Русалка

— Что он тут делает? — ошарашенно прошептала девушка, переводя взгляд с отца на матушку, в надежде, что всё ошибка. Понимание пришло моментально. Слишком уж красноречиво совпало появление чужеземца в их колонии с объявлением о женитьбе. Пока она пыталась прийти в себя, Диего расплылся в улыбке и самодовольно заметил: — Видимо, сама судьба свела нас! Родители растерянно переглянулись, но стоило дону Диего пожелать остаться наедине с невестой, как те послушно удалились. Аделаида была не в силах даже возразить. Ужас предстоящей жизни в качестве жены неприятного дворянина пронёсся перед глазами, заставив её застыть на месте изваянием. Когда дверь хлопнула, ей показалось, что в комнате резко закончился воздух. Корсет показался в этот момент тугим, как никогда. — Значит, нам суждено породниться, — нарушил молчание Диего. Девушка затравлено смотрела в сторону двери, за которой скрылись родители. Она помнила, что брак необходим не только семье, но и всему острову. Темница и позорное пятно на их династии тоже не слишком помогли бы ей обрести желанную свободу. Даже в меньшей степени, чем замужество. — Вы всё ещё верите в такой исход событий? — поинтересовалась Аделаида, не слишком ожидая ответ. — Я считаю, что мы не совсем верно начали, — терпеливо продолжил он, — Вы должны понимать, сеньорита, что в Испании не было ваших портретов. Что, безусловно упущение, которое мы, конечно, исправим. Сказанное казалось правильным. На секунду Аделаида даже позволила себе поверить, что первое впечатление вышло ошибочным и, возможно, этот дон Диего не так уж плох. Но тон, с которым он говорил, и взгляд, коим он буквально раздевал девушку, отталкивали её всё сильнее. Она старалась ему не отвечать, ощущая внутри, что вывести его из себя слишком просто. — Я смотрю, вы всё ещё не примерили мой подарок… С её молчаливого позволения, Диего взял из дрожащих рук ожерелье и обошёл невесту. Холодные жемчужины легли на шею, словно кандалы. Щёлкнувший замок ознаменовал в глазах девушки, почти состоявшуюся помолвку и свадьбу, что следовало ожидать со дня на день. — Нам предстоит провести друг с другом много, много счастливых лет, — прошептал он, заставив волоски на её шее встать дыбом от страха, — и особенно ночей. Аделаида боролась с желанием обхватить себя руками, чтобы хотя бы немного защититься от всего. — Такая скромность. Такая робость, — его дыхание обжигало затылок. — А насколько ты умела в любовном ремесле? Молчишь? Видимо, мне предстоит тебя многому научить. Появление родителей заставило Диего отступить от наречённой, сделав самый целомудренный вид. Ссориться с будущими родственниками он не стремился. Под оханье матушки о красоте подарка Аделаида проследовала в столовую. Дальнейшие события проходили как в тумане. Она запомнила лишь брошенный в открытое окно взгляд: в надвигающейся дымке проступили очертания парусов. Отец с… женихом обсуждали детали свадьбы и сошлись на быстрой церемонии. Матушка повозмущалась для вида, но сразу согласилась на свадьбу, назначенную на следующий день. Прощание казалось самым долгим, но невероятно желанным моментом. Наконец, Аделаида сможет вновь ненадолго почувствовать себя немного свободной. — До скорой встречи у алтаря, — Диего поцеловал на прощание её дрожащие пальцы и прошептал с плотоядной улыбкой: — Очень скоро мы попробуем все известные в мире страсти. От восторга матери голова кружилась, в глазах темнело. Когда гость ушёл, Аделаида вернулась в свою спальню и устало опустилась на кровать. Ошейник, а иначе ожерелье она назвать не могла, холодил кожу, словно жемчужины никак не могли согреться от её тела. — Завтра, — прошептала она, — уже завтра! Невеста окинула комнату рассеянным взглядом. Всего одна ночь, и она навсегда со всем этим расстанется. Останется только дон Диего и его пугающие обещания. От всего этого хотелось бежать как