Дурное влияние

Тишина затягивается, пока Феликс быстро переодевается в собственную одежду. Это эхом отдаётся в голове Чана. Он признается в любви, а Феликс говорит, что это неправильно. Он даёт Феликсу мгновение, прежде чем попробовать снова.   — Феликс, пожалуйста. Скажи мне, что ты имел в виду.   Феликс вздыхает, тяжело и грустно, и Чан знает, что ответ ему не понравится. — Просто между нами... всё стало слишком серьёзно.   Чан на секунду заикается, прежде чем задать Феликсу вопрос. — Ты счастлив со мной?   — Чан, это не так просто- — говорит Феликс.   — Просто ответь на грёбаный вопрос, Ликс. Я делаю тебя счастливым? — говорит Чан. Он не сердится. Просто очень очень расстроен.   — Да, — тихо говорит Феликс, как будто не хочет в этом признаваться.   — Тогда будь со мной, по-настоящему, — говорит Чан, беря руку Феликса в свою.   Феликс смотрит на их соединенные руки, но кажется, что он их даже не видит. — Я не хочу этого с тобой, я не могу этого хотеть.   Чан полушутит, сдерживая слёзы. — Я думал, ты бунтуешь. — Это слишком, Чан, — говорит Феликс, и лицо Чана на мгновение искажается.   Он прочищает горло с кашлем. — Феликс, нет ничего плохого в том, чтобы быть с мужчиной. Ты знаешь это, верно?   — Может быть, для тебя нет ничего плохого, для других людей нет, но для меня есть. Я не могу быть с парнем, с любым парнем. Мои родители хотят, чтобы я женился на христианке, завёл детей и... не знаю.   — Мы всего лишь молоды, Феликс. У тебя есть время на всё это. Пожалуйста, не возвращайся к выполнению каждой команды твоих родителей. Просто... просто будь со мной, — умоляет Чан.   — Ты просишь меня отказаться от семьи.   — Нет, Ликс, я прошу тебя быть честным с самим собой.   Феликс берёт себя в руки. — Что, если я не хочу этого, нормальных отношений? Я не могу ради тебя бросить всю свою религию.   — Я, блять, и не прошу тебя об этом, — говорит Чан, и Феликс понимает, что он пытается спрятать свою боль за злостью.   — Хватит, Чан. Всё. Я вообще не должен был приходить к тебе с этим. Всё это было ошибкой.   Чан чувствует себя так, будто его ударили под дых, сильно ударили. — Всё это? Значит, ты имеешь в виду, прийти ко мне и снова стать друзьями? Это было ошибкой?   — Да. Всё, что к этому привело, — тихо говорит Феликс.   — Мне нужно, чтобы ты ушёл прямо сейчас, — говорит Чан, слёзы текут по его лицу.   Он хочет, чтобы Феликс возразил. Извинился, поборолся бы за то, чтобы остаться. Но он просто встаёт и идёт по коридору. Звук закрывающейся за ним входной двери — самый болезненный звук, который Чан когда-либо слышал.   ++++++   Феликсу не требуется много времени, чтобы полностью пожалеть о разрыве отношений с Чаном. Два часа, если быть точным, после того, как он приходит домой и наконец перестаёт плакать. Он думает о том, чтобы извиниться, но каждый раз, когда он берёт в руки телефон, то видит разбитое сердце Чана, написанное на его лице. Чан теперь ненавидит его, Феликс в этом уверен. Он вернулся в его жизнь только для того, чтобы эгоистично всё испортить. Чану лучше без него, думает он. И ему тоже, надеется он.   Следующие пару недель Феликс проводит крайне подавленным, избегая школы и своих друзей настолько, насколько это возможно. Когда родители угрожают отвезти его в больницу из-за его постоянных "мигреней", он внезапно чувствует себя достаточно хорошо, чтобы пойти в школу.   Когда он добирается до класса, он понимает, что Чонина нет. Но всегда надёжный Сынмин здесь, и поэтому он садится с ним. Феликс ждёт, чтобы заговорить, зная, что Сынмин обратится к нему, как только доберётся до места, где сможет отложить книгу, которую читает. Феликсу не нужно начинать разговор, за него это делает Сынмин.   — Давно не виделись, — это всё, что предлагает Сынмин, ставя закладку между двумя страницами.   — Да, я болел, — отвечает Феликс.   Сынмин смотрит на него впервые с тех пор, как тот сел рядом. — Не смеши меня, Феликс. Ты замкнулся гораздо раньше, чем две недели.   