Невозможно забыть

Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают. Хемингуэй мне не слишком близок, но сейчас я готов подписаться под каждым словом. Любые деньги, душу, талант, все что угодно – за толику счастья рядом с Брайаном. Он не двигается, замер и я. Не думаю ни о чем, просто осязаю его. Вдыхаю тепло его тела, сжимаю в горстях до судороги ткань его футболки. - Тейлор, уходи, - вдруг глухо говорит он, но я мотаю головой. - Нет, - я расстегиваю его ширинку на джинсах, чувствуя под руками вставший член, и вижу, как у меня дрожат пальцы, как у наркомана какого-то. В общем, так оно и есть, для меня нет сильнее наркотика, чем Брайан Кинни. И дело далеко не только в сексе. Я просто хочу его полностью – его тело, душу, чувства… хочу неограниченный доступ во все его желания и мысли. Я понимаю, что это – ощущения террориста, но Брайан настолько нужен мне, что я сейчас, наплевав на все свободы и права, готов держать его голым и связанным с собой двойной веревкой, лишь бы чувствовать, как кровь бежит по его венам, а кожа горит, соприкасаясь с моей. Я, кажется, совсем ёбнулся… Брайан поднимает меня рывком к себе, не давая закончить начатое, и я на мгновение пугаюсь, видя безумие в его глазах. Но тут же оно сменяется на бешеное и неприкрытое желание, и меня прижимают к стене, сдирая одежду. Мы целуемся взахлёб, и я уже ничего не соображаю, только одно – я хочу, чтобы быстрее. - Не здесь! – хрипло командует Брайан и тащит меня в свою комнату, которая, к счастью, в двух шагах от кухни. – Сюда! Его голоса и способностей, кажется, хватает только на эти отрывистые односложные команды. У меня же сознание в такой глубокой отключке, что его не хватает даже на это. Я и воспринимаю звуковые сигналы чисто на уровне инстинктов. Брайан почти тащит меня на руках, потому что у меня ноги подкашиваются. Он вталкивает меня в свою комнату и толкает на кровать, срывая уже расстегнутые джинсы и футболку. Я, кажется, делаю то же самое… честно говоря, у меня перед глазами – только Брайан, его лицо, глаза, его безумие и его руки, которые хаотично перемещаются по моему телу, гладят, теребят, растягивают, ласкают и любят. Может, я ошибаюсь, но вряд ли: я сейчас так остро чувствую его любовь, что мне почти больно от каждого прикосновения, от каждого взгляда и поцелуя. - Быстрее… я сейчас сдохну без тебя! – лепечу какой-то бред, а сам хватаюсь за плечи Брайана, который нашаривает что-то на тумбочке, сбрасывая с неё какие-то бутылочки и бумаги. – Не могу… хочу… - Сейчас… блять, да где же оно? - сбивчиво шепчет Брайан, пока я, распахнув глаза, как незрячий смотрю ему в лицо. И вижу, что он тоже смотрит прямо на меня и взгляд не отрывает ни на секунду. А я остатком мозга думаю о том, что мы с ним - два слепых сумасшедших, у которых чувства обострены, как оголённые провода под высоким напряжением. Дотронешься не так – и сгоришь за миг дотла. - Брайан… - я закусываю губу и чувствую солоноватый привкус крови, которую он мгновенно слизывает с моих губ. – Брайан… я… - Заткнись, Джастин… - сквозь зубы выдыхает он, в спешке роняя презерватив и доставая из ящика новый. – Просто заткнись и… чувствуй меня… господи, блять, знал бы ты, как я тебя ненавижу! - Ты сам слишком много… говоришь… - выдавливаю из себя слова, еле их вспоминая. – Трахни меня. Я рвусь к нему, тяну на себя, оплетая руками и ногами, и чувствую его твердый член, упирающийся в мою промежность. Его скользкие от смазки пальцы, осторожно проникающие внутрь, медленные и нежно-нетерпеливые, как в первый раз. Его губы, которые так близко от моего лица, что я вижу все трещинки и маленькую ранку на нижней – мой укус. Дотрагиваюсь до неё языком. Мы – как пара волков, зализывающих друг другу раны. Хочу быстрее. Чтобы больно, чтобы до самого нутра. До крови. До остатков омертвелой души. Хочу, чтобы он был во мне. Как всегда. И в этот момент он проникает внутрь моего тела, слегка надавливая на отвыкшие мышцы. Его член погружается всё глубже в меня, а я закрываю глаза от полноты ощущений. Наконец-то… Время ускоряет свой ход и вместе с его движениями в моем теле, лицо Брайана то отдаляется, то приближается, а взгляд его странно сосредоточен, как будто это последнее, что он делает в своей жизни. Мне страшно от этого животного отчаяния в его глазах, но тут он меняет угол, вбиваясь в меня все сильнее и с каждым разом попадая по простате, и я полностью отключаюсь от действительности, отдаваясь ощущениям. Отдаваясь ему. Кончаю очень быстро, даже не дотрагиваясь