Тот, кто видит

Привычная дорога до дома сегодня казалась Уиллу бесконечно долгой и окончательно сводила его с ума. Создавалось такое впечатление, будто за сегодняшний день, пока он был на занятиях, кто-то испортил абсолютно всё дорожное покрытие от академии до его посёлка, так как раньше мальчик совершенно не замечал всех этих мелких неровностей и небольших кочек, но сейчас… Сейчас пробка безжалостно сигнализировала ему о каждой из них, пуская колючие искры возбуждения всякий раз, когда машина слегка подскакивала на очередной выбоине. И если в черте города это ещё было терпимо, то когда машина выехала в пригород, где качество асфальта заметно ухудшилось, иногда и вовсе сменяясь на грунтовку, поездка превратилась в настоящую мучительно-возбуждающую пытку. Грэму хотелось остановиться где-нибудь у обочины и довести себя до разрядки при помощи рук. Хотелось вытащить из своего тела это орудие истязания и вернуть его на место непосредственно перед тем, как зайти в дом Ганнибала. Хотелось позвонить соседке, живущей неподалёку от его дома, с просьбой присмотреть за собаками и, развернувшись прямо сейчас, поехать к Лектеру. Но в то же время он прекрасно осознавал, что не станет так делать. Просто потому, что снова хотел услышать довольную похвалу, когда он наконец окажется в жарких объятьях своего прекрасного возлюбленного. А сейчас ему необходимо было дать Ганнибалу достаточное количество времени, чтобы приготовить ужин для них. «Твоё самое главное блюдо, Ганнибал, маринуется уже несколько часов», — промелькнуло в голове Уилла, и он, не удержавшись, фыркнул от невесёлого смеха, но в следующую же секунду чуть не уронил голову на руль, когда машина подскочила на совершенно незаметной глазу неровности, и на это немедленно отозвалась движением пробка внутри, по счастливой (нет) случайности надавив прямо на простату и послав волну крупной дрожи по всему его телу. «Чёрт, это же просто невозможно выдержать!» Когда наконец мучительный путь завершился, Уилл оставил машину под навесом за домом и пошёл к входной двери. Первым делом он выпустил на прогулку нетерпеливо поскуливающих собак, заботливо приласкав каждого представителя своей мохнатой семьи. — Гуляйте, ребята! Ужин будет позже. Собаки незамедлительного разбежались по двору. Полюбовавшись на них с минуту, Уилл вошёл в дом, погрузившись в свои мысли. Первым делом ему необходимо было уделить внимание естественным потребностям своего организма и принять душ, а значит, ему всё же придётся ослушаться своего истязателя и ненадолго извлечь из себя его золотое орудие медленной сексуальной пытки. Он затаил дыхание и, поморщившись от стимуляции раздражённого края, который сразу же начал пульсировать и сокращаться, резко выдохнул, не удержав в себе сдавленный стон, когда пробка покинула его тело. Это действительно был вынужденный шаг. Сегодня очень важный вечер для него. Для них. Пожалуй, даже самый важный. И ни в коем случае нельзя допустить, чтобы какие-либо мелочи помешали или, что ещё хуже, испортили его из-за некоторых моментов биологии, которые могли вызвать в нём не просто смущение, а откровенный стыд. И даже зная, что Ганнибал никогда бы не попрекнул его этим и, тем более, не показал бы вида брезгливости, Уилл чувствовал себя обязанным приложить все усилия, чтобы их первый раз прошёл без казусов. Да, Уилл был достаточно юн, но уже давно не был ребёнком, и несмотря на свою девственность, если, конечно, так вообще можно выразиться о представителях мужского пола, был достаточно осведомлён о том, как происходит проникающий секс между двумя мужчинами, и с какими неловкостями можно столкнуться, если кишечник, а так же всё остальное не будут для этого достаточно чистыми. Если нахождение небольшой, весьма изящной и утончённой пробки в нём, посылало в его мозг сигналы не только об удовольствии, но и недвусмысленные позывы в следствии раздражения края его ануса, то он мог себе представить, как они многократно умножатся во время проникновения чего-то более существенного, весомого и широкого, не говоря уже о том, что случится после, когда проход начнёт сокращаться до нормальных размеров, пытаясь вытолкнуть оставленную Ганнибалом тёплую сперму. Если быть до конца честным, он часто думал об этом, о том, что он будет делать в будущем, ведь такое событие, как секс в отношениях, особенно, если они стабильные или, тем более, уже семейные, просто невозможно предсказать заранее. Да, конечно, есть пары, у которых интим случается только на годовщину или другие праздники, но Уилл не думает, что учитывая их темперамент, они смогут сделать перерыв хотя бы в несколько дней, не касаясь друг друга, а о более длительном сроке тем более — и речи быть не могло. Вот в его голове и возникает резонный вопрос, как можно быть готовым всегда? Вдруг желание настигнет их в общественном месте во время совместного отдыха или в академии? Даже сейчас, думая об этом, его щёки залил румянец. В конце концов во всех подобных отношениях — это рано или поздно случается, ведь не всегда получается быть полностью чистым или, если уж на то пошло, поставить клизму и принять после этого тщательный душ, и Уилл знает, что стесняться причин нет, но об этом он будет волноваться чуть позже. А сейчас юноша рад тому, что у него есть время на тщательное планирование и подготовку. Он только собирался включить воду в душе, как какой-то посторонний шум привлёк его внимание. И этот звук точно нельзя было списать на собак — Уилл был на сто процентов уверен, что они не войдут в дом без разрешения хозяина. Да и открыть входную дверь им будет не под силу. К тому же, они бы точно не нагулялись за такое короткое время, учитывая, что провели весь день взаперти. «Хороши охранники…» — невольно мелькнула мысль в голове Уилла, но брюнет тут же попытался её прогнать, ведь сам прекрасно понимал, что стая вовсе не виновата, тут винить следовало лишь себя самого, так как именно он воспитал собак такими дружелюбными и доверчивыми — его целью никогда не было сделать из них защитников своей территории и имущества. Да и нечего было красть в старом доме, расположенном в пригороде. Собаки для него всегда являлись ничем иным, как семьёй. Осторожно ступая и обходя особенно скрипучие половицы, расположение которых он давно запомнил, Грэм дошёл до гостиной и остановился в дверях. Сердце дрогнуло, а внутри всё похолодело от ледяной ярости и оглушающего страха — над его рабочим столом, перед открытым ноутбуком, склонилась девушка, то и дело поправляющая мешающиеся кудряшки рыжих волос.

