бойфренда перед свадьбой. Брайан никогда в жизни не допустил бы таких нелогичных и, не побоюсь этого слова, истеричных действий. Скорее, он просто продолжал бы жить по-старому, трахать каждую симпатичную задницу и заниматься своим агентством. Он ни за что не показал бы такую слабость. Бросить все, уехать к черту на рога из-за какой-то гребанной любви, из-за какого-то сопляка на двенадцать лет его младше? Да хуй вам всем! Это совершенно не в духе Брайана Кинни. Я знаю, что он любил меня, но… осталось ли в его душе хоть какое-то чувство, которое я не уничтожил своим себялюбием? Осторожно открываю дверь в задней части дома на первом этаже – кухня. Все симпатично, но очень… просто. Так бывает в домах у пожилых одиноких женщин, которые держат котов и по воскресеньям ходят играть в карты с такими же старыми девами. Но кота тут, вроде, нет, а вот обстановка явно не Брайановская. Здесь пусто и пахнет только кофе и сигаретами. Запахов еды и уюта тут нет. Я уже придумал, что буду делать: я помню, что Брайану всегда нравилось, когда я готовил для него, пусть он и не показывал вида. С утра он не ест, но сегодняшнее утро пусть будет исключением. Я нахожу кофе в шкафчике над мойкой, чашки и сахар, пакетик корицы среди каких-то трав, явно не используемых хозяином и разыскиваю джезву на подоконнике за каким-то чахлым цветком. Копаюсь в небольшом холодильнике у стены: естественно, я так и думал. Кроме пяти яиц, куска бекона и половины пакета молока там повесился целый батальон мышей. Через минут сорок по дому плывут ароматы кофе и омлета с беконом, я накрываю на стол, а сам жду реакции. Слышу, как хлопает дверь комнаты Брайана, как льется вода в душе… и очень волнуюсь. Скорее всего, Брайан просто выкинет меня из дома за самоуправство, да и вообще – он же сказал, что пустил меня только до утра, так что, вариант у меня один и весьма пессимистичный. Он заходит в кухню в одних только джинсах, тело его покрыто мелкими каплями воды после душа, а у меня пересыхает в горле, когда я вижу его таким. Точно таким же, как раньше. Как пять лет назад. И даже борода, которую он не сбривает явно из каких-то своих побуждений, выглядит для меня настолько привлекательно, что я едва удерживаюсь от того, чтобы не подойти и не дотронуться. Но пока нельзя… пока вообще ничего нельзя, потому что злой и мрачный взгляд не предвещает мне ничего хорошего. - Привет, - выдавливаю из себя улыбку. – Вот, захотелось отплатить тебе хоть как-то за доброту и ночлег. Надеюсь, ты не против? - Против, - произносит он, едва разжимая губы. – Но не выбрасывать же. Он проходит мимо меня, чтобы налить себе кофе, а я жадно втягиваю носом воздух, чувствуя, как ведет голову от его неповторимого запаха. Я не знаю, как его идентифицировать, но это запах сигарет, тревоги и терпкой страсти. Для меня с самых первых минут нашего знакомства это запах Брайана Кинни. От которого сейчас всё зависит в моей жизни. Всегда зависело. - Я приготовил омлет, - пытаюсь отвлечься, а у самого голова кругом идет. – Не говори, что ты не будешь. Я сделал на двоих. Он криво усмехается, но садится за стол и молча смотрит, как я раскладываю омлет с беконом по тарелкам и посыпаю зеленью. Брайан медленно начинает есть, а у меня внутри все переворачивается от того, что он не выгнал меня, не послал подальше, а сидит здесь и ест то, что я для него приготовил. Он молчит, молчу и я. Если честно, просто боюсь нарушить эту настороженную тишину. А еще – я опасаюсь выбрать не ту тему для разговора. Если бы все было иначе, если бы мы не расстались с таким идиотским надрывом, насколько сейчас все было бы по-другому. Я рассказывал бы ему о Нью-Йорке, о своих картинах, а он гордился бы мной. А потом мы бы трахались до одурения, и он курил бы в постели, и ближе нас двоих не было бы во всей вселенной. Я резко выдыхаю, злясь на себя за глупые сентиментально-сопливые мысли, Брайан точно бы облил меня презрением, если б знал, о чем я думаю. А еще – я опять его хочу… блять, да у меня стоит так, что дышать трудно. И я радуюсь, что на мне длинная свободная футболка. Если я еще вообще способен чему-то радоваться. Я понимаю, что нельзя вот так вот сидеть и молчать вечно, тем более, я вижу, как Брайан отодвигает тарелку, встает из-за стола и подходит к окну, чтобы налить себе еще