Упрямое Пророчество

лето 328 г.

«Я люблю тебя», — говорит она так, как будто ей не 17, а мне не 28. Как будто я не нищий колдун в доме её отца, а она не княжна. Так, как будто я могу позволить себе ответить ей взаимностью. Но я не могу. Я не достоин её. Я — трус! Я позорно сбегаю из библиотеки, оставляя её одну. Я злюсь на неё и на себя, и на весь мир. Оборотни не знают страха, они с рождения получают огромную силу, за ними дракон и клан. Они делают всё, что посчитают нужным. Они хозяева этого мира. Колдуны – лишь прислуга, полностью зависящая от их желаний. Я ненавижу их! Но за её улыбку, за её смех я готов простить им всё. Она младшая любимая дочь. Она не знает отказа ни в чем. Её берегут, как самый редкий цветок в оранжерее княгини, как самый драгоценный бриллиант в хранилище князя. Она упряма и капризна, словно маленький ребенок, и она самая красивая девушка, какую я только видел. Она приходит в мою жалкую комнату ночью. Я прошу её уйти. Она подходит слишком близко, берёт меня за руку, прижимает ладонь к щеке и закрывает глаза. Её «Пожалуйста!» как самое страшное заклятие. Я не могу сдвинуться с места. Её руки сплетаются у меня на шее и я слышу, как сильно бьётся её сердце. Но я отталкиваю её. Я снова прошу уйти. Её губы трясутся, в глазах замерли слёзы. Я сильно обидел её. Она уходит, оставляя меня наедине с моими демонами. Её не могут найти уже несколько дней. Князь делает всё, что возможно, но она не отвечает им. Мне страшно. Я ничего не могу сделать. Я часами разглядываю карту, но она абсолютно бесполезна для поиска оборотней. На ней только ландшафт. Но что-то же я могу сделать?! Могу, мне нужна лишь капля их крови и согласие. Её средний брат должен помочь. Я обещаю ему, что найду её. Он не верит, его презрение больно бьёт по самолюбию, но я настаиваю, уговариваю, умоляю. Он соглашается от безысходности. Перенастроить карту оказывается проще, чем я думал. Но это высушивает мой баланс практически в ноль. В голове шумит, я еле могу двигаться. Но я вижу её на карте! Я показываю им место и отключаюсь. Проходит две недели, я восстанавливаюсь очень медленно. Мне сказали, что она в замке и здорова. Это даёт мне сил. Страх потерять её убил во мне все сомнения и благородные намерения. Я хочу видеть её. Она нужна мне. Моя жизнь не имеет смысла, если её не будет рядом. Я знаю её любимое место в саду, я жду там, пока она не появляется. Она хочет убежать, когда видит меня. Я бросаюсь за ней, обнимаю, прижимаю крепко к себе. Она замирает, в её глазах недоверие и надежда. Её губы на вкус лучше всего, что я мог себе представить. — Княжна, — шепчу я. — Меня зовут Тамила, — лукаво отвечает она и тянется за вторым поцелуем.»

***

Маруд листал дневник замёрзшими пальцами — расшифровка давалась ему с трудом, да и не так просто это делать в дороге. Он уже неделю трясся в кибитке. Ханна отправила их отряд в столицу Бурана, прямиком к Опаловому дракону. Колдун был уверен, что она не просто хочет вручить руками Малики пропавшую корону, но и похвастаться своим редким кошколаком. Колдуна всегда удивляло то, как драконы совершенно по-детски соревнуются между собой. У кого богаче замок, у кого сильнее колдун, у кого первым появится наследник. Игры их эти ежегодные. Целый месяц представители пяти драконов соревновались между собой в разных видах борьбы, при чем как в виде людей, так и оборотней. Для них выстроили даже небольшой городок на территории великого архипелага, принадлежащего Бирюзовому дракону. Маруд лишь однажды был там. Вар-Мари чудесное место на берегу океана. Сейчас бы туда, греться под палящим солнцем, а не мерзнуть в этой кибитке. Чем дальше они удалялись от границы, тем больше становится холоднее. Днём они шли по северному тракту, а ночью останавливались на каком-нибудь постоялом дворе. Он не любил холод, поэтому поездка в Буран совсем его не радовала. По сравнению с другими драконатами, по размерам территория Опалового дракона была самой большой, но практически целиком занята непроходимыми лесами. Его жители не любили строить больших городов, предпочитая маленькие поселения и деревушки, или вообще жили парами, особенно беролаки. Постоялые дома держали в основном волколаки или люди. Маруд, конечно, мог бы просто перенестись и ждать оборотней в Ур-Буране, но совсем не хотел оставлять Малику без присмотра. Власть над отрядом меняла её. С каждым днём она становилась всё независимее, решительнее, смелее и всё более жестокой. Каждая их остановка на постоялом сопровождалась бойней. Молодые оборотни в отряде были абсолютно безрассудны. Они сами нарывались, провоцировали, выводили на конфликт. Битвы на деньги были их любимым развлечением. Малика их не останавливала, наоборот, подначивала и сама с удовольствием участвовала в боях. В начале их пути любимым её занятием было разводить дураков на драку. В каждом пивном зале висела доска, куда желающий сразиться за денежный приз вписывал своё имя и цену. Нужно было видеть это представление, как она заходила в зал в обтягивающих штанах, покачивая бёдрами подходила к доске, наклонялась так, что в зале начиналось полная вакханалия, сборище оборотней выли и орали от восторга. Она вписывала самую огромную цену, и всегда находился идиот, который принимал бой. Очень скоро это перестало работать, её слава шла впереди неё. Ей дали прозвище Золотая Буря. Маруд слышал, как люди на постоялых дворах шептали его, с восторгом рассматривая её как чудо. Они с ней часто ругались. Маруд пытался остановить её, запретить эту бессмысленную бойню, его душила ревность. Она лишь отмалчивалась и всё равно делала по-своему. И он всегда прощал её, хотя сам презирал себя за это.

