Will You Teach Me…?

      Брианна, её адвокат и члены семьи вылетели из зала суда, стараясь не обращать внимания на возмущённые взгляды, преследующие их до самого выхода. Бри знала, что вспышка ярости, завладевшая ей, им явно аукнется, но не смогла сдержать себя, забыв, что любое её неверное слово могло стоить опеки над Джеремайей. Оказавшись на улице, Брианна остановилась и запустила пальцы в волосы, ногтями царапая кожу и чуть ли не воя от злости.       — Какой дьявол в вас вселился? — прокричал Беллингем, подбежав к девушке.       — Вселился в меня? — Брианна опустила руки и вперилась взглядом в адвоката. — Вы что, не видели, что сейчас произошло?       — Мнение эксперта в объяснении научных фактов необходимо, когда в суде проходят подобные разбирательства…       — Заявлять, что я испытала оргазм, пока меня насиловали? Это вы называете наукой? — рявкнула девушка так громко, что юристу пришлось смущённо оглянуться по сторонам. Несколько людей, включая женщин, посмотрели на них, отчего Беллингем приблизился к Бри, сложив руки в молитвенном жесте, пытаясь её успокоить, однако Брианна не обратила на это никакого внимания. — Мы даже не все материалы получили. Форбс просто развёл нас. Он знал, что сможет вывести меня из себя, если я не буду полностью готова к его вопросам, знал, что я выставлю себя идиоткой перед всеми, — Брианна закрыла лицо руками и задрожала. — А он смеялся… Смотрел и смеялся надо мной…       — Суд был просто фарсом, — спокойно произнесла Клэр, переложив Джемми на руки мужа. — Я ведь уже говорила тебе о здешнем правосудии. Особенно когда обвиняемый — женщина… — прошептала лекарь, касаясь рыжих локонов дочери. Клэр помнила, что случилось, когда её судили в Шотландии за колдовство, и знала, как обошлись с их другом Гвеном Хайерсом, повешенном в Уилмингтоне за убийство ревнивого мужа женщины, которую он любил, когда тот напал на него.       — Всё не так плохо, — снова заговорил Беллингем. — Я много раз видел, как в подобных делах ребёнка отдавали отцу, а мать обвиняли в распутстве уже через пару минут после начала суда. То, что они не вынесли приговор сразу, уже означает, что они хотят получше во всём разобраться… Детали вашего изнасилования произвели на них впечатление, ведь это не то, о чём они привыкли слышать. Поверьте, это так. Единственное, что мешает вам выиграть в суде, это показания тюремного охранника. Вы говорили, что были уверены, что в тот день вы остались одни с мистером Боннетом…       — Мне так казалось, — кивнула Брианна и глубоко выдохнула. — Но, возможно, я была слишком занята, когда кричала на него и следила за каждым его движением, чтобы думать о чём-то ещё, — она услышала недовольный стон в нескольких шагах от себя и обернулась к Роджеру, скрестив на груди руки. — Хочешь что-то сказать?       Последним, что нужно было сейчас Брианне, было спорить с мужем. Если ему хотелось помолчать — отлично, лишь бы он не напоминал ей о том позоре, который она испытала в суде. Тем не менее, времени поделиться мыслями Роджеру не хватило: у самого здания остановилась повозка, и несколько мужчин в одежде прислужников выскочили на дорогу, выгружая из телеги бутылки с французскими винами и блюда из морепродуктов и прочих деликатесов.       — А вот и вы! Наконец-то! Прошу сюда, джентельмены! — воскликнул Форбс, стоя на лестнице, ведущей в зал заседаний. Вся семья оглянулась на Боннета и его адвоката, ожидающих мужчин возле дверей. Беллингем стиснул зубы.       — Что, чёрт возьми, они делают? — выругалась Брианна, завидев ненавистную ей парочку.       — Это традиция. Когда судьи и присяжные уходят для вынесения вердикта, им не разрешается ни есть, ни пить, чтобы разбирательство не задерживалось надолго… Но, кажется, ваш мистер Боннет решил не оставлять их с пустыми желудками…       «Он не мой мистер Боннет», — беззвучно выдохнула Брианна, убрав с лица упавшие пряди. После махинаций с материалами разбирательства, бессовестного вранья, соблазнения глупых девиц в зале суда и приглашения эксперта с его небылицами Стивен Боннет взялся за взяточничество.       — Я думаю, нам всем нужно немного проветриться… Давайте пообедаем и немного отдохнём до завтрашнего утра. Мы всё равно не в силах уже что-либо сделать… — предложил юрист, коснувшись плеча Брианны.       — Они могут сбижать, — проговорил Джейми, всё ещё держа на руках Джеремайю. Прследним, чего хотел шотландец, было увидеть свою дочь, навсегда покидающую это столетие, однако даже это было бы лучшим решением, чем отдать своего внука убийце. — Роджирь, Брианна и Джеримайя. Все трое.       — Я решительно не советую этого делать, — отозвался Беллингем прежде, чем понизить голос. — Видите того мужчину в чёрной треуголке? И того, что делает вид, будто смотрит в окно ювелирной лавки? — Джейми коротко взглянул на обоих и кивнул. — Я вижу этих мужчин каждый день с тех пор, как согласился помочь вашей дочери, и что-то мне подсказывает, что не только они следят за нами. Боннет наверняка узнает о любой попытке сбежать из города, и тогда дело переквалифицируют в похищение ребёнка… Из-за чего вы не только лишитесь опеки, миссис МакКензи. Вас посадят в тюрьму.       — В тюрьме должин быть тот подонок Боннит, а ни Брианна… — прорычал Джейми, и от злости его шотландский акцент прозвучал ещё чётче.       — Он мог бы быть сейчас в тюрьме, если бы дверь его камеры не открыли перед самым нападением мятежников… — ворчливо проговорил Роджер, засунув руки в карманы и не успев увернуться от пощёчины, которую тут же оставила на его щеке Бри. Он перешёл черту: её и так уже обвинили в том, что она остановилась в той проклятой таверне, пошла вслед за незнакомым мужчиной, отдалась ему за кольцо, потом во лжи о выдуманном изнасиловании, издевательством над чувствами приговорённого к смерти… а сейчас Роджер винил её, что это по её милости Боннет сбежал из тюрьмы? Мужчина посмотрел на неё ошарашенными глазами и хотел было что-то сказать, но встретился взглядом с Джейми и закрыл рот.       — Пошёл ты к чёрту, Роджер! К чёрту тебя! — прорычала Брианна и устремилась прочь от здания, не подозревая, что всё это время, стоя на лестнице, Боннет ловил каждое её слово, не снимая с лица ухмылки.       — Помните, я говорил, что ей нужно проветриться, мистер МакКензи? — в последний раз вглянув на Роджера, произнёс Беллингем и, не дожидаясь ответа, поспешил за своей клиенткой.

***

      Когда следующим утром они вернулись в зал заседаний, напряжение между Брианной и Роджером только усилилось. Шотландец упрямо избегал взгляда своей жены — что мало заботило её в данной ситуации — но он также игнорировал Джеремайю и отклонял все попытки ребёнка обратить на себя внимание папы. Брианну это взбесило и они ещё раз поругались, потратив весь вечер на взаимные упрёки и ссору. С тех пор оба не проронили ни слова, но Брианну это не волновало. Она чувствовала страх всё сильнее, и это было не похоже на то чувство уверенности, которое она ощущала, покидая Фрейзерс Ридж. Сейчас девушка понимала всю суровость реальности, где правил патриархат, где у женщин не было прав, где у неё за ночь могли забрать сына в суде, состоящим только из престарелых мужчин. Она почти жалела, что не вернулась в своё время в начале беременности и не убралась подальше от этого проклятого столетия, правила и законы которого ей никогда не суждено было понять. Сейчас же Бри должна была лишиться единственного, что ей хотелось забрать вместе с собой в её родной дом: её сына. Не важно, кто был его настоящим отцом, она любила Джемми больше, чем свою жизнь, и о том, чтобы вернуться в двадцатый век без него, не могло быть и речи.       — Вердикт не вынесли, значит, ещё есть надежда, — пробормотал Джейми, и хотя он хотел прозвучать убедительно, его слова заставили Брианну нервничать сильнее.       — Если и есть что-то, чему я научилась за все годы здесь, так это тому, что у женщины нет никаких надежд, если её судят мужчины… — хмуро произнесла Клэр.       Сперва Клэр сложно было поверить, что Боннет мог настолько быстро превратиться из преступника в человека, подмявшего под себя весь город, тем самым лишив её дочь заслуженного правосудия. Однако одно было невозможно отрицать: пират тщательно подготовился к разбирательству. Поддерживаемый правильными людьми, Боннет наслаждался новоиспечённым статусом, который он, без сомнений, купил за бессчётные взятки и круглые суммы ворованных денег.       — Я ни дам йиму разрушить нашу семью, сассенах… — пообещал Джейми и, быстро оглянувшись, добавил: — Дажи если я провиду остаток жизни в тюрьме за убийство, — прошептал мужчина, понизив голос.       — Никто никого не убьёт, — отрезала Брианна, остановившись напротив шотландца. — Меня собираются лишить опеки над сыном. Последнее, что мне сейчас нужно, это потерять ещё и отца.       — Мистер и миссис МакКензи? — прозвучал высокий голос в зале. Брианна подскочила, а затем увидела приближающегося к ним Беллингема.       — Есть новости?       — Мистер Боннет сказал, что готов обсудить приемлемое для обеих сторон решение до вынесения вердикта, так как не хочет, чтобы вас при всех лишили родительских прав на сына. Он ждёт вас в кабинете судьи.       