Тот, кто видит

Вопреки всем опасениям, выходные Уилла прошли быстро, если не сказать — стремительно. Оба дня он был занят: вывез собак на прогулку в лес, где они провели пару часов, сделал несколько мушек для рыбалки и, разумеется, занимался домашними делами, время от времени выполняя самостоятельные задания к следующей учебной неделе. Всё это хоть немного, но отвлекало его от мыслей о том, что Ганнибал собирался сделать с ним, по его словам. А не верить ему у Грэма не было никаких причин. Ведь Дьявол, в отличие от людей — всегда выполняет свои обещания. И кто, если не Ганнибал Лектер по праву был воплощением его личного Дьявола? Утром в понедельник, после того, как он позавтракал, мальчик стоял перед зеркалом в ванной комнате, придирчиво осматривая свою шею, прикасаясь пальцами к каждому следу, оставленному два дня назад зубами, губами и пытливым языком Ганнибала. За это время большая часть из них не то что не побледнела, а даже наоборот — стала выделяться ещё сильнее, и потому не заметить их было весьма сложно — все эти следы довольно сильно бросались в глаза. А особенно выделялся небольшой алеющий шрамик, уже затянувшийся к этому времени, с чуть припухшей кожей в том месте, где она была рассечена бритвенно-острым лезвием. Вернувшись в спальню, Уилл тщательно перебрал свой шкаф с одеждой. После непродолжительных поисков, он наконец нашёл то, что искал, а именно — чёрную водолазку с узкой и высокой горловиной, которая без труда скроет все следы недавней страсти. Переодевшись, юноша с толикой сомнения взглянул на себя в зеркало. Этот предмет одежды совершенно не походил на все те мешковатые рубашки и растянутые свитера, к которым привык как он сам, так и все в академии, а особенно — его одногруппники. В отличие от привычного облачения юного профайлера, эта водолазка заметно подчёркивала его поджарую фигуру, а не скрывала её, плотно облегая все самые пикантные и выдающиеся изгибы тела. «Ганнибалу это определённо понравится». — мелькнула в голове Грэма шальная мысль, заставившая его невольно улыбнуться, лишь подкрепив ранее принятое решение направиться в академию именно в таком виде. Подумав с минуту, он выбрал в пару к водолазке узкие чёрные джинсы, прекрасно подчёркивающие то самое излюбленное место Ганнибала, за которым доктор никогда не упускал возможности понаблюдать с настоящим голодом в глазах и нескрываемым интересом. В последний раз окинув себя взглядом, Уилл вышел из спальни и, взяв сумку с учебниками, направился к выходу. Открыв дверь, он позвал в дом гулявших собак, которых уже ждал завтрак, и поспешно пошёл к машине, на ходу накидывая куртку. Путь до академии, как и всегда, занял около часа. За время поездки Уилла вновь начали одолевать смущающие мысли, касающиеся их разговора. А что если Ганнибал сегодня и правда сделает то, что обещал? Конечно, Грэм не откажет ему, он был уверен, что любое действие Лектера не принесёт ему ничего, кроме умопомрачительного удовольствия — в этом он доверял ему полностью, хоть порой страх боли и пронзал его сердце холодными иглами. Но, несмотря на ожидаемый весьма болезненный дискомфорт — чувство покалывания от предвкушения тут же давало о себе знать, проносясь по организму эмпата разрушительной волной возбуждения. Подобные размышления заставляли Уилла сильнее выжимать педаль газа, чтобы добраться до места учёбы как можно быстрее. Остановив машину на парковке для студентов около академии, Грэм вышел, прихватив сумку с учебниками, запер дверцу и пошёл к входу. По пути он невольно сбавил шаг, проходя мимо парковочных мест для преподавателей, пытливо высматривая знакомый автомобиль. И он, как и ожидалось, оказался на своём привычном месте. Заметив блестящий чёрный и вопиющий своей претенциозностью «Bentley», Уилл облегчённо выдохнул, поймав себя на глупой влюблённой улыбке, а затем вошёл в здание, тут же погружаясь в обыденный раздражающий шум голосов студентов, заполнявших холл. Его непривычный для всех вид время от времени всё же привлекал внимание учащихся, неторопливо идущих по коридору или стоящих у стен, ожидая товарищей, чтобы прийти на