Дурное влияние

— А потом, в конце видео, двое других парней подошли- — Чонин обрывается, когда видит приближающегося Феликса. — О, привет, мальчик-ангел, — говорит вместо этого.   — Перестань меня так называть!   — Почему? Тебе очень идёт, — добавляет Сынмин со своего места рядом с Чонином.   — Да, но, может быть, я не так невинен, как ты думаешь, — Феликс фыркает, дёргая за лямки своего рюкзака.   — Ага. Конечно, мальчик-ангел... Что случилось за эти выходные, что вдруг сделало тебя таким плохим?   — Я напился! Настолько, что я смог целоваться с девушкой...   Им не обязательно знать о том, что он целовался и с Чаном тоже.   — Молодец, Феликс, — говорит Сынмин.   — Ага, Феликс. Вау, теперь ты сделал то же, что и я, когда мне было пятнадцать, — дразнит Чонин, закатывая глаза.   Сынмин хлопает его по плечу. — Не будь таким, для него это большое дело.   — Да, да, конечно, — сдаётся Чонин. — Я буду впечатлён, когда он начнёт произносить имя господа всуе или дрочить, или что-то в этом роде.   Звенит звонок, и двое других идут в класс, оставив Феликса. Он должен идти в класс, чтобы начать подготовку к тесту. Но вдруг ему пришла в голову ещё одна глупая идея. Он точно знает, как доказать, как далеко он продвинулся.   ++++++   Теперь в голове Феликса что-то новое. Что-то, чего он никогда раньше не делал, всегда думая, что это неправильно, запретно. Но это было раньше. До того, как он начал думать сам, до его экспериментов. Феликс думает, что готов попробовать мастурбировать. Он знает, по крайней мере, многие люди его возраста делают это. Он постоянно слышит, как люди шутят об этом в школе. Но он ни за что не спросит кого-нибудь из своих друзей. Особенно Чонина. Он моложе Феликса и уже намного опытнее. Нет, как бы это ни смущало его, он должен пойти к человеку, который пообещал ему помочь. Итак, лежа на своей кровати, он достает телефон и начинает писать Чану.  

Феликс:

Эй, Чанни, я решил, что буду делать дальше.

  Чан: ?  

Феликс:

Я хочу попробовать мастурбацию

  Чан: Ах, самый одинокий из грехов  

Феликс:

Заткнись, мне нужна твоя помощь.

  Чан: Я думаю, смысл в том, что ТЫ должен это сделать  

Феликс:

Я знаю это! Я просто не знаю, как…

  Чан: Положи руку на член и подвигай вверх-вниз Это довольно просто… Не могу поверить, что серьёзно веду этот разговор сейчас  

Феликс:

Ладно, думаю, я попробую. Спасибо, Чанни! Ты лучший!

  Чан: Хорошо. Веселись ;)  

Феликс:

