Тот, кто видит

Ганнибал сидел за своим столом в аудитории, задумчиво прокручивая ручку в пальцах, ожидая, когда соберутся студенты на очередное занятие. Мысли его то и дело возвращались к тому выходному дню, утро которого он провёл в компании Уилла Грэма. Тот необычный завтрак, наполненный уже позабытым и оттого непривычным для него уютом, домашним теплом и душевным спокойствием. Как бы ему хотелось, чтобы это случалось чаще… Только он и Уилл за столом, окружённые запахом свежесваренного кофе или чая с нотками пряных трав, а также ароматами еды, приготовленной вместе. О, он бы с огромным удовольствием научил Уилла всем секретам кулинарного мастерства, что знает сам, если бы мальчик того пожелал. И Ганнибал нисколько не сомневался в том, что Грэм легко смог бы освоить эту науку. Размышления его внезапно и весьма бесцеремонно были прерваны появлением около него одной из студенток из той же группы, где учился Уилл. Надо сказать, что в академии ФБР училось не очень много девушек. Сказывался довольно тяжёлый характер будущей профессии, поэтому представительницы прекрасного пола действительно были редкостью. А уж симпатичными можно было назвать и того — считанные единицы. Алана Блум была одной из них и порой не стеснялась пользоваться этим своим преимуществом практически в открытую. Многие студенты, да и преподаватели, если честно, тоже не стесняясь, заглядывались на эту девушку. — Профессор Лектер, — кокетливо улыбнувшись, Алана опёрлась локтями на его стол, красиво выгнув спину в пояснице. В руке она держала пару фотографий. — Могу я задать Вам вопрос? — Разумеется, мисс Блум, — Ганнибал слегка отстранился, откинувшись на спинку стула, и окинул её неодобрительным взглядом, пользуясь тем, что она сейчас не смотрела в его глаза — ему не нравилось, когда кто-то приближался к нему настолько близко, а уж тем более, когда пытался завладеть его вниманием подобным, столь тривиальным образом. И тут же он поймал себя на мысли, что всё же мог бы подпустить к себе одного человека. Всего одного из всех, кто его окружал. И если сказать честно, Алана Блум, несмотря на свою достаточно миловидную внешность, не имела к этому никакого отношения. — Вот этот человек… Вы не могли бы помочь? Я не уверена, что правильно понимаю его мотивы, — прощебетала она, постучав наманикюренным ноготком по лицу изображённого на фото мужчины. Лектер с трудом подавил разочарованный вздох. А ведь Алана когда-то казалась ему вполне умной и подающей надежды девушкой, по крайней мере, если сравнивать её с остальными. Неужели она действительно наивно полагала, что способна вертеть и им тоже, нагло пользуясь своим природным очарованием? — Мисс Блум, это же Ваше задание. Я считаю, что будет неразумно, решать его за Вас. У Вас есть напарник по этой работе, поэтому было бы уместнее поработать над заданием с ним. Время у Вас тоже ещё есть, думаю, Вы успеете закончить работу в срок, если будете действовать сообща, — с присущей ему вежливостью объяснил Ганнибал. — Но Вы же понимаете, что это совсем непростое задание, профессор Лектер, — она красивым движением головы отбросила волосы назад и кокетливо улыбнулась. — Неужели Вы даже не дадите мне подсказку? Хотя бы маленькую. Мне бы это очень помогло. — Это будет нечестно по отношению к Вашим одногруппникам, мисс Блум, — Ганнибал решительно отодвинул от себя фотографии, с внутренним удовольствием отметив, как обиженно надулись ярко накрашенные губы студентки. — Если Вы не справляетесь самостоятельно, то, возможно, Вам стоит попросить помощи у Ваших товарищей одногрупников? Это будет весьма полезный опыт, ведь возможно, именно с кем-то из них Вы будете работать в будущем. Звук открывшейся двери на несколько секунд отвлёк профессора от этого разговора. Бросив короткий взгляд, он увидел, как Уилл, внезапно появившийся в аудитории, застыл в дверях, уставившись на открывшуюся перед ним картину, а именно — Алану, с по-кошачьи выгнутой спиной, которая бесцеремонно облокачивалась о преподавательский стол и что-то кокетливо мурлыкала Лектеру. Глаза Грэма тут же сердито сузились, взгляд стал поистине хищным и тёмным, а губы сжались в тонкую недовольную линию. С заметным неудовольствием он ещё раз пробежался взглядом по весьма вульгарной позе Аланы, которая, казалось, и не заметила его присутствия и весьма шумно выдохнул. Конечно, Ганнибал мог подумать, что ему показалось, но он готов был поклясться, что увидел во взгляде Уилла отчётливо промелькнувшую ревность. «Интересно, кого