***

Когда-то, в то время, как он только начал подозревать связь своего безупречного преподавателя с Потрошителем Чесапика, Уилл начал вести нечто вроде личного «дневника наблюдений», куда записывал всё, что, по его мнению, могло подтвердить его догадки. Там были записаны все даты командировок Лектера, когда профессор улетал на различные конференции или лекции в соседние штаты, а спустя какое-то время именно там находили мёртвые тела, которые никто даже не додумался приписывать Чесапикскому Потрошителю. Ганнибал не был слишком глуп или неосторожен, чтобы показывать их в виде привычных инсталляций, однако у всех жертв так или иначе были изъяты органы. Грэм уже тогда не просто догадывался, а твёрдо знал, что Потрошитель нередко выдаёт себя за других маньяков, безупречно и поразительно точно копируя их стиль, либо и вовсе делая так, что тела так никогда и не были найдены, лишь их фрагменты, изъятые посмертно, что позволяло властям констатировать смерть, но не оставляло ничего для раздумий или поиска связей между преступлениями. Всё это выполнялось настолько искусно, что не только полиция, но и даже лучшие специалисты из ФБР наивно не додумывались до того, чтобы провести аналогию и связать все эти убийства между собой. И если по официальным данным жертвы Потрошителя исчислялись десятками, то реальное их количество давно перевалило за сотню, если не за пару сотен… Кто вообще считает? Ганнибал искренне верит, что оказывает обществу услугу, избавляя его от грубых свиней и используя их по единственному верному назначению — в пищу. Ну а Уилл… Уиллу это просто не нужно. Он давно пересмотрел своё видение морали, чтобы истинное число жертв вызывало в нём негодование или, тем более, осуждение. В той же самой папке, в которую так нагло вторглись, находились и перепечатанные им лично статьи о его возлюбленном монстре, из тех самых старых газет, которые мальчик тщательно хранил в коробке у себя под кроватью или запирал в ящик. Разумеется, и после переноса статей в электронный формат, Грэм продолжал хранить свои сокровища, но он как никто другой понимал, что бумага не вечна. До папки могли добраться вездесущие мыши, хоть Уилл и старательно боролся с грызунами, а также влага, особенно в осеннее и весеннее время. Да и стая вполне могла, заигравшись, растерзать подшивки, если бы он, поспешив, например, на учёбу, не успел бы убрать их в ящик. И тогда всё, что было ему так дорого, оказалось бы потеряно. Именно по этой причине Уилл провёл несколько вечеров, перепечатывая каждую статью и заметку. Разумеется, Грэм не прятал все свои записи по разным папкам ноутбука — ведь он жил один и это было ни к чему. Уилл даже не считал нужным запароливать его для входа в систему — он и подумать не мог, что когда-нибудь случится нечто подобное, что кто-то так нагло и беспринципно проберётся в его безопасную гавань и сунет любопытный нос в то, что он столь любовно хранил.

