Упрямое Пророчество

Теймар недовольно постукивал длинными чёрными когтями о розовый мрамор, обводя хмурым взглядом тронный зал, то и дело натыкаясь на собственное отражение в огромных зеркалах. Его внешность слишком ярко контрастировала с воздушной, наполненной светом и горным воздухом, переливающейся хрустальными искорками роскошью дворца Алмазного дракона. Огромное чёрное тело змеелюда никак не вписывалось в это белоснежное великолепие. Крылатый братец заставлял себя ждать, что ещё больше подстёгивало раздражение Повелителя Тамана. Он начинал злиться, от чего черный гребень на хвосте раскрывался и трепетал. Теймар сжал кулаки и постарался не давать волю бешенству. Самоконтроль всегда давался ему с большим трудом. Высокие резные двери распахнулись и в зал в прямом смысле впорхнул повелитель всех летающих тварей пяти драконатов: — Безмерно счастлив видеть тебя, брат, в Ур-Тапай! — как ни в чём не бывало пропел он. — Здравствуй, Ксантос. Ты заставил меня ждать. — Прости, Сапфеир задержала. Я уже летел к тебе, но она ворвалась с малышами. Сегодня они сказали первое слово, но тебе пока не понять мою радость, — ухмыльнулся Алмазный и прошелестел к своему трону. Теймар раздул ноздри и показал ему в спину длинный раздвоенный язык. «Надутый павлин, ощипать бы тебя.» — подумал он зло. — Почему ты прилетел, Теймар? Мы всегда можем поговорить ментально. — Неужели ты не рад мне? — Что случилось, брат? Ты же знаешь, из всех драконов ты мне ближе всех. Я всегда готов тебя выслушать и поддержать. — На самом деле не было веской причины. — солгал Теймар с лёгкой улыбкой. — Мне захотелось развеяться, а где это лучше всего сделать, как не на вершине Ай-Эдар. — Что верно — то верно! Но я слишком хорошо тебя знаю, брат. Что тебя тревожит? Теймар тяжело выдохнул. В конец концов он сюда прилетел за советом. — Пророчество не даёт мне покоя, Ксантос. — Боги и демиурги, помогите нам! Эта твоя вечная мания всё контролировать. Доверься уже судьбе. Всё, что должно случиться, обязательно случится. Бесполезно пытаться предугадать или изменить то, что предначертано. — Да как ты так можешь? На нас лежит ответственность за судьбу драконатов и всех тварей, что их населяют. Ты не можешь не чувствовать, как изменились потоки, время его возвращения близко. За все времена никогда не было, чтобы у драконов родилось больше одного наследника. Сначала Ашера родила двойню, потом Избранная Бернда, за ним у тебя. Я готов хвост отдать на отсечение, что Ханна тоже беременна двумя. Мы —десятое поколение, десять наследников во главе с ребенком перерождённой, всё сходится. — Я уже сотню раз слышал это пророчество. Ханна родит двоих, потом твоя избранная, нам остается только ждать. Теймар распрямился, как пружина, в одну секунду оказавшись у хрустального трона нос к носу с Алмазным драконом. — А если я не получу наследников? Если Он проснётся до этого момента? — Значит, будем драться с тем, что есть, — ни один мускул не дрогнул на прекрасном лице Ксантоса. Теймар сощурил чёрные глаза и медленно отполз. — У меня была одна мысль по поводу твоей перерождённой, — на губах дракона появилась хитрая ухмылка. Теймар вопросительно поднял брови, молча ожидая, что скажет брат: — Ты не думал, что мать твоих детей совсем не обязательно должна быть змеелюдкой? Теймар фыркнул: — Какая дурацкая шутка. Не похоже на тебя. — Я не шучу. Перерождённых змеелюдов можно по пальцам пересчитать за все века, а перерождённых Избранных и вовсе не было никогда. Никто не знает, чем закончится обряд, который ты хочешь провести. — Чушь какая-то! Это невозможно! По-твоему я могу в один прекрасный день превратиться в русалку? Или гарпию? Или... Или... жалкого человечишку с этими тощими их ножками? Да быть такого не может! Глаза Агатового дракона превратилась в два огромных чёрных блюдца. Он в ужасе смотрел на крылатого повелителя, который не выдержал и громко расхохотался. Пробормотав что-то на языке древнейших, Теймар ударил хвостом и заскользил на огромный балкон, откуда он спрыгнул, на лету превращаясь в черный дым.

