Тот, кто видит

Весь остаток дня в академии и вечер дома Ганнибал чувствовал невероятный душевный подъём. Поддержание привычной маски бесстрастности перед окружающими, которое обычно не требовало от него никаких усилий, на этот раз давалось ему с трудом, так как совершенно не подходящий для такого человека, как он, восторг и щемящее сердце счастье невольно заставляли его нежно улыбаться, снова и снова прокручивая в голове ту беседу в кафетерии. Но опыт и чудовищной силы самоконтроль делали своё дело — Лектер легко переводил нежную улыбку в привычную себе и окружающим вежливую и даже слегка холодную, призывающую держаться на почтительном расстоянии. Лишь за рулём собственного автомобиля, выезжая с территории учебного заведения, Ганнибал позволил себе расслабиться, сбросить эту маску, ставшую к этому моменту непривычно тесной, будто неудобная обувь, в которой приходилось ходить в течение всего дня, и искренне улыбнуться, пользуясь тем, что сейчас его никто не видит. Его сердце обливалось невероятным теплом, а пульс ускорился до немыслимых пределов. Значит Уилл Грэм уже давно любит его. Любит таким, какой он есть, принимает целиком и полностью, включая и его тёмную сторону. Вернее, в первую очередь он был заинтересован именно Потрошителем. Это одновременно восхищало и пугало Ганнибала. Да, как бы абсурдно это не звучало, сейчас доктор Лектер, уважаемый профессор и, по совместительству, тот самый Потрошитель Чесапика, испытывал самый неподдельный и настоящий страх. Не страх довериться, открыться перед кем-то и натолкнуться на стену непонимания. Нет. Он боялся того, что может снова остаться в одиночестве, собирая по осколкам разбитое вдребезги сердце, как уже было когда-то в далёком детстве, когда он потерял родных и дорогих ему людей. Только если тогда потеря семьи сделала его сильнее, то сейчас, когда он снова почувствовал в сердце давно забытый трепет безусловной привязанности, Ганнибал отчётливо понимал, что это может его уничтожить. Он действительно боялся, что что-то может пойти не по его замыслу и так или иначе он рискует потерять Уилла. Ведь на самом деле может получиться, что его мальчик не настолько смел, каким он всё это время пытался казаться. Что если его напугает истинный облик Потрошителя, когда он окажется с ним лицом к лицу и лишь тогда осознает, что настолько прекрасными и в то же время ужасающими хищниками гораздо лучше и безопаснее восхищаться на расстоянии? Причём, желательно через решётку надёжной клетки. «Что же ты делаешь со мной, мой прекрасный мальчик, так виртуозно сводя меня с ума одним лишь своим присутствием в моей жизни?» Приготовление ужина помогло Ганнибалу слегка отвлечься от всех этих тревожащих мыслей. Кулинария была его страстью, во время готовки он отдавался делу полностью, душой и телом. А классическая музыка, наполнявшая его дом в это время, дарила успокоение и расслабляла напряжённые мышцы от скопившейся за день усталости. Казалось, это само по себе было идеально, и всё же, даже эту атмосферу смогло бы улучшить присутствие на его кухне Уилла. Причём, даже не в качестве дополнительной пары рабочих рук, ассистирующих тогда, когда приготовление требовало не только усидчивости и концентрации, но и скорости, слишком высокой для одного человека, вовсе нет. Мальчику достаточно было бы просто сидеть за столом, опустив голову на сложенные руки, и слушать, как профессор с упоением рассказывает о истории того или иного блюда, которое они собирались приготовить. Ганнибал никогда не скрывал, что любил удивлять гостей театральностью, помпезной подачей, сопровождающейся невыговариваемыми названиями изысканных иностранных блюд и высшим разрядом их оформления, однако, именно с Уиллом ему хотелось