Тот, кто видит

Конечно, он всеми силами хотел верить в то, что Уилл бы никогда не выдал его, особенно учитывая, что он давно обо всём узнал. Но в его сердце зашевелились острые иглы сомнения. Одно дело — просто догадываться и делать ничем не подкреплённые выводы. И совсем другое — получить бесспорные доказательства, опровергнуть которые будет крайне сложно. Ганнибал не спеша обошёл стол, инстинктивно взял из подставки нож, сжав его рукоять так, что костяшки пальцев слегка побелели, и бесшумно спустился в подвал. Как он и опасался, Уилл был там, покручивая в руках свой мобильный телефон и с интересом разглядывая окружение. Лектера он, судя по всему, не заметил, увлёкшись созерцанием. Этот телефон и стал причиной потери последней капли самообладания Ганнибала. Стремительно, но всё так же бесшумно он оказался за спиной мальчика. Пара верных движений — и телефон упал на пол, а сам Грэм оказался впечатанным спиной в ближайшую стену. Одной рукой Лектер давил на его грудь, а второй приставил бритвенно-острое лезвие к нежной коже его уязвимой шеи. Уилл ошарашенно моргнул, пытаясь оправиться от жёсткого и внезапного столкновения со стеной, а затем испуганно взглянул в глаза мужчины напротив, что так безжалостно удерживал нож у линии его пульса. Эти прекрасные карие глаза в блике клинически-белого освещения подвала казались такими родными, такими красивыми, но такими незнакомыми одновременно, что мальчик непроизвольно сглотнул. Он прекрасно понимал, что перед ним стоит его прекрасное чудовище, во всей своей устрашающей красоте, но уж точно не его ласковый и интеллигентный преподаватель. — Зачем, Уилл… — надломленный голос Ганнибала прозвучал скорее как мольба, нежели вопрос. Словно больше всего на свете Лектер желал лишь вернуть время вспять и запереть этот чёртов подвал перед приходом будущего профайлера к нему домой. Он откровенно ненавидел себя за эту оплошность и даже не пытался этого скрыть. — Почему ты не мог просто подождать меня, сидя за столом, наслаждаясь бокалом вина? К чему эта жертва? — Ты сам сказал, что я могу чувствовать себя как дома, верно? — попытался пошутить Уилл, но ощутив обжигающее давление острого металла на своей коже резко осёкся и потупил глаза в пол. — Духовка… Она почему-то прозвенела, как мне показалось, слишком рано, учитывая, что ты поставил туда форму прямо перед тем, как твой телефон зазвонил… Я боялся, что блюдо будет испорчено и твои старания пропадут даром. — Поэтому, по всей видимости, ты решил, что самое время потратить даром свою собственную жизнь? — прорычал Ганнибал, разрываясь между ненавистью к себе, злостью на опрометчивость Уилла и диким, уничтожающим его душу, сожалением. — Я просто хотел найти тебя… А затем увидел эту дверь и словно почувствовал, что именно находится за ней. Я мечтал увидеть эту комнату с самого детства и… просто не смог устоять… — Уилл снова взглянул в карамельную радужку глаз Ганнибала, которая еле-еле виднелась из-под расширившихся зрачков. — Ты сам сказал, что не нужно бояться своих желаний. Ганнибал позволил себе фыркнуть и покачать головой: — Неужели желание так глупо умереть было самым верхним в списке? — Нет, — резко отозвался Грэм, бросив на профессора обиженный взгляд из-под дрожащих ресниц. — Я лишь наивно желал верить в то, что ты позволил увидеть себя, подпустил, доверился по-настоящему, открылся мне, оставив позади все эти грёбанные маски, за которыми ты так привык прятаться от всех остальных. Я желал верить, что стал особенным для тебя, тем, кого ты можешь смело впустить в свою душу, а не остался на уровне живого куска мяса, которое ты приготовишь сразу же, как я стану тебе неудобен. Я желал быть тем, кто излечит тебя от одиночества и с кем ты сможешь чувствовать себя в безопасности, какую и я всегда ощущал находясь рядом с тобой, — Уилл сожмурил глаза, почувствовав, как рука Ганнибала дрогнула, а холодная сталь ножа неприятно оцарапала горло, окрасив кожу несколькими алыми каплями. — До этого момента… Несмотря на то, что нож был в руках у Ганнибала, именно юный профайлер оказался тем, кто смог ранить словами куда сильнее царапины на его