***

весна 329г.

«Я в ужасе смотрю, как Опаловый дракон подходит к ней, берёт за руку, притягивает к себе и властно целует в губы. Я не могу дышать. Он ведёт её за собой и сажает рядом на трон. Её глаза всё ещё прекрасного голубого цвета, но я знаю, очень скоро он изменится на омерзительно зелёный. Он украл её у меня. Драконы всегда забирают себе всё самое лучшее, оставляя нам, простым смертным, лишь воспоминания о том, что они отобрали, оставив после себя лишь пустоту. Меня душит ненависть. Я отомщу, уничтожу всех вместе с оборотнями».

***

В Буране рано темнеет, огромную площадь перед замком Опалового дракона освещают тысячи магических светильников. Главный придворный колдун встретил Маруда дружескими обьятиями. Он знал Равана по академии и был всего на несколько лет старше. — Рад тебя видеть, Маруд. Мы вас уже заждались, — взгляд Равана был прикован к Малике. — Действительно, золотая! — прошептал он с восторгом. — Приветствую вас, командир Малика, — колдун поклонился, но получил в ответ лишь недовольное рычание. Раван вопросительно посмотрел на Маруда. — Характер у нее не золото, — ответил Маруд и потёр замершие руки, — веди нас в тепло уже, я закоченел. Опаловый Дракон решил устроить большое торжество в честь возвращения короны. Во дворец съехалась почти вся знать драконата. Маруд знал, что накануне Ханна связывалась с Маликой и угрожала ей заточением, если та хоть как-то опозорит клан Янтарного дракона. Поэтому она вела себя тише воды, ниже травы, и даже особо не возмущалась, когда супруга дракона забрала её в свою часть дворца, чтобы «привести в порядок». Перед открытием торжества Маруд вместе с оборотнями из отряда ждали Малику, чтобы сопровождать её при возвращении короны. Кошколаки явно нервничали, ведь в большинстве своем они были простыми ребятами, не привыкшими к дворцовому церемониалу. Всех их заставили отмыться и вырядили в богатые одежды. — Драконий жмых, как же жмут яйца эти обтягивающие штаны, — жаловался Карам, — где Малика-то уже, жрать охота. А там небось ещё часа два будут всякие речи толкать. Я вот ду… — он замер с открытым ртом. — Ах же ж твою нечистую горгулью! — в восхищении произнёс кто-то из отряда. Малику одели в длинное золотое платье, обтягивающее стройное сильное тело. Белоснежные волосы заплели в сложные косы, каждое движение рук сопровождал звон браслетов. Она подошла к ним высоко задрав подбородок, губы были надменно сжаты, глаза метали молнии. Маруд почувствовал, что она была в ярости. — Первому, кто только попробует постебаться на мой счёт, оторву стручок и скормлю дворцовым крысам! — предупредила она, — где эта чёртова корона? Когда их глаза встретились, Маруд ласково улыбнулся и протянул ей руку. Он отвёл её в сторону и прошептал на ухо: — Ты красивая. — Я воин, а не кукла, — возмутилась она в ответ. — Я просила дать мне нормальную одежду, а они нарядили меня, как шлюху. Если бы не Ханна… Вот увидишь, я найду способ отомстить. — Даже не сомневаюсь. Выдохни. Вспомни, что ты не только воин, но и княжна. Сделай это красиво, чтобы Асия тобой гордилась. Его слова подействовали на неё успокаивающе. Закрыв глаза, Малика медленно выдохнула, притянула Маруда к себе и поцеловала под громкие крики и улюлюканье отряда. — Спасибо! Ладно, идём уже. Княгиня Асия действительно могла бы гордиться своей дочерью. Малика не допустила ни одной оплошности, она притягивала восхищённые взгляды, когда шла по широкому проходу к трону Опалового дракона. "Я — дочь князя, золовка дракона, перерожденная, тигрица в золотой шкуре. За мной десять кошколаков, готовых убить только по одному моему взгляду, клан и Янтарный дракон. И мне всего восемнадцать. Я никому не позволю унизить себя".

***

зима 334 г.