разделить не только это, но и рассказы о родине их происхождения: Италии или Японии, ведь кухню именно этих замечательных стран Лектер особенно сильно ценил. Ганнибал подумал, что было бы хорошо когда-нибудь взять Уилла с собой во Флоренцию, пройтись вместе с ним по старинным улочкам, многочисленным мостам и музеям. И он был уверен, что мальчик полюбит этот прекрасный город не меньше, чем им восхищался сам Лектер. Возможно, это путешествие даже удастся устроить во время каких-нибудь каникул. Нужно будет только оставить пушистую семью Уилла на попечение грамотных специалистов по уходу за животными, иначе Грэм, как заботливый и любящий хозяин, ни за что не согласился бы покинуть их на столь продолжительное время. Но все эти планы были бы осуществимы лишь в том случае, если всё пойдёт именно так, как хотелось бы Ганнибалу, а не по тому плачевному сценарию, где ему разобьют сердце, попытаются убить или лишить свободы. Как раз об этом ему думать совершенно не хотелось. Более того, с недавних пор он даже не мог представить себе то развитие событий, где ему придётся обезопасить собственную жизнь и раз и навсегда заставить Уилла замолчать. Мысли о возможном убийстве будущего профайлера, даже с целью сохранения своей безопасности, отзывались в Ганнибале не только тупой болью под рёбрами, но и невероятно сильным и пожирающим изнутри чувством утраты, невосполнимой потери, будто бы он собирался лишить жизни не Уилла, а самого себя. Однако, спокойный вечер, наполненный лишь любимой музыкой, и изысканный ужин помогли усталому профессору восстановить душевное равновесие и взять под контроль свои чувства и эмоции, которые совершенно не подходили под безупречный образ человека, над которым он столь тщательно работал все эти годы. Да, он всё ещё испытывал невероятно обжигающее и иррациональное тепло, когда в его мыслях вставал нежный образ Уилла, однако теперь он был уверен, что вполне способен контролировать выражение своего лица, не позволяя чувствам проступить через его так называемый «человеческий костюм». Что ж, завтра он снова сможет предстать перед окружающими в своём привычном образе рассудительного профессора, который стои́т гораздо выше всех людских страстей, позволяя лишь одному человеку заглянуть за эту напускную завесу. Остаток вечера Ганнибал провёл, разместившись в кресле у камина, с книгой, которой вчера, к своему сожалению, он так и не смог уделить время. Увлекательное чтение под тихое потрескивание дров в камине помогло ему окончательно успокоиться, а пара бокалов дорогого и изысканного вина подарили приятное расслабление и сладкое тепло, согревая его где-то глубоко внутри.

***

Утром следующего дня Лектер шёл по коридору академии, направляясь к своей аудитории. Сегодня он пребывал в крайне приподнятом настроении — сказывалось то, что первой в расписании была та самая группа, в которой учился Уилл. Ему крайне не терпелось снова увидеть его, заглянуть в эти невероятные глаза и утонуть в них, как в горных озёрах. Снова заполучить шанс коснуться нежной кожи и шелковистых волос. Снова полюбоваться смущением мальчика, когда он начинал краснеть и закусывать губу, робко пряча взгляд за длинными пушистыми ресницами. Идеальный… Уилл Грэм был идеален во всём, будто бы специально создан какими-то высшими силами именно для Ганнибала, отвечая всем его требованиям и желаниям. Даже его нахальство и дерзость были именно такими, чтобы лишь подогревать интерес Лектера, но не провоцировать на применение кардинальных методов наказания. Уилл никогда не переходил черту и не становился раздражающе грубым, в отличие от тех, кто время от времени украшал стол Ганнибала. Интересно, успел ли его очаровательный мальчик обдумать всё то, о чём