***

— Ты расскажешь, наконец, что за дела у тебя в Алатыре? — Малика и Вилмар грелись у костра. В конце концов, вчера они вышли в степь Гар-Кашана, где отродясь не водилось постоялых дворов. Из-за постоянных смерчей и ураганов это место было непригодно для оседлой жизни, лишь кочевники, нечисть и банды разбойников населяли её. — А что мне будет за удовлетворение твоего интереса? — Как всегда. Вилмар хохотнул. — Опять ничего? — В точку. Малика сладко потянулась, вытягивая длинные ноги и хитро поглядывая на волколака. Он закатил глаза и довольно хмыкнул. За последние недели игра во флирт стала для них привычной. — Я сделал заказ эльфам, через две недели они передадут мне парочку фабрид. — А что, в Буране они не могут этого сделать? — Волшебный остров Лаирасул никогда не проплывает над варварскими землями Бурана, они оскорбляют их возвышенные чувства. Малика расхохоталась: — А брать золото у сутенёра Ур-Бурана и клепать экзотических проституток для них нормально, значит? В этом вся суть эльфов. Двуличные снобы и зазнайки. — Не могу с тобой не согласится, но выхода другого у меня нет. Они ведут дела только с высшими по званию, не важно какого ремесла. Вилмар поближе подвинулся к девушке, ласково поглаживая по плечу: — Я не устаю удивляться широте твоих мыслей, Малика. Это так несвойственно для женщин, тем более твоего возраста. Малика закатила глаза и открыла уже рот, чтобы в очередной раз направить Вилмара в далёкий путь за границы пяти драконатов, но её внимание отвлекла Янина, которая зло плюхнулась рядом, к большому неудовольствию волколака. Тут же появился Маруд, зло цыкнувший, увидев, в какой близости находится Вилмар к его женщине. Малика резко выпрямилась и толкнула волколака, заставляя отползти подальше. Несколько минут квартет сидел молча, исподлобья переглядываясь и оценивая друг друга. Первой не выдержала кицунэ, подорвавшись с места и убежав куда-то в степь. — Лика, иди за ней. Поговори, она не хочет меня слушать, — попросил Маруд. Девушка послушно встала и направилась искать девчонку, про себя матеря всех озабоченных подростков. Оставшись наедине, мужчины неловко замолчали, отводя глаза. — Женщины, — наконец протянул Вилмар. Малика легко нашла Янку по светящимся камушкам, которые носились вокруг неё в каком-то своём бешеном танце. Как только она подошла ближе, камушки резко упали, а кицунэ испуганно обернулась на командира. — Интеееересно, — протянула Малика, — колдуешь тут втихаря, значит. — Что ты хочешь? — Поговорить надо. Почему ты бегаешь от Маруда? Он хочет продолжать заниматься с тобой. Говорит, что его энергия изменилась после того случая. Ему нужна информация. — Плевать мне на то, что вам всем там надо. Сказала, не буду! Малика поёжилась, холодный степной ветер пробивал до костей. — Сделай огонь, — приказала она девочке, присаживаясь на камень. Несколько минут девчонка зло и недовольно пыхтела, но потом подняла руки вверх, как будто притягивая что-то, её пальцы засветились, из них потёк желтый свет, превращаясь в теплый шар, который повис между ними. Малика восторженно разглядывала его, а потом протянула руки, наслаждаясь теплом: — Долго ты можешь поддерживать его? — спросила она. — Я не держу его. — Как так? Для Мара такой шар был бы очень энергозатратным, поэтому колдуны лишний раз не прибегают к такой магии. — Я просто попросила, вытянула ниточку тепла и завязала её в узелок, она продолжает течь, но останавливается в этом месте. Малика молчала, продолжая греться у шара и посматривая на кицунэ. — Так что с Маром? Почему ты жадничаешь и не хочешь поделиться с ним? — Я чуть не убила его. — Враньё. Если бы это было так, я бы тебя прикопала ещё на том постоялом дворе. Прекрати бегать от него и поговори. — Нет. Я ничего не хочу. Мне не нужна эта магия. Она опасная. — Но это не мешает тебе пользоваться ей. — Я просто стала больше видеть, вот и всё. Я не хочу управлять магией, она пугает меня. Вернее, я стала бояться себя. Мне кажется, она пробуждает во мне всё самое плохое. — Слабачка, — презрительно сказал Малика, понимаясь с камня и собираясь уходить. — Конечно, тебе легко говорить! Вам, благородным, всё даётся с рождения. Малика резко развернулась и в одну секунду оказалась рядом, крепко схватив девчонку за подбородок, она подняла её лицо, заставляя смотреть прямо в глаза: — Вот же ты сучка мелкая! Да что ты вообще знаешь про меня? — Отпусти, — испуганно пропищала кицунэ. Оскалившись, Малика толкнула