Дурное влияние

Пока ты растёшь, родители показывают тебе мир. Они учат тебя как поступать и как думать. Феликс никогда не задумывался о том, как его родители смотрели на мир, и о том, как он сам был приучен смотреть. Ему всегда казалось, что это правильно — видеть мир как консервативно христианский. Нельзя сказать, что его родители постоянно проявляли ненависть или дискриминацию. Но от Феликса ожидали определенных вещей, по типу: не пить и не принимать наркотики, не бунтовать, не целовать мальчиков и уж точно не заниматься сексом до брака. К несчастью для них, с помощью своего соседа и лучшего друга детства, Феликс собирался сделать всё это и даже больше. +++++ Осознание того, что Феликс начал сомневаться в своей религии, пришло относительно медленно. Оно озаряет его, как солнце на рассвете, как когда ты вдруг понимаешь, что случайно не спал всю ночь. Немного захватывающе и красиво, но по большей части тревожно. Он определённо всё ещё верит в Бога с большой буквы Б, но идея структурированного поклонения начала терять свой блеск. Было достаточно много больших и мелких вещей, которые привели к этому. От многочисленных толкований священных писаний до глупых правил, которым он должен был следовать (не то, чтобы он когда-либо нарушал их, потому что он всегда был хорошим-маленьким-христианским-мальчиком-Феликсом). Имеет место тот факт, что он не считал все другие религии, кроме своей, неправильными, как считала церковь. "До тех пор, пока в твоём сердце есть любовь и поклонение, это не может быть слишком неправильным", — думал он. Ещё ему очень не нравилась концепция, согласно которой люди вдруг становятся плохими, если ставят под сомнение свою веру или обычаи. Как и его сосед Чан. Они были гораздо ближе, когда тот был частью церкви, но потом его родители развелись и вся церковь начала сторониться их, практически полностью отрезая их от общины. Но то, что произошло на прошлой неделе окончательно укрепило сомнения Феликса. Его смена в местном кафе уже подходила к концу, когда это случилось. Его родители сподвигли его к тому, чтобы он устроился на неполный рабочий день, желая, чтобы у него была сильная трудовая этика. Они были довольны тем, что кафе казалось достаточно полезным и, пока это не мешало его успеваемости, они были рады, что он там подрабатывает. Феликсу правда нравилось работать там, он с нетерпением ждал своей смены, чтобы увидеть любимых клиентов и коллег, хотя некоторые подслушанные разговоры заставляли его краснеть, как подростка. Его менеджер отчитывал других за их грубость словами "эй, только не при Феликсе". Ему реально нравились люди там, особенно выше упомянутая менеджер. Она, кажется, любила Феликса, оберегая своей материнской энергией. По началу он боялся: она вся в татуировках, у неё проколот септум и она носит длинные крашеные волосы. Но когда он узнал её поближе, то осознал насколько она мягкая и тёплая. Вот почему он вдруг почувствовал такое противоречие после того дня. Он валял дурака на вечерней смене, довольно спокойной в понедельник, когда менеджер вышла из подсобки. — Хей, Феликс, у тебя всё хорошо? — спрашивает она, смотря в свой телефон. — Привет, Крисси, я в порядке. — Круто. Слушай, фиансе занесёт мне ужин из лапшичной вниз по дороге, что ты хочешь? — Я в порядке, правда- — Феликс, сколько раз мне повторять это? Не противься моим подаркам. — Прости, Крисси. Я приму всё, что ты дашь, спасибо. — Так-то лучше, —говорит она, подмигивая, и разворачивается, чтобы уйти обратно в кладовку. Примерно через двадцать минут в кафе заходит женщина и подходит к стойке, сарафан колышется при ходьбе, а круглые очки сдвинуты на макушку. — Добрый вечер, что