Дурное влияние

Было на удивление легко убедить Чана пойти с ним в церковь. Всё, что Феликс делает, это объясняет, что будет труднее увидеться, если Чан не появится в воскресенье, и Чан соглашается.   — Что угодно для тебя, — говорит Чан.   Феликс отсасывает ему в знак благодарности.   ++++++   Чан чувствует себя странно, вернувшись сюда. Самая глубоко засевшая форма дежа вю. Выйдя из машины, он смотрит на маленькую белую деревянную церковь. Его жизнь так просто делится на две аккуратные части. До ухода из церкви и после. Мысль о том, чтобы вернуться туда, заставляет все его мышцы напрячься. Но если он этого не сделает, они больше не смогут видеться с Феликсом, а Чан не хочет его терять, только не снова. Ужасность этой мысли подавляет любые опасения, которые он испытывает по этому поводу.   А потом он замечает, что Феликс приходит со своими родителями, и наконец может выдохнуть, затаив дыхание. Автостоянка, вся эта собственность кажется такой серой, несмотря на периметр зелёной травы кругом. Но когда он видит Феликса, своего бывшего-бывшего-лучшего друга, всё вдруг становится чуточку живее.   — Чан! — Феликс подходит к нему и коротко обнимает. Но Чан всё равно улавливает запах его одеколона и не может избавиться от неуместных картинок, которые приходят ему в голову.   Он уже смущающе наполовину возбуждён и благодарит Господа (или кого-то там), что он решил надеть очень оверсайзную рубашку. Его промежность надёжно закрыта.    — Кристофер. Хорошо, что ты вернулся, — говорит отец Феликса, пожимая Чану руку.   — Папа, это Чан. Я говорил тебе.   — Ну что, пойдёмте внутрь? — спрашивает мама.   — Кстати, ты не возражаешь, если я сяду с Чаном сзади? Он немного растерян от того, что вернулся спустя такое долгое время.   — О, конечно. Как хорошо, что ты делаешь это для него. Увидимся после службы, — отвечает мама.   Они направляются внутрь, проскальзывая на самую заднюю скамью. Как и ожидалось, все остальные идут вперёд, полные энтузиазма в своём поклонении. Чан притягивает несколько беглых взглядов, но вскоре все смотрят только вперёд, служба начинается.   Всё кажется знакомым, те же песни и молитвы. За исключением этого раза, когда начинается проповедь, руку Чана щекочут почти незаметные прикосновения маленьких пальцев Феликса. Его грудь вздрагивает, он смотрит вниз, когда Феликс играется с его пальцами, щекоча и лаская. Чан откидывается назад, снова сосредотачиваясь на словах, отражающихся от стен церкви. Но затем он вздрагивает, когда рука младшего скользит к внешней стороне бедра. Лёгким прикосновением.   — Феликс, что ты делаешь? — шепчет он.   — Ты выглядишь напряжённым, просто пытаюсь заставить тебя расслабиться, — отвечает Феликс, пожимая плечами, изображая невинность.   — Ну, это имеет противоположный эффект, — шипит старший, стискивая зубы и напрягаясь ещё больше.   — Хм.   Феликс продолжает, пока его рука не касается растущей выпуклости в штанах Чана.   — Серьёзно, Ликс. Мы в церкви, — шепчет он.   — Я думал, ты не веришь в Бога.   — Ты веришь.   — Ну, да, он бы понял. Я пытаюсь заставить тебя получать удовольствие от службы, — Феликс хихикает, продолжая дразниться.   Чан слаб. Он знает, что должен остановить Феликса, знает, что то, что сейчас происходит — это самое неправильное, что может быть. Но он не может. Потому что это, возможно, самое горячее, что когда-либо случалось с ним за всю его жизнь.   Он думает, что создал монстра. Чан — доктор Франкенштейн, и он сшил Феликса вместе, используя все свои желания и фантазии, которые у него когда-либо были. Но это не совсем точно. Феликс всегда был таким. Спрятанный под изучением Библии и благовоспитанной христианской организацией.   — Просто скажи мне остановиться, Чан, и я перестану.   Чан делает глубокий вдох и качает головой. Если ад есть, он определенно на пути туда.   