Брианна изогнула бровь и повернулась к Роджеру. Зная Боннета, это должно было быть очередной ловушкой, но разум Брианны, слишком усталый от переживаний и страха, не мог понять, что было на уме у её насильника.       — Следуйте за мной, — проговорил юрист, но как только Джейми и Клэр сдвинулись с места, Беллингем остановился. — Только мистер и миссис МакКензи.       Брианна в последний раз взглянула на родителей и, как и Роджер, пошла вслед за адвокатом, который привёл их в просторный кабинет, где их уже ждал судья вместе с Форбсом и Боннетом. Боннет тут же вскочил, стоило Брианне перешагнуть порог комнаты, как будто пытаясь всех убедить, что его воспитание не позволяло ему сидеть в присутствии леди. Брианна вновь почувствовала приступ тошноты, когда заметила на себе его приторно-сладкий взгляд. Какую игру он затеял?       — Присаживайтесь, миссис МакКензи, — откашлявшись, неспешно произнёс судья. Брианна подчинилась, не обращая внимания на Боннета, и Роджер остановился позади кресла, в которое она опустилась, ухватившись за спинку обеими руками. — Не буду скрывать, что ситуация складывается не в вашу пользу, мадам. Поэтому заявитель согласился предложить вам другое решение, которое точно покажется вам менее драматичным, нежели полное лишение прав на опеку над вашим сыном, Джеремайей Александром Йеном Фрейзером МакКензи. Мистер Форбс, можете прочитать мистеру и миссис МакКензи условия соглашения, предоставленные вашим клиентом?       — Конечно, Ваша Честь, — Форбс повернулся к Брианне и самодовольно улыбнулся, отчего девушке подумалось, что сейчас он, возможно, переживал пик своей никчёмной карьеры. — Мой клиент не станет лишать вас родительских прав на вашего сына, если вы согласитесь жить вместе с ними в Ривер Ране, полноправным наследником которого является Джеремайя.       — Что, простите? — выдохнула Брианна. Роджер молчал, но его лицо говорило само за себя. Форбс невозмутимо продолжил:       — Если вы согласитесь, судья расторгнет ваш брак с мистером Роджером Уайкфилдом МакКензи и вы немедленно станете законной женой моего клиента, сохраняя, таким образом, все права на вашего ребёнка. Однако, управление Ривер Раном перейдёт в руки мистера Боннета до тех пор, пока Джеремайя не достигнет совершеннолетия.       Услышав это, Брианна вскочила с кресла, дрожа и пылая от злости.       — В этом всё дело? Ты пошёл на это, чтобы отомстить моей тёте, потому что в завещании она не оставила тебе ни гроша за годы твоей верности? — выплюнула Брианна, саркастически усмехнувшись. — Всё, что сейчас творится, для тебя грёбаная шутка?       — Пожалуйста, миссис МакКензи, следите за словами, — проговорил Беллингем, нервно заёрзав.       — Могу ли я… сказать пару слов, Ваша Честь?       Все повернулись в сторону Боннета. Его манеры, тон его голоса, жесты… Мужчина был спокоен и собран и даже мог изобразить на лице… грусть? Был ли он вообще способен на такое чувство? Брианна в этом сильно сомневалась, и она сжала кулаки, приготовившись к очередной порции лжи и манипуляций, которые вот-вот должны были вырваться изо рта пирата. Судья жестом позволил ему продолжить, и Боннет поднялся со своего кресла, медленно приближаясь к Брианне. Девушка всё ещё ощущала тошноту, как и каждый раз, когда Боннет нарушал её личное пространство, но несмотря на это, она вздёрнула подбородок и посмотрела в глаза пирату.       — Расскажи им, как было, любимая… Нам незачем больше скрыв…       Звон пощёчины не дал Боннету договорить. Еще несколько секунд после удара Брианна чувствовала приятное покалывание, щекочущее её пальцы, и с удовольствием видела, как левая щека Боннета покрывалась красными пятнами, затемняя шрам. Беллингем закрыл лицо руками, прекрасно осознавая, что очередной выпад его клиентки свидетельствовал не в её пользу, в то время как Форбс, прикусив губу, еле сумел сдержать победную улыбку. Прикоснувшись к поалевшей коже, Боннет медленно развернулся к судье, выглядя так, будто сейчас он переживал наихудший день в своей жизни.       — Мистер Боннет, на вас только что напали в присутствии свидетелей. Вы желаете подать ещё один иск? — спросил судья. Роджер сильнее сжал спинку кресла, еле сдерживаясь, чтобы не накинуться с кулаками на Боннета. Его жена совершила очередную ошибку, к которой подтолкнул её пират своим лживым признанием в любви, нацеленным только на то, что в итоге случилось.       