Тот, кто видит

Тихо выдохнув, Уилл открыл глаза. Как и в большинстве случаев, подобное путешествие по чужому разуму не заняло более пары минут. Фредди Лаундс, в этот момент уже представляющая себя в лучах славы, заметила его присутствие лишь тогда, когда он встал практически прямо у неё за спиной. Уже не скрываясь, Уилл в несколько шагов пересёк оставшееся между ними расстояние, встав к ней вплотную, и заглянул прямо в глаза этой грубой нахалке, ошарашенно обернувшейся на звук его приближения. От неожиданности девушка замерла, полностью растерявшись, а её рука автоматически потянулась к сумочке, где, скорее всего, лежал её телефон или же перцовый баллончик, но так и не успела добраться до искомого. Запустив пальцы в копну рыжих волос, Грэм подтащил её к себе и, перехватив её руки в захват, прижал спиной к своей груди, не обращая внимания на её неудобства. Уилл не знал, что такого она увидела в его глазах, когда он только подходил к ней, но именно это заставило девушку замереть, словно напуганный мышонок, которого кинули на съедение змее. Молодому профайлеру и самому было бы интересно посмотреть на себя со стороны. И, в отличие от Фредди, Грэм точно знал, чьи глаза он должен был увидеть. Разница была бы лишь в цвете, и вместо жжёной карамели, расплавленной в золоте, эмпат заглянул бы в бескрайние просторы грозового неба, заслонившего любые проблески прежнего света. — Вам не кажется, мисс Лаундс, что пробираться в чужие дома — это преступление? — не скрывая злорадства прорычал Уилл ей на ухо. — Знаете, меня ведь никто не осудит за то, что я защищаю свою собственность. — Я… Я ничего не делала, — перепуганно пролепетала Фредди, инстинктивно пытаясь вырваться. — Я только… — Ты только залезла туда, куда не стоило. И увидела то, что тебе не следовало, — Уилл бросил взгляд на ноутбук, задержался на торчащей из него флешке и покачал головой. — Как грубо, Фредди… Как безрассудно. Девушка дрожала в его руках, изредка делая безуспешные попытки освободиться, но болезненная хватка заставила её вновь замереть. — Мы… Мы могли бы взять его вместе? — осторожно предложила она, — я напишу статью и укажу, что это ты всё расследовал. Мы — ты и я — станем теми, кто наконец поймал Чесапикского Потрошителя. Только подумай о перспективах. — Звучит заманчиво… — Уилл тихо усмехнулся, отметив, как после этих слов Фредди заметно расслабилась. — Но зачем это нужно мне? — Разве не для этой цели ты собирал всю эту информацию? Разве не для этого втираешься к нему в доверие, используя… всё, что можешь? — она предусмотрительно не заострила внимание на подробностях. — Ты же… Ты же не такой, как он? Ведь так? — О, конечно нет! Я совсем не такой, Фредди, — Грэм притворно покачал головой, осторожно выпуская её волосы, чтобы освободить одну руку. — Я гораздо хуже него. Прежде чем она успела осознать, что именно сейчас услышала, он дотянулся до рыбацкого ножа, стоящего на подставке на полке, и одним точным движением вогнал его по самую рукоять в её грудь. Глаза девушки расширились от беззвучного крика, напомнившего скорее хриплое бульканье, когда она опустила голову вниз, уставившись на торчащее из неё лезвие. Уилл тут же провернул рукоять в сторону сердца, чтобы оно, наконец, перестало биться и, вместе с этим, осторожно поддерживая, уложил девушку на пол, заботясь о том, чтобы как можно меньше уже вытекшей из раны крови растеклось по комнате. Пыльный и старый ковёр будет совершенно не жалко выбросить, а вот оттирать кровь от мебели или деревянного пола — это будет проблематично и займёт слишком много времени. — Я хуже, Фредди, — тихо повторил он, невольно облизнув пересохшие от адреналина губы. — Потому что я тот, кто не только смог полюбить человека, которого