же именно из нас ты ревнуешь, мой мальчик?» Спохватившись и осознав, что он уже слишком сильно привлёк к себе нежелательное внимание, Уилл отвернулся, отшагнул от двери и прошёл к своему месту, усевшись за стол. — Добрый день, доктор Лектер, — вежливо кивнул он, на пару секунд взглянув Ганнибалу в глаза. — Добрый день, Уилл, — ответил на приветствие профессор и снова перевёл взгляд на Алану. — Мисс Блум, прошу понять правильно, но я ещё раз повторюсь, что оказать Вам помощь с домашним заданием — было бы абсолютно неправильно и непрофессионально с моей стороны. Девушка раскраснелась от досады, ведь совершенно не привыкла получать отказ от кого бы то ни было. Выпрямившись, она забрала со стола фотографии и отстранилась. — Тогда, пожалуй, я воспользуюсь Вашим советом, профессор Лектер, — она отошла от стола, обиженно поджав губы, и направилась в сторону своего учебного места. Уилл всё это время старательно не смотрел на них, шелестя тетрадями в сумке. Он достал всё необходимое для урока, а также несколько исписанных мелким и аккуратным почерком листов. Лектеру, который после прекращения разговора с Аланой наблюдал за действиями Грэма, в глаза отчётливо бросилось слово «Потрошитель», мелькнувшее на верхнем листе в разных местах. — Уилл, я правильно понимаю, что Вы решили сегодня представить Ваш доклад, о котором мы говорили? — поинтересовался он, кивнув на листы в руках студента. — Да, доктор Лектер, — Грэм чуть улыбнулся и поднял взгляд. — Разумеется, если это не помешает Вашему учебному плану. — Что Вы, ради подобного доклада можно и отложить обычную лекцию. Я считаю, что всем будет интересно и полезно послушать о том, кто наводит ужас на жителей нашего города, — Ганнибал тепло улыбнулся, не разрывая зрительного контакта. — И мне тоже весьма любопытно узнать, что именно Вы думаете об этом человеке. — О, я надеюсь, Вы не останетесь разочарованным, профессор, — студент усмехнулся, пролистав доклад. — Но я постараюсь не отнимать у Вас и группы слишком много времени. Или, если хотите, я могу оставить это Вам, чтобы Вы прочли его самостоятельно, когда у Вас появится свободное время. — Не хочу лишать Ваших товарищей столь интересного рассказа, Уилл, — Ганнибал внимательно посмотрел на него и улыбнулся. — К тому же, как я уже сказал, услышать это будет полезно для всех. Мальчик пожал плечами и уткнулся в листы, перечитывая снова, восстанавливая в памяти всё, что было написано, и задумчиво закусил конец ручки. До начала занятия оставались считанные минуты. После звонка, извещающего всех о начале занятия, Лектер поднялся со своего места и обвёл взглядом аудиторию. — Добрый день всем. Сегодняшнее занятие я хочу начать с доклада, который подготовил один из ваших товарищей, — он посмотрел на Уилла с вежливой улыбкой. — Мистер Грэм, прошу Вас, — Ганнибал сел обратно за свой стол, окинув студента пристальным, заинтересованным взглядом. Уилл встал, держа в руках исписанные листы, подошёл к доске и откашлялся, собираясь с мыслями. — Флорентийский монстр. Он же Иль Монстро. А в наших местах этот человек известен как Потрошитель Чесапика или Чесапикский Потрошитель. Самый кровавый и ужасный маньяк современности. За ним уже не один десяток лет гоняются власти многих стран, но поймать его оказалось невозможно. Что же отличает его от остальных подобных убийц? Проанализировав доступные мне дела, связанные с ним, я пришёл к выводу, что, прежде всего, Потрошитель умён. Пожалуй, это самый умный человек из всех, что мне встречались. Точнее, не встречались… Но думаю, вы меня поняли, — Грэм на секунду замолчал, пытаясь подобрать нужные слова, и посмотрел на Ганнибала, который одобрительно кивнул в ответ призывая его продолжать. — Жертвами Потрошителя становятся совершенно разные люди, которых, на первый взгляд, ничего не объединяет. Разный пол, возраст, этническая принадлежность… Но всё же, чем-то им не посчастливилось привлечь его внимание… — Вы можете высказать своё предположение, Уилл? Что, по Вашему мнению, они могли сделать, чтобы обратить на себя его внимание? — спросил Лектер, не сводя глаз со студента. — Если только предположить…— Уилл сделал небольшую паузу, внимательно обдумывая следующие слова. — Я думаю, все эти люди обидели его, точнее, обидели его чувства. Потрошитель, вопреки тому, что о нём думают власти, на самом деле, довольно утончённый и чувственный человек. Это педант, имеющий прекрасные манеры и благородное воспитание. Он любит эстетику, любит живопись, любит