занятие всей компанией. Но, судя по всему, им было всё равно, кто-то, казалось, и вовсе ничего не заметил, а многие ограничились лишь одним-двумя удивлёнными взглядами, после чего отвлекались на привычные беседы друг с другом, не приставая к нему с вопросами, с чего это он вдруг решил так принарядиться? Да и Уилл, скорее всего, даже не стал бы им отвечать, а особо настойчивые добились бы лишь весьма невежливого «Не ваше дело». К счастью, любопытствующих не нашлось, разве только… Будто кожей почувствовав на себе пристальный взгляд, Грэм обернулся и увидел порядком поднадоевшую ему Фредди Лаундс. На её лице сейчас было по настоящему лисье выражение. Мелкая зверюшка, вообразившая себя кем-то сродни настоящим хищникам и посмевшая откровенно дразнить всех окружающих. Она пытливо и совершенно не скрывая любопытства осматривала преобразившегося Уилла, будто оценивая, достойно ли это событие упоминания в её разгромной статейке, которую она собиралась посвятить ему после того, как он посмел нагрубить ей неделю назад. Заметив, что он смотрит в её сторону, Фредди неопределённо дёрнула плечами и отвернулась, после чего прошла по коридору, громко цокая каблучками и гордо подняв голову, а затем скрылась за дверью одной из лекционных аудиторий. Фыркнув себе под нос, мальчик поправил сумку на плече и остановился у приглашающе приоткрытой двери в аудиторию Ганнибала. Смущение, вызванное их последним разговором и всем, что ему предшествовало, до сих пор волновало его, несмотря на то, что прошло уже целых два дня. Уилл глубоко вдохнул, как перед прыжком с трамплина в холодную воду, и решительно вошёл в помещение. — Доброе утро, доктор Лектер, — Грэм с улыбкой поздоровался, привлекая внимание преподавателя, почувствовав то самое привычное тепло, которое появлялось каждый раз в его всепоглощающем присутствии. Профессор тут же поднял голову от своих записей, которые читал в этот момент, и повернулся к юному профайлеру, на мгновение замерев, осматривая его настолько заворожённо и с неподдельным восхищением во взгляде, что это ощущалось так же разрушительно, как и каждое физическое прикосновение доктора к нему. Его хищно вспыхнувшие глаза почти осязаемо проскользили по фигуре, внимательно оценивая Уилла, сверху вниз, а затем обратно, задерживаясь на уровне бёдер, талии, груди и шеи. На шее они задержались гораздо дольше, чем на всех предыдущих местах, подмечая высокую, под самый подбородок, горловину водолазки. На лице Ганнибала тут же заиграла понимающая самодовольная улыбка. — Доброе утро, мистер Грэм, — наконец ответил он на приветствие своего особенно любимого студента. Вежливо улыбнувшись, Грэм прошёл к своему месту и сел напротив преподавателя, доставая из сумки всё необходимое для занятия. Всё это время Ганнибал не сводил с него глаз, будто стараясь запомнить, впитать в свою память каждую, даже самую мельчайшую деталь обновлённого облика своего мальчика. К счастью, этого пристального внимания никто из остальных студентов, которых куда больше интересовала праздная болтовня друг с другом, не заметил, что давало Грэму возможность бесстыдно смотреть в ответ, наслаждаясь этим маленьким таинством происходящего. Опустив голову и разложив на столе необходимые для занятия предметы, Уилл снова перевёл взгляд на преподавателя, заинтересованно приподняв бровь. — Доктор Лектер, во мне что-то не так? — тихо спросил он, чтобы его слышал только профессор, ведь, к счастью, из-за окружающей суеты, шелеста тетрадей, болтовни, расстёгивания молний, а также остальных шумов предшествующих началу каждого занятия — это было весьма возможно. — Нет, напротив, всё более, чем прекрасно, — Ганнибал улыбнулся, продолжая ласкать фигуру юного профайлера пронзительно-вожделеющим взглядом. — Просто сегодня ты выглядишь довольно необычно, что не могло не привлечь моего внимания. Как и ожидалось, Уилл после этого тут же смутился, закусив губу, а на его щеках вспыхнул совершенно очаровательный румянец. — Благодарю Вас, профессор, — еле слышно прошептал Грэм. — Рад быть объектом Вашего… интереса. Глаза цвета жареной карамели тут же вспыхнули с