вы все зовёте монстром, психопатом и наградили прозвищем «Чесапикский Потрошитель», но и тот, кто готов отдать за него жизнь, — он саркастично прицокнул языком, а затем, ухмыльнувшись, добавил: — В данном случае, как ты, наверное, успела заметить, твою. Следующие полчаса Уилл был очень занят. Подогнав свою машину к задней двери, он уже намеревался перенести тело из гостиной туда и уложить в багажник, когда ему в голову совершенно неожиданно пришла идея, заставившая его губы дрогнуть в лёгкой улыбке. Вооружившись всё тем же ножом, мальчик аккуратно срезал небольшой кусок филе с бедренной кости, прекрасно понимая, что без надлежащих умений он не смог бы извлечь что-то из внутренних органов Фредди, не испортив при этом их качество. Как известно — тело ошибок не прощает. В данном случае, даже мёртвое тело… Отделённый кусок мяса, Уилл тщательно завернул в плотный пергамент в несколько слоёв, так, чтобы кровь не пропитала бумагу полностью, после чего, взяв со стола для приманок джутовую верёвку, плотно обмотал её, скрепив вместе все слои пергамента с четырёх сторон, создавая форму неровного прямоугольника. Когда мясо было нежно упокоено в объятиях верёвки, Грэм завязал её оставшиеся кончики сверху в форме милого бантика, ухмыльнувшись этой маленькой шалости. Это точно станет прекрасным подарком для его личного хищника. Нет, даже не подарком. Подношением. Кровавая жертва, принесённая на алтарь его личному Богу и Дьяволу в одном лице. Покончив с этим, Грэм уложил в багажник машины тело, туда же бросил сумку девушки, а затем закинул сверху и свою окровавленную одежду. Сейчас он вовсе не жалел об этих предметах своего гардероба, которые ещё сегодня утром произвели неизгладимое впечатление на Ганнибала. Уилл понимал, что это — необходимость. Отстирать кровь с одежды, используя сравнительно недорогие моющие средства, будет практически нереально. А потому лучше полностью избавиться от неё. Закончив со всеми этими манипуляциями, Грэм вошёл в дом и вернулся в ванную, ведь он так и не принял душ. А ещё… Закусив губу, Уилл посмотрел на стоящую на полочке пробку, заманчиво поблёскивающую в скудном освещении, намекая ему о необходимости вернуть подарок Ганнибала туда, где ему и надлежало быть. От мысли о том, как ему придётся возвращать пробку на место, по телу Уилла прошла волна дрожи, а лицо запылало от стыда. Он успел рассмотреть её сегодня. Необычайно гладкое белое золото и выгравированные инициалы его чудовищного возлюбленного на основании. Подобное могло показаться пошлым и грязным, но только не для него. Не для них. Это был символ. Символ его принадлежности, любви, доверия и полной покорности. Разумеется, он будет продолжать периодически дразнить своего хищника, показывая зубы, порой откровенно провоцируя или же испытывая, казалось бы, вечное терпение Ганнибала на прочность. Но… каждый из них знал, что пути назад нет — они уже летят в глубочайшую и тёмную пропасть. И у Уилла есть лишь два варианта: либо рухнуть на дно и разбиться, либо распахнуть чёрные, покрытые кровью грубых людей, не заслуживающих жить в их с Ганнибалом мире, крылья и стать совершенно новым созданием, ужасающим и прекрасным одновременно. И свой выбор он давно сделал. Зажмурившись, Уилл помотал головой, будто пытаясь вытряхнуть эти мысли из собственного разума. Сейчас не время, он ещё успеет обдумать всё это не раз и не два, даже когда в этом не будет особой необходимости. Но в данный момент ему нужно было закончить с гигиеническими процедурами и поспешить к Ганнибалу — из-за непредвиденных обстоятельств в виде Фредди Лаундс он и так задержался слишком сильно. Включив воду, Грэм встал под душ, запрокинув голову, и позволил горячим струям свободно скользить