***

«И как же эта проныра всё провернула?» Уилл знал, что назад пути нет. Фредди просто не оставила ему иного выбора. Помимо её неоспоримой грубости, она посягнула на безопасность того человека, ради которого профайлер действительно готов был пожертвовать всем, включая остатки своей добродетели. Он часто думал о том, каким будет его первое убийство. Уилл не был дураком и знал, что рано или поздно это всё равно случится, учитывая то, с какой профессией он хотел связать жизнь и какого человека выбрал себе в партнёры, но он точно не мог ожидать, что это произойдёт так скоро. Грэм понимал, что он не готов. Он пока не сможет сделать всё аккуратно, осознавая, что ему хотелось просто взять и забить это недостойное существо голыми руками прямо над поверхностью своего рабочего стола. Но его моральные принципы не могли допустить мысли об избиении женщины, а остатки сознания сквозь сгущающийся адреналин кричали, что он должен быть собран, хладнокровен и не оставить следов борьбы. Действовать аккуратно, быстро, точно и эффективно устранить внезапную угрозу, при этом утончённо и с грацией хищника провернуть всё это так, чтобы животное не успело испугаться и испортить вкус мяса. И откуда только в его голове эти мысли? Уилл ухмыльнулся. Он прикрыл глаза, и за закрытыми веками качнулся уже привычный ему маятник.