я могу вам предложить? — спрашивает Феликс, сияя, как обычно. — Привет, просто пришла повидаться с Крисси. — О, хорошо, одну секунду, — Феликс просовывает голову в кладовую, — к вам пришла какая-то девушка. Крисси выбегает и перегибается над прилавком, притягивая женщину для целомудренного поцелуя. И о, ладно. Феликс может быть немного сбит с толку, но он не тупой. До него доходит, что этот человек, эта женщина, и есть фиансе, о котором шла речь. По его шее пробегает жар, и он, быстро извинившись, бросается в кладовую. Он садится на пустой ящик, на его лице ясно отражается замешательство. Крисси выходит из-за угла, неся в руке пакет с едой на вынос. — Ликс, ты в порядке? — Да, эм….. нет, наверное? — Я знала, что ты христианин, но, пожалуйста, не говори мне, что ты один из тех религиозных гомофобов. Я очень расстроюсь, окажись это так. — Нет! Определённо нет! Я просто никогда раньше не встречал никого, кто был бы... ну, знаешь... — Геем? Ты можешь сказать это, Феликс. Это не грязное слово. И, кроме того, если ты не мог понять, что я квир, есть шансы, что есть и другие люди, которых ты ещё не заметил. — Я не знаю, Крисси. Я не особо общаюсь с людьми вне церковных мероприятий. — Ты знаешь, что люди могут быть геями и при этом религиозными? — Не в моей церкви. — Оу. — Да, — отвечает Феликс. — Я обещаю, что я не против. Я просто был потрясён, — продолжает он, — и в следующий раз я смогу как следует познакомиться с твоей невестой, а не убегать и прятаться. Крисси расплывается в улыбке: — Да, мне бы очень этого хотелось. ++++++ Мистер и миссис Ли находятся в своей библиотеке, когда к ним подходит Феликс. Он заламывает пальцы, конечности покалывает от нервов. — Феликс, перестань зависать. В чём дело? — спрашивает его отец. — Оу. Ну, я хотел получить какой-нибудь совет по поводу того, что произошло вчера. — Конечно, Феликс. Сядь, пожалуйста. Что у тебя на уме? — говорит мама. — Вчера заходила... покупательница. Она... она была действительно симпатичной. И очень доброй. Я бы сказал, у неё было христианское впечатление. Но у нее была девушка. Но это не делает её плохой, верно? Кто-то же может быть чистосердечным, даже если он... гомосексуален. Отец лишь вздыхает, а мама встаёт и кладёт руки Феликсу на плечи. — Дорогой, я знаю, что это трудно. Но мы должны помнить, что говорит Всевышний. Если ты решил согрешить, впустить в своё сердце зло, то для грешника нет места, — она говорит. — Но-, — Феликс пытается рассуждать. — Достаточно, Феликс. Небеса не принимают грешников или сторонников. Если они не раскаются, не изменятся, то они заслуживают гореть в аду, — заявляет отец тоном, ясно говорящим, что тема закрыта. — Оу, хорошо, спасибо. Я помолюсь об этом, — говорит он. Феликс поднимается по лестнице и направляется в свою спальню, падая на идеально заправленную кровать. Ритмичный шум дождя убаюкивает его в спокойном принятии. (Когда вообще начался дождь?) Не то чтобы он был сильно удивлён. Он знает, какой позиции держится их церковь по отношению к однополым отношениям. Он просто надеялся, что его родители были выше этого. Что у них было своё собственное мнение. Гроза усиливается, крупные капли дождя стучат в окно. Феликс уткнулся лицом в подушку, упрекая себя за наивность. Его родители никогда бы не пошли против церкви, никогда бы не переступили черту. При всём его разочаровании росток идеи начинает прорастать в глубине его сознания, он расцветает невероятно быстро, заставляя Феликса вздрогнуть, прижимая к груди подушку. Если он не согласен с церковью в этом вопросе: если считает, что любовь — это просто любовь, а квиры — просто люди. Тогда, вероятно, есть и другие вещи, верно? Вещи, которые