Так что Сынмин видит оправдания Феликса насквозь. Неудивительно, он всегда был слишком наблюдателен. Феликс решает пока не признавать проблему.   — Где Чонин? — вместо этого спрашивает он.   — На прошлой неделе его отстранили от занятий за курение за церковью. Ты бы знал, если бы поговорил с кем-то из нас, — говорит Сынмин, и Феликс чувствует укол вины.   — Мне очень жаль, правда. У меня много всего навалилось, — бормочет он.   Сынмин мычит в знак согласия. Конечно, он точно не знает, что заставило Феликса так измениться, но он уже давно замечает перемены.   Феликс переводит дыхание. — Могу я поговорить с тобой во время обеда? Я бы очень хотел всё объяснить.   — Я думал, ты никогда не спросишь, — говорит Сынмин с лёгкой улыбкой.   Во время обеда Феликс и Сынмин сидят друг напротив друга, скрестив ноги. Трава щекочет их босые ноги там, где летняя форма не прикрывает. Феликс начинает с краткого объяснения своего решения восстать. Он готовится к той части, которую боялся признавать.   — Это привело к тому, что я переспал со своим старым другом Чаном, — Феликс в спешке признаётся, что обеспокоен реакцией Сынмина.   Сынмин просто мычит, ожидая чего-то более шокирующего или важного.   — Ты не выглядишь потрясённым, — говорит Феликс.   — Почему должен?   — Потому что Чан парень? — Феликс говорит это так, как будто это вопрос, и в конце его голос становится громче.   — Феликс... Полагаю, не помешает сказать тебе сейчас. Может, тебе даже будет проще говорить со мной... Мы с Чонином встречаемся, — говорит Сынмин.   Феликс давится. — Что? С каких пор как?   — С прошлого года. Мы просто не говорили тебе, потому что думали, что ты можешь с ума сойти. Ты всегда был таким хорошим маленьким агнцем божьим.   Феликс судорожно вздыхает. Он не расстроен, что от него это скрыли. Но он совершенно раздавлен тем, что они думали, что он как-то расстроится из-за этого. Конечно, он был немного потрясен, когда узнал, что его начальница квир, но он не отреагировал так уж плохо, разве нет? Ну, по крайней мере, она была права. Феликс замечает, что знает гораздо больше таких людей, чем он изначально думал.   — Мне очень жаль, что я заставил вас почувствовать, что вы не можете мне сказать, — отвечает Феликс.   Сынмин смотрит на Феликса слегка грустным взглядом. — Мне тоже. Жаль, что я не мог помочь. Кажется, будто ты борешься с самим собой?   Феликс вздыхает, щипая пальцами траву. — Дело даже не в этом. Я не думаю, что меня действительно волнует пол или кто меня привлекает. Проблема... в моих родителях.   — Им не обязательно знать, — Сынмин пожимает плечами.   — Я не хочу скрывать от них, кого я люблю, но я не хочу, чтобы они ненавидели меня.   — Это тяжело, — Сынмин делает паузу, прежде чем продолжить. — Так ты любишь Чана?   Сынмин снова видит, что именно имеет в виду Феликс, прежде чем даже сам Феликс понимает, что он имел в виду.   — Ага. Я почти уверен, что да, — признаёт он.   — И ты с ним порвал?   — Да, — кротко говорит Феликс.   — Вау, ты крупно проебался.   Феликс смотрит на Сынмина, но настолько нерешительно, что они оба смеются. В конце концов, он прав. Феликс определенно проебался.   ++++++   Феликс проводит ещё одну ночь пятницы один в своей комнате. Его выходные явно более одиноки, так как отношения с Чаном закончились. Ему удалось одновременно оттолкнуть лучшего друга и человека, в которого он влюблён, это ужасно отстойно. Сынмин и Чонин пригласили его вечером потусить, но он ещё не закончил наказывать себя.   Он на полпути просмотра "Баффи", когда получает уведомление в инсте. Это напоминает ему о том, насколько жалок его аккаунт. Он ничего не выкладывал с шестнадцати лет, а из того, что было, так это его фотография в религиозном лагере. У него перехватывает дыхание, когда он открывает сообщения. Висит несколько непрочитанных от Ли Минхо.   Leeknows_all: Феликс. Завтра вечером я устраиваю выпивку у себя дома. Чан будет там. Тебе нужно всё исправить, ты сделал ему очень больно. Это твой второй шанс. Третьих я не даю. Проебёшься снова, и я прикончу тебя.  