собственной шее. Он буквально выпотрошил Лектера этим откровением, заставив что-то неприятно сжаться под рёбрами профессора в том самом месте, где он думал, что был уже давно пуст. Глаза Ганнибала защипали и впервые за всё его существование он почувствовал не эйфорию от власти над чужой жизнью и смертью, а то, что он буквально в шаге от пропасти, чтобы лишить жизни самого себя. Уничтожить. Прыгнуть в бездну. Совершить суицид. Эти огромные голубые озёра напротив, обрамлённые пушистыми ресницами, напоминающие скорее штормовое небо над чёрными водами Атлантики, смотрели на него совершенно не испуганно, а напротив, укоризненно и с явной обидой от испытываемой боли предательства. Лектер не смог и дальше удерживать зрительный контакт и, вероятно, впервые за свою жизнь, отвёл взгляд первым, чтобы сморгнуть с глаз предательскую влагу. — Ну же, доктор, не тяните, делайте, что должны. Спасите себя, убейте их всех. Вы наверняка выживаете именно по этому принципу, — с этими словами Уилл положил свою руку поверх кисти Ганнибала и надавил на лезвие, прикрыв глаза от новой вспышки боли, которая должна была стать смертельной, если б не сильное сопротивление руки профессора, предотвратившей серьёзное повреждение артерии. — А, точно, вы же любитель растягивать удовольствие. И как я мог забыть. — Уилл… — прорычал Ганнибал, подняв взгляд на алые влажные дорожки, бегущие от лезвия ножа к ключицам мальчика. — Прекрати это. Пожалуйста… Ганнибал не знал, что ранит больнее — переход на холодный официальный тон или сами слова, слетающие с этих прекрасных пухлых губ, которые он так и не успел поцеловать. — «Прекратить» — что, доктор?! — съязвил Уилл. — Говорить правду? Для Вас ведь нет ничего важнее, чем собственное выживание. — Да, — прошептал Ганнибал. — И именно поэтому я всё ещё жив. — Вот и продолжай жить в полном одиночестве и без шанса быть снова понятым, если это то, чего ты так сильно хочешь. — Я не этого хочу, Уилл, — тихо пробормотал Лектер, заглянув в голубые глаза мальчика. — Я мечтаю лишь о том, чтобы ты никогда не находил эту комнату. — А что это изменило? Я уже давно знаю кто ты и чем ты кормишь своих гостей. И, как видишь, ты всё ещё на свободе, а я всё также соглашаюсь разделить с тобой еду за общим столом. Так что по-твоему мнению изменилось? — Одно дело — знать, — Ганнибал сделал паузу, пытаясь убрать из голоса проступающую слабость. — А другое дело — иметь на руках доказательства, способные подтвердить твои голословные подозрения перед ФБР. В ответ Уилл рассмеялся и закатил глаза, даже не заботясь об остроте лезвия на своей шее: — Кто мешал мне завтра прямо с утра пойти в лабораторию и предоставить на экспертизу содержимое моего желудка? А, доктор? — Уилл сощурил глаза и внимательно взглянул на Ганнибала. — Или вы хотите сказать, что у нас на ужин сегодня была запланирована действительно свинина? — Нет, — понизив голос до хриплого шёпота ответил Лектер. — Не свинина. — Тогда я спрашиваю ещё раз. Что, чёрт возьми, изменилось? — Уилл закусил губу и сморгнул слёзы. — А знаешь, не важно. Делай что хочешь. Ганнибал ещё никогда не чувствовал, что у него так сильно дрожали руки. Он никогда не ощущал себя таким нерешительным, слабым и опустошённым. В конце концов, в чём была разница между тем, чтобы убить Уилла сейчас, а вместе с ним и остатки своей человечности или тем, чтобы позволить себе поверить, насладиться любимым человеком лишь на короткий миг, а потом сгнить за решёткой? А что если Уилл и правда не собирался его предавать? Что если он действительно мог бы стать счастливым, навсегда забыв о своём одиночестве? Нет, нереальность этих мыслей дарила лишь новую порцию страданий, что было весьма удивительно, ведь первой жертвой Ганнибала стала именно «надежда», которая у всех остальных, обычно, умирает самой последней. Он убил её ещё в раннем детстве, когда его младшая сестра сделала свой последний вдох, лёжа у него на руках. Убить «надежду» в его светлое, счастливое и неодинокое будущее казалось единственным верным решением, учитывая, что он собирался сделать с теми, кто был причастен к смерти его семьи. Именно поэтому он не