***

Я знаю, что сегодня последний день, когда этот наглый первокурсник будет спокойно разгуливать по академии, уверенный в том, что его грязный секрет никто не знает. До выхода моей статьи осталось совсем немного времени, мне необходимо добавить последние штрихи и подкрепить к ней неопровержимые доказательства, чтобы никто и не подумал усомниться в моей правоте. А Грэм совсем не промах — смог добиться внимания самого завидного мужчины не только в стенах академии, но и, пожалуй, во всём нашем городе. Да и профессор Лектер тоже хорош — несмотря на всеобщее внимание, которым он совершенно точно не обделён, увлёкся каким-то хамоватым мальчишкой, который ему в сыновья годится, оставив за бортом бо́льшую часть представительниц прекрасного пола. О, это будет не просто статья, а настоящая разрывная бомба! Грэм вполне заслуживает того, что я сделаю с его репутацией. Осмелиться угрожать мне и испортить моё имущество — какая наглость! Неужели он думал, будто на той флешке хранилась информация лишь о нём? Слишком много чести! А мне теперь придётся очень потрудиться, пытаясь всё это восстановить. Но, признаться, это малая цена, которую я вполне готова заплатить, лишь бы увековечить его позор. Возможно, бедняге даже придётся покинуть академию и, если мне особенно повезёт, то и город. Интересно только, что будет с профессором Лектером? Наверное, его тоже уволят с позором. Хотя, может и не уволят, но точно попросят написать заявление по собственному желанию. Да, отношения подобного рода никто официально не запрещал, однако такое престижное заведение, как наша академия, никогда не потерпит чего-то столь грязного, как интимная связь между преподавателем и учеником, причём той же гендерной принадлежности. Позор. Лектера, конечно, жалко, не буду отрицать, что мне всегда нравились его пары, но будем считать, что он — так называемый сопутствующий ущерб. Или, можно поступить иначе, и вообще не указывать имени преподавателя, который тайно встречается со студентом, едва достигшим неполного совершеннолетия? Вот будет весело! Пусть потом все эти заносчивые профессора оглядываются друг на друга, пытаясь вычислить, кто из них грешит таким безобразием с почти ребёнком, по всей видимости предпочитая задний привод не только в машинах. Неплохое развлечение и для меня, и для моих читателей. Я точно знаю, что сегодня Грэма не будет дома, если судить по отрывку переписки, который я успела увидеть. Узнать адрес, хранящийся на сервере академии — дело, которое заняло не больше пары минут — пароль мне давно известен, ещё с моего первого года обучения. Всегда полезно уметь флиртовать и очаровывать нужных людей. Конечно же, это осталось нашей маленькой тайной, которую мы разделили с человеком, уволившимся из академии ещё год назад. С тех пор — это моя неограниченная кладезь информации и я крайне осторожна, когда добываю оттуда что-то важное. Мне совсем не нужно, чтобы новая секретарша ректората неожиданно сменила пароль. Судя по весьма неопрятной одежде этого шизика (и как профессор Лектер вообще заинтересовался таким неряшливым и странным существом?), постоянно покрытой шерстью, у него есть собака и, вполне вероятно, не одна. Но это не проблема — у меня всегда при себе перцовый баллончик. И на всякий случай я прихватила собачьих лакомств. Вполне возможно, что удастся отвлечь его питомцев, не применяя перец, а то не дай Бог, бедолага ещё разорится на лечение и у него не хватит денег, чтобы свалить из города. Хотя… Он всегда может попросить своего папика. Ухмыльнувшись своим мыслям, мне с трудом удаётся договориться с такси — Грэм живёт в такой глуши, что несколько водителей просто отказались ехать туда так поздно. Наконец, всё же находится один, кто соглашается, хоть поездка и обходится мне дороже, чем я изначально рассчитывала. Спустя час такси останавливается на обочине и водитель указывает в сторону небольшого обшарпанного дома, сообщая, что это и есть необходимый мне адрес. Я расплачиваюсь, выхожу из машины, которая тут же уезжает в обратном направлении, и иду к дому. Ночью обещают снегопад, поэтому следов от моей обуви к завтрашнему дню уже будет невозможно обнаружить. Собак у Грэма оказалось… больше, чем я рассчитывала (говорю же, ёбнутый!), но они, как выяснилось, совершенно мирные. Лишь пара из них облаяла меня издалека, одна подошла и обнюхала, а остальные даже не приблизились. Я не стала применять к ним баллончик без причины, всё-таки, это всего лишь глупые животные. Но к чему вообще Грэму держать такую свору, если они не способны даже отогнать вора или кого-либо ещё от их территории? Неужели из-за обычного одиночества? Ох, Уилл, как сентиментально. Вы, педики, такие чувствительные. Замок на двери до смешного простой, я открываю его меньше, чем за минуту. В доме тихо, по крайней мере, я не слышу никаких звуков, кроме собачьего лая на улице. Интересно, как они вообще самостоятельно выбрались из дома? Хотя, всё это совершенно не важно. И даже играет мне на руку — собаки обязательно затопчут мои следы, а снегопад окончательно скроет их. Мне даже не пришлось ничего искать, всё до смешного просто! В гостиной на столе стоит ноутбук, в котором я наверняка найду то, что мне нужно, а именно — доказательство порочной связи Грэма и Лектера. Скорее всего, в соцсети есть переписки, гораздо пикантнее той, которую я увидела сегодня. Я открываю ноутбук и не сдерживаю смешка — на нём даже нет пароля!!! Как опрометчиво, мистер Грэм. На рабочем столе я сразу увидела папку, именуемую как «Лектер-Потрошитель?». Блять, что?! Какого чёрта?! Стоп. Так. Медленный вдох, выдох. Надо собраться. Кажется, в ноутбуке есть информация гораздо интереснее того, что я собиралась искать изначально. Неужели Грэм реально настолько безумен, что подозревает нашего уважаемого профессора? Не скрою, руки задрожали, когда я навела курсор и дважды кликнула на папку, обнажая её содержимое. Даже быстрого прочтения по диагонали оказалось достаточно, чтобы понять, что это же настоящий грёбаный клад! Если я опубликую такую информацию, разумеется, только от своего имени, то она произведёт настоящий фурор. Кому, кроме сплетников в академии, будут интересны грязные тайны о чужих отношениях? Уж лучше вместо такой мелочи я выведу представителей власти на Потрошителя Чесапика. И это будет настоящая минута моей славы! Хотя, нет, не минута, вечность! Нужно срочно скопировать всё, что накопал Грэм. Возможно, он не так плох, как я о нём думала. Втереться в доверие к самому разыскиваемому преступнику современности — не ожидала от этого мальчишки такой неслыханной дерзости. Но, к сожалению для него, он опоздал, теперь его находки принадлежат мне. Я быстро достала флэшку и начала копирование файлов. Оно было завершено ровно на 70% в тот момент, когда я замерла в ужасе, понимая, что я больше не единственный человек в комнате. Блять!