нескрываемым озорством, явно оценив преднамеренную паузу собеседника, как бы забавляясь тому, что далеко не все хотели бы стать объектом повышенного внимания у Чесапикского Потрошителя. Грэм опустил глаза, стараясь подавить понимающий смешок, грозящийся вырваться наружу, и открыл тетрадь, пролистывая её в поисках последних записей. — Прекрасен… — это слово прозвучало практически одновременно со звонком, извещающем о начале занятия, но из-за нахождения в непосредственной близости Уилл всё же смог его услышать. На протяжении всего урока Грэм ловил на себе взгляды Ганнибала, мимолётные и, казалось бы, ничего не значащие. Но мальчик чувствовал, отчасти благодаря своей эмпатии, каких усилий стоит профессору удерживать свой самоконтроль, чтобы не выдать себя и своего весьма непрофессионального интереса. Хотя, как раз именно сейчас это бы не вызвало никаких вопросов — уж слишком разительно отличался сегодняшний облик Уилла от привычного образа нелюдимого парня, который всегда появлялся в ужасного вида рубашках и бесформенных джинсах, по видимому, совершенно не заботясь о том, как он выглядел в чужих глазах. После звонка, извещающего о конце занятия, Уилл уже привычно задержался, ну уж очень медленно складывая учебные принадлежности обратно в сумку, ожидая, когда все остальные студенты покинут аудиторию. Как только последний из них вышел из лекционного зала, Лектер сам закрыл за ним дверь, после чего повернул замок, запирая аудиторию изнутри, а затем не спеша, будто подкрадываясь, подошёл к Грэму, стоящему у своего стола с хитрой улыбкой, нахально опираясь на его поверхность пятой точкой. — Позволишь взглянуть? — Ганнибал сделал глубокий вдох, заставив сладкий запах предвкушения наполнить его лёгкие, при этом не отрывая жадного взгляда от шеи мальчика. — Не терпится посмотреть на свой автограф, доктор? — подразнил Уилл, нахально вздёрнув брови в жесте кокетливого любопытства. — Не терпится его закрепить, — ответил Ганнибал, аккуратно проводя подушечкой большого пальца по линии нижней скулы своего весьма нахального студента. — Или оставить несколько новых, пока ещё не решил. Уилл удовлетворённо хмыкнул и приподнял подбородок, открывая беззащитную линию горла, добровольно сдаваясь во власть своего хищника. Прохладные пальцы преподавателя мягко коснулись нежной кожи чуть выше одежды, задержавшись там буквально на пару мгновений, а затем скользнули ниже, приспуская плотно обтягивающую ткань и обнажая своему взору уязвимую шею. В глазах Ганнибала тут же вспыхнуло поистине адское пламя, во взгляде читался неподдельный голод, а язык нетерпеливо скользнул по нижней губе, оставляя соблазнительный блестящий след. Мысль о том, что его личное чудовище настолько сокрушительно теряет при нём весь свой хвалёный самоконтроль, что откровенно облизывается, пронзая юного эмпата собственническим изголодавшимся взглядом, заставила Уилла застонать, прикрывая глаза от нахлынувшей волны ощущений. Лёгкие прикосновения пальцев к каждому следу отзывались искрами электрического тока во всём теле Грэма. А когда Ганнибал коснулся пореза, задержавшись на нём и очерчивая контур по всей длине, Уилл не смог сдержать тихого стона, что тут же привлекло внимание Лектера, заставив уголки его губ дёрнуться в самодовольной ухмылке. Именно этот стон стал для Ганнибала чем-то вроде сигнала к более решительным действиям. Не то чтобы он был ему нужен, просто видеть, как этот невероятный мальчик плавился в его руках даже от столь невинных, казалось бы, касаний, было невероятным зрелищем. Профессор властно, будто заявляя права, взял его за подбородок и притянул к себе для нетерпеливого голодного поцелуя. Его язык легонько обвёл контур пухлых губ профайлера, как бы на пробу, а затем решительно вторгся в рот Уилла, чтобы искать, пробовать, брать и требовать, при этом с невероятно нежной жёсткостью потянув мальчика за волосы, заставляя его наклонить голову для более лучшего доступа. Уилл снова тихо простонал, отвечая с не меньшей страстью, жадно сминая пальцами ткань дорогого костюма на спине своего преподавателя. Его сердце в тот же момент