хотел сейчас даже думать о том, что для такого монстра ещё есть хотя бы маленький шанс избежать одиночества. Однако, перед своей погибелью, он всё же решил дать себе возможность испытать это чувство доверия и полной принадлежности, хотя бы на миг, поэтому вместо ответа он выбросил нож и припал губами к кровоточащему порезу на шее своего студента, сорвав с его губ очаровательный и полный отчаяния стон. — Что… — прохрипел от неожиданности Уилл, — что ты делаешь? — Ты сам сказал: «Делай, что хочешь», — подразнивая отозвался Ганнибал, слизав языком очередную кровавую дорожку, стёкшую вниз по шее юноши. — Вот я и делаю, что хочу. Уилл громко застонал и откинул голову вбок, открыв своему чудовищу ещё больший доступ. — Не тяни, Ганнибал, пожалуйста… — Мне остановиться? — прошептал Лектер в чужую шею, перед тем, как мягко всосать нежную кожу у самой ранки. Уилл задрожал и прикрыл глаза, ощущая как по телу пробежала предательская дрожь, заставив его тело прогнуться в пояснице и протяжно застонать, умоляя о чём-то большем. — Просто убей меня… — просипел молодой профайлер, бесстыдно прижимаясь образовавшейся эрекцией к крепкому бедру профессора, вылизывающего его шею. — Не искушай, — отозвался Ганнибал, сильно укусив юношу чуть выше ключицы, как раз в том месте, где шея была наиболее уязвима. Вспышка боли на грани с уничтожающим удовольствием сорвала с губ Уилла очередной нуждающийся стон, плавно перетекающий в череду жалобных всхлипов. — Я всё равно не стану умолять тебя сохранить мне жизнь. Знаю, что на Потрошителя это не действует. — На него может и нет, — прорычал Ганнибал, потерев бедром чужую эрекцию, чем ещё сильнее прижал юного профайлера к стене, заставляя его тело отвечать взаимностью и выгибаться навстречу каждой ласке. — А вот на меня могло бы подействовать. — И давно у вас биполярочка, док? — съязвил Уилл, ещё сильнее раздвинув ноги, чтобы дать бедру Ганнибала больше простора для мучительного трения. — Я думаю, это не самая опасная патология в моём профайле, чтобы о ней беспокоиться, — позабавлено хмыкнул Лектер и, слизав ещё несколько капель крови, вытекших из ранки на шее, принялся ласкать чувствительную мочку уха профайлера, сорвав с его губ очередную порцию жалобных полустонов. Уилл полностью растворился в моменте, буквально потеряв самообладание, когда почувствовал взаимную твёрдость Ганнибала, прижавшуюся чуть выше уровня его собственного изнывающего паха. — Ты бы хотел, чтобы я начал умолять тебя? — выдохнул Грэм, почувствовав как острые зубы сомкнулись на его ушной раковине. — М? Тебе бы это понравилось, мой безжалостный хищник, если бы я умолял тебя мне поверить и сохранить жизнь? — юноша выгнулся навстречу очередной ласке и протяжно застонал. — Ну же, будь хорошим, каннибальчик, ответь честно. Уилл понимал, что играет в смертельную игру, позволив себе так откровенно дерзить, однако терять ему было совершенно нечего, разве что остатки своего, давно полетевшего к чёрту, самообладания. — Да… — прохрипел Ганнибал, зарывшись пальцами в тёмные кудрявые локоны на затылке студента и, слегка отстранившись, легонько потянул их вниз, не принуждая, совсем нет, а лишь делая намёк. — Если и ты будешь хорошим мальчиком, чтобы умолять меня как следует. — Хотите поставить меня на колени, доктор? — подразнил Уилл, дерзко всматриваясь в янтарную радужку глаз напротив. — С первой нашей встречи, — промурлыкал Ганнибал, облизав пересохшие от волнения и возбуждения губы. — Весьма профессионально, профессор, — съязвил Грэм и медленно опустился на колени перед своим чудовищем, ни на секунду не разорвав с ним зрительного контакта. Он замялся лишь на мгновение, когда перевёл взгляд с прожигающих глаз Ганнибала на весьма внушительную выпуклость его штанов, ведь как бы далеко Уилл не зашёл в этой игре, это был самый первый его опыт сексуального характера, не говоря уже о том, что минет — это само по себе весьма интимное действие, особенно учитывая, что они ещё даже не целовались. Преодолев обжигающую волну смущения, Грэм всё же набрался смелости и, расстегнув ширинку старшего мужчины, освободил его возбуждение из тесной ткани