;) <3

  ++++++   Феликс сидит на своей кровати той же ночью, только что принявший душ и пахнущий медовым гелем. Он тянет время, он знает это. Он просто немного нервничает из-за перспективы трогать свой член. В плане, он, разумеется, трогал его раньше. Но не так. Не с намерением кончить. Но его решимость, наконец, берёт верх над нервами, и он без особых церемоний достаёт член из шорт.   Он уже достаточно возбуждён, предвкушение всего этого возбуждает ещё больше. Он обхватывает себя рукой и начинает осторожно поглаживать. Это кажется неправильным, по крайней мере, он предполагает, что это неправильно. Это немного неудобно и грубо, но он не уверен, что должен делать, чтобы это исправить.   Он работает над собой немного дольше, но он слишком увлечен всем этим. Мысли мечутся от того факта, что он в самом деле трогает себя. Он делает глубокий вдох и пытается успокоить свой разум, расслабиться. Сейчас он чувствует себя немного лучше, потому что он не так напряжён. Но вдруг перед его мысленным взором проносится образ. Это Чан, без футболки и вспотевший на летнем солнце, достает наушники, чтобы услышать Феликса.   Он резко останавливается, вытряхивая образ из головы. Начинает снова, сильно поглаживая себя. Затем он понимает, что ему стало немного лучше, когда он думал о Чане. Он игнорирует всё, что это означает. И с небольшим чувством вины он снова начинает представлять Чана. Но на этот раз это образ и ощущения того, как Чан целует его. Мягкость его губ и вкус слюны.   Мысли крутятся в его животе, заставляя его налететь. Он начинает впадать в отчаяние, ощущения от его руки не доставляют ему особого удовольствия. Но образ Чана всплывает в его сознании, так его заводя, что он издаёт жалкий стон. Он никак не может кончить вот так. Он останавливает руку, убирает член обратно в шорты. Пытается перестать представлять тяжело дышащего Чана над ним. Для этого требуется немало усилий. В конце концов он засыпает, но ему снятся очень интересные сны.   ++++++   Остаток недели Феликс проводит разочарованным и расстроенным. Он слишком напуган, чтобы снова попытаться подрочить. В первый раз вышло так плохо, что он думает, что, может быть, это не будет хорошо для него. Но всем остальным, кажется, это нравится. К сожалению, он понимает, что есть только одно место, куда он может обратиться за помощью.   Чан открывает дверь, и Феликсу приходится с трудом поддерживать зрительный контакт. Чан когда-нибудь носит футболку?   — Привет, Ликс, как дела?   — Я хотел поговорить.   — Хорошо, проходи. Я надену рубашку.   Слава господу. Феликс следует за Чаном через весь дом в его комнату.   — Я не могу остаться на долго. Я сказал родителям, что пошёл занести кое-какие материалы для поклонения, — говорит Феликс, садясь на кровать Чана.   Чан смеётся, и это звучит так приятно для ушей Феликса. Он скучал по этому. Его лёгкой дружбе с Чаном.   — Хорошо, положись в этом на меня, — говорит Чан, сидя в кресле за столом лицом к Феликсу.   — Чан, мне снова нужна твоя помощь.   — Что теперь? — Чан вздыхает, но с ноткой веселья.   — Я пытался... ну, я пытался э… ну, знаешь… — Феликс замолкает, указывая на свою промежность, а шею заливает румянец.   — Подрочить? — говорит Чан.   — Да. Но я не смог сделать это должным образом.   — Это не ракетостроение, Ликс.   — Я знаю, но никто не говорил мне, как это сделать!   Чан спокойно смотрит на него. — Просто посмотри порно.   — Я не думаю, что готов ещё вникать в это, — смущённо признается Феликс.   — Отлично. Чем, по-твоему, я могу тебе помочь?   — Ты мог бы ещё раз описать мне это.   — Что ещё я могу сказать? Ты просто как бы погладил его, я не знаю.   — Ну, я что-то не так делаю!   Наступает напряженная пауза, Чан, кажется, на мгновение задумался, прежде чем ответить.   — Покажи мне.   — Что? — спрашивает Феликс.   — Покажи мне, чтобы я увидел, что ты делаешь не так. Прикоснись к себе, прямо сейчас, — говорит Чан, и он кажется слишком серьёзным.   — Ты серьёзно?   — Боже, Феликс. Тебе нужна моя помощь или нет? — спрашивает Чан, всё ещё глядя Феликсу в глаза.   — Х-хорошо.   Феликс тянется к своим джинсам, расстёгивает их и стягивает с ног, сбрасывая. У него трясутся руки, но ему почему-то хочется это сделать. Хочется показать себя Чану, пусть Чан скажет ему, как заставить чувствовать себя хорошо. Он не может поднять глаза, боясь взглянуть на своего старшего, поэтому он сосредотачивается на своих действиях. Феликс осторожно достаёт свой член, оставляя боксеры на бёдрах. Он ещё мягкий, но начинает гладить себя, пытаясь довести до твердости.   Он вздрагивает, когда Чан говорит. — Оближи свою руку, — низко произносит он.   — Что?   — Я сказал, оближи свою руку. Больше слюны, так будет лучше.   Феликс просто кивает, делая то, что ему сказали. Ему кажется, что он слышит стон Чана, когда облизывает свою ладонь, делая её влажной. Но он уверен, что ошибся, поэтому снова накрывает свою длину.   — Ммм, чувствуется лучше, — тихо говорит Феликс, уже немного запыхавшись.   Он пытается потеряться в этих ощущениях, но они кажутся ему неправильными. Он думает, что, может быть, он либо слишком торопится, либо недостаточно сжимает. Чан внимательно наблюдает. Феликс чувствует, как его взгляд прожигает его, и он потрясён, обнаружив, что ему это нравится. Нравится, что Чан здесь, пока он пытается кончить. Это всё ещё не особо хорошо, но намного лучше, чем в прошлый раз.   Феликс стонет и убирает руку. — Не работает! — Он дуется, глядя на Чана.   Старший оценивающе смотрит на него, прежде чем ответить. — Ага. У тебя плохо получается.   — Эй! — Феликс взвизгивает, бросая подушку в Чана.   — Ты хочешь, чтобы я... помог?   — Да, — сразу же говорит Феликс, на самом деле не зная, что задумал Чан, но зная, что он всё равно скажет "да".   — Подвинься ближе.   Феликс повинуется, сползая с изголовья вперёд. Чан встаёт и садится позади Феликса, потянув младшего откинуться на его грудь.   — Так нормально? — ласково спрашивает он.   — Ага, — Феликс выдыхает.   — Хорошо, теперь я хочу, чтобы ты снова положил руку на свой член.   Феликс краснеет, но снова следует указаниям Чана. Он не знает, почему ему нравится выполнять его команды, но он уверен, что сделает всё, о чём попросит старший. Он вырывается из своих размышлений, когда видит, как Чан вытягивает свою руку перед Феликсом. А затем, почти как в замедленной съемке, он обхватывает своей большой рукой маленькую руку Феликса, сжимая вокруг его длины. Феликс ахает от этого контакта.   — Всё ещё нормально? — спрашивает старший.   Феликс кивает, и Чан осторожно начинает двигать рукой, увлекая за собой руку Феликса. Он сильно давит и медленно наращивает скорость своих движений.   — Ох, — стонет Феликс.   — В порядке? — снова спрашивает Чан.   — Д-да. Это просто... ммм, теперь действительно хорошо.   Чан хихикает, вздохнув: — Да, в этом-то и суть.   Он продолжает свои движения. Вспоминая, как ему самому это нравится, и делает то же самое на Феликсе. С этого ракурса это легко, как он и думал, практически так же, как когда он делает это сам. Вот только в руке у него не его собственный член, а Феликса. Пытаясь сосредоточиться на поставленной задаче, он начинает осторожно поворачивать запястье при движении вверх, скользя своей рукой и рукой Феликса. Младший тихо стонет, что ещё больше мотивирует Чана.   При следующем движении Чан поднимает большой палец и потирает им щель уретры, когда достигает головки.   — Ох, дерьмо! — Феликс стонет, подкидывая бёдра от касаний.   Чан ускоряется ещё больше, слегка сжимая, теперь уже серьёзно надрачивая Феликсу. Он хочет, чтобы ему было хорошо, хочет слышать больше тех красивых звуков, которые он издаёт. В награду Феликс снова скулит и начинает извиваться у него на коленях.   — Чан, пожалуйста... пожалуйста, Чан.   — Что такое, детка? — Чан почти успевает кринжануть с прозвища, которое выскочило, но незамедлительная реакция Феликса смывает все сожаления.   Феликс стонет, глубоко и в то же время так отчаянно. Затем он начинает жадно толкаться в их руки. Он в полном беспорядке, извивается и втрахивается в их руки. Чану теперь почти ничего не нужно делать, кроме как смотреть, как работает Феликс.   — О, охмм. Думаю, что я сейчас к... аахх, — Феликс даже не может закончить фразу от того, как он взвинчен. Это имеет смысл, так как он никогда раньше не кончал.   Чан всё равно отвечает. — Вот и всё, детка, теперь можешь кончить.   Феликс скулит от слов Чана, наслаждаясь тем, как они крутятся внутри него, доводя его до отчаяния. Ещё несколько беспорядочных толчков и поглаживаний Чана, и Феликс кончает им на руки и себе на футболку. Он падает на Чана, тяжело дыша и дрожа от оргазма. Воцаряется ужасающая тишина, и Чан думает, что теперь, когда он кончил, Феликс сожалеет об этом. Что он ненавидит Чана и больше не будет с ним разговаривать.   Наконец Феликс нарушает молчание. — Вау. Теперь я знаю, почему Чонин делает это так часто.   ++++++   После этого Феликс помчался домой. Ему пришлось одолжить одну из футболок Чана, потому что его была вся в сперме, что, кстати, было совершенно унизительно.   Он избегал зрительного контакта, когда одевался, но это только привело его к осознанию того, что Чан был твёрдым. Форма его эрекции была видна сквозь спортивные штаны. Феликс был совершенно сбит с толку, это сделал он? (Феликс также был не очень готов заметить, что Чан большой. А ещё он был обеспокоен тем, что это открытие вызвало у него лёгкое головокружение.)   Он вернулся домой и получил сообщение от Чана.   Чан: привет, у нас всё хорошо?   Феликс понятия не имел, что с ними такое. Это казалось слишком интимным. Чан, его недавно воссоединившийся лучший друг, просто подрочил ему, пока Феликс не кончил по-настоящему. Если это не стирает границы дружбы, он не знает, что должно стереть. Но если это было так странно, почему он не может перестать думать об этом?  