её и села обратно. — Меня вообще не должно было быть здесь. Много ты знаешь благородных девиц в войске дракона? Так вот я тебе скажу, таких нет и не было никогда. Нет, женщины, конечно, служат. Те, что из обедневших семей, кто не смог выйти замуж, смески и сироты. В каждом благородном семействе есть «Правила поведения девицы» от некой Ксандры Безмятежной. Её счастье, что она умерла лет двести назад. Нашла бы и выпотрошила. Сто двадцать листов мелким шрифтом. Я знаю их наизусть. Мать не снимала с меня алмазный ошейник, пока я не расскажу ей какую-то часть на её выбор, — Малика вскочила и начала расхаживать вокруг шара. — Так вот, по мнению этой благочестивой суки, благородной девице рекомендуется обращаться в зверя только в двух случаях: при угрозе чести или жизни и для передвижения на ооочень длительные расстояния. Знаешь, что сказал мне отец, когда я в двенадцать пришла к нему и попросила учить меня драться наравне с Арманом? Отправил к матери вышивать приданое. Месяц я ходила за ним хвостом, умоляя каждую секунду о том, на что я имела полное право. Он поставил условие: если я продержусь в подвалах дворца неделю без еды и воды, тогда он позволит мне учится в казармах. Потом он сказал, что был уверен, что я сдамся через два дня. Я сожрала всех крыс, змей и даже вроде пару кошек в чёртовом сыром и вонючем подземелье. Мать приходила каждый день с миской еды, садилась рядом и уговаривала выйти. Она не понимала, что только помогает мне. Это было моей первой победой. В первую очередь над собой. Отец не мог нарушить своего слова, мне было позволено учиться военному делу в казармах его дружины. Думаешь, благородной княжне там давали поблажку? Меня муштровали в сто раз больше и жёстче, чем брата. Они хотели, чтобы я сбежала. Как видишь, у них ни черта не получилось. В пятнадцать мать показала мне портрет мужчины и сказала, что если меня не выберет дракон, я стану его женой. Она просто поставила меня перед фактом. Ты думаешь, я сильно отличаюсь от тебя? Моя мать так же готова была продать меня. Да, не так явно. Да, не в публичный дом. У благородных девиц нет выбора, за кого выходить замуж. Нас растят для того, чтобы мы нарожали побольше благородных отпрысков, чтобы у дракона был выбор. Все эти россказни о том, что любой может оказаться супругом дракона — чушь. Маруд специально искал информацию, Избранными становятся только наследник древних семей, род которых ведется чёрт знает откуда. Есть какая-то связь между нами и драконами. Они так же зависят от своих князей, как и мы от них. — Малика, наконец, остановилась и замолчала. Долгую тишину нарушало лишь лёгкое завывание ветра вокруг. — Так и почему ты не замужем за этим, с портрета? Малика усмехнулась. — В тот же день я переспала с одним из дружинников и сказала об этом матери, пообещав, что не успокоюсь, пока не лягу под каждого из войска отца, если она не избавит меня от этого брака. — Малика довольно расхохоталась, — Слышала бы ты, как она материлась! Я такого отборного мата даже в казарме не слышала. — Она согласилась? — Конечно. Она не хотела позориться. Как же дочь князя Сабита и потаскуха? Для неё честь рода — превыше всего. Ей пришлось смириться. Это было моей второй победой. Знаешь, почему я взяла тебя к себе? — Пожалела? — Пф. Я никого не жалею. В первую очередь себя. Больше всего я презираю слабаков и трусов. Ты мне показалась смелой, даже отважной. Сбежала от Вилмара, таскалась за мной… Но, похоже, я ошиблась. Значит так! Или ты помогаешь Маруду, или вали на все четыре стороны. Слабаки мне в отряде не нужны. Янина задумалась: — Неужели ты не боишься за Маруда? — Я тебе признаюсь. Единственное, чего я боюсь, что с ним что-то случится. Он — моя сила, за него я готова драться хоть со всей нечистью всех пяти драконатов, но в этом и самая моя большая слабость. Как командир я должна думать о каждом из отряда, но если что-то случится, первым, кого я брошусь спасать, будет он. Янка заметила, как за спиной Малики мелькнула и исчезла тень. — Так и что? А если он опять впадет в то состояние? — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него? Или ты за дуру меня держишь? Ничего ты ему не сделаешь. Больше того, сама сдохнешь, а его вытащишь. Янка нагло посмотрела в глаза Малике: — Сейчас, может, я тебе и не соперница, но через пару лет он будет моим. Малика расхохоталась в голос: — Вот же нахалка! Этим ты мне тоже нравишься. Ну так что, я так понимаю, ты остаёшься?