Будто прочитав мысли Роджера, Боннет вновь повернулся к Брианне, и за его притворно-печальным выражением лица она заметила победные искры, пляшущие в его взгляде. Брианна поняла, что снова попалась. Её глаза заслезились и она почувствовала, что в любую минуту она могла рухнуть на пол. Повестка в суд, разбирательство, глупое соглашение, всё было просчитано, чтобы надавить на неё, пока она не взорвётся или не покорится ему. Жестокая, едва заметная ухмылка коснулась губ Боннета, но тут же исчезла, так же быстро, как появилась.       — Нет, Ваша Честь. Похоже, отныне мне суждено скорбеть о потере… наших отношений… Таких же страстных, какими в них были мы… — он отвернулся и подошёл обратно к своему креслу. — Мой сын — это всё, что меня сейчас волнует.       — Этого не случится, — простонала Брианна, закрыв лицо обеими руками. Чёртов ублюдок делал всё, чтобы представить её грёбаной стервой в глазах судьи, отчего Брианна ощутила, как задыхается в жёстком корсете, сдавившим её грудь, а злость и тревога потихоньку лишали её остатков контроля.       Судья выдохнул и захлопнул лежащую перед ним на столе папку.       — Что ж. Вы можете вернуться на своё место в зале суда, где вам будет вынесен приговор.       Боннет поднял свой камзол со спинки кресла и уже собирался покинуть офис судьи, когда Брианна схватила его за рукав, слегка потянув на себя, аккуратно сжимая ткань между пальцами и избегая случайного прикосновения к коже под ней. Только сделав это, Брианне подумалось, что она могла бы просто позвать пирата по имени, когда Боннет повернулся к ней и опустил на девушку холодный, расчётливый взгляд.       — Не делай этого… — прошептала Брианна, надеясь, что сможет растопить хотя бы крупицу тёмной, жестокой души чудовища, смотрящего на неё. Боннет подошёл на шаг ближе к ней, заставив Брианну разжать пальцы и отдёрнуть ладонь, боясь коснуться чего-то большего, нежели ткани рубашки, и замер в нескольких миллиметрах от Бри, возвышаясь над ней, а затем слегка наклонился, прильнув к её уху.       — Я ничего не делаю, золотце. Пока мы в этой комнате, все карты у тебя. Решение за тобой… — прошептал он, словив на себе полный ненависти взгляд МакКензи, который, впрочем, не остановил его от того, чтобы приблизиться губами к виску девушки, заставив ту машинально вздрогнуть.       Брианна испуганно повернулась, чтобы отыскать взглядом Беллингема. Она надеялась прочитать в нём хоть что-то, что могло убедить её, что у них всё ещё был шанс победить, однако юрист стыдливо опустил глаза в пол.       — Я… нет… — выдохнула Брианна, силясь выдавить из себя хотя бы звук. Боннет пожал плечами, а его взгляд тут же похолодел.       — Как хочешь, — прошипел он, поворачиваясь к Форбсу. — Пора покончить с этим.       Брианна закрыла глаза и сглотнула, едва сдерживая всхлипы. Дорога обратно в зал заседаний казалась ей сном, в котором она парила над своим телом, видя, как оно направляется прямо в ад. Её родители и Джеремайя уже сидели на своих местах, и Брианна подошла к ним, двигаясь, словно робот, чтобы взять сына на руки и вместе с ним занять место у адвоката. Джеремайя был тёплым и мягким, его волосы пахли медовым мылом, которое Клэр варила сама. Мысль, что девушка могла чувствовать этот аромат в последний раз в жизни, разбивала ей сердце, и она покрепче сжала в объятиях Джемми, касаясь щекой лба ребёнка и легонько качая его, будто в трансе. Боннет сумел вывести её из равновесия прямо перед вердиктом.        «За что? За что он так поступает со мной?»       Когда судьи вошли в зал, Брианна закрыла глаза, ожидая вердикт, однако биение её сердца и шум в ушах не давали ей разобрать слов. Полная опека… Право использования плантаций Ривер Рана… Всё её тело дрожало, но у Брианны не было сил его контролировать. Почувствовав, что случилось что-то плохое, Джеремайя, всё ещё сидящий на руках матери, вздрогнул и, нахмурившись, закричал:       — Мама! Мне страшно!..       Брианна не знала, как долго она была в ступоре, сжимая в объятиях ребёнка. Лишь только когда две крепких руки безжалостно попыталась вырвать у неё сына, девушка наконец-то очнулась. Её первым инстинктом было прижать к себе мальчика ещё крепче, отчего Джемми испуганно завопил.       — Не прикасайтесь к нему! — закричала Брианна на человека в красном мундире, который пытался отобрать у неё ребёнка. — Отпустите!       Услышав надрывающийся голос матери, мальчик заплакал, но мужчина лишь сильнее сжал руки на его талии. Позади них слышались голоса Джейми и Роджера, которых пытались сдерживать стражники, однако Брианне было плевать на это сейчас. Всё её существо было сфокусировано на одном: не дать человеку забрать её сына. В этот момент за её спиной появился ещё один стражник, схвативший её за левую руку, выкручивая, и прежде, чем она успела закричать, Джемми был выхвачен у неё и отнесён в другой конец зала.       — Нет… нет… нет… — всё, что могла выдавить из себя девушка, всё ещё обездвижимая стражником. Брианна повернула голову и увидела Клэр, пытающуюся оттащить Джейми от двух мужчин в красных мундирах. У одного из них шла кровь из носа, и Бри догадалась, что ему посчастливилось встретиться с кулаком шотландца.       Понимание, что, ударив стражника, её отец был всё ещё жив, придал ей сил, и Брианна пнула локтём в живот державшего её мужчину, который тут же согнулся от удара, выдохнув слабое «ух». Освободившись, Брианна в спешке обогнула свидетельскую трибуну и устремилась к противоположной стороне зала суда.       — Умоляю вас, отдайте мне моего сына! — закричала девушка стражнику, всё ещё держащему Джемми, вопящего и плачущего у него на руках. — Ради Бога, сжальтесь!       — Мадам, сделайте шаг назад! — рявкнул в ответ мужчина, передавая ребёнка Боннету, который с улыбкой взял его на руки, что больше напомнило ей оскал дьявола, а не попытку успокоить испуганного малыша. Пират неуклюже вытер мокрые щёки Джемми и прошептал что-то, что Бри не сумела расслышать. Это была последняя капля. Она не могла позволить сыну быть в руках монстра, пытающегося его успокоить, касающегося своими проклятыми губами до нежной кожи её Джеремайи, не могла этого вынести… В тот момент Брианна решилась воспользоваться последним, что, как она думала, могло их спасти: она взглянула на Боннета и приготовилась его умолять.       — Прошу тебя, не поступай так со мной… Отдай мне моего сына… Если ты заберёшь его, я умру… — всхлипывая, простонала Брианна, однако взор Боннета всё ещё был прикован к Джемми, как будто он не слышал ни слова, что девушка ему говорила. — Я умоляю тебя… Стивен!..       Брианна едва ли не прокричала его имя, отчего зелёные глаза тут же уставились на неё, позабыв о мальчике. Это был первый раз, когда она назвала пирата по имени, надеясь, что это поможет ей отыскать в нём остатки человечности. Она не знала, удалось ли ей это сделать, однако теперь всё внимание Боннета было приковано к ней. В его полном злорадства взгляде Брианна увидела победные блики: своими мольбами она добилась не сострадания, а лишь потешила его самолюбие. Несколько секунд они смотрели друг на друга — её глаза расширялись от ужаса, в то время как его — медленно сужались в горизонтальные щёлки — пока раздражённый голос Роджера не послышался у неё за спиной.       — Бри! Будь благоразумной! Ради всего святого!       Его слова, а особенно злость в его голосе, заставили Брианну оторваться от Боннета и повернуться к мужу, не веря в услышанное.       — Что ты имеешь в виду?       Роджер протиснулся между стражниками и, подняв над собой руки, будто показывая, что он больше не собирался на кого-либо набрасываться, остановился в двух метрах от стола Форбса, который в это время спокойно складывал документы, как будто происходящее вокруг него его ничуть не заботило.       — Тебя посадят в тюрьму, если выкинешь что-то на глазах у судьи… Просто забудь об этом… — прошипел он, напряжённо оглядываясь на красные мундиры, окружающие его со всех сторон.       Брианна не могла поверить своим ушам.       — У меня отбирают нашего ребёнка, а ты говоришь мне забыть об этом?       — Я не хочу, чтобы тебя отобрали у меня, Брианна…       Роджер произнёс слова так мягко, будто они были самым романтичным из того, что он когда-либо говорил девушке. Роджер понял, что ошибся в выборе слов, когда рот Брианны приоткрылся и она с презрением посмотрела на мужа. Ей было трудно в этом признаться даже себе, но ещё задолго до разбирательства она не раз замечала, что Роджеру было некомфортно в присутствии Джемми, и несмотря на колыбельные, которые он пел мальчику по вечерам, и пары деревянных игрушек, которые он вырезал для него, Роджер избегал почти любого контакта с ребёнком. Она всегда надеялась, что с годами это пройдёт, что со временем Роджер притупит свою гордость и признает Джемми родным, даже если они и не могли этого доказать официально.       — Ты готов отказаться от нашего сына, лишь бы только я осталась с тобой? — пристыдила Брианна мужа, указав на себя пальцем. Роджер закатил глаза и покачал головой.       — Будь честной, Бри. Он никогда не был моим сыном… Даже суду это очевидно.       Слова ударили Брианну сильнее, чем Роджер мог это представить, и на секунду девушка засомневалась, был ли стоящий перед ней человек её мужем. Говорящий с ней голос не мог принадлежать тому, кого она полюбила более четырёх лет назад.       «У тебя короткая память, малышка. Ты помнишь, как он сделал тебе предложение на том фестивале? Помнишь? Тот романтический вечер, когда он обозвал тебя шлюхой, просто потому что ты отказалась выходить за него замуж на первом же грёбаном свидании»… — прошипел ненавистный голос в её голове. Брианна ненавидела этот голос, раз за разом напоминающий ей, как далёк был Роджер от принца на белом коне ещё до того, как у него нашлась совесть вернуться и принять её, возможно, беременную от другого мужчины. «Принять» было самым верным словом, которое она могла подобрать. Как будто Роджер оказывал ей услугу, беря в жёны и спасая тем самым её честь. Как он мог так легко отказаться от Джеремайи?       — Ты настоящий ублюдок… — прошипела Брианна, не сразу поняв, что произнесла вслух свои мысли. Роджер выпрямился, не веря грубости, выскользнувшей изо рта его жены. Брианна спешно взглянула на Джемми, который немного успокоился, сидя на руках Боннета, хотя всё ещё плакал, а затем подняла глаза на ирландца. Он наслаждался их представлением. Брианна не удивилась бы, если бы Боннет внезапно достал из-за пазухи стаканчик попкорна и начал бы есть его, удовлетворённо взирая на хаос, который он сотворил. «Меня окружают одни уроды»… — пронеслось у неё в голове, и Брианна задышала чаще. Ничто больше не имело смысла, и девушка не знала, как правильно поступить. Расставание с Джемми даже не обсуждалось, но жить по-прежнему с человеком, который так легко готов был отказаться от сына, Брианне уже было сложно представить. Она стояла, тяжело дыша и не двигаясь, когда рука Роджера схватила её, потащив за собой. Прямо к выходу.       — Нет! — закричала девушка, но муж её проигнорировал, продолжая оттаскивать назад. Обезумев, она со всей силы оттолкнула его от себя и побежала к судье, который уже поднялся из кресла, приготовившись выйти из зала. — Я согласна на сделку!       Судья тут же остановился, как и все, кто был там, и устало глянул на Бри.       — Боюсь, вы слишком поздно одумались, миссис МакКензи. Предложение потеряло силу, как только вам зачитали приговор.       Брианна приблизилась к мужчине и соединила в молитвенном жесте ладони.       — Пожалуйста, ведь должен быть выход…       — Прошу прощения, Ваша Честь…       Боннет подошёл сзади, всё ещё держа на руках Джемми. Тех самых руках, которые так легко схватили её той ночью в таверне. Один их вид, окружённый тонкими ручками её сына, заставил Брианну похолодеть от страха. Боннет остановился напротив неё, слишком близко, чтобы она могла хоть немного оставаться спокойной, и ей пришлось приложить немало усилий, чтобы побороть желание отступить на три шага назад.       — Если я всё ещё готов совершить сделку… Тогда проблем не возникнет, я прав?       — Всё верно, однако, при всём моём уважении, мистер Боннет, вам придётся понести ответственность за бездумную трату времени судей, — вздохнул мужчина, жестко посмотрев на обоих.       — Время — деньги, — хмыкнул Боннет и поудобнее усадил на левую руку Джемми, который чуть сполз на его грудь. — Я непременно оплачу суду все убытки, которые принесла вам эта задержка.       Брианна не могла поверить услышанному. Они говорили сейчас об очередной взятке? Даже тогда, когда дело — или, скорее, издевательство — было закрыто? Судья снова вздохнул и жестом указал на выход.       — Хорошо. Пройдите в мой кабинет… ещё раз.       Стоящий в трёх метрах от неё Роджер смог высвободиться от окруживших его стражников, которые не давали ему сдвинуться с места с момента, когда Брианна дала своё согласие за сделку, и едва успел выкрикнуть «Не будь сумасшедшей!» прежде, чем судья устало ударил молотком по деревянной доске.       — Очистите зал суда, — приказал он страже.       «Теперь он считает меня сумасшедшей?» — мысленно выплюнула Брианна и, не глядя на Роджера, повернулась к Боннету.       — Ты получил, что хотел. Сейчас отдай Джемми мне! — прошипела девушка. Какое-то время пират всматривался в её лицо, решая, достаточно ли он наигрался с ней на сегодня и не пора ли ему было её успокоить. Заслужить доверие. Позволить обнять сына, которого она только что чуть ли не потеряла, чтобы потом было легче её контролировать. Закатив глаза, Боннет передал Джемми матери, и девушка тут же прижала его к себе, запустив пальцы в светлые волосы мальчика и оставив на его лбу поцелуй. — Мама с тобой… Мама здесь, милый… — прошептала Брианна, когда слёзы новым потоком полились из её глаз. Запах Боннета отпечатался на одежде ребёнка, но она старалась не обращать на это внимания, фокусируясь на медовом аромате волос Джеремайи.       