заколотилось так, будто готово было выпрыгнуть, проломив клетку из рёбер, сдерживающую его столько времени. Позволив себе ещё буквально пару минут насладиться этой жадной и разрушительной лаской, Грэм всё же нехотя разорвал прикосновение и отстранился с тихим сожалеющим вздохом. — Аккуратнее, док. Нас могут услышать, — подразнил Уилл, не скрывая грустные нотки в голосе. — Да и мне уже пора на следующее занятие. Сам знаешь профессора Томсона, он не терпит опозданий, а так же совсем не прочь самоутвердиться, повышая голос на студентов при полной аудитории. — Действительно, — согласился Ганнибал, оставив на губах юноши ещё один лёгкий поцелуй, и отступил к своему столу. — Я уже давно размышляю над тем, чтобы пригласить мистера Томсона на дружеский ужин. Уилл не смог сдержать позабавленное фырканье, подняв голову в беззвучном смехе. — Однако позволь задержать тебя ещё буквально на несколько минут, — добавил Лектер, открывая верхний ящик стола. — У меня для тебя кое-что есть. Как и ожидалось, после этих слов мальчик затих, словно забыв как дышать, явно подумав о предмете, упомянутом в их последнем телефонном разговоре. На его лице тут же вспыхнул стыдливый румянец, залив не только его лицо, но и весь открытый участок шеи, постепенно добравшись до мочек ушей. Ганнибал не смог не отметить лёгкой растерянности и, одновременно с этим, видимого облегчения на лице Грэма, когда он положил на стол коробку с неприлично дорогим новым смартфоном последней модели. Уилл какое-то время просто смотрел на подарок, не решаясь взять его в руки, после чего нервно сглотнул, подняв удивлённый взгляд на преподавателя. — Что это? — озадаченно поинтересовался Грэм, будто действительно был совершенно не в состоянии самостоятельно идентифицировать лежавший перед ним предмет. — Как ты помнишь, именно по моей вине твой телефон был безнадёжно испорчен несколькими днями ранее, — буднично пояснил Ганнибал с полной невозмутимостью в голосе. — Поэтому я посчитал нужным возместить ущерб. — Ганнибал… — юноша смущённо посмотрел на профессора, словно абсолютно отказываясь верить в происходящее. — Я не могу принять такой дорогой подарок. — Разрешишь поинтересоваться, почему? — профессор по-совиному склонил голову набок, с любопытством заглядывая в эти бездонные глаза цвета штормового неба. — Если тебя смущает вопрос цены, то поверь мне, Уилл, это не то, о чём действительно сто́ит беспокоиться. — Дело не совсем в этом, просто… — профайлер оборвал фразу на полуслове, потерев руками пылающее в смущении лицо. — Боже… я не знаю, как это правильно сформулировать. — И всё же, я бы очень хотел, чтобы ты попытался. — Потому что это будет выглядеть, как будто я заработал на него… Блять… — Уилл выругался, от невозможности прямо произнести то, что крутилось у него на языке и снова накрыл лицо ладонью, нервно растирая пальцами кожу между бровей. Сделав ещё несколько вдохов, он всё же решил набраться мужества и закончить: — Ганнибал, просто пойми… Короче… Это будет выглядеть так, будто я на него… насосал, — последнее слово сопровождалось тяжёлой паузой и было произнесено практически шёпотом. От абсурдности данного заявления Ганнибал просто не смог сдержать короткого смешка, ведь даже предположить не мог, о чём именно беспокоился юноша, но затем всё же постарался скрыть его за кашлем, что бы не выглядеть слишком уж грубо. — О, Уилл… — Лектер снисходительно улыбнулся, перейдя с обычного тона на чертовски соблазнительное мурлыканье, — поверь мне, мой мальчик, тебе совсем не обязательно становиться передо мной на колени, чтобы получать от меня подарки. Мне просто будет очень приятно, если ты будешь пользоваться подаренной мной вещью, будь то смартфон или же что-то другое. И ты совершенно точно не обязан благодарить меня за них именно тем способом, о котором ты так взволнованно упомянул ранее, — его голос понизился до приглушённого рокота, — если, конечно, ты сам этого не захочешь. Такой нежный. Такой галантный. Просто воплощение рыцарства. Всегда учтивый. Всегда джентльмен. К чёрту! Уилл снова видел, как Ганнибал целенаправленно сводит его с ума, играя