Феликс:

да, у нас всё хорошо.

  Это было три дня назад. С тех пор полное радиомолчание. Никаких сообщений, никаких посещений. Это большая разница с прошлой неделей, когда они целовались. Они переписывались полнедели, отправляя друг другу глупые мемы и тупые приколы. Но после... ну, после того, что случилось на этот раз, произошёл сдвиг. Конечно, Феликс не писал первым, эта мысль пугала его. Но больше его пугает тот факт, что Чан тоже не пошёл навстречу. Внезапно это начало казаться ошибкой. Не потому, что ему это не понравилось. Потому что, боже, ему понравилось. Но потому что он может потерять Чана из-за этого, и от этой мысли становится плохо.   Феликс снова работает в вечернюю смену в кафе. У него на прилавке открыт учебник, он делает домашнее задание по химии. Обычно в это время во вторник вечером здесь никого нет. Вот почему он вздрагивает, когда раздаётся звонок колокольчика у двери.   — Привет, что я могу... — Феликс берёт себя в руки, стараясь не казаться слишком удивлённым. — О, привет Чан, — он улыбается, стараясь не выглядеть слишком неловкими.   — Привет, Ликси. Мы можем поговорить? — спрашивает Чан, он снова весь робеет. Что было бы мило, если бы Феликс не был в ужасе от того, что собирался сказать Чан. Но опять же, он всё ещё "Ликси" для него, что является хорошим знаком.   — Да, я могу сделать перерыв.   Через пять минут они уже сидят друг напротив друга с айс-какао в руках.   — Итак... мне очень жаль, если я зашёл слишком далеко, — говорит Чан, едва встречаясь глазами с Феликсом.   — Что? — отвечает тот, на его лице полное замешательство.   — В ту ночь, когда я... когда я прикоснулся к тебе. Ты казался расстроенным после этого.   — Нет, Чан. Я сказал тебе, что дам тебе знать, если что-то заставит меня чувствовать себя некомфортно. Если честно, мне действительно очень понравилось. Я был просто сбит с толку. Было бы неплохо поговорить об этом позже, но ты был.... — Феликс замолкает.   — Неловким, — Чан заканчивает за него. — Я знаю, я просто увлёкся тем, чтобы сделать тебе хорошо, и потом понял, что не поговорил с тобой о типах вещей, в которых мог бы тебе помочь.   Феликс тихо хихикает. Чан кажется таким уверенным, когда дело доходит до физических вещей, а потом становится таким застенчивым, когда приходится говорить об этом. Это очень мило.   — Ну, тогда давай поговорим об этом прямо сейчас, — Чан кивает, и Феликс продолжает. — Мне немного страшно говорить об этом, но я думаю, что мне нужна твоя помощь и руководство, когда дело доходит до секса. — Серьёзно? — недоверчиво спрашивает Чан.   — Да, как я уже говорил, я тебе доверяю. И если та ночь служит каким-то показателем, я знаю, что ты умеешь делать всё это хорошо, — Чан краснеет, когда Феликс делает ему комплимент. — Итак. ты не против быть моим репетитором по сексу?   Чан смеётся и закатывает глаза. — Да, Ликс. Для меня будет честью показать тебе верёвки.   Феликс бормочет и выплевывает только что сделанный глоток. — Будут задействованы верёвки?   Чан просто улыбается, и это одна из его коварных ухмылок. — Если хорошо попросишь.