можно дальше. Но, что хуже, родители были очарованы поведением жениха. Теперь они смотрели на её слёзы, как на глупые капризы. Рука вновь прошлась по жемчужинам дорогого подарка. Родители предусмотрительно приказали Аделаиде сидеть дома, как подобает будущей жене дворянина, чтобы до свадьбы с девушкой ничего не случилось. Отец и матушка единогласно заявили, что нечего ей делать в густом непроглядном тумане. Их беспокоили только свадебные хлопоты. Всего одна ночь, чтобы всё подготовить. Но, как оказалось, большую часть взял на себя жених, а платье матушка заказала, когда переговоры только начались. Из-за своей романтической рассеянности Аделаида даже не заметила, что одно из её нарядов отличается от других цветом и фасоном, а после пошива не спрашивала, куда оно пропало. План возник сам собой. С капризным видом она потребовала к себе Вильяма. Мальчик порой помогал ей с мелкими делами, за что получал монетку и еду со стола. Убеждать его в чём-либо не пришлось. Смотрящий на неё влюблёнными глазами сирота был готов сделать всё, что сеньорита попросит. В назначенный час девушка отправилась спать пораньше, сообщив родителям, что очень сильно устала и не хочет, чтобы её беспокоили. Отец с матушкой пожелали ей приятных снов и вернулись к организации. По совету Вильяма под одеяло была подложена пара её платьев, чтобы создать иллюзию спящей фигуры, накрывшейся с головой. — Следуй за мной, Аделаида! — шепнул Вильям, когда она тайком покинула дом. Мальчик взял её руку и уверенно повёл по улицам. — Я могу тут с закрытыми глазами ходить! Со мной не пропадёшь. Но надо спешить! — Мы уже спешим, — бежала за ним девушка, непривычная к такому быстрому перемещению. Туман обманчив. Любые звуки искажаются в нём. Беглянке казалось, что она слышит шум погони, крики родителей и жениха. Топот солдатских сапог мерещился ей повсюду, словно в окружении. Но когда Вильям останавливался, чтобы она могла передохнуть, все звуки погони исчезали. Город погрузился в ночь. — Да где же этот корабль?! — в отчаянии выдохнула она, когда услышала повсюду шум волн, но никак не смогла обнаружить тот самый фрегат с поднятыми парусами. Мальчик не отвечал, лишь вёл её вперед, действительно ориентируясь в тумане как рыба в воде. Наконец они оказались у трапа, ведущего на судно. С верхней палубы доносились громкие голоса, ругань и приказы капитана, которые эхом повторял боцман, не забывая при этом добавить пару-тройку ругательств в сторону команды. — Спасибо тебе, Вильям! — шепнула Аделаида. — Это меньшее, что я могу для тебя сделать, — мальчик внезапно проявил серьёзность не по возрасту и обнял девушку, наплевав на их разные социальные статусы. — Я люблю тебя и всегда любил! Ощущая разрастающуюся в груди тоску по дому, родителям, привычной жизни и даже по Вильяму, она поддалась порыву и поцеловала мальчика в щёку. Окрылённый подаренной надеждой, он пообещал, что распустит слухи, будто невеста сбежала на совсем другом корабле, и подговорит простой люд поддакивать его словам. Тепло распрощавшись с Вильямом, Аделаида неслышно прокралась к погружаемым ящикам и затаилась в ожидании. Она улучила момент, когда матросы отвлеклись, затаскивая большую бочку на палубу, и прошмыгнула на корабль. Ей повезло. Внимание пиратов было занято погрузкой, и присутствие "зайца" осталось незамеченным. Она затаилась в трюме, мучительно отсчитывая секунды до отплытия. Слова боцмана о женщинах на корабле она запомнила, несмотря на то, что все остальные его предупреждения успела запамятовать. Аделаида была уверена, что если её найдут уже после отплытия, то она сможет убедить капитана команды оставить незапланированного пассажира. Не станут же они возвращаться в порт, чтобы высадить её! Жемчужное ожерелье в качестве оплаты дороги и каюты она предусмотрительно припрятала. — Кто это тут?! От мерной качки сбежавшая невеста и не