шерстяного костюма, сорвав с губ Ганнибала лёгкий вздох облегчения. Член его личного чудовища был очень красив: массивный, широкий, с ветвистыми пульсирующими венами и побагровевшей от возбуждения головкой, что полностью выглядывала из-под крайней плоти, поблёскивая в свете ламп от проступившего на ней эякулята. От увиденного зрелища Уилл затаил дыхание и, позволив себе полюбоваться ещё несколько секунд, всё же набрался смелости, чтобы решиться провести языком широкую влажную полосу вдоль всего ствола, собрав с головки эти самые блестящие на свету капельки. Вкус Ганнибала был очень терпким, насыщенным, солоноватым и мускусным, совсем не таким, как Уилл того ожидал. Он никогда и представить себе не мог, что будет так отчаянно наслаждаться этим, снова и снова, смакуя вкус чужого члена на своём языке. Услышав, как Ганнибал гортанно застонал, блаженно откинув голову назад, Грэм понял, что единственное его желание на данный момент, это услышать весь набор звуков, которые он может извлечь из этого чёртового образца сдержанности и самоконтроля, стоящего сейчас перед ним. Поэтому, набрав в лёгкие необходимое количество воздуха, он принялся отчаянно сосать длину Ганнибала настолько глубоко и интенсивно, насколько это вообще было возможно, учитывая поправки на его грёбаный рвотный рефлекс. Когда воздух закончился, Грэм попытался сделать ещё несколько движений головой, но сильно закашлялся, почувствовав, как из глаз потекли слёзы. Чёрт, это определённо сложнее, чем он думал. — Тише, мой мальчик, не торопись, — послышался хриплый и низкий от возбуждения голос Ганнибала, который тут же успокаивающе и нежно начал поглаживать будущего профайлера по голове. — Не торопись и не затаивай дыхание надолго. Просто дыши через нос. Чем глубже, тем лучше. — Я уже понял, что вам нравится поглубже, доктор. — подразнил Уилл окончательно прокашлявшись и смахнув с глаз предательскую влагу. — Вообще-то, я говорил о дыхании, Уилл, — позабавлено отозвался профессор, огладив раскрасневшиеся губы мальчика подушечкой большого пальца. — Ну конечно, — иронично подметил юноша, — а я уж думал об этом, — с этими словами Уилл снова взял член Ганнибала в рот на максимально возможную для себя глубину, но на этот раз стараясь соблюдать размеренную технику дыхания через нос. Услышав сдавленный гортанный стон Лектера от явного наслаждения, Уилл снова почувствовал в себе уверенность и нарастил темп, втянув щёки и лаская языком нижнюю часть ствола, в надежде вырвать из груди своего профессора ещё больше соблазнительных звуков. — Какой талантливый мальчик, — простонал Ганнибал, пропуская шоколадные кудри профайлера меж своих пальцев. — Если бы я знал, как прекрасно ты будешь меня умолять, то уже давно приставил бы к твоему горлу нож. Уилл усмехнулся, лишь на секунду выпустив член Ганнибала изо рта, чтобы ответить, но продолжил работать рукой в том же темпе, поглаживая бархатистый ствол от основания до самой головки, ощущая как под ладонью пульсируют ветвистые венки: — Интересно, о чём ещё я могу тебя умолять? — спросил Уилл, дерзко взглянув в полуприкрытые от наслаждения глаза Ганнибала. — Скоро узнаешь, — хрипло прорычал Лектер, силой притягивая голову мальчика обратно к своей эрекции. — Ай-яй, как несдержанно, доктор, — успел огрызнуться Грэм перед тем, как снова обхватить пунцовую головку Ганнибала губами. Наконец, спустя несколько минут посасываний, пробных облизываний и даже лёгких покусываний, Уилл установил постоянный темп возвратно-поступательных движений своей головы, наслаждаясь сдавленными грудными вздохами преподавателя. Через какое-то время, когда Грэм полностью растворился в потоке их обоюдного удовольствия, Лектер снова потянул его за волосы, но уже в обратную сторону, словно призывая отстраниться, недвусмысленно оповещая юного профайлера о своей скорой разрядке. Но вместо того, чтобы поддаться этой заботе, юноша лишь нарастил темп посасываний, втянув щёки ещё сильнее и прижав член Ганнибала к верхнему нёбу, чтобы увеличить его трение о шершавую поверхность. Не выдержав интенсивности прикосновения, Лектер задохнулся и излился глубоко в горло