они говорили вчера? Совершенно внезапно из-за поворота выбежала девушка и, не заметив преподавателя, врезалась в него, уронив на пол стаканчик с кофе, при этом крепко схватившись за его плечи, чтобы не упасть. Ганнибал едва успел отшагнуть в сторону, спасая свой дорогой костюм и обувь от расплескавшегося напитка, инстинктивно увлекая её за собой. — Мисс… — Ганнибал учуял незнакомый запах цветочных и весьма посредственных духов, который был не только навязчивым, но и до боли резким. Девушка подняла голову, уставившись на него и виновато улыбнулась, нехотя отпуская плечи Ганнибала из крепкой хватки. — Ох, простите, профессор Лектер, я… — она запнулась и замолчала, отводя взгляд. — Мисс Блум, разве вы не знаете, что бегать по коридорам довольно опасно? — преподаватель посмотрел на неё сверху вниз. — Надеюсь, вы не обожглись? Очень интересно, чем руководствовалась Алана выбирая столь заметный и навязчивый аромат? Очередная попытка привлечь внимание? — Ганнибал мысленно фыркнул, заключив, что после этого столкновения его костюму точно понадобится химчистка, поскольку он был уверен, что этот едкий запах не улетучится с ткани его пиджака даже с течением нескольких дней. — Извините, — студентка смущённо заморгала. — Нет, профессор. Кажется, нет, не обожглась, — Алана опустила взгляд вниз и еле слышно простонала от досады — её сапоги, по всей видимости, совершенно новые, были покрыты внушительными кофейными потёками. — Ох, да что же это такое? — казалось, девушка сейчас расплачется от всей этой ситуации. Подавив вздох, Ганнибал достал из нагрудного кармашка шёлковый платок и протянул ей. Какой бы раздражающей Алана иногда не казалась, Лектер был воспитан джентльменом, так что было бы слишком грубо остаться полностью безразличным. — Лучше всего будет, если вы протрёте их незамедлительно. Иначе точно останутся следы. И в следующий раз вам стоит быть аккуратнее. — Спасибо Вам, профессор! И извините, что так получилось. — Алана присела на корточки, тщательно вытирая блестящую кожу сапог от размытых пятен. — Ничего страшного, мисс Блум. Просто в следующий раз будьте осмотрительней. Сегодня пострадал лишь пол и ваша обувь, но вы вполне могли бы и обжечься, поэтому это удача, что ситуация не приняла столь печальный оборот. Студентка выпрямилась, неуверенно комкая в руках испачканный платок и заглянула в лицо профессора, сияя благодарностью от проявленного им участия. На её щеках играл лёгкий румянец, а от недавнего расстройства не осталось ни следа. — Я завтра верну его Вам, профессор, после того, как постираю, — Алана посмотрела ему в глаза, одарив тёплой улыбкой. — Уверяю вас, мисс Блум, это лишнее, — Ганнибал вежливо улыбнулся в ответ. — Можете оставить его себе или выбросить, если он вам не нужен, — бросив взгляд на свои наручные часы, преподаватель взглянул на девушку. — До начала занятия осталось совсем мало времени. Думаю, нам стоит поспешить. По пути в аудиторию Ганнибал успел пожалеть, что предложил это. Лучше было бы уйти сразу, как только он дал Алане платок. Студентка оказалась до неприличия прилипчивой. Весь оставшийся путь она щебетала что-то о том, как ей нравится учиться у него, как ей интересно то, что он преподаёт, и как она счастлива оказаться под его наставничеством. Профессору ничего не оставалось, кроме как вежливо улыбаться и кивать вместо ответов. Хотя, и это было излишним — девушка говорила в режиме монолога, не особо заботясь об участии в нём собеседника. А особенно его раздражало то, что периодически она делала попытки прикоснуться к нему, нагло вторгаясь в его личное пространство. И уж точно Ганнибал не хотел думать о том, как они выглядят со стороны. У аудитории уже стояли несколько студентов, ожидая, когда