по его телу. Данное действие, вернее, бездействие, если быть точным, всегда успокаивало и расслабляло, дарило умиротворение и покой. Дотянувшись до бутылочки геля на полке, Уилл тщательно нанёс пену на всё своё тело, в очередной раз позволив себе утонуть в этом чудесном запахе. Его мысли продолжали дрейфовать и во время всей остальной подготовки, стараясь не концентрироваться на смущающих и не самых приятных манипуляциях со своим телом, после которых ему снова пришлось вернуться под успокаивающее тепло воды. Наконец закончив, он вышел из душевой кабины и замер, оказавшись «лицом к лицу» с полкой, на которой покоился его золотой подарок. Что ж. Этот момент всё равно бы когда-нибудь настал, сколько бы он его не оттягивал. Взяв пробку в руку, Уилл прокрутил её несколько раз между пальцами, осмотрев идеально отполированное белое золото и изысканную каллиграфию в виде инициалов его любимого хищника, сделал взвешивающие покачивания ладонью, навскидку прикинув вес этого ювелирного изделия, стараясь не задумываться о его стоимости, а затем, посмотрев в свои собственные глаза в зеркале над полкой, прошептал: — Так, Грэм, выдыхай, ты сможешь это сделать. В следующее мгновение взгляд Уилла опустился на раковину, на которой в маленькой плетёной корзиночке лежал крем для рук на основе миндального масла. «Ну… не смазка, конечно, но хоть что-то.» Щёлкнув пластмассовой крышечкой, юный профайлер выдавил небольшое количество содержимого тюбика себе на пальцы и, немного разогрев крем между ними, нанёс его плотным слоем на пробку, искренне переживая за то, что его состав может каким-либо образом навредить драгоценному металлу. Убедившись, что пробка хорошо смазана, Уилл в последний раз взглянул на это пугающе-изящное орудие сексуальной пытки и, зажмурив глаза завёл руку за спину. Коснувшись заострённым кончиком своего уже сузившегося до обычных размеров и сжимающегося от волнения отверстия, Грэм затаил дыхание и резко надавил. Сам того не ожидая, он издал отчаянный всхлип, и спустя несколько секунд обжигающей растяжки, отдёрнул руку с разочарованным фырканьем. «Блять. Это было больно.» И, учитывая, что пробка не зашла в него даже на половину, Уилл и представить себе не мог, какую боль ему придётся преодолеть, если он всё же нажмёт на ручку сильнее и вставит её до конца. «Чёрт. Какого хрена когда это делал Ганнибал, она не ощущалась как грёбаная раскалённая кочерга засунутая в мою задницу?!» В голове тут же сформировались образы их горячего взаимодействия в лекционной Ганнибала, сменяя обжигающие воспоминания, как слайды с интенсивностью мощного калейдоскопа. Он вспомнил, как Ганнибал с лёгкостью прижал его к столу, вспомнил, как его умелые пальцы легко скользили в тело, встречая лишь малейшее сопротивление. Ну конечно… Он был расслаблен, податлив и пьян от интенсивности чужих и собственных чувств, слившихся в единую оду пошлых звуков и рваного дыхания, звучащую буквально оглушительно в акустике помещения. «И как только нас не услышали? Ладно, сейчас не об этом.» Уилл сделал очередной глубокий вдох и наклонился над раковиной, оперевшись локтями на её края. Закусив губу от компрометирующего положения, юноша не придумал ничего лучше, чем превратить его в ещё более откровенную позу, прогнувшись в спине и отклячив задницу высоко вверх, встав при этом на носочки, словно мартовская кошка, привлекающая внимание кавалеров к её бедственному положению. Уилл практически полностью повторил свою позу на дубовом столе Ганнибала, за исключением, пожалуй, самого Ганнибала, стоящего у него между ног. Точно. Ноги… Уилл фыркнул от стыда и развёл бёдра на ширину плеч, следя за тем, чтобы его поясница оставалась всё так же выгнута, приподнимая его зад выше