до себя, словно у меня это, действительно, впервые. Я слишком взбудоражен и возбужден, чтобы терпеть и пытаться продлить удовольствие, которое сейчас так плотно смешано с болью. Это потом. Сейчас же я просто хочу показать, насколько сильно и безраздельно я принадлежу ему. Пусть даже он оттолкнет меня и выкинет голым из своего дома, я, наверное, и спорить особо не буду. Потому что нельзя было поступать так, как это сделал я. Нельзя было делать так больно человеку, который отдал мне всего себя, а взамен получил столько дерьма. Чувствую краем сознания, как кончает Брайан, прижимая меня к себе так сильно, что у меня трещат рёбра. - Солнышко… - выдыхает он почти на грани слышимости, но я слышу. Я сам сейчас словно одна ёбанная чувствительная мембрана. Он на несколько долгих секунд прижимается губами к моему виску, но в следующее мгновение откатывается от меня на другой край кровати и отворачивается, замирая, спиной ко мне. А я думаю, что сейчас просто или ёбну эту скотину по черепу или сдохну сам. Не позволю. После того, что я сейчас чувствовал… что мы чувствовали. Я видел его глаза, видел то, что он не мог сказать мне четыре года, не может и сейчас. Но сейчас - другое дело, пусть не говорит. Пусть просто смотрит так, как это было минуту назад. Потому что это именно тот взгляд, из-за которого я могу снова ощущать себя живым. Он любит меня, я знаю. Но он, кажется, не хочет меня любить. Больше не хочет. И разве я могу винить его в этом? - Брайан, нам надо поговорить, - я решительно трогаю его за плечо, а в ответ он просто вяло отдергивает руку. – Знаю, это звучит пошло, но… - Тейлор, не надо, уволь меня от романтического пиздежа после траха, - Кинни поворачивается, а я вспоминаю, что пока мы сейчас трахались, я так и не потрогал его бороду… блять, ну какая хуйня сейчас в голову лезет! - Не собираюсь, - я внезапно ощущаю себя таким взрослым и умным, что сам охреневаю. Но это, наверное, после секса с Брайаном у меня в голове такая прозрачность. – Я просто хочу сказать… хочу сказать… Я умолкаю, а ясности как не бывало. Ну и что я хочу сказать, в самом деле? Что я люблю его? Избито и банально, особенно в свете последних наших с ним совместных событий годовой давности. Что я понял, какую ошибку совершил? Глупо и неактуально, а главное – бесполезно. Что я хочу быть с ним вечно? Он просто расхохочется мне в лицо и даже слушать не станет. - Брайан… - я просто обнимаю его со спины, утыкаясь носом между острыми лопатками. Сейчас мысли цепляются за какие-то мелочи, словно блокируют основную часть мозга от главного. От того, что для меня важнее всего. – Я не уеду никогда. Даже если ты будешь гнать меня… все равно не уеду. - Тейлор, я уже говорил тебе, что всё давно забыто, - он не оборачивается, но я слышу такую мрачную уверенность в его голосе, что впервые мне приходит в голову мысль о том, что у меня ничего не получится. То есть – вообще ничего. – Я не хочу, чтобы ты был здесь. - Не верю, - дотрагиваюсь губами до влажной спины и поражаюсь, как же он исхудал. Позвонки выпирают так сильно, того и гляди – кожу прорвут. – То, что сейчас было – это не трах… не просто трах. И ты это знаешь. - Это уже совершенно неважно, - он закуривает, но от моих рук и губ не отстраняется, что даёт мне крохотную надежду. – Уезжай, Джастин. - Брайан, сколько можно, - я громко, с досадой вздыхаю, чтобы мистер Кинни лучше слышал. – Ты поразительно однообразен. Я уже тебе говорил, что никуда от тебя не уеду. Но могу повторить еще, в качестве исключения. Ну не уеду я, что непонятного? - Тейлор, ты не понял – я хочу, чтобы ты уехал, - Брайан специально выделяет слово «хочу», а взгляд у него – как у змеи. Мертвый, неподвижный. Я вообще не понимаю, как можно так смотреть, после того, как он каждым движением и жестом кричал, что любит меня? Ничего не понимаю… Я не спрашиваю почему, кое-что понятно и так. И мне тем более горько и больно, что он не прощает меня, а может, просто не может простить. Или же, ему уже окончательно стало все равно. Осталось физическое влечение, а вот остального нет и неизвестно – было ли. - Мне надо уйти… по делам… - он резко встает и, подбирая свою одежду с пола, идет к двери. – Когда я вернусь через пару часов, я желаю вернуться в свой пустой дом. Без тебя. Ты уедешь - и это не обсуждается. Прощай, Тейлор. Я смотрю ему в спину и не могу произнести ни слова. В общем, скорее всего, я этого и ожидал, потому что боль какая-то привычная, не взрывается фонтаном крови и безумия, а медленно