Felixlee2000:

Я знаю

Я хочу сделать это лучше

Пришли мне адрес, я буду

Феликсу кажется, что он никогда в жизни так не нервничал, пока стучал в дверь Минхо. Несколько секунд, которые требуются для ответа, тяжело ложатся на сердце Феликса. Открывает Чанбин, и он тепло приветствует Феликса. Либо он понятия не имеет, что произошло, либо он очень снисходительный человек. Феликс думает, что скорее всего последнее. Мягкость Чанбина уравновешивает грубость его парня Минхо.   Чанбин ведёт Феликса на задний двор. Уютно: волшебные огоньки окутывают светом деревья и забор, освещая всё голубым. Но Феликс едва замечает своё окружение, осматривая толпу в поисках Чана. Он встречается взглядом с Минхо на секунду. Старший показывает жест перерезания горла. Феликс глубоко вдыхает, а потом встречается взглядом с Чаном. Кажется, тот удивлён, увидев здесь Феликса, и, не говоря ни слова, ставит свой стакан и идёт через двор, хватая Феликса за руку.    Чан тащит его в дом, и Феликс думает, что его сейчас просто вышвырнут. Вместо этого Чан сворачивает в коридор и ведёт Феликса в спальню. Чан садится на кровать, и младший смотрит на него, немного удивлённый реакцией.   — Это гостевая спальня, — говорит Чан, не спрашивая Феликса. — Я остаюсь здесь на ночь. Подумал, что мы могли бы поговорить в уединенном месте.   Феликс вздыхает с облегчением, Чан готов говорить. Феликс начинает. — Мне жаль, что устроил тебе тут засаду, пока ты отдыхаешь, но Минхо сказал, что я могу найти тебя здесь, и я подумал, что лучше всего будет выбрать нейтральную территорию.   Чан смеётся. — Почему я не удивлён, что за этим стоит Минхо? — спрашивает он, но явно не ждёт ответа.   Феликс сидит рядом на безопасном расстоянии от Чана. Прошло всего несколько недель, но расстояние между ними кажется болезненным и непреодолимым. Феликс решает, что самое меньшее, что он может сделать, это приложить чуть больше усилий.   — Первое, что я должен сказать, это то, как мне искренне жаль. Ты впустил меня обратно в твою жизнь, хорошо со мной обращался, доверял мне, сделал меня счастливым, а я всё разрушил. Я сделал тебе больно, и мне очень жаль, Чан.   Чан вздыхает, выглядя уставшим. — Почему ты это сделал? Зачем покончил с этим, если был счастлив?   — Я просто... я думаю, как только я понял, насколько сильно ты заботишься обо мне, я почувствовал себя виноватым. Я хочу, чтобы мои родители участвовали в моей жизни. Но как они смогут, если я буду встречаться с кем-то, кого они не одобрят? Но я знаю, что глупо отрицать то, что делает меня счастливым, чтобы угодить им. Я просто очень сильно паниковал в тот день. Ещё раз, пожалуйста, прости меня за то, что я сделал тебе больно.   — Конечно, я зол и расстроен, но я не настолько зол на тебя. Я понимаю, как тяжело признаться, особенно людям, которые, вероятно, не поймут. Я просто хотел бы, чтобы ты сказал мне это вместо того, чтобы отталкивать меня.   — Я тоже. Ты... ты всё ещё любишь меня? — спрашивает Феликс.   Чан ничего не отвечает сразу, поэтому Феликс продолжает. — Ты не обязан отвечать. Просто я люблю тебя, Чан. Сильно. Давно, — говорит он.   — Я люблю тебя, Феликс. Очень сильно.   — Ты можешь дать мне ещё один шанс? На этот раз я буду лучше. Я знаю, чего хочу сейчас, и это ты. Я всё равно через несколько месяцев уеду в университет, и тогда я смогу сказать родителям. Но я просто не хочу больше быть без тебя. Пожалуйста, пожалуйста, забери меня обратно.   — Я бы хотел быть с тобой, Ликси, — говорит Чан, беря Феликса за руку.   Тот ярко улыбается ему. — Мы можем начать сначала. Не торопясь, чтобы ты знал, что можешь снова доверять мне.   — Я не хочу начинать сначала.   А потом он целует Феликса так, будто впервые за несколько недель вдохнул. Поцелуй становится слишком грязным слишком быстро, но ни один из них не может остановиться. Они оба слишком счастливы снова оказаться в объятиях друг друга.   Чан аккуратно укладывает Феликса на кровать и начинает покрывать поцелуями его шею, нежно покусывая. Феликс тихо стонет, его сердце быстро бьётся от осознания того, что он вернул Чана.    У них не занимает много времени залезть друг другу в штаны. Ласкать друг друга, тяжело дыша в губы.   — Чанни, пожалуйста, трахни меня, — просит Феликс.   Чан отстраняется. — Чёрт. У меня нет никаких... подожди минутку, — говорит он, прежде чем практически спрыгивает с кровати и выходит за дверь.   Пока Чан, по видимому, ищет смазку, Феликс берёт на себя задачу раздеться. Он не хочет, чтобы что-то мешало Чану быть внутри него.   Старший врывается в дверь. — Нашёл- — говорит он, прежде чем заметить Феликса.   Тот лежит на кровати, совершенно обнажённый, одной рукой лениво поглаживая себя. — Блядский ад, — это всё, что говорит Чан, прежде чем снова забраться на кровать и нависнуть над Феликсом.   Они снова целуются, блуждая руками повсюду. Феликс дёргает за каждый предмет одежды Чана, пока не снимает всё. Не остаётся ничего, кроме ощущения кожи к коже, доводящего их до отчаяния.   Феликс ломается первым. — Пожалуйста, растяни меня, Чан. Ты мне нужен.   Чан нежно улыбается Феликсу, прежде чем поцеловать его ещё слаще. Он садится и смазывает пальцы, прежде чем снова наклониться к Феликсу. Чан без особого сопротивления вводит первый палец.   — Ты тренировался, детка? — спрашивает Чан.   — Д-да. Я... я думал о тебе каждый раз, — говорит Феликс, и это возбуждает Чана.   Чан постепенно добавляет второй и третий пальцы, ожидая любых сигналов от Феликса.   Как только тот начинает насаживаться навстречу пальцам, он понимает, что готов. Чан убирает пальцы и смазывает себя, прежде чем прижаться к дырке Феликса.   Его прерывают, прежде чем он успевает двинуться. — Чанни? Могу я быть сверху? — спрашивает Феликс.   Чан кажется удивлённым, но с готовностью соглашается, устраиваясь на спине, чтобы Феликс мог оседлать его. Младший перекидывает ногу через бедро Чана, прежде чем схватить его член и быстро выровнять его напротив своей дырки.   Не колеблясь, Феликс начинает опускаться. Они оба протяжно стонут от этого ощущения. Феликс плавно опускается. И из собственной жажды, и из желания наблюдать, как Чан теряет самообладание, чувствуя, как жар Феликса медленно окутывает его. Как только Феликс усаживается на бёдра Чана, он делает вдох и тянется к его рукам, переплетая их пальцы. Он использует его руки в качестве рычага, поднимаясь и опускаясь, вырывая стон у них обоих.   Феликс работает в неторопливом темпе, трахая себя на члене Чана. Это так приятно, но он изо всех сил пытается сосредоточиться, желая, чтобы им обоим было хорошо. Он начинает тереться бёдрами, когда опускается вниз, каждый раз заставляя Чана вздрагивать, несмотря на то, что тот пытается это сдерживать.   — Блять, Ликс. Как у тебя так хорошо получается? — стонет Чан.   Феликс приостанавливает свои движения. — Я.. ах... возможно, я купил себе игрушку после того, как всё закончилось.   — Мы были в разлуке меньше трех недель. Ты так скучал по мне, детка? — спрашивает Чан.   — Больше, чем ты думаешь, — отвечает Феликс, прежде чем подняться, чтобы снова тяжело осесть вниз.   Теперь он быстрее, энергичнее скачет на Чане. Старший хочет показать Феликсу, что доверяет ему, поэтому воздерживается от толчков навстречу, позволяя Феликсу делать всё самому. Очень помогает то, что Феликс так умело управляет своими бёдрами, двигаясь так, что Чан видит звёзды.   — Блять, Ликс, вот так, детка. Так хорошо, — со стоном бормочет он.   — Ага? Тебе нравится, когда я скачу на твоём члене? — спрашивает Феликс.   — Так- блять... так пиздецки сильно, детка, — удаётся Чану ответить.   Феликс улыбается и снова ускоряется. Он кладет руки на грудь старшего, задавая себе дополнительную силу для движений. Хватка Чана на его бёдрах становится болезненно крепкой, он изо всех сил пытается сдерживаться. Феликсу нравится это чувство.   — Детка. Детка, я сейчас кончу, — предупреждает Чан.   — Тогда кончай, — говорит Феликс, продолжая тереться о член Чана.   Феликсу требуется всего несколько движений, и Чан жёстко кончает. Зрение мутнеет, и он напрягается, прежде чем полностью расслабиться. Феликс снова подпрыгивает ещё до того, как старший успевает нормально отдышаться,.   — Ммм, детка? Что ты делаешь? — спрашивает Чан, полностью обессиленный после оргазма.   Феликс усмехается. — Как ты думаешь? Трахаю себя. Ты всё ещё очень твёрдый, знаешь. И я не могу не кончить на твоём члене, — отвечает он.   Чан в ответ только рычаще стонет. Потому что, вау, это было горячо. Он обхватывает Феликса рукой и начинает надрачивать ему в такт его движениям. Феликс вздрагивает, но в остальном продолжает свой быстрый темп. Чан уже чувствует сверхстимуляцию, но ему всё равно. Не тогда, когда он так отчаянно хочет, чтобы Феликс кончил.   Чан может сказать, что Феликс близко. Он хорошо узнал Феликса за то короткое время, что они вместе. Он сильнее сжимает его член и стонет, когда Феликс начинает сжимать его.   — Мм, близко, — выдыхает Феликс.   —Давай, детка. Кончи для меня, — говорит Чан.   Феликс тихо стонет и дрожит, когда кончает на руку и тело Чана. Он вздрагивает, время от времени потираясь бёдрами, прежде чем плюхнуться рядом с Чаном.   У Феликса течёт сперма из задницы, да и Чан чувствует себя не намного лучше.   — Мои ноги умерли. Тебе придется помочь мне убраться, — говорит Феликс.   — Что угодно для тебя, — Чан говорит, и он имеет в виду именно это, как и всегда.   Они убираются и проводят остаток ночи, разговаривая и выясняя отношения. Они соглашаются, что не всегда всё будет идеально, но пока они говорят, они, вероятно, могут понять это. Утром Чан стирает простыни, прежде чем Минхо успевает наорать на него.   В новом году именно Чан помогает Феликсу переехать в его студенческое жильё. Это новая квартира Чана в городе, где Феликс проводит большую часть своих выходных. Чан, которого Феликс представляет своему соседу по комнате Джисону как своего парня. И Чан держит его за руку, когда Феликс выходит к своим родителям.   Феликс так рад, что Чан отказался разлюбить его.