будет открыта дверь. В стороне от всех стоял Уилл Грэм, неотрывно следящий за приближением Лектера и Блум. Его глаза сузились, взгляд был пронзительно-ледяным, а губы сжались в тонкую полоску. Ничем не прикрытая ревность во всём её прекрасном проявлении. Ответив на нестройное приветствие, профессор открыл дверь и вошёл в аудиторию, студенты потянулись за ним, в беспорядке рассыпаясь по помещению, занимая привычные места. Уилл решительно прошёл на своё место и открыл сумку, доставая всё необходимое. В его движениях было что-то резкое и даже злое, что слегка позабавило и в то же время умилило Ганнибала. В своей злости и ревности Грэм был действительно прекрасен! Настоящий агнец в гневе. Интересно, каким он будет в ярости? А во власти бушующей страсти? — Доброе утро, Уилл, — не сдержав личного приветствия, профессор тепло улыбнулся, поймав на себе очередной взгляд студента. В аудитории всё равно было слишком шумно, чтобы хоть кто-то кроме Уилла обратил на это внимания, заглушив слова преподавателя шелестом тетрадей, учебников, отодвиганием стульев и звуком растегивающихся молний. — Доброе утро, доктор Лектер. — Грэм посмотрел на Ганнибала с неприкрытой холодностью и обидой во взгляде. Милый ревнивый мальчик. Неужели ты решил, что я проявляю знаки внимания к этой скучной и весьма посредственной особе? Спросить об этом преподаватель не успел — почти в ту же секунду прозвенел звонок, извещающий о начале занятия. В аудитории тут же стихли разговоры и все взгляды оказались прикованы к профессору. Привлекать совершенно ненужное внимание к нему и Уиллу Ганнибал посчитал неразумным, особенно если учесть, что у Фредди Лаундс в каждой группе были поклонники, готовые с радостью поделиться с ней свежими сплетнями. Именно поэтому, подарив Уиллу ещё один тёплый взгляд, он начал лекцию, не отвлекаясь более на решение данной ситуации. В конце концов у них останется время на разговор. Во время всего занятия Грэм совершенно явно обижался, хмурясь и избегая взглядов профессора, тем не менее не отказывая себе в поверхностном наблюдении за этим прекрасным хищником. Да, для всех Ганнибал являлся аристократом, галантным мужчиной, джентльменом, ведущим специалистом в области поведенческого анализа, уважаемым профессором и доктором психологических наук, но Уилл, в отличие от остальных, точно знал, что на самом деле тщательно скрывалось за этой ширмой, умея смотреть глубже, видеть суть. Зверь раскрывал себя в осанке, безграничном самообладании и великолепном умении себя подать, приковать к себе внимание, занять собой всё пространство… Одним словом, во всех тех вещах, которые так искусно были призваны спрятать главное. Позабавленный, но настороженный, расслабленный, но всегда начеку. Ганнибал — мужчина совершенно собранный и абсолютно противоречивый, предлагающий окружающим ровно столько, чтобы казаться открытым, при этом оставляя загадку, соблазняя и приманивая подойти ближе, ближе, ещё ближе, пока капкан не захлопнется, оставив жертву абсолютно дезориентированной и без малейшего шанса на выживание. Идеальное и смертоносное произведение искусства. Почувствовав на себе прожигающий взгляд голубых глаз, Ганнибал вежливо улыбнулся будущему профайлеру, тем не менее не позволив себе задержать на нём слишком пристального внимания, стараясь не сбивать собственные мысли с темы лекции. Мой милый и дерзкий мальчик, как же очаровательна твоя ревность. Интересно, какие ещё эмоции ты мне покажешь? Я жажду увидеть каждую из них, и не сомневаюсь, что со временем ты мне их обязательно продемонстрируешь. Когда прозвенел звонок, завершающий занятие, и студенты поднялись со своих мест, складывая учебный материал в ручную кладь, Уилл быстро сложил свои вещи