заметила, как задремала. Резкий голос заставил её встрепенуться и едва не упасть на дощатый пол трюма. Над ней возвышался двухметровый темнокожий квартирмейстер, если картинки в романах о пиратах не обманывали свою читательницу. От вида разгневанного великана Аделаида потеряла дар речи и лишь испуганно таращилась на пирата. — Зайцем решила попасть? Он грубо вытащил безбилетницу на верхнюю палубу и представил на суд матросов. Со смесью страха и облегчения беглянка поняла, что они успели отплыть. Теперь никуда ей с корабля не деться. — Боцман сейчас устроит тебе взбучку! — только с этими словами на плечи Аделаиды пало осознание, что пиратский корабль, быть может, не самое лучшее место, чтобы сбегать от жениха. На крик «Шимус!» появился тот самый боцман, который рассказывал девушке о море и жизни, полной приключений. Несмотря на дружелюбный взгляд, он не спешил тепло здороваться с ней. Его лицо отражало сожаление. — Старые все знакомые, — проворчал Шимус. — Мы бесплатно не катаем! И путь держим не туда, куда тебе нужно! Аделаида поднялась на ноги, стараясь не показывать страха. С достоинством дворянки она продемонстрировала дорогое ожерелье в качестве оплаты. Команда восторженно присвистнула. Украшение значительно превышало цену на место на корабле. Боцман принял драгоценность, предостерегающе зыркнув на всех остальных пиратов. Однако те, не стесняясь, рассматривали женщину на борту. Молодую и привлекательную.

***

Доски палубы заскрипели от мерных шагов, звук которых заставил всю команду вытянуться по стойке смирно. Явившийся на шум капитан выглядел именно так, как себе представляла пиратов Аделаида. Высокий, мужественный морской волк с хитрым взглядом и отменной реакцией. Его ничуть не портили, а только красили шрамы, добытые в бою, и обветренная кожа. На мгновение девушка поймала себя на мысли, что сказка начинается. Тем временем боцман предоставил капитану платёж за незапланированного пассажира. — Этого хватит только на дорогу, — скользнул он мимолётным взглядом по украшению, — на острове с тебя опять спросят оплату. Ты понимаешь, чем тебе придётся расплачиваться? Девушка поджала губы, понимая, что нельзя выглядеть запуганной жертвой на корабле пиратов. На смелости этих авантюристов сходились и сюжеты книжек, и рассказы боцмана. — Капитан, — открыто глядя ему в глаза, произнесла Аделаида, — я не такая беспомощная, как кажется! — Это мы ещё увидим, — хмыкнул он, скользя заинтересованным взглядом по изгибам фигуры беглянки. — Если переоценишь собственные силы… в последствиях вини только себя. — Пусть винит себя тот, кто недооценит мои силы! — цыплячья бравада вызвала у мужчин смех. Капитан приказал боцману выделить для девушки каюту. Под его громкие приказы Аделаида покинула верхнюю палубу, следуя за Шимусом. Тот продолжал неодобрительно посматривать на неё и обращаться к пассажирке не иначе как «горемыка». Девушка спускалась неохотно: безумно хотелось посмотреть подольше на капитана, на её оживший идеал. Когда он встал у штурвала, у беглянки перехватило дыхание: настолько сказочно всё выглядело. Расстилающаяся вокруг мгла только добавляла таинственности. — Неужели туман ему совсем не мешает? — прошептала она, восторженно следя за действиями капитана. — Хе, — усмехнулся Шимус, — это же Себастьян «любимец волны». Ему нипочём капризы погоды. Даже в стельку пьяный, он сможет с закрытыми глазами пришвартовать нашу Первую Ласточку… идём, нечего тебе мешаться под ногами! В тесной каюте Аделаида смогла наконец выдохнуть и почувствовать себя по-настоящему счастливой. Какой бы неприятной ни была помолвка с Диего, она привела её к решительному шагу на корабль, к свободе и приключениям. Девушка пообещала себе, что сделает всё возможное, чтобы заслужить уважение команды. Она не станет сидеть в каюте белоручкой, а честно возьмется с ними за работу и покажет, что