с его возбуждением, как на своём собственном инструменте, заставляя каждое своё грязное слово, скрытое за благородством, посылать импульсы непосредственно в член профайлера, превращая его в похотливое и нуждающееся существо. Уилл также отчётливо видел и то, как Ганнибал заигрывает с ним, заманивая в паутину, в которой эмпат и так уже давно погряз, причём добровольно и не оказывая сопротивления. И если этот грёбаный образец дисциплины, вежливости и самоконтроля действительно решил довести его до крайности за несколько минут до начала его следующей лекции, то Уилл был намерен потратить это время с пользой и погубить их обоих. Тонуть, так вместе, доктор Лектер. — Знаешь, за последние несколько дней я часто думал об этом, — начал вдруг Уилл с мечтательным придыханием, при этом облокотившись задницей на преподавательский стол, ещё более развязано, чем на собственную парту несколькими минутами ранее. — Вспоминал, как ощущался вес твоего члена на моём языке. Как он твердел и становился жёстче от правильных ласк. Как пульсировала каждая венка, по которой я проводил языком. Как солоновато-горький вкус твоей спермы заполнил мой рот, под звуки твоего удовлетворённого рычания, когда ты кончил. Как ты посмотрел мне в глаза, когда я всё ещё стоял перед тобой на коленях, сглатывая каждую каплю твоего освобождения, не успев выпустить член изо рта, и как чертовски мне это понравилось, — Уилл игриво улыбнулся и намеренно провёл по нижней губе языком, зная, что его хищник почти заглотил наживку. Осталось только подсечь и вытащить. А Уилл всегда знал толк в хорошей рыбалке. — Так что, док, я думаю, что ещё не раз прибегну к этому способу благодарности. Ну, если, конечно, ты продолжишь дарить мне подарки, — Уилл бросил на Ганнибала искрящийся взгляд, поправил сумку на плече, взял со стола коробочку с новым смартфоном и сделал вид, что он вот-вот готов встать и направиться к выходу. — Ещё раз спасибо за подарок, Ганнибал, а теперь мне действительно пора. Увидимся вечером. Уилл даже не скрывал самодовольства, будучи абсолютно уверенным в том, какая реакция последует за такую искреннюю красноречивость. Три. Два. Од… Юный профайлер даже не успел досчитать, прежде чем с его губ сорвался ошеломлённый вскрик, когда его резко схватили, заставив встать со стола, а затем перевернули и уложили на его поверхность с грубым хлопком. Одна рука Ганнибала расположилась между его лопатками, намертво пригвождая Уилла к столешнице, а вторая начала нетерпеливо расстёгивать его джинсы, сдёргивая их с бёдер одним резким движением вместе с бельём. — Кстати о подарках, — пророкотал Лектер на ухо Уиллу, прежде чем жёстко вставить в его рот сразу несколько пальцев. — У меня есть для тебя кое-что ещё, — Ганнибал лизнул мочку его уха, интенсивно задвигав пальцами во рту юноши, не обращая внимание на кашель и непристойные хлюпающие звуки слюны, скопившейся на его языке. — Что-то не менее интересное. Уилл был далеко не глупым и прекрасно знал, на что нарывается, дёргая дикую кошку за хвост, но всё же он не ожидал, что Ганнибал предпримет что-то столь стремительное. Он понимал, что Лектер не позволил бы ему уйти, был готов к нетерпеливым голодным поцелуям или нежным ласкам и поглаживаниям друг друга через одежду, но Грэм и предположить не мог, что его бесцеремонно впечатают в стол, втолкнут в рот два пальца, заставив закашляться, и оголят его задницу прямо на чёртовом преподавательском столе. Уилл не мог ничего ответить, поэтому просто молчал, крепко зажмурив глаза, чтобы хоть немного уменьшить подавляющую сенсорную перегрузку. Он старался правильно дышать, делая глубокие вдохи через нос, как и во время минета, чтобы притупить рвотный рефлекс и уменьшить количество предательских слёз, собирающихся в уголках глаз. Грэм максимально расслабил язык, подстроившись под карательный темп своего профессора и начал втягивать щёки, создавая вакуум, обеспечив тем самым полную имитацию того действия, которым он дразнил Ганнибала несколько минут назад. — Какой талантливый мальчик, — промурлыкал Лектер перед тем, как отодвинуть горловину водолазки и