уровня копчика. Вот теперь он точно сможет. В очередной раз зажмурив глаза, Грэм снова завёл руку за спину и приставил пробку к своему обожжённому пульсирующему ободку. Он сделал несколько небольших нажатий, погружая этот извращённый, но неотъемлемый аксессуар его сегодняшнего образа на тот уровень, которого пробка достигла при первой весьма провальной попытке вернуть её на место, а затем плавно вытянул её обратно, чувствуя, как его тело плотно обволакивает и скользит по всё ещё прохладному металлу, смазывая стенки его прохода изнутри. — Ёбаный блядский Боже… — Уилл выругался в тишине ванной, одновременно стыдясь и испытывая наслаждение от своих действий. Теперь ему было не больно. Это было непривычно — да. Пугающе? Безусловно! Но точно не больно. Чувствуя, как при каждом нажатии пробка погружалась всё глубже и глубже, юноша понял, что совершенно не мог контролировать звуки, срывающиеся с его губ. И как бы Уилл не торопился, он просто не мог сделать это слишком резко, позволив себе несколько минут поиграть со своей новой игрушкой. В целях безопасности и безболезненности, естественно, а вовсе не потому что с каждой секундой он всё шире раздвигал ноги, покачиваясь задницей на металлическом кончике в погоне за неведанным ему ранее удовольствием от такого томительно-сладкого чувства наполненности. «Блять.» — поняв, что он вот-вот собирался кончить, Уилл заставил себя остановиться пережав у основания член и сделал последнее резкое нажатие пальцами. Он почувствовал, как колечко его мышц растянулось на самой широкой части пробки, а потом резко спазмировало и сжалось на узком основании её рукоятки, тем самым надёжно запирая устройство внутри. Этот вечер определённо его убьёт. Через несколько минут мальчик вышел из ванной комнаты, весь раскрасневшийся от горячей воды, смущения и ощущения, что его простата буквально проклинает его, пульсируя под согревшейся внутри гладкостью металла. Наскоро выбрав чистую водолазку и штаны, он оделся и открыл входную дверь, за которой уже собралась вся стая. Чувство вины больно кольнуло его в сердце — из-за всех этих неприятностей собакам пришлось провести на улице гораздо больше времени, чем обычно, хотя, увидев чистое выражение радости на их довольных мордах, он тут же расслабился. Привычно отряхнув с них снег, Грэм погладил каждую из собак за ушами, после чего отправился на кухню и расставил миски с едой. Стая незамедлительно бросилась есть, по всей видимости сильно проголодавшись на свежем морозном воздухе. Посмотрев на них с минуту, Уилл взял сумку с учебниками, положил в отдельный карман завёрнутый в пергаментную бумагу кусок мяса, чтобы не испачкать книги, если вдруг выяснится, что он упаковал его не так плотно, как ему казалось, и вышел из дома, направляясь к своей машине. Он старался не думать слишком много о том, что в данный момент ему предстояло проехать с трупом в багажнике около часа, иначе этот факт серьёзно вывел бы его из себя и заставил нервничать, что крайне не желательно, ведь не стоит забывать, что у каждого копа присутствует какое-то необычайно острое чутьё на подобных «нервничающих водителей». Таким, обычно, всегда есть что скрывать. Будь то травка, таблетки или же убитая рыжеволосая студентка с отрезанным от ляжки куском мяса, предназначенным в подарок самому разыскиваемому серийному убийце-каннибалу за последние десятилетия. «Ну да, действительно, не велика разница…» — Уилл грустно усмехнулся от внутреннего сарказма и сел за руль, успокаивая себя только тем, что ближайшие 40 минут он будет ехать по абсолютно пустынной трассе, где и за мили точно не найдётся ни одного блюстителя порядка, но а дорогу в 20 минут по самому центру Балтимора он тоже точно как-нибудь переживёт.