«Наконец-то! Я нашел способ встать и сражаться с оборотнями наравне. Это было не просто. Три года в сырых подземельях, но это того стоило. Змеелюды опасны и подозрительны, среди них встречаются сильные эмпаты и телепаты. Мне стоит большого труда держать свою ненависть в узде. Я видел её полгода назад. Она всё также прекрасна. И она всё ещё не подарила ему наследника. Мне нужна кровь оборотня и много. А также и много энергии. Моя ненависть даст мне её. Я возвращаюсь в Буран. Где-нибудь на окраине я найду то, что мне нужно. Ребёнка должно хватить.»

***

Жители Бурана считаются угрюмыми и нелюдимыми, но только до тех пор, пока в горло не попадет алкоголь. Огромный зал во дворце Опалового дракона был заставлен длинными столами, за которыми собралась вся знать Бурана. Малика находилась в центре внимания. О ней шептались, нагло разглядывали и оценивали. Она сидела за столом дракона вместе с самыми уважаемыми и богатыми оборотнями. — А наша-то ничем не хуже жены дракона, — с гордостью сказал Карам. Маруд не сводил с Малики глаз, оборотень был прав. Асия не зря положила годы на воспитание детей. Когда нужно, Малика могла одеть маску княжны. В гордой осанке, покровительственном наклоне головы и надменном взгляде чувствовалась сила и благородство. Она вежливо улыбалась и вела светские разговоры. К Маруду подсел Раван. — Здравствуй, приятель! — придворный колдун был уже навеселе. — Ты хоть иногда отводи взгляд от своей тигрицы, а то про вас и так уже слухи ходят. Ты как вообще у неё в отряде оказался? — Я не знал, Раван, что в обязанности придворного колдуна входит и сбор информации? — Входит, входит. — Я расскажу тебе, что захочешь, но в обмен на доступ к закрытой секции в вашей библиотеке. — Что ты хочешь там найти? — А что ты хочешь знать о ней? — Не хочешь ко мне? — колдун оценивающе оглядел Маруда. — Я чувствую, мы отлично сработаемся! Такие колдуны при любом дворе нужны. Ты же был лучшим в Академии. Сколько тебе платят? Я смогу добиться для тебя большего. Дракон не жадный. — Спасибо за предложение, Раван, но нет. Не люблю я холод. – Ну и зря. Но мое предложение в силе, ты подумай. Завтра жду тебя, договоримся. Ого! Ты смотри, что творится? К твоей Малике, похоже, первый жених Бурана решил подкатить. — Кто? — Драган — богатый ублюдок. Трахает всё, что шевелится и не очень. Редкостная мразь, имей в виду. Маруд оглянулся: в центре зала в танце Малику вёл высокий беролак и не сводил с неё горящих глаз. Она же благосклонно улыбалась ему. Буквально на секунду взгляды Малики и Маруда встретились. Она хитро подмигнула, наклонилась и что-то прошептала беролаку, в то же время его лицо вытянулось и покраснело. Маруд не знал как, но был уверен — она унизила Драгана, и он не оставит этого просто так.

****

Было уже далеко за полночь. Многие покинули торжество, остались самые стойкие. Все условности и церемониал отброшены в сторону. Оставшиеся гости собрались за одним столом, выпивая, слушая песни бардов и рассказывая байки. Маруд тоже хотел бы уйти, но боялся оставить Малику без присмотра, да и Раван присел ему на уши с рассказами о «трудностях» придворной жизни. Маруд слушал его вполуха, издалека наблюдая за Маликой, которая, похоже, совсем не устала. Всю её чопорность давно как рукой сняло, она сидела в обнимку с Карамом, что-то оживленно рассказывая и хохоча. Убедив себя в спокойной атмосфере, Маруд позволил себе расслабиться, откинул голову и закрыл глаза. Из приятного забытья его выдернул резкий звон разбившейся посуды. Он увидел, как Карам, схватив Малику, пытается оттащить её от Драгана. Беролак что-то тихо сказал, как будто выплюнул ей в лицо. Она замерла на секунду, затем вытащила кинжал, резким движение порезала ладонь и протянула её, Драган в свою очередь также порезал свою и довольно сжал. Раздались дикие вопли оборотней, подтверждающие, что кровная сделка заключена. Малика как вихрь вылетела из зала, за ней следом и весь отряд. Маруд бросился вслед. Он бежал за ними по коридорам, выхватив, наконец, Карама. Ему нужно было знать, что произошло, прежде чем сцепиться с Маликой: — Какого чёрта? — потребовал он ответа от Карама. — Мар, она держалась. Даже очень долго для неё. Но это было уже слишком. Он назвал её трусливой подстилкой колдуна. Маруд закрыл глаза, понимая, что случилось что-то неотвратимо ужасное. — Что она должна сделать? — Ку-ушум. Она должна принести его голову. Он не мог поверить. Это невозможно. Невыполнимо. — А он? Что он поставил на кон? — Жизнь. Его жизнь будет принадлежать ей. Но Маруд! Ку-ушум — это же чудовище из бабкиных сказок. Его же ведь не существует. Заметив, как помрачнел маг, Карам неуверенно повторил: — Не существует же ведь?