Феликс принимает уступчивость Чана и начинает сильнее тереть его через штаны. Даже не наблюдая за реакцией Чана. Его глаза всё ещё устремлены вперёд, пока он упорно притворяется, что слушает слово Божие. Чана не должно так возбуждать то, что Феликс буквально игнорирует его, ощупывая его эрекцию через одежду, но он находит это очень-очень горячим.   Рука Феликса в конце концов скользит дальше и тянется к молнии Чана, болезненно медленно расстёгивая её. Ловкими маленькими пальчиками он расстёгивает пуговицу и просовывает руку внутрь, в боксеры. Единственное, на чём Чан может сосредоточиться — это попытаться контролировать лицо. Чтобы не вызвать подозрений, если преподобный бросит взгляд в их сторону. Они спрятаны в самом дальнем углу, но Чан всё равно изо всех сил старается быть осторожным.   Феликс начинает надрачивать, несколько капель предэякулята помогают, но в основном всё равно выходит очень сухо. Это лишь усиливает возбуждение Чана. Получать грубую дрочку на скамье церкви своего детства. Феликс двигает запястьем, стараясь быть как можно более незаметным. Чан дрожит, а Феликс непрерывно водит рукой вверх и вниз по его члену.   Феликс наклоняется к Чану, шепча ему на ухо. — Боже, Чан, ты такой грязный. Вот так вот высвобождаться в церкви. Ты и правда плохо на меня влияешь.   — Б-блять, Феликс, — Чан тихо хмыкает, на мгновение запрокидывая голову, прежде чем снова выпрямиться.   Феликс сжимает член у основания. — Не ругайся. Мы в доме Божьем, — дразняще говорит он.   Чан пытается сдерживаться. Он правда собирается кончить в свои боксеры прямо сейчас? Он мало что может сделать, когда Феликс отказывается уступать. Он ненадолго вытягивает руку, чтобы сплюнуть на ладонь, прежде чем снова обхватить ею член Чана. Скольжение теперь намного слаще, толкая Чана дальше к краю. О, нет.   — Феликс, остановись. Я кончу, — торопливо шепчет он.    Феликс лишь качает головой. — Ты правда хочешь, чтобы я остановился? — тихо шепчет он, и это посылает искру прямо в член Чана.   Чан качает головой в ответ. Феликс ускоряет свои движения, уже вовсе не незаметно. Он наклоняется, чтобы снова прошептать Чану на ухо.   — Тогда кончи для меня, — говорит он.   А потом Чан кончает в руку Феликсу и собственные боксеры. Он сильно прикусывает нижнюю губу, сдерживая стон, который был опасно близок к тому, чтобы сорваться. Феликс улыбается, и это выглядит мило и опасно одновременно. Он вытирает то, что может, о внутреннюю сторону боксеров Чана, прежде чем дать Чану застегнуть штаны. Чан почти теряет сознание, когда краем глаза видит Феликса, слизывающего остатки спермы с пальцев. Они просиживают до конца службы, Чан чувствует себя неудобно из-за быстро остывающей спермы в штанах.   Той ночью Чан отсасывает Феликсу и долбит его пальцами, пока тот не начинает дрожать и умолять о прощении. ++++++   В следующие выходные Чан приглашает Феликса в кино. Это просто просмотр нового фильма о супергероях, но Феликс всё равно беспокоится, что это может быть свиданием. Он был рад тусить с Чаном в уединении его дома, но это напрягает Феликса. Он правда не хочет быть пойманным кем-то, кого он знает. Он боится за то, что его узнают, несмотря на то, что в прошлые выходные он оступился, когда дрочил Чану в церкви. Если подумать сейчас, то это, вероятно, была плохая идея.   Феликс сказал бы "нет", но Чан был в восторге, увидев фильм в прокате. И пока они ведут себя как можно более непринуждённо, никто из увидевших их не вызовет подозрений. Просто пара товарищей тусят вместе. Боже, неужели Феликс правда занимается "не гомо"вещами, пойдя в кино с Чаном?   До сих пор их прогулка шла хорошо. Чан забрал Феликса и держался на расстоянии, когда они стояли в очереди. Они говорили об уроках и видеоиграх, обо всём, что включает в себя платоническая дружба. Чан покупает им закуски, несмотря на протесты Феликса.   — Я зарабатываю больше, — говорит Чан, пожимая плечами, и Феликс не может с этим спорить.   Они садятся сзади, и Феликс позволяет Чану держать его за руку. Сейчас это больше похоже на свидание. Особенно то, как Чан продолжает смотреть на него, наблюдая, как свет экрана мерцает на его лице. Феликс чувствует себя немного неловко из-за публики. Но по большей части он просто счастлив быть с Чаном. Чувствовать себя любимым и принятым им.   Фильм заканчивается слишком быстро, и Феликс убирает руку ещё до того, как загорается свет. Они оставляют соответствующее расстояние друг от друга, возвращаясь к машине. Тишина густо висит в воздухе под тяжестью их "тайного свидания". Когда Чан спрашивает Феликса, не хочет ли он остаться сегодня на ночь, Феликс отвечает "да". Он просто хочет больше Чана. Больше всего, что ему позволено.   Когда они добираются до дома Чана, они по очереди принимают душ, Феликс одалживает кое-какую одежду. Сеанс был поздний, и они оба изрядно устали. Дальше они обнимаются в постели. А когда объятия переходят в поцелуи, ни один из них не удивляется. Феликс ложится сверху на Чана, глубоко целуя его. Как всегда, поцелуи быстро нарастают, пока их языки не переплетаются, пока Феликс не начинает притираться к Чану.   Чан хватает Феликса за бёдра и вжимает вниз, потираясь сильнее. Это трение заставляет его зарычать, они оба очень твёрдые. Феликс умоляет Чана прикоснуться к нему, умоляет сделать ему хорошо. Чан слишком хочет подчиниться. Он шарит рукой в тумбочке, доставая смазку, оттягивая ягодицы Феликса настолько, чтобы между ними поместилась его рука. Старший проталкивает смазанный палец внутрь Феликса, вызывая у того стон.   Они продолжают небрежно целоваться, в то время как Чан трахает Феликса пальцами, сначала двумя, а затем и тремя.   — Блять, Ликси. Ты, должно быть, так сильно хочешь меня, так глубоко принимаешь меня.   — Пожалуйста, Чан. Я хочу… — стонет Феликс, когда Чан толкает пальцы. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня.   — Блядь. Ты уверен, детка?   — Да, пожалуйста. Я так этого хочу, — скулит Феликс.   Чан переворачивает их, и Феликс снова оказывается спиной на кровати. Старший быстро справляется с их одеждой и становится на колени над Феликсом, хватая презерватив.   — Нам обязательно его использовать?   — Хм? Я проверился до того, как мы начали это всё. Я чист, но я подумал, что ты мог бы предпочесть...   — Я хочу чувствовать тебя, — умоляет Феликс.   Чан удивлённо качает головой. Затем он наклоняется и целует Феликса, прежде чем смазать свой член смазкой. Он направляет головку к дырочке Феликса.   — Сейчас я войду, детка. Но я обещаю не торопиться.   — Хорошо, Чан. Я готов.   Чан наклоняется над Феликсом и начинает проталкиваться в Феликса. Это кажется слишком медленным и слишком быстрым одновременно. Но Чан не торопится, желая, чтобы Феликсу было максимально комфортно. Они оба давятся воздухом, когда головка члена Чана с хлюпающим звуком проскальзывает внутрь. Чан вздрагивает, когда Феликс сжимается и разжимается вокруг него. Он позволяет Феликсу корректировать каждое движение. Чан ласкает всё его тело, пока Феликс не даёт ему понять, что он может принять ещё.   После того, как Чан входит до конца, он начинает неглубоко входить и выходить, давая Феликсу привыкнуть к растяжке, к ощущению наполненности.   — Б-блять, Чанни. Это так... ох... так хорошо. Чувствую тебя так глубоко, — Феликс стонет.   Чан хмыкает, крепко сжимая его бёдра. — Думаешь, сможешь взять больше, Ликс? Могу я двигаться сильнее?   — Да, пожалуйста. Хочу это. Хочу, чтобы ты трахнул мою дырочку.   