***

Кайса открыла дверь и отшатнулась, на пороге стояли два нагваля — мужчина и женщина. — Не бойся, родная, всё хорошо, — из-за их спин вышел молодой человек и обнял её. — Давайте быстрее, — сказал мужчина, проходя внутрь, — кровь оборотня скоро сожжёт зелье. Нужно торопиться. Ноель, садись напротив, рукава закатай. Катрина, зайка, ты всё помнишь? — Вроде да, — женщина достала потрёпанную тетрадку и быстро пролистала. Кайса обхватила себя руками и смотрела, как нагваль с трудом подвинул кресло, на котором сидел её муж, а напротив поставил другое, в которое сел её любовник. Женщина закатала рукава князя, достала чёрный нож и быстро сделал надрезы на обеих руках от запястья до сгиба локтя, что-то нашептывая. — Руки давай, — потребовал нагваль. Молодой человек доверчиво вытянул обе руки, не отрывая глаз от молодой княгини и улыбаясь ей. — Мне страшно, — прошептала она. Парень зашипел от боли, когда на его руках появились такие же раны. — Клади руки на его пальцы и переплети их, — приказал мужчина, доставая из заплечной сумки кожаные ремни. Быстро перевязав запястья мужчин, он довольно осмотрел их. — Так, головы. Прижмись к его лбу, давай помогу, — он накинул на их шеи еще один ремень. — Всё, Катрина, начинай. Нагвали положили руки на головы мужчинам и стали в унисон бормотать заклинание. Кайса прижалась к стене и в ужасе смотрела, как вокруг них образовывается оранжевое свечение. Бормотание нагвалей становилось всё громче, а свет всё ярче. Девушка прикрыла рот, глуша крик. Ноель стонал от боли и попытался освободиться, но в один момент замолчал и как-то осел, потеряв сознание. Нагвали одновременно отошли назад, когда над безжизненными телами появились их бледные двойники, которые разом повернули головы на княгиню, трясущуюся от страха. Душа князя зло посмотрела на девушку, в этот момент его тело дёрнулось, он застонал и стал биться, а душа тут же вернулась обратно. — О нет! — прошептала Катрина. — Зайка, нужно уходить. Мы не успели. Он сейчас обернётся. Я не знаю, чем это всё закончится. Душу парня не вернуть. Схватившись за руки, нагвали с громким хлопком исчезли. Князь продолжал вырываться и рычать. Оранжевое свечение всё больше разгоралось вокруг связанных между собой тел, искрилось и слепило глаза. Душа Ноеля подлетела к Кайсе: — Уходи, быстро! — Нет, я не оставлю тебя! — Меня уже не спасти, уходи. Я попробую его задержать. Девушка только тряслась и мотала головой. — Ради ребёнка, пожалуйста. Он убьёт вас. Беги. Мне так жаль. Прости. На ватных ногах Кайса пошла к открытой двери, встав на пороге. Она посмотрела в последний раз на любовника и мужа, обернулась в тигрицу и исчезла в ночном лесу.