и не глядя на профессора направился в сторону выхода. Удивлённый такой поспешностью, Ганнибал всё же позволил себе пристальный взгляд на юного профайлера и окликнул его, заставив студента повернуться: — Мистер Грэм, вы не могли бы задержаться на несколько минут? Уверяю Вас, что не отниму много Вашего времени. — Ганнибал учтиво склонил голову вбок, ожидая реакции. Вместо ответа мальчик лишь закатил глаза, но всё же послушно развернулся, вновь направившись к своему учебному месту и, приблизившись, раздражённо кинул на парту сумку с весьма приличного расстояния. Раздался неприятный лязг замка о глянцевое дерево поверхности стола, заставивший Ганнибала поморщиться. Тем временем подойдя к парте Уилл демонстративно опёрся на неё пятой точкой, сложив руки на груди и внимательно взглянул на профессора. «Очередная дерзость, которую я способен простить лишь тебе. Как же всё-таки ты любишь меня дразнить, мой наглый мальчишка.» Когда за последним из студентов закрылась дверь, Ганнибал встал со своего места и подошёл к юноше, глядя на него с улыбкой. Уилл буквально ощутил тихое чувство спокойствия, исходящее от Лектера. Обнадёживающе, но такое обманчивое, скрывающее бурную интенсивность его истинных мыслей. — Что-то случилось, Уилл? Ты сегодня удивительно молчалив. Неужели произошло что-то, что тебя беспокоит? — Ганнибал практически вплотную подошёл к столу, на который облокотился Грэм, словно создавая собой неприступную стену, лишая студента возможности удрать или даже просто отстраниться. — Случилось? Что Вы, ничего такого, доктор Лектер. — мальчик нахально заглянул в янтарные глаза и ухмыльнулся. — Я всё понимаю, у Вас много поклонниц и сложно лишить себя удовольствия наслаждаться вниманием каждой из них. — Какой дерзкий мальчик, — Ганнибал улыбнулся шире. — Ты действительно считаешь, что имеешь право говорить со мной в подобном тоне? Услышав эти слова, Уилл залился румянцем, а нахальство в его взгляде сменилось на лёгкое беспокойство, однако спустя несколько секунд, юный профайлер подумал, что терять уже нечего и продолжил привычную для себя оборонительную реакцию нападения: — О, и правда, как же грубо с моей стороны, — студент поцокал языком несколько раз подряд и покачал головой в знак притворного негодования. — Как я мог… — Любишь играть с огнём? — Ганнибал сощурил глаза и сделал ещё один шаг, практически войдя в личное пространство своего ученика. — Есть желание потушить, док? На этот раз Ганнибал не смог сдержать почти беззвучного смешка, глядя на дерзкого мальчика, как на прекрасное произведение искусства. Острый язык, уникальный интеллект, бушующая скрытая ярость и отвага на грани отчаянного страха. Потрясающе! — Скорее наоборот, — Лектер придвинулся ещё на полшага и нежным прикосновением заправил за ухо мальчика несколько выбившихся на лоб кудрей, — хочу разжечь сильнее. От неожиданной ласки Уилл несколько раз ошарашенно моргнул, пытаясь замаскировать накатывающее новой волной смущение, но всё же нашёл в себе силы взглянуть преподавателю в глаза, когда тот продолжил свою речь: — Твою бы дерзость и бесстрашие, мой прекрасный мангуст, да в нужное русло направить. — промурлыкал Ганнибал, заглянув в кристально-голубые глаза. — Уверяю, тебе бы просто не было равных в твоей разрушительной силе. И я очень надеюсь, что когда-нибудь ты побалуешь меня возможностью это увидеть. — Аккуратнее со своими желаниями, доктор, — мальчик прочистил горло, попытавшись убрать дрожь в голосе. — Иногда они имеют свойство сбываться. Уилл и сам не понял какого чёрта эти слова прозвучали как грёбаная угроза. Он что, только что попытался угрожать Чесапикскому Потрошителю, при этом прекрасно понимая, что никогда бы в жизни ему не навредил? Да, он