течет по венам, отравляя и убивая. Я сижу на кровати в его комнате и смотрю в пол. Не знаю, почему я не вскакиваю, не бегу за ним, не устраиваю скандал… наверное потому, что прекрасно понимаю, насколько это бесполезно. Я сейчас вообще думать не могу. Просто сижу и слушаю, как течет вода в душе, как хлопает входная дверь и в доме наступает невыносимая тишина, от которой глохнешь и сходишь с ума. Медленно поднимаю взгляд, осматривая комнату: до этого я слишком был занят Брайаном, чтобы рассмотреть его комнату. Может, хоть что-то расскажет мне, что случилось с блистательным и язвительным Брайаном Кинни, который вдруг превратился в угрюмого мизантропа. Да, он и раньше не отличался любовью к человечеству, но не до такой же степени! Честно говоря, я думал, что после секса будет хоть немного, но легче. Однако, кажется, стало еще хуже – он просто ушел, приказав мне убираться из его дома. Не могу понять, почему… Внезапно, мой блуждающий по комнате взгляд натыкается на какие-то бумаги на столе, в которых я, мгновением позже, опознаю кипу медицинских рецептов. И тут же на глаза попадаются батарея пузырьков и бутылочек, в которых держат лекарства и таблетки, расставленных на полке над столом. Чувствую, как у меня холодеют пальцы. Я уже догадываюсь, что это. Полиоксидоний, нейпоген, иммунофан… я покрываюсь холодным потом. Это всё лекарства и иммуностимуляторы, которые Брайан принимал после химиотерапии. Но ведь он выздоровел, я точно знаю! Всё было хорошо, врачи не нашли никаких признаков рака после операции и химии, он был полностью здоров… нет, не верю, не может быть! Я бросаюсь к двери, чтобы найти его, притащить сюда, потребовать объяснений… и я ненавижу себя за эгоизм. Потому что, если Брайан опять болен – я ничего не могу сделать. Только быть с ним. А этого он как раз и не желает. Дикая злость накрывает меня с головой, как ледяная вода в зимней полынье. Пошел ты на хуй, Брайан Кинни, я вообще от тебя не отойду ни на секунду, костьми лягу, а вылечу! Заставлю питаться нормально, а не этой гребанной пиццей из провинциального вшивого МакДональдса. Никаких сигарет... никакой херни, от которой может стать хуже! Сдохну, а вылечу… блять… Брайан… Я даже не замечаю, как у меня по щекам катятся слёзы. Это не в моем стиле поведения, но сейчас мне плевать. На всё. Я просто хочу, чтобы он жил и был здоров и счастлив. И пусть он пытается избавиться от меня, сколько угодно, пусть врёт или говорит правду, любит или ненавидит – мне плевать. Сейчас я – только для него. Я вылечу его… а потом уеду, если он захочет. Но только не сейчас! Понимаю, что Брайан специально позволил увидеть все его лекарства, оставив меня здесь, в его комнате. И понимаю, почему я нашел его на другом конце страны, одного, не поддерживающего связи ни с кем из друзей или родных. Мне лучше всех известно, как Брайан ненавидит, когда его жалеют или пытаются помочь. Но… со мной ему придется смириться. Я решительно вытираю грёбанные слёзы, мне самому стыдно за своё слюнтяйство. Надо быть хладнокровным и ни за что не показывать Брайану своего волнения, хотя это блядски тяжело. Не знаю, куда он ушел, и когда вернется, но я сейчас не могу находиться здесь один. Я принимаю душ, хватаю свой рюкзак и выбегаю из дома, понимая, что мне надо просто прочистить мозги и хотя бы слегка успокоиться, если это вообще возможно. Смотрю вперед, широко открыв глаза, чтобы ветер дул прямо в лицо и сушил глаза. Я знаю, куда я сейчас пойду: тут за городом, в местном лесу есть древние скалы с доисторическими пиктограммами. Наверняка, здесь даже в летнее время почти нет туристов, что уж говорить о холодном и мрачном октябре? Поброжу по скалам, погуляю по лесу и вернусь домой. Еле передвигаю ноги от тяжести, тонной горькой боли лежащей на душе. Каким же я был наивным идиотом! Я думал, что мне предстоит битва с Брайаном за его любовь. Но я и думать не мог, что эта битва будет гораздо тяжелее. За него самого. За его жизнь. И я готов ко всему, потому что на выходе мне нужна только победа над смертью. Брайан никогда не верил в подобную чушь, и я тоже привык не верить, но только не сейчас. Говорят, любовь сильнее смерти. Хватит ли мне моей, чтобы победить? Должно. Иначе я без него не смогу... вернее, смогу, но не захочу. Хотеть - значит мочь. А мое "хочу" сейчас такое бешено сильное, что становится "могу". Блять, как же это всё, сука, пафосно и высокопарно... но иного пути у меня нет. Или он будет здоров, или мы сдохнем здесь вместе. Других вариантов нет.