достойна стать настоящей пираткой. А капитан… кто знает! Корабль качнуло, и Аделаида налетела на рундук. Вцепившись в грубое шероховатое дерево, она удержалась на ногах и оценивающе оглядела свои покои. Крохотное пространство. Кроме её спасителя от падения в нём помещалась только койка. Но это была по-настоящему её каюта! Собственный уголок, с которого начнётся её история. Путешественница села на узкую койку, окинула взглядом непроглядную мглу за крохотным иллюминатором и задумалась. Когда все тревоги остались позади, неудобный корсет дал знать о себе. Аделаида решительно встала, чтобы снять с себя пыточную часть гардероба. Очень не вовремя именно в этот момент скрипнула дверь, и на пороге оказался капитан. — Я думала, что заперла за собой… — растерялась девушка, но взяла себя в руки. В рассеянном свете лампы он казался ещё привлекательнее. — Это моё судно, — самодовольно напомнил он. — Для меня тут нет запертых дверей! — Могли бы и постучаться! — нервно обхватила она оголившиеся плечи. — Для чего? — улыбка, расцветавшая на лице капитана, совсем не понравилась Аделаиде. Слишком уж она была похожа на ухмылку несостоявшегося жениха. — А что, если я не одета… — от его недвусмысленного взгляда хотелось бежать со всех ног. Как быстро сказка начала превращаться в страшную историю... Она попыталась было прикрыться, но мозолистые руки капитана не позволили этого сделать. Когда его пальцы сжались на девичьих плечах, сбежавшая невеста невольно оценила, насколько он сильнее её. Казалось, стоит ему сжать руки чуть сильнее, и её кости захрустят, ломаясь. — Капитан, я требую… — Не поняла ещё, что это флибустьерский корабль, и ты на нём единственная женщина? — поинтересовался он неожиданно хриплым голосом. — Думаешь, после месяца пути матросы сумеют сохранить хоть каплю приличия? От его слов сердце нырнуло в пятки. Внутри всё похолодело. Пиратский корабль, её ключ к свободе, теперь стал казаться ещё большей ловушкой, чем помолвка. В конце концов, в замужестве она опасалась только одного мужчину, но в море ей придётся бояться всех. А больше всего держаться подальше от первого среди равных. Ведь команда уступит добычу в первую очередь ему, капитану. — Что же ты поменялась в лице? — фаланги его пальцев нахально прошлись по бледной щеке. — А впрочем, у меня слаженная команда. И покуда ты под моей защитой, бояться нечего. Но за это придётся заплатить отдельно. Чтобы окончательно не начать дрожать, как напуганный ребёнок, Аделаида собрала волю в кулак и выпалила: — Я уже оплатила свою каюту! Теперь я пассажир! Знайте своё место! Разговор уходил совсем не в то русло. Все хлёсткие ответы гасли в горле. От осознания полной беспомощности хотелось убежать в свою комнату и проливать слёзы до рассвета, но возвращение в отчий дом отныне невозможно. Пират не стал разбрасываться словами. Лёгкое движение корта разрезало все шнурки на корсете так, что Аделаида даже не почувствовала прикосновения. Платье с шелестом упало на пол, оставив её все равно что голой, в одной прозрачной сорочке. Со звоном вслед за платьем на полу оказался кортик. Руки капитана обхватили бёдра девушки. Последующая реакция возникла сама собой. Беглянка не успела подумать о последствиях своих действий, когда взметнувшаяся рука обожгла пощёчиной лицо капитана. Удар вышел на удивление тяжёлым, а звук, прорезавший тишину, подобным залпу. Аделаида будто выстрелила в своё благополучное плавание и сразила его наповал с одной пули. Дальнейшие события понеслись со скоростью чудовищной волны цунами. Одним рывком она оказалась прижатой грудью к крышке большого рундука. Уши резанул гневный шепот, вещающий, насколько страшную ошибку она только что совершила. Заломленная на спине рука сковала тело острой болью. Из глаз брызнули слёзы. К своему ужасу она поняла, что никогда в жизни не подвергалась избиению, но сейчас ощутит