был способен на плохие вещи, он знал и чувствовал собственную тьму с раннего детства, но Ганнибал точно не был тем человеком, который бы мог от этого пострадать. Уилл действительно мог бы убить, но убить для него, ради него, во имя него, но уж точно не навредил бы своему личному хищнику. — В отличие от тебя, Уилл, я никогда не боялся собственных желаний, — Ганнибал провёл языком по нижней губе, оставляя на ней заманчивый поблёскивающий след, — я потворствовал им. — после этих слов Лектер окончательно вошёл в личное пространство мальчика, поставив руки по обе стороны от его корпуса, словно взяв юного профайлера в импровизированную ловушку, а затем нежно и почти невесомо коснулся губами уголка чужих губ, оставив на них лёгкий, но очень интимный поцелуй. От столь обжигающего и долгожданного прикосновения Уилл задохнулся и задрожал всем телом, пытаясь собрать крупицы своего самообладания, чтобы не начать умолять Ганнибала о чём-то большем. В любом случае для этого сейчас было не время и не место. В конце концов, аудитория открыта и в любой момент в неё могли бы заглянуть. Студент опустил глаза и закусил губу, снова услышав ласкающий голос, на этот раз с нотками очевидной хрипотцы: — Неужели ты так сильно боишься потеряться в своих желаниях, мой мальчик? Вопрос, который заманивает больше, чем обнажает истинный смысл, но то, что он действительно раскрывает, имеет ослепляющее качество откровения. — Я не боюсь потеряться в своих желаниях, профессор, — Уилл закусил губу, но всё же нашёл в себе силы заглянуть своему чудовищу прямо в глаза. — Скорее, я боюсь найти в них себя. На этот раз Уилл не смог сдержать дрожь в собственном теле и, поддавшись нестерпимому желанию, придвинулся ближе, спрятав собственную голову под чужим подбородком. Его буквально трясло и Уиллу было откровенно плевать на то, каким нуждающимся и уязвимым он сейчас выглядит. Профайлер позволил себе уткнуться носом в шею столь желанного и неприкасаемого, даже запретного мужчины, вдыхая его аромат всё глубже и глубже в лёгкие в попытке хоть немного успокоиться. Ганнибал отреагировал мгновенно, усилив нажим на бёдра студента, буквально впечатывая его в парту и глубоко вдохнул запах шелковистых каштановых кудрей, что так сильно сводили Лектера с ума. Уилл заскулил от такого нажима, почувствовав как его эрекция оказалась бесстыдно прижата к чужому бедру. Боже, какой абсурд, они же ещё даже на ты не перешли… Позволив себе потереться о крепкое бедро ещё буквально несколько раз, Грэм, наконец, оторвался от чужой шеи, выставив перед собой руки в немой просьбе остановиться. Оставив ещё один невесомый поцелуй на этот раз уже на волосах юного профайлера, Ганнибал сделал шаг назад, неохотно разорвав долгожданное прикосновение. — Нас могут увидеть… — прохрипел Уилл, пытаясь восстановить дыхание. — Ты прав, немного не подходящее место для более глубокого знакомства, — Ганнибал улыбнулся, явно делая отсылку на вчерашний разговор в кафетерии. — Более глубокого знакомства? — язвительно повторил Уилл, шутливо улыбаясь. — Кажется, Вы забегаете вперёд, доктор. А как же сводить меня на свидание или хотя бы подарить цветы? — студент насмешливо поднял бровь, заглядывая в потемневшие от желания глаза напротив. — Грубо, Ганнибал, весьма грубо. Это был первый раз когда Уилл позволил себе назвать своего преподавателя по имени, но, к своему собственному удивлению, это далось ему куда проще, чем он того ожидал. «А как могло быть иначе после того, как ты несколько минут тёрся своим стояком о его бедро, при этом поскуливая, как бродячий щенок, идиот?!» — Уилл фыркнул от собственных мыслей, пока Ганнибал обдумывал ответ. Казалось, что доктор действительно воспринял его слова достаточно