Блять. Феликс сводит его с ума. Чан крепко вжимается в Феликса, прежде чем немного выйти и грубо толкнуться, выбив стон из глубины груди Феликса. Старший воспринимает это как хороший знак и ускоряется, жёстко и быстро втрахиваясь в Феликса, смакуя каждый его звук и стон. Чан меняет угол через каждые несколько толчков, ища простату Феликса. Он понимает, что попал, когда Феликс взвизгивает и сильнее сжимается.   — Тебе хорошо, детка? — спрашивает Чан.   — Да, пожалуйста, мнх... я так близко, Чан.   — Уже, детка? Я только начал трахать тебя как следует.   — Пожалуйста, Чан. Пожалуйста, — умоляет он.   Чан смягчается и обхватывает рукой маленький мокрый член Феликса. Он уже устроил такой беспорядок, вся нижняя часть его живота стала скользкой от предэякулята. Чан начинает надрачивать ему в такт своим безжалостным толчкам. Вгоняя член глубоко внутрь, он сжимает и ласкает член Феликса.   — Чанни.. ох... омм, бля- — единственное предупреждение, которое получает Чан перед тем, как Феликс кончает ему в руку и на собственный живот, отчаянно сжимая член Чана в себе.   — Так хорошо, Ликси. Так чертовски хорошо берёшь меня, — на выходе говорит Чан.   Он вытирает руку о кровать рядом с собой, прежде чем ухватиться за бёдра Феликса и начать грубо вдалбливаться внутрь. Феликс удовлетворенно вздыхает. Дрожь пробегает по его спине при мысли, что Чан использует тело Феликса, чтобы кончить.   — Куда ты хочешь, чтобы я кончил? — сквозь сжатые зубы выдавливает Чан, зная, что у Феликса особый пунктик на этот счёт.   — В-внутрь. Хочу внутрь, пожалуйста.   — Ох, блять. Конечно, детка. Я наполню тебя, — почти шепчет Чан.   Его толчки становятся ещё более беспорядочными, почти дикими, когда он гонится за своим удовольствием. Феликс наблюдает, как его лицо искажается удовольствием, и он никогда не видел ничего более горячего. Чан рычаще стонет, когда глубоко толкается, пульсируя, пока кончает внутрь Феликса.    Какое-то время они продолжают крепко держаться друг за друга, перенося послеоргазменное состояние. Затем Чан относит Феликса в душ, меняет простыни, прежде чем присоединиться к нему. Они лениво целуются, хихикая друг над другом. Снова устраиваются в постели, надев новые комплекты чистой одежды, прежде чем заснуть.   ++++++   На следующее утро они просыпаются, запутавшись в простынях. Чан обнимает Феликса сзади, играя с его волосами. Такое ощущение, что они находятся в своём собственном маленьком мире. И тут так спокойно, что Феликсу кажется, что он впервые в жизни может дышать. Они долго лежали молча, наслаждаясь тишиной утра. Феликс нарушает тишину, не зная, куда это приведёт.   — Секс всегда так хорош? — спрашивает он полушутя.   Чан на мгновение задумывается, прежде чем ответить. — Иногда. Думаю, когда ты влюблён, ощущения другие.   Феликс удивлён ответом. Чан любил раньше? И почему он уже ревнует. — Ты был влюблён? — спрашивает Феликс.   — Да.   — В кого? — маленький ревнивый гремлин в глубине его сознания беспокоится, что это мог быть Хёнджин.   Чан вздыхает в затылок Феликса, прежде чем ответить. — В тебя, Феликс. Я влюблён в тебя.   Феликс вздрагивает, резко поворачиваясь лицом к Чану. — Что, правда? — спросил он.   Чан садится, проводя рукой по волосам. — Да, это ты. Это всегда был ты, Феликс... Ты когда-нибудь задумывался, почему я так быстро простил тебя после того, как бросил меня? Почему я так быстро согласился помочь тебе с твоим планом? Я всегда был слаб для тебя, Ликси, слишком слаб.   Когда Феликс не отвечает, Чан обеспокоено смотрит на него. — Я... я люблю тебя, Феликс, — признаётся он.   Феликс бледнеет. Паника топит его, тянет на дно.   — Это неправильно. Это не должно было случиться вот так, — шепчет Феликс.   Чан всё равно его слышит.   — Феликс? Что ты имеешь в виду? — говорит Чан, лёгкая дрожь в голосе выдаёт его беспокойство.   Феликс молчит. Зная, что если он скажет то, что думает, всё будет разрушено.