мальчика, прорычав что-то на совершенно незнакомом для Уилла языке. Грэм честно, изо всех сил, старался не закашлять от обильного потока густой солоновато-горькой жидкости, стекающей по корню его языка и горлу, поэтому затаил дыхание и зажмурил глаза, послушно проглатывая всё, что дал ему Ганнибал, вплоть до самой последней капли. Это оказалось весьма необычно, но совершенно не противно, как студент изначально рассчитывал. На самом деле он думал, что будет хуже и решился на это исключительно для того, чтобы доставить удовольствие Лектеру, предполагая, как это, должно быть, приятно. И он не ошибся. Казалось, что Ганнибал совершенно потерял связь с реальностью, откинув голову назад, рвано дыша и хаотично поглаживая Уилла по волосам, явно благодаря за доставленное удовольствие. Вытерев рот рукой и смахнув скопившиеся слёзы с глаз, Уилл поднялся с колен, растирая затёкшие бёдра, но, не успев опомниться, снова оказался прижат к стене тяжестью чужого тела. Взглянув в карамельные глаза мужчины, стоящего напротив, он увидел столько невысказанных и противоречивых эмоций, что включи он эмпатию на полную мощность — его бы просто разорвало. Не сказав ни слова, Ганнибал впился голодным поцелуем в раскрасневшиеся от минета губы профайлера, собирая с них собственный вкус. В ответ на это напористое действие Уилл застонал, снова потеревшись эрекцией о чужое бедро, и открыл рот чуть шире, приветливо запуская язык своего преподавателя внутрь. Боже, как же это было дико, грубо, безудержно и грязно. Он много раз представлял себе первый поцелуй со своим чудовищем, но и подумать не мог, что это будет вот так, при таких обстоятельствах, сразу же после того, как ему только что кончили в рот. Это казалось таким абсурдным, таким порочным, но таким чертовски правильным, словно между такими как они — всё должно было случиться именно так. Закончив целовать истерзанные губы мальчика, Ганнибал спустился к шее, вспомнив о наличии на ней свежей ранки, и властно положил правую руку на пах юного профайлера, интенсивно погладив его пульсирующую эрекцию. Уилл задохнулся стоном и, позволив себе лишь несколько секунд удовольствия, положил свою руку поверх руки профессора, призывая его остановиться. — Позволь мы оставим это до следующего раза, — Грэм интригующе ухмыльнулся и снова покраснел. — Ну… Как гарант моей безопасности. А сейчас уже достаточно поздно и мне необходимо вернуться к собакам. — Так и сделаем, — прошептал Ганнибал, оставив на губах мальчика ещё один лёгкий поцелуй. — Однако, несмотря на то, что твой «перекус» был весьма питательным и состоял преимущественно из белка́, я вынужден настаивать на том, чтобы ты всё-таки поужинал перед своим отъездом. На слове «перекус» Уилл позабавлено поперхнулся, учитывая, что именно под ним подразумевалось, а затем смущённо опустил глаза в пол, прикусывая саднящие губы и кивнул в знак согласия. — Надеюсь, в следующий раз, ты поведёшь себя более гостеприимно и, хотя бы, проведёшь небольшую экскурсию. А то я не понял предназначения и половины из всех увиденных мной инструментов. — Обязательно, — Ганнибал подавил смешок и снова поцеловал мальчика, нежно убрав волосы с его лица. — При желании, ты мог бы даже показать мне их в действии, а не просто объяснить принцип их работы на словах, — подразнил юноша, проведя кончиком носа по линии чужой шеи. От ощущения того, что такой могущественный хищник, как Потрошитель, вообще это позволил, подставив под ласку столь уязвимое место, Уилл снова застонал, уткнувшись носом в наиболее чувствительный участок, где линия шеи плавно переходит в плечо. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума? — прошептал Лектер, в ответ зарывшись кончиком носа в тёмные кудри профайлера. — Не понимаю о чём ты, — игриво ответил Уилл, а затем отстранился и прикусил нижнюю губу. — Пошли ужинать? Если, конечно, там всё не сгорело к чертям. — Не сгорело. Прошло минут 40, блюдо как раз должно было подойти. — Но… — Уилл замялся, неуверенный в том, стоит ли вообще про это напоминать. — Таймер же прозвенел почти сразу, поэтому я и пошёл тебя искать. — Это был не таймер, — промурлыкал Ганнибал и погладил волосы юного профайлера, словно почувствовав его волнение, — Это было звуковое оповещение о том, что температура в духовом шкафу дошла до оптимальной отметки, чтобы обеспечить правильное приготовление блюда. — Оу… — Уилл смущённо улыбнулся, подавив желание нервно рассмеяться, а затем опустил взгляд на свой, всё ещё валяющийся под ногами телефон. Ганнибал проследил за его глазами и тут же наклонился, поднимая пострадавшую технику с пола. — Кажется, при падении треснул экран, — с сожалением заметил профессор, проводя пальцем вдоль глубокой лопины на стекле. — Хотя матрица не пострадала и им всё ещё можно пользоваться. — Ганнибал бросил ещё один недовольный взгляд на гаджет, а затем развернул его «лицом» к Уиллу, но так и не выпустив из рук, спросил: — Позволишь взглянуть? — Конечно, — ответил Грэм и незамедлительно ввёл пароль, чтобы разблокировать устройство. Да, он знал, что это очередной признак недоверия со стороны Ганнибала, но не мог найти в себе силы, чтобы по-настоящему злиться. Он понимал, что возможно это последняя преграда перед тем, чтобы заставить Лектера окончательно ему поверить. Уилл видел, как Ганнибал зашёл в галерею, посмотрев несколько последних фотографий, а потом в журнал исходящих вызовов, чтобы удостовериться в отсутствии ненужных звонков. Удовлетворённо кивнув самому себе, Лектер вбил свой номер телефона в список контактов и протянул Уиллу его разбитый смартфон. — Я хочу, что бы ты позвонил мне, как доедешь до дома, если, конечно, тебя это не затруднит. — Я позвоню, — улыбнулся Уилл, убрав телефон в карман.

***

Ужин прошёл действительно быстро, в весьма молчаливой обстановке. Уилл смущённо прятал глаза и улыбался, запивая вкусное мясо лёгким вином, а Ганнибал и вовсе витал глубоко в своих мыслях, словно в его голове шла ожесточённая борьба его чувств со здравым смыслом. Возможно, так оно и было. Грэм не рискнул спрашивать, боясь услышать, какая именно сторона побеждает. Как только ужин закончился, Уилл помог убрать со стола и нерешительно посмотрел в сторону входной двери, до сих пор не веря в то, что его действительно отпустят. — Пойдём провожу, — ласково нарушил тишину Ганнибал, нежно приобняв мальчика за талию, и подтолкнул его в сторону прихожей. Когда Уилл одевался, позволив своим мыслям блуждать по весьма пикантным воспоминаниям, он заметил, что Ганнибал ни на секунду не отрывает от него любопытствующего взгляда. — Что?! — не выдержав спросил Уилл, с улыбкой взглянув в карие глаза мужчины напротив. — Просто интересно, о чём ты думаешь, — отозвался Ганнибал, по совиному склонив голову в бок. Набравшись смелости, Уилл всё же ответил: — О чём я думаю? — шутливо повторил мальчик, нагло ухмыльнувшись. — О том, что никогда не смог бы подумать, что фраза «насосать себе на жизнь» заиграет для меня новыми красками. — Какой же у тебя грязный рот, — не сдержав позабавленного смешка ответил Лектер, оставив на губах мальчика нежный поцелуй. «Ага, особенно после того, что ты с ним сделал.» — Уилл ухмыльнулся собственным мыслям, а затем спросил: — А ты, Ганнибал? О чём думаешь ты? — О том, что никогда раньше не мог бы подумать, что рискну своей жизнью и своей свободой, лишь за призрачную надежду почувствовать на себе твои губы ещё раз. — Почувствуешь, — пообещал Уилл прямо у губ Ганнибала, прежде чем оставить на них лёгкий прощальный поцелуй. — Я напишу, как доеду. Лектер благодарно кивнул в ответ и открыл перед мальчиком дверь. Выйдя за порог Уилл развернулся и снова заглянул профессору в глаза. — Ганнибал, обещай мне, что я увижу тебя в понедельник в академии. Что ты придёшь, — Грэм просто не мог вынести мысли о том, что его преподаватель может собрать вещи и экстренно покинуть страну, беспокоясь о своей безопасности. — А куда же я от тебя денусь? — с грустной иронией в голосе ответил Лектер, внимательно глядя на мальчика. — Это не ответ, — надавил Уилл, всё также не двигаясь с места. — Обещаю, — наконец прошептал Ганнибал, подарив студенту нежную улыбку. — До понедельника, Уилл. — До понедельника. — удовлетворённо промурлыкал юноша перед тем, как сесть в машину и завести мотор.