***

Ганнибал поймал себя на мысли, что слишком часто смотрит на часы — Уилл задерживался гораздо дольше, чем он рассчитывал. Прошло порядка трёх часов с тех пор, как Лектер сам приехал домой. Ужин давно был готов, не хватало лишь его долгожданного гостя. Возможно, что-то случилось и он передумал ехать? Но в таком случае Уилл наверняка позвонил бы или отправил сообщение. Ему, конечно, хватало грубости, но Ганнибал был уверен, что так бы бестактно Уилл себя точно не повёл. Тогда это было нечто непредвиденное, что заняло все его мысли, настолько, что молодой профайлер даже не вспомнил о телефоне. Поразмыслив, Лектер решил, что, наверное, ему всё же следует позвонить самому и удостовериться в благополучии своего возлюбленного. Взяв в руки свой смартфон, Ганнибал только собрался нажать на иконку вызова, как раздался стук в дверь. Улыбнувшись, доктор поспешил к входу и открыл. — Здравствуй, Уилл. Прошу, входи, — он отступил, впуская мальчика в дом, стараясь не выдать своего чрезмерного беспокойства, вызванного опозданием эмпата, но и не стал прятаться за маску безразличия. Не с ним. Никогда не с ним. Ганнибал закрыл дверь и цепким взглядом окинул его лицо. А посмотреть было на что. Почти лихорадочный румянец на щеках, расширенные зрачки, практически полностью затопившие небесную синеву радужки, явно искусанные губы. А запах… Уилл пах возбуждением, ещё бо́льшим, чем в академии, дорогим, для него, гелем для душа и… кровью?! Стоп, это точно была кровь, смешанная с адреналином. Ганнибал был уверен, что не мог ошибиться. Не в этих запахах уж точно. — Извини за опоздание, Ганнибал, — юноша смущённо улыбнулся, теребя в руках ремешок сумки. — Я не хотел быть грубым. — Я уверен, что для этого была веская причина, дорогой мальчик, — ласково улыбнулся Лектер, помогая ему снять верхнюю одежду. — Да, пожалуй… — Уилл позволил преподавателю снять с себя куртку и, пока он вешал её на крючок, открыл сумку, доставая свёрток, упакованный в несколько слоёв пергамента, который решительно протянул Ганнибалу. — Но я решил компенсировать опоздание небольшим… угощением, — немного помешкав, Уилл добавил, — свинина, как ты любишь. Наверное, впервые за всю свою жизнь Ганнибал не знал, что сказать. Сейчас, держа в руках мясо, завёрнутое в бумагу, он чувствовал себя разрушенным и полностью поверженным. Этот невероятный мальчик, стоящий перед ним с совершенно невинной улыбкой на лице, с лёгкостью сделал то, чего не мог сделать ни один человек до него — лишил Ганнибала Лектера, а по совместительству и Потрошителя Чесапика — дара речи. — Мы оба знаем, что это не свинина, Уилл. Профайлер смущённо опустил взгляд, а затем поднял его с лукавой улыбкой и уточнил: — Длинная свинина, так лучше? — Кто?.. — сорвался тихий вопрос. Ганнибал осознавал, как жалко он звучит, но поделать ничего не мог — это было выше его сил в данный момент. — Фредди наивно решила, что сегодня никого не будет дома и залезла в мой компьютер, увидев то, что ей совершенно не следовало видеть, — Уилл закусил губу, словно боясь, что Ганнибал отругает его за непредусмотрительность. — У меня… У меня не было другого выбора, Ганнибал. Я защищал тебя… Защищал нас. В следующее же мгновение Уилл оказался прижатым к стене сильным телом Лектера, в то время, как старший мужчина властно завладел его губами. Ещё никогда Грэм не чувствовал ничего подобного. Поцелуй был поглощающим, жадным и несдержанным, наполненным такой страстью, что сопротивляться оказалось совершенно невозможно. Даже отвечать в полной мере было сложно, ему только и оставалось жалобно поскуливать и стонать в чужие губы, которые незамедлительно выпивали каждый нуждающийся звук. Колени Уилла подкосились и если бы он не был сейчас прижат к стене, то наверняка сполз бы на пол, оказавшись у ног своего прекрасного хищника. Нетерпеливые ласки языка, хозяйничающего в его рту, сменялись чувствительными укусами за губы, жадными посасываниями и зализываниями маленьких ранок на потрескавшейся коже. В голове шумело так, что все остальные звуки просто исчезли, заглушённые этим гулом, а в висках бешено стучал пульс. Лишь когда они оба начали задыхаться, в попытке урвать глоток необходимого воздуха, Ганнибал отстранился, но при этом ни на секунду не переставая удерживать Грэма в своих объятьях. — Ты — лучшее, что со мной случалось, — с благоговением в голосе промурлыкал Лектер, абсолютно не скрывая рваного дыхания, обжигающего шею профайлера. — Знаю, весь мир скажет, что это невозможно, что я просто не умею этого чувствовать, но… Я так сильно люблю тебя, мой мальчик. Так сильно люблю…