на себе всю палитру страданий. Перед глазами всплыло лицо Вильяма, расцветающее от синяков. Но мысли о кровоподтёках мгновенно выветрились из головы, когда затрещала сорочка, разрываемая с нетерпеливым рыком капитана. Игры закончились. Сказка исчезла. С визгом Аделаида попыталась вырваться. Каюта резко качнулась. Резкая вспышка боли, что из глаз едва искры не посыпались, пресекла дальнейшие попытки к сопротивлению. Скула мучительно пульсировала. Дурнота накатывала беспощадными волнами, милосердно обещая забрать сознание подальше от реальности. Но самое страшное ожидало впереди. То, чего она боялась испытать, став женой Диего, волею жестокой иронии судьбы настигло её там, где она искала свободу. Первый отчаянный крик, приглушенный жилистой рукой, сомкнувшейся на горле, ознаменовал потерю невинности. Впервые Аделаида осознала страшное значение слова «овладеть». Тело перестало ей принадлежать в самом унизительном виде. Рыдания рвались из горла, но насильнику не было никакого дела до душевного состояния своей жертвы. Мир превратился в качающуюся картинку каюты, сопровождающуюся мучительными толчками в тело. Слёзы скатывались на рундук, о который стиралась нежная кожа щёк и жёстко придавленных плеч. Мир закачался быстрее. От ускорения рыдания перешли в крики отчаяния. Но кто услышит? Команда? Не станет ли от этого только хуже? Разум подсказывал, что очень даже станет. Если один человек может причинить столько страданий, то на что способна вся команда? Он сжимал её тело до пульсирующей боли, не позволяя даже на мгновение отрешиться от того, что вытворяет с девушкой, которая вошла в каюту невинной. Казалось, это было в прошлой жизни. А в этой одна только агония. На руках начали расплываться синяки. Пальцы сжали её на пределе силы, заставив взвизгнуть. Впервые одна боль не перекрывала другую, а лишь усиливала. Пытка казалась бесконечной. Наконец со стоном, будто раненое животное, капитан... нет, после пережитого это был просто Себастьян, замер. Тяжело дыша, словно после долгого забега, он отстранился. Кортик был предусмотрительно поднят с пола. Аделаида замерла, вжимаясь в крышку рундука уже своими силами. Боль начала стихать, уступая место всепоглощающему чувству унижения. Между ног мучительно саднило. По бёдрам стекала влага, кровь ли это?.. От отвращения и ужаса она зажмурилась, не желая видеть, что с ней стало. Даже падшие женщины сами выбирают себе мужчин и ведут их к своей постели. Ею же просто воспользовались, уничтожая не только честь, но и нежную душу, полную грёз о добрых людях, приключениях и свободе. Казалось, она не просто лежит на грубой древесине, а медленно умирает. Она чувствовала, как вчерашняя Аделаида, мечтающая оказаться в своих сказках, исчезала, корчась в мучениях. Убитая капитаном первого пиратского судна, что она встретила на своём пути. От довольного голоса Себастьяна захотелось броситься в холодные морские волны. — Оплата принята. Знай своё место, девка, и до острова доберёшься невредимой. Насчет целости, — он похабно усмехнулся, — на пиратском корабле её невозможно сохранить! Он смеялся над ней! Над её унижением. Над её попранной честью и насильно отобранной невинностью. Над её беспомощным положением. Всё на корабле принадлежит капитану, так он сказал? Слёзы не прекращали течь из глаз от осознания, что с ней поступили, как с вещью, и осмеяли её потуги доказать, что она такой же человек, с мнением которого следует считаться. На кровать упало что-то мягкое. — Чуть не забыл, зачем заходил. Наденешь мужской сюртук и будешь днём работать наравне со всеми. У нас не прогулочное судно. А по ночам платить за свою безопасность, — небрежно бросил он ей на прощение. Не заботясь, что кто-то может увидеть девушку в разорванной сорочке, он открыл дверь и, остановившись в проёме, добавил: — И помни, что на острове с тебя снова спросят оплату.