Брианна дёрнулась и подскочила на месте, когда рука Боннета проскользила по её спине вниз, а сам пират прильнул к её правому уху.       — Мы ещё не закончили, дорогая. Нам всё ещё нужно подписать пару бумажек… И тогда ты, Джеремайя и Ривер Ран будете принадлежать мне.       Дорогая… То прозвище… То чёртово прозвище, которым он называл её, пока вколачивался в её тело на том проклятом столе… Она его ненавидела. Настолько, что чуть ли не убежала, когда Роджер назвал её им спустя несколько недель после своего возвращения. «Ты говоришь о том времени, когда он бросил тебя, потому что не мог смириться с мыслью, что какой-то мужчина тебя обесчестил?» — прошептал голос где-то на краю сознания Бри. Очередная слеза покатилась по щеке девушки. Как одно слово могло вызвать столько воспоминаний? Брианна крепко сжала Джемми в объятиях, из последних сил стараясь держаться, и последовала за судьёй в его кабинет. Как только она переступила порог, в комнату вошли адвокаты обоих сторон: Форбс, напыщенный и самодовольный, и Беллингем, которого едва ли не распирало от злости.       — Итак, поскольку все уже здесь, пора поставить точку в этом деле… Которое уже и так отняло у меня много времени, — ворчливо произнёс судья, садясь за стол. — Мистер Форбс, я полагаю, все бумаги готовы?       — Разумеется, Ваша Честь, — ухмыльнулся Форбс, передавая судье документы. В другой ситуации Брианне бы захотелось высмеять его напыщенную физиономию, но сейчас всё её существо было сфокусировано лишь на одном: не позволить кому-либо отобрать у неё Джеремайю. — Сперва миссис МакКензи поставит подпись на соглашении, что она принимает предложение моего клиента, а также предложенные им условия. Затем мы аннулируем брак мистера и миссис МакКензи, чтобы связать её супружескими узами с мистером Боннетом.       Чувство тошноты усилилось, когда Брианна, усадив Джемми на левую руку, склонилась к столу, чтобы посмотреть на соглашение, о котором только что говорил Форбс. Написанные в нём слова расплывались, и она не могла понять, о чём говорилось в бумаге, как будто весь документ был составлен на неизвестном ей языке. Усталость, страх и злость не давали её мозгу нормально работать, отчего девушку вновь затрясло.       — Хотите, чтобы я прочитал его для вас? — предложил Беллингем, замечая её растерянность. Брианна молча кивнула, позволяя новым слезам коснуться лица. Юрист зачитал документ как можно спокойнее, в то время как остальные трое мужчин терпеливо ждали, пока он закончит. Хотя в голову Бри то и дело лезли самые ужасные мысли, она всё же сумела кое-как сосредоточиться, уловив, что было написано в соглашении. Подписав его, она становилась законной женой Стивена Боннета, делая его опекуном Джеремайи и хозяином Ривер Рана до совершеннолетия мальчика. Любое неповиновение, любая попытка похитить у отца сына, любой отказ от выполнения супружеских обязательств расторгали соглашение, позволяя Боннету выкинуть Брианну на улицу и отобрать у неё и сына, и их поместье. При упоминании этих слов девушка заметила очередную гадкую вспышку в глазах ирландца, после чего он еле заметно кивнул, заставив Брианну сильнее стиснуть зубы.       Закончив читать, Беллингем повернулся к Брианне и спросил, согласна ли она на условия договора. Девушка быстро взглянула на судью, который, казалось, не мог дождаться, когда дело будет закрыто, затем на Форбса, всё ещё глазеющего на неё и ухмыляющегося, пока глаза не вперились снова в Боннета. Его голодный взгляд выдавал его желание увидеть девушку, подписывающую то проклятое соглашение, тем самым позволяя ему взять её в жёны. С той секунды, когда Боннет заметил Брианну в таверне, всё, что ему хотелось, это подчинить её себе, овладеть ей, сделать своей, неприкосновенной для кого-либо ещё. Но он отпустил её, думая, что его желание угаснет, после того, как он насытится её телом. И оно угасло… до того самого дня, когда она пришла в его камеру.       Брианна зажмурилась, утыкаясь носом в волосы Джемми и вдыхая их аромат, чтобы напомнить себе, ради чего она соглашалась на сделку.       — Миссис МакКензи? — судья терял терпение, и Брианна заставила себя открыть глаза. Дрожащими пальцами она взялась за перо, и, прижимая свободной рукой Джеремайю, написала на листке Брианна Эллен Фрейзер МакКензи, пытаясь не думать, что это, возможно, был последний раз, когда она подписывалась этим именем. Сделав это, Брианна услышала, как поток воздуха — вздох облегчения? — вырвался из груди Боннета, но не взглянула на мужчину, чтобы проверить свою догадку. Судья забрал у неё документ и переложил его в папку, затем достал ещё один, подтверждающий расторжение её с Роджером брака. Разум Бри вновь помутился, когда она подписала вторую бумагу, с тяжёлым сердцем думая о третьей. Но судья не спешил давать ей её, и Брианне потребовалось какое-то время, чтобы заметить, что все мужчины поднялись со своих кресел и смотрели на неё в ожидании.       — Мисс Фрейзер, не могли бы вы встать и ненадолго передать сына вашему адвокату? — услышала она раздражающий голос Форбса, обращающий внимание на её девичью фамилию, которая напомнила ей, что на одно короткое мгновение она снова была не замужем.       — Я дам тебя мистеру Беллингему, хорошо? Всего на чуть-чуть… — прошептала Бри Джемми, поднявшись на ноги.       Джеремайя осторожно кивнул: бедный мальчик был слишком усталым из-за событий последнего часа, о сути которых он не мог догадаться в виду своего возраста, поэтому позволил маме передать себя в руки юриста. К этому времени Боннет уже подошёл к девушке, и Брианна тут же почувствовала сильное желание сбежать оттуда, не оглядываясь, как когда-то люди бежали от чумы. Она много раз читала в книжках по истории рассказы о принудительных браках, одни из которых заканчивались счастливо, в отличие от других, но даже зная о такой практике, ей было сложно до конца осознать, как ужасно, должно быть, чувствовали себя женщины, которые обязаны были покориться такому замужеству. Или только Брианне это казалось ужасным, потому что она росла в современности? Возможно, другая бы на её месте просто бы подчинилась, надеясь, что её муж будет к ней хорошо относиться? Наверно, у тех девушек были слишком заниженные ожидания в сравнении с теми, кто родился в двадцатом столетии… Однако для Брианны, здесь и сейчас, такое замужество казалось ещё бесчеловечнее благодаря невозмутимости и расслабленности трёх мужчин, которые заставляли её выйти замуж. Для них происходящее было обыденностью. Чем-то похожим на продажу дома или кобылы.       «Это всего лишь кошмар… Просто кошмар, о котором я забуду, как только проснусь…»       Она дёрнулась, когда Боннет потянулся к своему жилету, и Брианне почудилось, что он вот-вот достанет из него пистолет, чтобы направить в неё — что ничуть бы не сделало их брак ещё более отвратительным — однако вместо пистолета он вытащил маленькую коробочку и открыл её, довольно ухмыляясь. Внутри лежало золотое кольцо с изумрудом.       «Откуда он взял коль…» — подумалось Брианне прежде, чем она подняла взгляд наверх. Тогда-то она всё поняла. Боннет знал, что победит, знал, что она на всё согласится. Утром, когда он надевал свой жилет и прятал в нём кольцо, он знал, что из суда он выйдет женатым на Брианне Фрейзер. Никогда Бри ещё не чувствовала себя настолько униженной и обманутой, обведённой вокруг пальца. Её глаза расширились от злости и она посмотрела на него не верящими, полными презрения и отвращения глазами, а также любой другой эмоции, которой она только могла наполнить свой взгляд.       Боннет вёл себя как истинный джентльмен, терпеливо ожидая, когда судья свяжет их узами брака, позволив пирату надеть изумрудное кольцо на девичий палец. Одни лишь глаза, победно горящие коварством, выдавали мысли мужчины. Брианна готова была разразиться новой тирадой, но Боннет, должно быть, это почувствовал и тут же сделал единственное, что могло остановить девушку: он коротко глянул на Джемми, а затем снова посмотрел на Брианну, давая понять: думай о своём сыне.       — Мистер Боннет, согласны ли вы взять в жёны мисс Брианну Эллен Фрейзер? — спросил судья абсолютно скучающим тоном: ему давно хотелось поскорее покончить с затянувшимся разбирательством и угостить себя хорошим куском пирога.       — Согласен, — ответил пират без каких-либо раздумий. Достав из коробочки кольцо, Боннет взял Брианну за руку, которую она протянула ему с тем же энтузиазмом, с каким преступник вступает на эшафот. Одного лишь взгляда, одного лишь движения глаз в сторону Джемми было достаточно, чтобы лишить её воли бороться. И хотя сейчас Брианна не могла дать отпор суду, она знала, что будет сражаться за себя и сына каждый день в Ривер Ране. Не спеша, Боннет снял с её пальца кольцо, которое надел на неё Роджер два года назад, и заменил его на своё.       — Мисс Брианна Эллен Фрейзер, согласны ли вы взять в мужья мистера Стивена Боннета?       Злость застилала голубые глаза Брианны, что не могло ускользнуть даже от такого человека, лишённого сострадания, как психопата, стоящего напротив неё. И всё же, не обращая внимания на дрожь, пробивающую всё её тело, и ненависть, которую она испытывала к мужчине, виновном во всех её несчастьях, девушка смогла открыть рот.       — Согласна.