он должен попробовать сам, о которых он должен составить собственное мнение. Тотчас же, дождливым субботним утром, Феликс принимает решение восстать против этого. Что вообще могло пойти не так? ++++++ Решение Феликса было зацементировано, вырезано на поверхности каждой из его костей. Он нарушит некоторые правила, безобидные правила, такие как пьянство, определенно не как, типа, убийство. И человеком, которого он собирался завербовать своим проводником в разврате, был не кто иной, как его сосед Бан Чан. Такой выбор мог показаться странным, но для Феликса он был единственным, имеющим смысл. Он был слишком смущен, чтобы спросить Чонина, младший всегда смеялся над неопытностью Феликса (а именно над тем, что он ещё даже никого не целовал). Сынмин слишком пугающий, и он сразу расскажет обо всем Чонину. Остальные его друзья были из церкви, что исключает их из списка претендентов. Да, он не разговаривал с Чаном уже три года, но раньше они были очень близки. Он мог рассказать Чану всё, что угодно, попросить его о чём угодно в те времена. И с того времени, когда он случайно застал Чана целующимся с какой-то девушкой, и времени, когда Чан был наказан за пьянку на вечеринке, Феликс знает, что у него достаточно опыта, чтобы направлять его. Чан живёт немного ниже по дороге от Феликса. Поэтому однажды днём, вместо того чтобы остановиться у дома после школы, он проходит мимо него и продолжает идти по улице к дому Чана. С улицы доносится гул газонокосилки, так что Феликс ожидает увидеть старшего усердно работающим под палящим полуденным солнцем. Именно это он и видит, когда подходит к переднему двору дома Чана. Он толкает косилку по длинной траве. Наверняка прошла всего неделя с тех пор, как он в последний раз ухаживал за двором, но летние ливни привели к тому, что трава слишком переувлажнилась и заросла. Чан ещё не заметил Феликса, стоящего на краю подъездной дорожки. Он был слишком сосредоточен на поставленной задаче, пот струился с его лица по голой спине и груди. — Чан! — зовёт Феликс, но его не слышно из-за шума машины и музыки, играющей через блютуз-наушники, вставленные в уши старшего. — БАН ЧАН! — практически закричал Феликс, глубокий бас его голоса наконец-то прорезался сквозь шум. Чан оборачивается, замечая Феликса, выключает косилку и достает свои наушники. — О, ээм. Привет, Феликс. Как дела? — говорит Чан. Очень непринужденно, конечно. Но Феликс всё ещё чувствует, как его оценивают. Он может сказать, что Чан озадачен его внезапным появлением. — Ничего особенного, — отвечает Феликс, — мне просто нужно было попросить тебя об одолжении. — А, да, конечно. Продолжай. — Можешь напоить меня? — Что? — теперь Чан действительно сбит с толку. Феликс вздохнул, преодолевая неловкость и решив быть прямолинейным. — У меня просто проблемы со всем этим поклонением "Следуй правилам, или Бог накажет тебя". Я как бы хочу немного побунтовать. — Ни за что, Феликс, я не буду помогать в этом. Ты слишком невинен. — В этом-то и вся суть, Чан. Я прошу тебя развратить меня. Чан вздрагивает, заставляя Феликса осознать как это прозвучало: — Не говори такой ерунды, — говорит он. Феликс краснеет, но в целом игнорирует собственный неудачный выбор фразы. — Пожалуйста, Чан. Мне восемнадцать, мне буквально разрешено пить. Я просто хочу делать это рядом с кем-то, кому я доверяю, чтобы это было безопасно. — И ты думаешь, что можешь доверять мне? — Конечно. — Феликс, ты почти не говорил со мной за три года. — Я знаю, и мне очень жаль. Но это именно то, против чего я пытаюсь восстать с помощью этого эксперимента. Весь менталитет нашей церкви — "делай, что мы говорим, или ты зло". Мне жаль, что я