жадно поцеловать линию шеи эмпата, оставляя на ней новые алеющие метки. — Мой. Закончив с горлом профайлера, Ганнибал позволил себе отстраниться, продолжая всё также удерживать Уилла прижатым к столу, и оглядел пристальным взглядом его оголённые ягодицы, так соблазнительно выставленные напоказ. — Идеальный, — прошептал Лектер, вытащив пальцы изо рта своего студента, и благоговейно очертил контур каждой ягодицы, прежде чем крепко сжать одну из них, вызвав у Грэма задушенный стон. — Ганнибал, Боже… — всхлипнул Уилл, сгорая одновременно и от желания и от смущения. Он мог представить как выглядит, мог увидеть себя глазами своего преподавателя и то, что он видел — было настолько развратно, настолько горячо, беспринципно и распущенно, что всё, что ему оставалось, это стыдливо прятать лицо в руках, плавясь под пристальным взглядом его личного Дьявола. — Обожаю, когда ты это произносишь, — сказал Ганнибал наклонившись и оставив по несколько поцелуев на каждой из ягодиц мальчика. — Звук моего имени в твоих устах, Уилл… это не похоже ни на что, что я когда-либо слышал. Это… Захватывающе. Разрушительно. Божественно. Слишком жарко. Слишком претенциозно. — Это грязно, — наконец закончил Ганнибал, ещё сильнее прижимая Уилла к столу. Снова оставив по несколько поцелуев на каждой из половинок и в районе ямочек Венеры на пояснице, Лектер резко вставил колено между бёдер профайлера, заставив Уилла подчиниться и развести ноги в стороны, открыв Ганнибалу идеальный доступ к его маленькому девственному колечку мышц. Действие настолько властное и собственническое, что юноша не смог сдержать громкий протяжный стон, то ли от внезапности, то ли от разрушительного возбуждения. В голове Уилла пронеслась тысяча мыслей, начиная от стыда и боязни, что их могут услышать, заканчивая вожделением, любопытством и даже страхом. Он не мог выбрать и остановиться на чём-то конкретном, поэтому просто ждал. Ждал, когда Ганнибал сделает следующий ход, превратив его в бессвязно скулящее, возбуждённое и дикое существо, жадное до ласки и дрожащее от каждого нового прикосновения. Словно прочитав его мысли, Ганнибал скользнул мокрыми от слюны пальцами между ягодиц мальчика и, слегка надавливая, погладил сморщенное отверстие, заставив юного профайлера жалобно всхлипывать. Почувствовав, что мышцы немного расслабились, поддаваясь нежному прикосновению, Ганнибал вошёл в Уилла сразу двумя пальцами на полную длину и, не дав своему студенту опомниться, согнул их, умело поглаживая простату. Лектер был хирургом, поэтому найти этот маленький чувствительный бугорок нервов внутри его любимого мальчика, не составило особого труда. Ганнибал знал, что принять оба пальца сразу будет хоть и не травмоопасно, но достаточно больно, но при этом был уверен, что Уилл справится с этой задачей со всем присущим ему достоинством. И Уилл справился идеально. Он жалобно заскулил, пытаясь выгнуть спину и раскрыть мышцы, чтобы облегчить боль от внезапного вторжения, а затем, почувствовав электрический разряд удовольствия, перекрывающий жгучую боль растяжения, полностью расслабился, шире расставив ноги и бесстыдно застонав, сводя Лектера с ума. — Какой же ты тугой… — прошипел Ганнибал, продолжая аккуратно стимулировать простату мальчика, собирая в кулак всё своё самообладание, чтобы не заменить пальцы собственным членом и не трахнуть его прямо сейчас на этом столе без должной подготовки и необходимого количества смазки. — Такой горячий и узкий. Прекрасный. Уилл снова застонал пытаясь хоть что-то ответить, но не смог, почувствовав, что он дрожит. Каждое нежное поглаживание доктора его простаты в уже растянутой дырочке, ощущалось настолько болезненно-сладко, что он не мог ничего, кроме как бессвязно лепетать, умоляя закончить или никогда не заканчивать эту мучительную пытку. — Ещё… Пожалуйста, Ганнибал… Я так больше не могу, я хочу больше. Сделай уже это наконец. — Сделаю, но не сейчас, — ответил Лектер, вытащив пальцы и на мгновение отстранившись от мальчика. — Я возьму тебя сегодня вечером, сделав это так, что ты забудешь собственное имя. Поэтому я хочу, чтобы ты был