серьёзно, несмотря на то, что Уилл всего лишь шутил. — Ты настолько удивительный мальчик, Уилл, что с тобой я и впрямь забыл о манерах, прошу прощения, — Ганнибал склонил голову набок и изучающе взглянул в голубые глаза. — Если ты позволишь, я бы хотел пригласить тебя на ужин в пятницу. Услышав эти слова Уилл ошарашенно заморгал, а затем, не ожидая такой реакции от самого себя, разразился оглушительным хохотом. Выражение оскорблённой совы, застывшее на лице Ганнибала, ни разу не помогало успокоиться, а наоборот лишь усугубило положение. Но, собравшись, Уилл поднял руки в немом извинении. — Я говорил не серьезно на счёт всего этого, доктор. — А вот я был весьма серьёзен, — ответил Ганнибал, пристально глядя на мальчика. — К тому же, пригласить тебя на ужин в пятницу и так входило в мои планы. — Что ж, я бы с удовольствием присоединился к Вашему столу, — Уилл сделал паузу и ухмыльнулся, — в качестве гостя, конечно же. — Конечно же, — позабавлено подтвердил Ганнибал. — Я приглашён один или остальные Ваши поклонницы тоже будут присутствовать? Подразнивать Ганнибала и правда было весьма интригующим занятием. Уилл даже снова перешёл на официальное обращение, но уже отчётливо дав понять тоном своего голоса, что это лишь притворная формальность. — Ты никогда не перестанешь меня удивлять. — заглянув студенту в глаза промурлыкал Лектер. — Неужели ты ревнуешь к кому-то вроде мисс Блум? Думаешь, я бы заинтересовался ей? — в голосе Ганнибала послышались смешливые нотки. — Неужели ты решил, что хоть кто-то из этой серой массы сможет сравниться с тобой? Ты уникален, Уилл, и я хочу, чтобы ты это помнил. Мальчик смущённо отвёл взгляд, а потом и вовсе опустил голову, испытывая одновременно чувство жгучего стыда за неуместную ревность и азарт продолжать и дальше дёргать хищника за хвост, побуждая его снова и снова произносить столь приятные и ласкающие слух слова. Ну а кому было бы неприятно лишний раз нарваться на комплименты, тем более от человека, который видит в большинстве людей — лишь стадо овец. — Как будто бы есть хоть какая-то благость в том, чтобы быть уникальным в обществе, где ценится посредственность. — Ты прав, наше общество далеко от совершенства, но вопрос твоего одиночества — это не проблема твоей уникальности, а лишь ментальная нищета людей, не способных её понять. — Похоже, док, что у нас с вами одна общая проблема. — усмехнулся Уилл, продолжая испытывать приятное тепло от слов Ганнибала. Как же всё-таки приятно найти человека, который не просто понимает тебя, но и принимает, чувствует. Судя по лукавой улыбке профессора, он и сам думал о чём-то похожем, ощущая такое же тепло и трепет от данного осознания. — У нас гораздо больше общего, чем тебе кажется, мой мальчик. — Ганнибал снова заправил за ухо молодого профайлера пару непослушных кудрей, а затем взглянул на часы, недовольно поморщившись. — К сожалению, тебе пора идти, Уилл. Через 4 минуты тебе нужно быть в другом крыле корпуса. Я не хочу, чтобы мой лучший студент опаздывал на занятия, особенно по моей вине. — Ты что? Выучил моё расписание? — Уилл искренне рассмеялся, поймав Ганнибала на таком умилительном откровении. — Да, а ты и впрямь любишь поиграть с огнём, — Лектер позабавлено хмыкнул и учтиво склонил голову в знак прощания, подарив молодому профайлеру нежную улыбку. — До пятницы, Уилл. — До пятницы. — студент тепло улыбнулся в ответ и, забрав со стола сумку, направился к выходу, услышав у самый двери бархатный оклик: — Уилл. — Да, профессор? — С цветами я тоже что-нибудь придумаю. Грэм подавил в себе желание расплыться в довольной ухмылке и, бросив на преподавателя прожигающий взгляд, молча вышел из аудитории, дав понять, что он будет ждать. Очень ждать.