позволил им убедить меня перестать быть твоим другом. — Всё в порядке, Феликс, ничего страшного, — Чан вздыхает, выгибаясь, чтобы размять спину, прежде чем снова обратиться к Феликсу. — Если ты действительно хочешь это сделать, тогда приходи в эту субботу. Я предоставлю алкоголь. — Спасибо! — Только ещё кое-что. — Да? — Как ты собираешься убедить своих родителей разрешить тебе остаться на ночь? — У меня уже есть план, — Феликс ухмыляется, его острые зубы сверкают на солнце. ++++++ — Мам, пап. У меня хорошие новости. — Что такое, Феликс? – спрашивает мама. — На днях я столкнулся с Чаном и- — С кем? – спрашивает папа, отставляя свой кофе. — Кристофер. Сын Банов, — отвечает Феликс, стараясь не закатить глаза. — В общем, мы поговорили, и я думаю, что он может быть готов принять Христа обратно в свою жизнь. — О, это прекрасно, дорогой, - отвечает его мама. Феликс переводит дыхание и продолжает: — Да, и правда. Я не хочу слишком сильно давить на него, но я подумал, могу ли я остаться у него дома в эти выходные. Может быть, чтобы просмотреть какое-нибудь Священное Писание? — Феликс, это замечательная идея. Кристоферу повезло, что у него есть такой друг, как ты, — отвечает мама. — Да, точно. Ты можешь направлять его, хорошо повлиять на этого мальчика, — говорит папа. — Так и будет, — Феликс сияет, ангельская улыбка полностью озаряет его лицо. На самом деле, план совершенно противоположный. Но им не обязательно об этом знать. ++++++ Суббота. Феликс стоит у двери Чана, держа в руках сумку с вещами для ночёвки. По большей части он взволнован. Но это всё ещё неизведанная территория. К тому же он уже соврал родителям, так что бунт уже начался. Чан открывает дверь. Он одет в простые пижамные шорты и чёрную футболку, но всё равно выглядит хорошо. Он всегда был красив, особенно с обезоруживающей улыбкой, которая сейчас светится на его лице. — Привет, Феликс, давай, заходи. Феликсу приходит в голову, что, возможно, это немного неловко. За эти три года многое изменилось между ними. Чан всегда называл его Ликсом, иногда даже Солнышком. А теперь он, кажется, сомневается. Они сидят в гостиной и достают старую приставку Чана, вставляя пыльный диск "Crash Bandicoot". Чан выносит несколько бутылок, ром и колу, как кажется Феликсу. — Я купил несколько заранее смешанных напитков, так что мы точно знаем, на сколько тебя хватит. — Хорошо. Спасибо, Чан, я правда ценю это, — Феликс останавливается на мгновение, затем решает, что ему нужно сказать, что у него на уме. — Мне искренне жаль, что я был дерьмовым другом и бросил тебя, когда ты ушёл из церкви. Чан выглядит так, будто собирается что-то сказать, но Феликс прерывает его: — Не говори мне, что всё в порядке, потому что это не так. Это реально было очень дерьмово с моей стороны. Твоя семья прошла через многое, и я должен был быть рядом. — Феликс, когда я сказал, что всё в порядке, я имел в виду именно это. Я не собираюсь врать и говорить, что это не больно, потому что это действительно ранило. Я знаю, что я старше, но мы были очень близки... У меня были другие друзья, которые не были в церкви. Я прошёл через это. Чан вздыхает, проводя рукой по волосам. Он делает ещё один глоток, глядя на мигающий экран паузы перед собой. — Тебе было пятнадцать, Феликс. И я, как никто другой, знаю, какой беспощадной может быть эта церковь... это одна из причин, по которой я согласился помочь тебе с тем, что ты делаешь. — А какая другая причина? Чан повернулся к нему. Уязвимость промелькнула на его лице. — Я скучал по тебе. Я подумал, что мы могли бы снова стать друзьями. Феликс улыбается, и тепло его улыбки сразу же успокаивает старшего. — Я тоже, Чан, я так