готов для меня. Уилл прикусил жалкий звук, угрожавший вырваться из него при внезапном отстранении, а затем услышал, как за спиной щёлкнул какой-то футляр. Через мгновение он ощутил, как к его дырочке прислонилось что-то холодное и необычайно гладкое. Не успев ничего осознать, он почувствовал, как лёгкое прикосновение сменилось обжигающей болью, а затем невероятным чувством наполненности, ударив прямо в простату. — Блять… Боже, — вскрикнул профайлер и прикусил до крови губу, не справившись с внезапным болезненно-сладким удовольствием. — Какого… что… что это? — Это именная анальная пробка с моими инициалами, Уилл, сделанная из белого золота на заказ, — абсолютно буднично пояснил Лектер, будто не он сейчас трахал задницу Уилла каким-то предметом, заставляя эмпата корчиться под ним на столешнице. — У меня было время подготовиться на выходных. Уилл опешил. Нет, он был готов к тому, что Ганнибал не шутил, но когда это действительно произошло, юноша в полной мере понял весь уровень одержимости профессора по отношению к нему. Анальная пробка с именными инициалами из грёбаного белого золота? Серьёзно, блять?! — Есть ли границы у вашего собственничества, доктор? — подразнил Уилл, почувствовав, что его ещё жёстче впечатали в стол, когда он специально покачал бёдрами, целенаправленно трахая себя пробкой, зажатой в чужой руке. Ганнибалу нужно было перезагрузиться. Этот изысканно грязный маленький щенок просто в щепки уничтожил его самоконтроль, который он воспитывал в себе годами. — А теперь, слушай меня внимательно, мой мальчик, — начал говорить Лектер, нагнувшись к уху профайлера, тем самым заставив его почувствовать приятный вес собственного тела. — Я разрешу её извлечь только тогда, когда мы снова увидимся вечером, чтобы ты смог освободить место для меня. Но… — сказал он, сделав паузу и понизив голос до хриплого рокота, — я запрещу тебе использовать руки, чтобы её достать. Я буду смотреть, как сильно твоё тело жаждет меня и как скоро ты сможешь её из себя вытолкнуть, чтобы дать мне место. А потом я, наконец, войду в тебя вместо неё и буду трахать до тех пор, пока ты не охрипнешь. И когда я кончу глубоко внутрь тебя, я верну пробку на место, чтобы весь следующий день в академии ты провёл с моей спермой внутри. Тебе ясно? Уилл ничего не ответил, скуля и извиваясь на пробке под Ганнибалом, когда пытался заново научиться дышать. — Ты спросил, есть ли границы у моего собственничества, — прорычал Ганнибал, жёстко прокрутив пробку внутри юноши, заставив его взвизгнуть. — Так вот, Уилл, их нет. Как только Лектер закончил говорить и оставил поцелуй на щеке эмпата, в аудиторию внезапно постучали. Ганнибал тут же отстранился, дав ошарашенному и задыхающимуся Уиллу место подняться и застегнуть джинсы, а затем сказал ему сесть за его стол, опустить голову вниз и сделать вид, что он внимательно читает материалы лекции, после чего разгладил костюм и направился к двери, чтобы впустить незваного гостя. Им оказался профессор уголовного права мистер Маккалистер. Ганнибал совершенно забыл, что обещал ему помощь с вопросом документации перед концом семестра. — Доктор Лектер, — учтиво поздоровался мужчина. — У Вас дополнительное занятие? Мне зайти позже? — Нет, профессор, мистер Грэм уже уходит. Боюсь, я и так его слишком задержал. Они переглянулись с Уиллом и Ганнибал снова подошёл к столу, аккуратно вырвав лист из ежедневника. Он написал короткую записку профессору Томсону, извинившись за то, что ему пришлось задержать студента, своим идеальным каллиграфическим почерком, а затем передал её Уиллу, вежливо улыбнувшись. Уилл каждый раз поражался, как этот человек умеет перестраиваться на нужное состояние со скоростью света с таким безумно элегантным чувством лёгкой непринуждённости. — Вот, держите, мистер Грэм. Передайте профессору Томсону мои извинения за то, что я украл у Вас немного времени от его лекции. Стараясь скрыть дрожь в руках и в теле, Уилл принял записку, а затем встав из-за стола и взяв свои вещи, попрощался с преподавателями и вышел из аудитории до тех пор, пока его состояние не стало слишком очевидным.