искусство в целом и, в частности, любит творчество Боттичелли — именно его работы он чаще всего воплощает в жизнь, если можно так выразиться, выставляя свои ужасающие шедевры. — Шедевры? — не выдержав, перебил его кто-то с задних рядов. — Именно, — кивнул Уилл. — Он не прячет тела, не топит их в водоёмах, не хоронит. Он создаёт из них ужасающие произведения искусства, позволяя им после смерти показать остальным красоту вместо грубости и невежества, которые они воплощали при жизни. Вопреки всеобщему мнению, я считаю, что Потрошитель является художником, творцом, а не разрушителем. С тем лишь отличием, что создаёт свои творения не из камня, дерева или любого другого привычного людям материала, а использует для этого тела убитых им людей. Тела тех, кто, по его мнению, не достоин жизни в его мире, тех, кто разлагает общество своим присутствием, оскверняет его. — Его мире? Он считает, что этот мир принадлежит ему? — раздался очередной вопрос из аудитории. — Да, именно, его мире, — подтвердил Грэм. — Потрошитель считает, что из-за того, что он умнее, лучше, утончённее и благороднее подавляющего большинства людей, то, соответственно, он и стои́т выше всех остальных. Пожалуй, даже не на одну ступень, а на несколько. И все, кто находятся ниже его по положению — лишь скот, не заслуживающий ни жалости, ни сочувствия, ни жизни. С его точки зрения — это закон пищевой цепи, что подводит нас к выводу, что органы и части тела, отсутствующие у его жертв — это не просто трофеи, которые он заспиртовывает в банках, для коллекции. Это… — Уилл снова замялся, нервно сглотнув и немного понизив тон голоса, — это его еда. Где-то на задних рядах послышался сдавленный звук еле сдерживаемой тошноты, услышав который Ганнибал с трудом смог скрыть улыбку. Будущие агенты ФБР оказались не так сильны, как им хотелось казаться, раз подобные слова вызвали такую реакцию. — Психопат, — пробормотала одна из девушек, заметно позеленев лицом. — На самом деле, нет, точнее, не совсем, — Уилл покачал головой. — Я не думаю, что в современных учебниках психиатрии существует слово, которым возможно было бы однозначно классифицировать его профиль. Потрошитель Чесапика, в отличие от психопатов в привычном нашем понимании, не просто самоконтролируем из-за полного отсутствия эмоций. Нет. Я уже говорил, что он весьма эмоциональный, чувственный и даже тонкий человек. Скорее, он просто научился идеально их сдерживать, контролировать, можно даже сказать «отключать», когда ему это действительно нужно. Более того, он полностью отдаёт себе отчёт в том, что убивать людей, есть их и выставлять их останки на всеобщее обозрение — это неприемлемо, это никогда и никто не сможет принять, как норму. Именно поэтому он не поддаётся классификации. Потрошитель гораздо более самоконтролируем, чем психопат и весьма опаснее, чем социопат. Если мы просмотрим жизни всех тех, кто стал его жертвами, то обязательно найдём то, что привлекло его внимание, выставив их на линию огня. И это будет что-то настолько неприметное, настолько малое, чему не придаст значения ни один криминалист и ни один психолог. Именно поэтому поймать его оказалось для властей непосильной задачей. Проговорив всё это, мальчик бросил взгляд на Ганнибала. Профессор не отрываясь смотрел на него горящими от восторга глазами. Но кроме этого, ни один мускул больше не дрогнул на его лице. Лектер чувствовал, как кровь шумела в ушах, почти оглушая. Его, чей пульс не ускорялся даже в моменты убийств, которыми сейчас так искренне восхищался этот необыкновенный юноша, шокируя своими словами всю остальную аудиторию, или в момент смертельной опасности, сейчас заходился в запредельном темпе. Ещё никто и никогда не понимал его так, как этот будущий талантливый профайлер. Грэм практически читал его, как открытую книгу, и Ганнибал был более чем уверен, что Уилл в этот момент прекрасно осознавал, что с присущей ему наглостью и дерзостью играл с такими силами, которые ему неподвластны, буквально балансируя на тончайшем лезвии ножа. Каких же усилий сейчас стоило Лектеру продолжать сохранять контроль и невозмутимость… — Расскажите, Уилл, есть ли ещё что-то в его профайле, что особенно заслуживает внимания? — обманчиво-спокойный и ровный голос профессора заставил Грэма едва заметно усмехнуться. — Всё. Абсолютно всё в нём делает его уникальным и не похожим ни на кого другого. Он очень уверен в себе. Именно уверен в себе, а не безрассудно самоуверен. Он всегда знает, что именно