кофе, которого я сварил много, помня о его любви к этому напитку, особенно по утрам. Он закуривает и искоса смотрит на меня. И мне кажется, что мрачности и злости в его глазах сейчас меньше… впрочем, чего не придумаешь, чтобы себя обмануть? Но молчать я уже не в состоянии. - Брайан, объясни почему? – не вопрос, а ёбань какая-то, но я надеюсь, что он поймет. И он понимает, хотя осознание того, насколько мы близки друг другу меня сейчас не радует, а сильно расстраивает. Потому что ему наплевать на меня, и на мои вопросы. - Потому что я так хочу, - помолчав, отвечает мне Кинни, делая несколько глубоких затяжек и даже, кажется, не удивляясь. – Надеюсь, теперь ты задал свой сакраментальный вопрос, получил на него ответ и можешь со спокойной совестью валить к себе в Нью-Йорк? А я в этот момент понимаю, что Брайан только и ждет, когда я сорвусь, схвачу сумку и уеду, матеря и проклиная его грубость и жестокость. Ну, уж нет, мистер Кинни, не дождетесь! - У тебя, видимо, здесь развилась глухота? – осторожно делаю шаг ему навстречу, как охотник, который пытается незаметно подкрасться к добыче. – Я вчера сказал тебе, что я приехал сюда к тебе. И я не уеду. В один шаг оказываюсь вплотную к нему, и мы несколько невыносимо долгих мгновений смотрим в глаза друг другу. Я не знаю, что видит там Брайан, но я хочу, чтобы он понял, почувствовал, увидел. Как я скучал, как я сожалею о своем поступке. И как я люблю его. И я больше не хочу ни о чем думать, я знаю в этот миг только одно - что должен быть как можно ближе. Тянусь к его лицу, обнимаю его за шею и просто-таки впиваюсь в его губы поцелуем, раздвигая их языком, кусая и облизывая. Мои пальцы скользят и трогают его кожу, я лихорадочно обнимаю его за шею и словно впитываю в себя эти тактильные ощущения, которых я сам себя лишил, как последний мудак! А сам понимаю, что я сейчас просто рехнусь… мать вашу, ну как я мог обходиться без этого кайфа целый год? Разве может быть что-то лучше? Но в этот момент Брайан начинает отвечать мне, привычно захватив инициативу в свои руки, и я понимаю, что лучше быть все-таки может. Он вжимает меня в стену и с таким неистовством трахает мой рот языком, что я чувствую, как у меня ноги подгибаются. - Брайан… - бормочу почти в полуобморочном состоянии. – Брайан… Не могу сейчас произнести ничего, кроме его имени, да и этого – более чем достаточно. Сейчас в этих пяти буквах заключается для меня полмира. А вторая половина – на очереди. И вдруг все заканчивается. Он резко отпускает меня и отступает на шаг, в глубину кухни. А еще – он опускает глаза, и я не вижу его лица! - Уезжай, Тейлор, - глухо говорит он, повергая меня в депрессивно-злую тоску. – Убирайся на хуй, слышишь? Я хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть. Какого хрена? Он же тоже хотел, я чувствовал его стояк! И то, как он целовал меня… да пусть он даже не пытается врать – он хотел меня так же, как и я его! - Нет, Брайан, - отчаяние помогает мне прийти в себя, и я начинаю соображать более ясно. – Никуда я не уеду, понял? И посуду моешь ты. И я, донеся эту светлую и, в высшей степени идиотическую в данный момент времени мысль до хозяина дома, быстро выхожу из кухни, чтобы Брайан ничего не успел мне ответить. Он, кажется, раздумывает, что ответить на мою наглость, но молчит… молчит – и это охуительно! Я скрываюсь в душе, потому что понимаю, что если не спущу пар – у меня яйца лопнут. Кончаю всего за минуту с именем Брайана на губах, что неудивительно, учитывая, как мне от него сносит крышу. Я знаю, что грёбанный мистер Кинни в кухне сейчас меня слышит, и от этого удовольствие становится еще острее. А потом переодеваюсь и выхожу из дома через черный ход (да, и он тут имеется), чтобы не столкнуться с хозяином. Я понимаю, что Брайана нужно оставить одного, хотя, знал бы кто-нибудь, как мне этого не хочется! Надо побродить по городу, может, и про Брайана узнаю что-то – в таких маленьких городках всегда все друг про друга всё знают, или, по крайней мере, сплетничают, а уж чтоб не сплетничали про такого человека, как Брайан Кинни – этого быть не может. Я иду вниз по аккуратной улице к центру города, и я счастлив. Потому что одним страхом стало меньше, а именно - Брайан Кинни по-прежнему хочет меня трахать. Ну что ж, начнем хотя бы с этого.