рад, что мы снова тусим вместе. Чан улыбается в ответ. — Ладно, хватит о грустном. Давай включим Марио, чтобы я надрал тебе задницу. — Эй! Следующие пару часов они проводят за выпивкой и играми, навёрстывая упущенное. Это чувствуется так легко — снова быть с Чаном. Он вспомнил, насколько они были близки. Чан старше, более зрелый, но он всё тот же, в точности как версия Чана в сознании Феликса. — Что ещё есть в твоем маленьком списке? — спрашивает Чан, отложив контроллер после очередной победы. — Что? — спрашивает Феликс. — Ну, твой "Ли Феликс больше не хороший мальчик" список. — А, это, — Феликс покраснел. — Ну, я ещё ни с кем не целовался. — Что? Вообще? — Феликс лишь застенчиво кивает, и Чан берёт телефон. — Мы должны исправить это немедленно. — Что ты делаешь? — спрашивает Феликс, пока Чан набирает номер. Тот игнорирует его. Человек на другой линии отвечает. — Йо, Яни. Тащи свою задницу сюда, — проговаривает Чан в трубку. Человек что-то говорит, а затем Чан отвечает: — Ну, у меня здесь мой очень милый восемнадцатилетний сосед, и у него никогда не было первого поцелуя. Думал, ты захочешь помочь. Возникает пауза, затем Чан кладёт трубку и лучезарно улыбается Феликсу. — Она будет через десять минут, — это всё, что сказал Чан. Чёрт. ++++++ Чан идёт открывать дверь, а Феликс сидит на его кровати, нервно ковыряя ногти. Он слышит, как они идут по коридору, и, прежде чем он успевает что-то сказать, девушка его опережает. — Вау, Чан, ты был прав. Он действительно чертовски милый, — Феликс чувствует себя оленем в свете фар. Она красивая и пугающая. Как, чёрт возьми, он должен её целовать? Они оба забираются на кровать и устраиваются лицом к Феликсу. Чан представляет их. Её зовут Яни, она всего на год старше Феликса. — Итак, — говорит она, — у меня комендантский час, так что у нас не так много времени, — она поворачивается к Феликсу. — Да, мне девятнадцать, но я до сих пор живу с родителями, и они мне не доверяют. — Да, они правы, — смеётся Чан, на что она пихает его. — Ты готов, Феликс? — спрашивает она, наклоняя голову так, что её волосы немного падают на лицо. — А, не совсем. Я немного нервничаю, я понятия не имею, что я делаю. — Всё в порядке, Феликс. На самом деле беспокоиться не о чем. Я могу показать тебе на Чане, если хочешь. Настала очередь Чана краснеть, он собирается возразить. Он думает, что для Феликса это может быть слишком — смотреть, как они целуются. Но потом Феликс соглашается. — Да, пожалуйста, — говорит он, почти с нетерпением. Затем Яни притягивает Чана к себе для поцелуя. Они начинают медленно. Их рты двигаются слаженно. Феликс краснеет, он и представить себе не мог, что найдёт это горячим — смотреть, как они целуются. Но это так, ему действительно нравится, как они прижимаются и тянутся друг к другу, как руки Чана лежат на её талии, а руки Яни — в волосах Чана. Они слишком быстро отстраняются, по мнению Феликса, и он понимает, что почти не обращал внимания на то, что они на самом деле делали. Яни подползает к Феликсу: — Всё в порядке? — спрашивает она, наклоняясь. — Да, — говорит Феликс, и тут его целуют. Мягко, приятно и совсем не то, чего он ожидал. Без языка, только мягкое открывание и закрывание её рта поверх его. Но он также чувствует, что Чан наблюдает за ними, и это заставляет его дрожать. — Расслабь рот, Феликс, — говорит Чан, — ты слишком напряжён. Феликс краснеет при мысли о том, что Чан так пристально наблюдает за ним, но следует его совету, и тогда Яни хмыкает в поцелуй. Спустя ещё несколько секунд она отстраняется. Улыбается Феликсу, а затем проверяет время. — Чёрт, мне пора идти, — она чмокает Феликса в губы и снова улыбается ему. — Не