собирается сотворить, он не портит свои, так называемые, «холсты», не «перерисовывает» одну и ту же работу. Он заранее знает, чего хочет, оставляя разрезы именно там, где видит их в своём разуме. Потрошитель не из тех, кто сделал бы ошибочный надрез или изменил бы своей изначальной концепции. Его знания о строении человеческого тела настолько совершенны, что я не удивлюсь, если он имеет весьма высокую степень по хирургии. Нет, точнее, я уверен, что он хирург или был им, судя по тому, как он потрясающе осведомлён о человеческой анатомии. И, даже если это было давно в прошлом, то он явно не растерял свои навыки, а наоборот, отточил их до завидного совершенства. Грэм пробежал взглядом по листам в своих руках, вновь собираясь с мыслями, и продолжил: — Потрошитель — это тот человек, который во всём достигает идеала. Он не считает, что совершает преступления, он уверен в собственной правоте и искренне полагает, что все те люди заслужили смерть. Но, даже несмотря на это, он превращает их во что-то прекрасное. Я могу лишь предполагать о том, насколько ему отвратительна любая грубость и пошлость. Убийства не затрагивают его, потому что он не считает их чем-то неправильным или абсурдным. Никаких эмоций, нервов и необдуманных действий — только попытка… Нет, скорее, цель превратить уродство в красоту. Он не боится тюрьмы, ареста или клиники для душевнобольных, коим его считают многие. Его пугает лишь забвение и оскорбление его мыслей, его концепции мира. Его выводит из равновесия людское невежество, грубость, халатность и отсутствие принципов. Он — словно разрушительная энергия. Он — человек искренних убеждений, устоявшейся морали, выполненных обещаний, который может быть кем угодно: достойным противником, падшим идолом, верным другом, хищником, смертоносным по своей внутренней природе и разрушительным по замыслу. Потрошитель Чесапика — это самый уникальный, загадочный и невероятный человек из существующих в нашем мире. И это всё, что я могу о нём рассказать. В аудитории повисла гнетущая тишина, все студенты смотрели на Уилла, который аккуратно складывал листы в стопку, с непониманием и ужасом, будто бы он только что самолично признался в том, что он и является этим самым Потрошителем. «Никто не способен нас понять, мой мальчик. Только мы с тобой видим этот мир таким, какой он есть на самом деле. Мы с тобой отличаемся от всего этого стада обленившихся овец, которые не видят ничего, кроме травы под своими ногами и тёплого стойла.» — подумал Лектер, провожая взглядом Уилла, который отправился к своему учебному месту. — Combien je te veux, — не выдержав переполнивших голову эмоций, слова тихо сорвались с губ Ганнибала, но он тут же вернул себе контроль, успокоив себя тем, что вряд ли американский студент знал французский язык. К тому же, слова были произнесены настолько тихо, что даже находящийся ближе всех Уилл, едва ли смог бы их расслышать. Не то что уж запомнить и потом перевести. Студент приподнял бровь, заглянул в глаза профессора и неопределённо пожал плечами обозначив тем самым отсутствие понимания, а затем уселся на своё место и открыл конспект. Ну разумеется, откуда Уиллу знать французский? Не зря же подсознание Ганнибала выбрало именно этот язык, совершенно непопулярный в этой части Штатов. Остаток урока прошёл в тишине, не было даже привычного гула аудитории, шепотков, покашливаний и прочего шума. Раздавался лишь голос профессора и изредка тихо шуршали перелистываемые страницы тетрадей. Казалось, все присутствующие пытались переосмыслить и осознать ту информацию, что услышали от Грэма. После звонка, когда вся группа уже покинула помещение, Уилл, задержавшийся сегодня дольше всех остальных, обернулся, сжав ручку двери, и взглянул на профессора. — Доктор Лектер? — Да, Уилл? — Ганнибал тепло улыбнулся, глядя на него. — J'espère que ce n'était pas juste de la flatterie. Пока преподаватель пытался осознать, что именно произошло, и что он только что услышал, Грэм уже скрылся за дверью, оставив его наедине с собственными мыслями. Через пару минут Лектер не спеша поднялся и подошёл к окну, наблюдая, как машина Уилла выезжает с парковки для студентов. Впервые за многие годы он действительно почувствовал, что его очень нагло и весьма дерзко застали врасплох, а главное, Ганнибал действительно растерялся и не представлял, что теперь делать дальше. Он закусил губу и ухмыльнулся. «Какие ещё тайны ты скрываешь, мой милый и дерзкий мальчик? Чего же ещё мне от тебя ожидать?»