волнуйся, Феликс, тебе не нужно больше практиковаться. Ты естественен, почти так же хорош, как Чан, — она говорит, подмигивая, и затем идёт по коридору и выходит за дверь. Феликс и Чан остаются в его комнате ещё на час, выпивают ещё немного и болтают по ерунде. Они сидят на кровати, передавая друг другу банку. По телевизору идёт повтор какого-то старого сериала. Они не обращают внимания, просто наслаждаются фоновым шумом, наполняющим тихую комнату. — Чан? — спрашивает Феликс. — Да? — Я... я не знаю, правильно ли я всё разобрал с поцелуем... — Что ты имеешь ввиду? Яни сказала, что у тебя хорошо получилось. — Мы можем просто... Ты можешь помочь мне больше попрактиковаться? Чан выглядит потрясённым, он определённо не ожидал такой просьбы. Феликс, совершенно ошарашенный, почти пытается взять свои слова обратно, обвиняя во всем алкоголь. — Феликс, ты просишь меня поцеловать тебя прямо сейчас? Феликс просто кивает, и тут Чан наклоняется к нему, рука ложится на шею Феликса, и, ох... Их губы соприкасаются, и электричество пробегает по всему телу Феликса. Губы Чана такие мягкие и приятные, а рука на его шее сильная. Они прижимаются друг к другу, поцелуй становится глубже. Феликс следует примеру Чана. У него кружится голова, но не от алкоголя, а от ощущения поцелуя с Чаном. Это Чан, его Чан. И он отчаянно целует его, и Феликс на мгновение думает, что, может быть, Чан хотел поцеловать его и счастлив, что Феликс попросил его об этом. А потом он чувствует, как Чан облизывает его губу, и больше не может думать. Он впускает его и чувствует вкус алкоголя на языке, но ему всё равно, потому что это слишком приятно. Желудок делает сальто, посылая мурашки вверх и вниз по ногам. Он понятия не имеет почему, но у него возникает внезапное желание пососать язык Чана, что он и делает. Чан практически рычит на это, целует Феликса ещё напористей, обхватывая его за талию. Ощущение в животе удваивается, и теперь он может сказать, как тесно ему становится в пижамных штанах. Обычно он бы смутился, но сейчас ему всё равно. Он не может дышать от того, как сильно он хочет этого, хочет Чана. Это чувство переполняет его. Чан, наконец, отстраняется, давая им хватать воздух напротив ртов друг друга. Чан начинает тянуть Феликса, чтобы тот лёг. — Иди сюда, Ликс, — Чан говорит невнятно, его голос хриплый и сбивчивый, и у Феликса перехватывает дыхание. Они ложатся на бок лицом друг к другу, Чан ласкает щеку Феликса, и затем они снова целуются. На этот раз они ведут себя немного мягче, алкоголь делает их обоих сонными. Феликс понимает, что он ещё не почистил зубы, и скоро точно заснёт. Удивительно успокаивающе целовать Чана вот так. Его губы мягкие, руки нежно касаются бёдер Феликса. Он чувствует себя тепло и уютно, снова находясь рядом с Чаном, целуясь в его постели. Это ощущается таким правильным, что он задумывается почему это может быть плохо. Он гадает, почему он никогда не пытался поцеловать Чана раньше, когда они ещё были друзьями. Они целуются, целуются и целуются, пока не засыпают, прижавшись друг к другу. ++++++ Когда Феликс просыпается, Чан уже сидит у изголовья кровати и листает ленту в своём телефоне. — Хэй, — бормочет он. — Доброе утро, Ликс. — Утро, Чан. Повисает недолгая тишина. — Итак, э.. прошлая ночь была интересной, — смущённо говорит Феликс. — Мм... Ты в порядке из-за того, что произошло? — спрашивает Чан, он кажется немного робким, что удивляет Феликса. — Да, конечно! Я бы сказал тебе, если бы что-то заставило меня чувствовать себя некомфортно, — говорит он, глядя на Чана. — Я просто пришёл сюда, не планируя делать все это... Но я рад, что сделал... Два зайца одним выстрелом и всё такое. — Круто, круто. Ну, я пойду приготовлю нам завтрак, чтобы ты не выглядел таким похмельным, когда пойдёшь домой. — Эй! У меня нет похмелья, я даже не так много выпил. — Как скажешь, Ликси. Просто спускайся вниз, когда будешь готов. Чан делает яичницу. Хорошую. Приправляет их, как это делала миссис Бан. Это возвращает Феликса в то время, когда они были подростками. Он счастлив, что они снова начали возвращаться к старым привычкам. Внезапно он снова становится маленьким Ликси. И Чан заботится о нём в его чанской манере. Следит, чтобы он выпил воды и чтобы взял зарядку для телефона. Они говорят о музыке и аниме, и это приятно. Вернуть своего лучшего друга. Теперь всё по-другому, типа, Феликс действительно провёл какое-то время, целуясь с ним прошлой ночью. Когда они заканчивают завтрак, Чан смотрит на Феликса, как будто оценивая его. — Дай мне свой телефон, — говорит он. — Зачем? — Чтобы ты мог написать мне, если тебе понадобится моя помощь с какими-то новыми схемами, — говорит Чан, слегка закатывая глаза. — Это не "схемы", это эксперименты, — Феликс хмыкает, но это более чем беспечно. Всё возвращается к их дружескому подтруниванию. Феликс всё равно достаёт свой телефон. — Неважно, — говорит Чан и берёт протянутый смартфон, набирая свой номер. Феликс просто наблюдает за руками Чана. Они красивые. Он не знает, откуда приходит эта мысль или почему он вообще замечает это. Но они красивые. Сильные и жилистые. Руки, за которые было бы приятно держаться. — Ладно, я собираюсь в душ. Можешь выйти сам, — говорит Чан, вставая и вытягивая руки над головой. Боже. Меньше двенадцати часов назад Феликс буквально целовался со старшим. Ещё одна капля к его счастью, и Феликс становится краснеющим беспорядком. Он в очередной раз вспомнил, насколько он на самом деле защищён. Прежде чем Чан успевает уйти по коридору, в голове Феликса возникает вопрос, который он не может игнорировать. — Хей, Чан? — Да, Ликси. — Эм... Яни была просто вежливой, когда сказала, что я хорошо целуюсь? — Конечно, Ликси. Ни у кого не получается хорошо с первого раза, — отвечает Чан, а потом направляется дальше по коридору. Он не слышит тихого подавленного "оу", которое издает Феликс. Он не знает почему, но он хотел быть хорошим для Чана. И он разочарован, что не смог поцеловать его как следует. Он задаётся вопросом, почему Чан продолжал целовать его, если Феликс был так плох. Жалость, наверное. Он собирает свои вещи и выходит на улицу, пока не опозорился ещё больше. Он идёт домой. Мысленно перечёркивает напиться и поцеловаться с девушкой из своего бунтарского списка. Затем он краснеет, представляя, как добавляет в список поцеловаться с парнем, только для того чтобы вычеркнуть и это. Феликс возвращается домой, здоровается с родителями и идёт наверх, чтобы прийти в себя после всего, что произошло прошлой ночью. Он надеется, что Чан не чувствует себя странно из-за поцелуя. Потому что, если быть честным с самим собой (а он очень старается быть честным), Феликсу понравилось целовать Чана. Может быть, слишком сильно, достаточно для того, чтобы запутаться. Он не был против поцелуя с Яни. Она красивая, и это было приятно. Но с Чаном всё было иначе. Он понимает, что хочет сделать это снова. Прежде чем зайти слишком далеко, он хватает свой телефон и отправляет Чану сообщение.

Феликс:

Хей, Чан, это мой номер.

Он не ждёт ответа сразу, так что направляется в ванную, чтобы принять душ. Его телефон тут же вибрирует от сообщений. Как будто Чан ждал, пока он напишет ему. Чан: Спасибо :) О, кстати В ответ на твой предыдущий вопрос Я пошутил, когда сказал, что ты плохо целуешься На самом деле мне очень понравилось целоваться с тобой